Психология стыда: Психология стыда

Психология стыда

Прогрессирование аддиктивного процесса во многом связано со стремлением освободиться от психологического дискомфорта, обусловленного чувством стыда. Чувство стыда занимает центральное место в структуре аддикции, поэтому остановимся на нём более подробно.


      Анализ чувства стыда свидетельствует о том, что это чувство более деструктивно, чем чувство вины. Это связано с тем, что чувство вины носит более конкретный характер, касается определённого действия, поступка, активности или наоборот, отсутствия таковых. Чувство стыда затрагивает Я человека и формирует его низкую самооценку. («Я поступаю плохо и я не могу поступать хорошо, потому, что я плохой»).

      Все эмоциональные ощущения и состояния человека подвергаются когнитивной оценке. Рефлексия эмоциональных состояний в то же время является рефлексией Я-состояния, свидетельствуя о том, как человек оценивает себя самого. Испытываемые человеком первичные эмоции в дальнейшем оцениваются им во взаимосвязи с оценками других. Анализ с этой точки зрения чувства стыда требует первоначального сравнения поведения человека с какой-то условной нормой. Эта норма может быть субъективной, установленной самим человеком для себя, или общепринятой, навязанной ему обществом и другими людьми. Если поведение человека не соответствует субъективной или социальной норме, у него возникает чувство стыда.

      При аддиктивных состояниях мы имеем дело с несоответствием человека как одной, так и другой нормам. Несоответствия приводят к возникновению стыда. На возникновение чувства стыда влияет факт обращения внимания окружающих на поведение и состояние человека, на его собственное отношение к этому. Имеет значение фиксация внимания человека на том, как его воспринимают и оценивают окружающие. Если он испытывает чувство стыда в связи с несоответствием, ему кажется, что и другие замечают это несоответствие и считают его неполноценным. Это способствует усилению подозрительности в отношении того, что окружающие могут заметить нарушение нормы и осудить его.

      Большинство событий, вызывающих стыд, не являются автоматическим процессом и не возникают сами по себе. Например, оно может быть связано с ситуациями, когда успешное функционирование в рамках социально приветствуемого ролевого поведения противоречит собственным критериям морали. Для       понимания причин происхождения чувства стыда необходимо «читывать сложные социальные взаимодействия между людьми, так как компонент оценки другим, особенно значимым человеком, здесь всегда имеет большое значение.

      Осознание человеком обращенного на него внимания может приводить к нарастанию подозрительности, типичной для аддиктивных лиц. Такая подозрительность, связанная с чувством стыда, является одним из механизмов изоляции аддиктов. Страх быть до конца понятыми окружающими активизирует механизм разрыва контактов со многими людьми. С этим связано избегание аддиктами сколько-нибудь глубоких контактов, потому что чем глубже контакт, тем вероятнее факт опознания их аддиктивной сущности, и тем вероятнее усиление у аддикта реакции стыда. Возникает страх возможных переживаний по поводу разрыва отношений. Следовательно, в проводимой с аддиктами коррекционной работе, необходимо анализировать механизм разрыва контактов с людьми и чувство стыда, которое эти люди могут испытывать.

      По мнению Чарльза Дарвина, чувство вины это сожаление о своей ошибке. Тому же автору принадлежит выражение, что чувство сожаления об ошибке, когда в этот процесс включаются другие люди, может превратить чувство вины в чувство стыда. Речь идет о необходимости анализа социального значения действия, в результате которого человек, воспринимаемый глазами других, может испытывать чувство стыда. Естественно, что, находясь в состоянии одиночества, человек также может испытывать чувство стыда, но в первом случае всегда присутствует оценка себя другими людьми, мысль о том, что другие подумали об его поведении.

      В феноменологической психиатрии описывается депрессия самомучения (Leonhard, Izard), которая строится на чувстве стыда. Ее развитию способствует постоянный анализ чувства стыда и возможного наказания.

      Стыд приводит к торможению и блокаде очень многих желаний. С точки зрения Tomkins (1963), стыд тормозит удовольствие и мотивации. Возникновение чувства стыда может быть вызвано многими причинами: неудачами, поражениями профессионального характера, потерей значимых отношений, дружбы и пр. Аддикты глубоко переживают эти потери, но не признаются в этом. Причиной стыда может быть собственная непривлекательность, когда человек теряет способность гордиться своим телом, видом и т.д.

      У человека, испытывающего чувство стыда, редуцируются сферы интересов. Izard (1972) обращает внимание на то, что стыд сопровождается повышенным осознанием селфа. Речь идет о необычной форме восприятия селфа, восприятия себя беспомощным, маленьким, ни к чему неспособным, застывшим, эмоционально ранимым.

      Lewis (1979,1993) отмечал, что стыд — это состояние потери ценности собственного Я. Причиной этого состояния являются текущие внешние воздействия, тем не менее, этот процесс более сложен, он может формироваться на ранних стадиях развития. Стыд имеет прямое отношение к осознанию Я, представлению о том, как это Я выглядит в восприятии и чувствах других людей. Автор выделяет чувство стыда, связанное с ощущением собственного Я и чувство вины, при котором речь идет о конкретном действии. К развитию чувства стыда приводит переживание о себе, о том, как ты выглядишь. Раздражителем, провоцирующим возникновение этого чувства являются размышления Я о самом себе, неодобрение чего-то очень важного в себе, снижение самооценки.

      Сопряжённым с чувством стыда является чувство собственной никчёмности, незначимости, презрения к себе. Это чувство закладывается в детстве и легко провоцируется специфическим поведением людей.

Чувство стыда формируется под влиянием пренебрежительного отношения родителей, отсутствия необходимой интеллектуальной и эмоциональной поддержки, постоянного осуждения. На этом фоне любые отрицательные оценки, не имеющие отношения ни к родителям, ни к семье, воспринимаются как сверхценные и приводят к активации дремлющего рудимента.

      Диагностика наличия чувства стыда строится на обнаружении у человека желания быть незаметным, спрятаться, исчезнуть; на появлении непонятных вспышек гнева, на ощущении психологической боли, страха, чувства вины. Вспышки активности и агрессивности сменяются депрессией, подавленностью, отсутствием чувства радости, постоянной неудовлетворенностью. Чувство стыда может провоцировать суицидные мысли. Анализ депрессивных пациентов, совершающих суицидные попытки, проведенный Lewis (1993), показал наличие у этих лиц выраженного чувства стыда. Частые суицидные попытки у аддиктов также «завязаны» на этом чувстве. Таким образом, чувство стыда имеет прямое отношение к развитию аддиктивного поведения.

      Чувство стыда «ставит» селф в трудное положение. Селф теряет способность конструктивно действовать, поскольку стыд блокирует активность. Вместо необходимых действий, селф начинает концентрироваться на самом себе, оказывается погруженным в самооценки, что мешает проявлению активности. Возникает нарушение адаптации, потеря способности ясно думать, высказываться и, тем более, рационально действовать.

      Чувство стыда способствует переоценке человеком всего происходящего. Он придает значение вещам, которые этого значения не имеют и, наоборот, недооценивает значения действительно важных для него явлений. Поэтому чувство стыда делает поведение иррациональным.

      Разница между чувством стыда и вины в структурном плане заключается в следующем. При наличии у человека чувства вины какая-то часть селфа является субъектом. Большая часть селфа находится как бы во вне и оценивает этот субъект как часть своего Я, поступившую неправильно.

      В противоположность этому чувство стыда «закрывает» селф-объектный круг. Носитель этого чувства рассуждает примерно так: «Как я могу оценить себя, если я недостоин того, чтобы оценивать себя?».

      Влияние чувства стыда на блокаду мотивации исследовано Plutchik (1980). Он сравнивает процесс со «стоп» сигналом. Если человек начинает что-то делать, у него срабатывает «стоп» сигнал, ставящий под сомнение уверенность в правильности предпринимаемой активности, прерывающий его действия. Если ограничиться анализом только этой части процесса, то речь в данном случае идет о чувстве вины по поводу конкретного нарушения. Дальнейший анализ может быть произведен с использованием следующих рассуждений: «

Ты поступаешь плохо потому, что ты не можешь так не поступать, просто в силу того, что ты сам — плохой человек». Так выглядит вторая система нарушения — второй «стоп» сигнал, который блокирует всякую активность. Следовательно, анализ чувства стыда должен проводиться не только с акцентом на конкретные действия человека, но, прежде всего, на исследование его Я.

      Чувство стыда может быть проанализировано через призму религиозной парадигмы. Тема стыда нашла свое отражение в Библии. Когда Бог спросил Адама и Еву, почему они прячутся, они ответили, что причина заключается в их наготе. Совершив первородный грех, съев яблоко с древа познания, они почувствовали,   что  должны  быть  осуждены. История непослушания Адама и Евы предопределяла наказание и важность возникшего у них чувства стыда.

      В этой теме на первый план выступают следующие моменты. Непослушание Богу со стороны Адама и Евы было связано с их любопытством, т.к. их, прежде всего, привлекало познание неизвестного. Любопытство привело их к знанию, овладение которым явилось пусковым механизмом появления чувства стыда. Обнаружив свою наготу, они стали стыдиться ее. И это было доказательством нарушения предписания Бога. Если бы они не приобрели знания, вкусив запретный плод, у них не возникло бы чувство стыда. Таким образом, любопытство привело к знанию, а знание привело к стыду.

      Анализ этой части Библии позволяет исследовать процесс возникновения стыда. Для самоанализа чувства стыда и других, связанных с Я эмоций, необходимы определенные знания о правилах, норме и целях, с которыми человек должен сравнивать своё поведение. Следовательно, появление чувства стыда основано на определённых знаниях.

      Ветхозаветный рассказ об Адаме и Еве является метафорической версией развития объективного самопознания. Древо познания дало возможность Адаму и Еве приобрести два вида знаний: знание о себе — объективное самопознание и знание о нормах, правилах и целях поведения.

      На ранних этапах развития ребёнка формируются его селф объектные отношения в виде первичных контактов с наиболее близкими людьми. Окружающие ребёнка люди, выступающие в качестве объектов контактов, являются для него образцом для дальнейшего подражания. Ребёнок зависит от них, он им доверяет. Интернализация ребенком возникших отношений влияет на атрибутирование (видение причин происходящих явлений).

      Процесс атрибутирования может носить как внешний, так внутренний характер. Внешнее атрибутирование связано с нахождением в ком-то или в чем-то причины собственного поражения, неудачи, произошедшей драмы или трагедии, имеющих к себе непосредственное отношение. Внешнее атрибутирование не приводит к возникновению чувства стыда. Чувство стыда возникает при внутреннем атрибутировании, когда человек делает себя ответственным за произошедшее. Внутренняя атрибуция связана с концентрацией человека на самооценке своих поступков с позиции своего селфа.

      Внутреннее атрибутирование нельзя недооценивать, так как оно  оказывает  большое  влияние  как     на     психическое самочувствие, так и на развитие чувства стыда. Так, например, если в жизни возникает какое-то неприятное событие и при его внутренней атрибуции человек считает себя его причиной, то в таком случае это событие способствует  развитию чувства стыда.

      Например, пациентка испытывает чувство вины, связанное с инфарктом у её матери. Причину события она видит в недостаточном с её стороны внимании по отношению к матери. В связи с этим она считает себя непосредственной виновницей е болезни. Чтобы избавиться от возникшего у нее чувства никчемности и стыда к себе, она принимает большие дозы транквилизаторов, т.е. находит приемлемый для себя аддиктивный выход из этой ситуации. Внутреннее атрибутирование, возникшее в данном случае, приводит как к развитию чувства стыда, так и к поиску аддиктивного варианта избавления от этого чувства.

      При внешнем атрибутировании причины болезни будут объясняться по-другому: возрастом матери, с которой произошла катастрофа, не нездоровым образом жизни, наследственностью и пр. Чем большее количество внешних атрибуций используется для объяснения ситуации, тем в меньшей степени это приводит к развитию чувства стыда.

      Предпочтительность того или иного атрибутирования закладывается в детстве. В работе Morrison (1989) было показано, что родители, страдавшие различными формами депрессии, в ряде случаев способствовали развитию у своих детей чувства стыда и вины. Дети считали себя косвенными виновниками болезни родителей. Эти обвинения формулировались в процессе социальных контактов с детьми как результат упреков, что дети раздражают, мучают родителей, у которых нет сил заниматься ими. Таким образом, у детей возникало нереалистическое чувство вины, заключающееся в том, что их поведение привело к развитию депрессии у родителей, и они обязаны найти способ, который поможет родителям выздороветь. А поскольку они не в состоянии найти средства помощи, значит они недостаточно хорошо ищут, что свидетельствует о том, что они плохие.

      Иногда родителями внедряется в сознание детей, например, такая формула: «Я, как мать, забочусь о тебе и помогаю тебе. Почему же ты не отвечаешь мне тем же?». Так, при непосредственном участии родителей закладывается предрасположенность к возникновению у детей отрицательных эмоций, которые в дальнейших контактах с окружающими могут проявить себя с удвоенной степенью выраженности. Эти состояния могут способствовать возникновению различных психологических защит и выхода на аддиктивные реализации.

      Интернализация или экстернализация чувства ответственности оказывает непосредственное влияние на то, будет ли человек впоследствии испытывать чувство стыда при различных неудачах и катастрофах, которые могут произойти с ним в жизни. Чем более выражена способность человека искать в произошедшем событии внешнюю причину, тем менее вероятно развитие у него чувства стыда.

      Отрицательная сторона данного явления заключается в том, что постоянное стремление индивидуума к экстернализации происходящего может приобрести патологический характер. Так, например, известно, что аддикты в процессе аддиктивного поведения экстернально атрибутируют свои проблемы, связывая их наличие с причиной во внешнем мире. Таким образом, внешнее атрибутирование, с одной стороны, имеет положительное значение, избавляя человека от чувства стыда, а с другой, — отрицательное, проявляющееся в том, что таким образом он оправдывает своё деструктивное поведение. Иными словами, с одной стороны, у человека может быть глубокое внутреннее интернализированное чувство стыда, и он считает себя плохим, с другой — он избавляется от этого чувства, уходя в аддикцию, которая приводит к возникновению новых проблем, атрибутирующихся с внешними причинами. Таким образом проявляется сочетание внешнего и внутреннего атрибутирования.

      Если человека лишить возможности внешнего атрибутирования, он остается с внутренним чувством никчемности и неадекватности, справиться с которым значительно труднее. Это следует учитывать при проведении психотерапевтических подходов, т.к лишение человека его защитной системы в виде отрицательных проекций с доказательством их неправильности и необходимости самообвинения, а не обвинения окружающих не приведет автоматически к положительному результату. Лишившись психологической защиты, человек останется наедине со своими внутренними нерешёнными проблемами. Переживание такого состояния является крайне неприятным, более того, оно может приводить к развитию других отрицательных реакций, таких, например, как растерянность, депрессия, реакция гнева как на самого себя, так и на окружающих, возможно провоцирование какой-то другой формы деструктивного поведения.

      Существуют специфические условия, оказывающие разные влияния на формирование чувства стыда в зависимости от пола.

      Так, например, женщины в традиционных обществах воспитываются родителями и окружающей средой так, что они приучаются к взятию на себя ответственности за то, если они не справляются с каким-то заданием. Определённая дискриминация по полу, характерная для традиционных обществ, приводит к тому, что женщины, по сравнению с мужчинами, меньше награждаются за успехи и больше наказываются за неудачи. Это способствует большей возможности мальчиков фиксироваться на позитивном атрибутировании (Lewis,1993).

      В случае лишения родителями любви своих дочерей они концептуализируют свою позицию словами: «Я не люблю тебя, потому, что ты плохая». Селф такого ребенка испытывает чувство ответственности за то, что его не любят. Это провоцирует формирование у ребенка чувства стыда. В дальнейшем такая женщина будет оценивать свои межличностные отношения с другими как неадекватные, считая себя неспособной на продуктивные отношения. Таким образом, феномен лишения любви девочек приводит к трудностям в конструировании ими дальнейших межличностных отношений. Такие женщины считают, что, во-первых, они не могут выстраивать эти отношения, т.к. они хуже других, а во-вторых, они испытывают страх перед тем, что другие могут это понять.

      Так формируются различные стили поведения, которые объективно «примыкают» к аддикциям, а по существу являются последними (созависимость) или ведут к их развитию. Например, объяснения людей, которые посвящают свою жизнь заботе о других с целью компенсации чувства нехватки любви, выглядят примерно так: «Если я буду заботиться о других и помогать им и это будет моим жизненным кредо, значит меня будут принимать окружающие. Если же я буду вести себя по-другому, я обнаружу свои отрицательные качества. Следовательно, я должна/ен помогать другим и смысл моей жизни должен заключаться именно в этом». В случае неудачи возникает экзистенциальный кризис.

      Человек, неуверенный в качестве своих отношений с людьми, легко переходит к общению с событиями, активностями, неодушевленными предметами, «прилипает» к ним, уходя в аддиктивные реализации.

      Лишение любви формирует комплекс нежеланного ребенка, что в дальнейшем приводит к низкой самооценке и неумению человека любить себя.

      Анализ происхождения чувства стыда с акцентом на половые различия способствует лучшему пониманию межличностных конфликтов. Разница в социализации стыда у мужчин и женщин оказывает влияние на отношения мать-сын, отец-сын, мать-дочь и отец-дочь. Так, например, у женщин, воспитывающихся в традиционных обществах, где присутствует дискриминация по половому признаку (сексизм), легче возникает .чувство стыда, по сравнению с мужчинами. Возможно возникновение замещающих стыд реакций, таких, как печаль, грусть и гнев. Причем, если для женщин более характерными являются реакции печали и грусти, то для мужчин — реакции гнева.

      По мнению Lewis (1993), эти явления более представлены в традиционных обществах. Поскольку мальчик, воспитывается с акцентом на специфическую для него мужскую роль, в его отношениях с матерью может возникнуть конфликт следующего рода. Мать в традиционном обществе стремится к тому, чтобы ее сын испытывал чувства стыда в случае поведения, не соответствующего общепринятым нормам. Матери кажется, в связи с проекцией собственных переживаний (глубокое чувство стыда), что сын не испытывает достаточного чувства стыда за свой поступок, и, даже если он извинился, он все равно не пережил это чувство с необходимой степенью глубины. Он должен пережить его протрагированно. Сын испытывает чувство стыда, но в меньшей, чем бы этого хотелось матери, степени. И мать и сын не осознают происходящего. Конфликт, возникший между ними, может принимать различные формы, и зачастую он приводит к возникновению отдаленности сына от матери, т.к. мужская роль, характерная для сына, противоречит проявлению чувства стыда. Сын не хочет, чтобы к нему относились как к ребенку, а мать стимулирует его к отношениям зависимости, что провоцирует появление у сына реакции сопротивления.

      Мальчики, нарушающие нормы поведения, выдвигаемые родителями, могут проявлять сожаление по этому поводу, чувство вины и желание больше этого не делать. Мать рассматривает эти чувства с точки зрения женского, свойственного ей, традиционного отношения и ожидает от сына чего-то большего, например, возникновения протрагированного чувства стыда. Если она видит, что этого не происходит, она считает, что сын не выстрадал это по-настоящему, ею делается акцент на необходимость длительного страдания, что приводит к возникновению конфликта. Не осознавая происходящего, мать пытается заставить ребенка почувствовать те же ощущения, которые она сама ощущала или ощущает в подобных ситуациях. Мать ожидает, что ребёнок будет переживать это так же как она, а мальчик воспринимает желание матери добиться формирования у него чувства стыда как неприятное чувство. Он считает это несовместимым с его мужской ролью.

      Hoffman (1988) установил, что такой процесс начинается уже с трехлетнего возраста. Попытку матери вызвать в сыне эмоциональное состояние, более свойственное женщинам, воспитывающимся в традиционном обществе, следует рассматривать в контексте Эдипова конфликта: мальчик стремится к автономии, к редуцированию чувства стыда, а мать пытается социализировать этот процесс таким образом, чтобы он не ограничивал чувство вины, и считает это полезным.

      В отношениях мать-дочь этот конфликт представлен в меньшей степени, чем в отношениях между матерью и сыном. Меньшая интенсивность конфликта объясняется отсутствием разницы между полами, которая осложняет интеракцию. Дочери, как правило, реагируют на желания матери более адекватно, т.к. они выражают себя в соответствии с женской ролью. Так закладывается чувство стыда у девочек в традиционном обществе, где его формирование не встречает с их стороны большого сопротивления. Иногда при этом могут возникать малотипичные для этого состояния реакции злости.

      Для современных обществ характерна тенденция сглаживания связанного с полом ролевого поведения. Так, например, воспитанная в условиях современного общества мать, стараясь воспитать у девочки чувство стыда, встречает с её стороны сопротивление. Разделение ролей, свойственное современному обществу, делает менее типичным процесс атрибуции, связанный со стыдом в аспекте социализации.

      До сих пор не выделены основания, позволяющие установить наличие генетических отличий в развитии чувства стыда в зависимости от пола. Если такие различия диагностируются, то их возникновение может быть объяснено ролевым поведением, социализацией и социальными условиями. С другой стороны, в связи с изменением роли женщины в последние 25 лет, особенно в США и Канаде, некоторые конфликты, присущие отношениям мать-сын, по всей вероятности, должны обнаруживаться и во взаимоотношениях мать-дочь.

Что касается роли отца в формировании у ребенка чувства стыда, то, к сожалению, на протяжении длительного времени на ЭТУ сторону вопроса обращалось мало внимания. Роль отца в этом Процессе может быть прямой и косвенной. Исследователями, Изучающими этот вопрос, обращается внимание на то, что роль отца оказывается более важной и значительно менее пассивной, чем это представлялось ранее. Так, например, Bernstein (1983) обращает внимание на значение влияния отцов на возникновение чувства стыда в детском и подростковом периодах жизни. Считается, что роль отца состоит в смягчении конфликта мать сын; в обучении сыновей другому, более активному способу поведения, включающему в себя агрессивные реакции. Отцы во взаимоотношениях с сыновьями подсказывают им путь преодоления стыда по способу замены его гневом. Таким образом, происходит замена реакции переживания чувства стыда путем формирования другой реакции. В результате такого контакта сыновья начинают испытывать более глубокую привязанность к отцам, помогающим им освободиться от неприятного чувства стыда. В случае отсутствия такой поддержки возникает реакция отдаления ребенка от обоих родителей.

Стыд: желание быть на виду и потребность спрятаться

Комментарий: Первоначально эта статья была опубликована в журнале Международного института биоэнергитического анализа «Bioenergetic Analysis», 2019 (№ 29). Перевод осуществлен при поддержке Международной программы обучения биоэнергетическому анализу. Москва.

Аннотация

Отличие стыда от вины и смущения через рассмотрение биологии и энергетики стыда. Стыд – это реакция на межличностную травму. Исследование его истоков в раннем детстве, в особенности связанных с нарциссизмом. Гендерные различия в феномене стыда и реакции на ситуацию, когда человека заставляют стыдиться. При рассмотрении проблем, связанных с лечением последствий сексуального насилия, особый упор сделан на стыд, как главное препятствие в работе с сексуальным насилием. В заключение разбор динамики аномалий и ее зависимости от стыда.

Ключевые слова: стыд, нарциссизм, сексуальное насилие, половая принадлежность, отклонения, биоэнергетический анализ

Введение

Лет 40 назад я впервые осознала, что ощущаю стыд. Мой терапевт не считала его подлинной эмоцией. Скорее чем-то вроде уловки, которую родители используют по отношению к детям. Ни в лечении, ни в теории ему не уделялось особенного внимания. Упор делался на чувствах страха, злости, тоски, стыд же оставался в стороне, как эмоция, сопутствующая этим чувствам. Меня очень взволновало приглашение сделать основной доклад на конференции[1], где главной темой является стыд.

Определение стыда

Стыд отличается от вины тем, что вина – это чувство, что ты сделал что-то нехорошее. А стыд это ощущение, что ты сам плохой, неправильный, отвратительный. Когда ребенка стыдят или со злостью отвергают за то, какой он есть, для него не предусмотрено никакого способа вернуть прежние взаимоотношения, тогда как вину можно загладить, искупив ее и попросив прощения. Нет способа избавиться от стыда: что бы ты ни делал, он не уменьшится. Это уже случилось, ты стоишь перед всеми и не можешь спрятать ту часть себя, которая вызывает столь резкое неприятие.

Стыд и вину можно ощущать одновременно в одних и тех же обстоятельствах. Когда человек совершил ошибку, искупил свой проступок и все же по-прежнему чувствует себя плохо, значит, он продолжает стыдиться. Стыд не исчезает от извинений, потому что дефект не в поступке, а в самом человеке. В стыде прячется неосознаваемый иррациональный страх стать отверженным. К примеру, Адама и Еву заставили почувствовать стыд за свою наготу и затем изгнали из рая. Похожим образом прогнали из дома Эдипа. В стыде прячется страх, что родители, учителя, супруг, любой, кто для нас важен, с отвращением нас покинет.

Биология стыда

Стыд – это природная биологическая реакция, присущая с самого рождения. Большинство теорий (Darwin, 1872,1979; Nathanson, 1986) сходятся в том, что смущение и стыд вызывают изменения в сердечно-сосудистой системе. А именно, считается, что в состоянии стыда расширяются капиллярные кровеносные сосуды, вероятно, благодаря внутреннему гормональному выбросу.  В отличие от тревоги, злости, страха, волнения и т.д., которые больше связаны с лицевой мускулатурой и быстро проходят, стыд длится куда дольше, прежде чем субъект вернется в обычное состояние. Стыд «вспыхивает быстро, а сгорает медленно» (Nathanson, 1986, стр. 26).

Первая реакция на ощущение, что ты попал впросак, это смущение – человек краснеет, кровь приливает к капиллярам, сердцебиение учащается. Если реакция углубляется и переходит в стыд, в осознание, что сама твоя суть дурная, мы стремимся спрятаться, втягивая свою энергию в себя – наклоняем голову, опускаем глаза, сутулимся, вся верхняя часть тела бессильно обвисает. Эффект напоминает шок: возбуждение блуждающего нерва приводит к снижению кровяного давления и падению сердечного ритма. При смущении лицо краснеет, человек чувствует, что ему жарко, он может хихикать, ощущать себя глупо, может даже закружиться голова (Resneck & Kaplan, 1972). Человек, ощущающий стыд, подавлен. Хотя крови ничто не препятствует циркулировать в капиллярной системе, главные ощущения при стыде – холод и одиночество, «я» отвергается, и человек чувствует себя плохо.

Смущение и стыд – биологически детерминированные реакции, которых требует стыдливость. Поскольку во время еды, дефекации и полового акта животное находится в уязвимом положении. Эти действия несут нагрузку социальных табу, определенных поведенческих образцов и требований приватности. Стремление спрятаться – подготовка к потенциальной опасности, и стыд исходно связан с необходимостью скрыться. Когда человеку стыдно, он, вынужденный справляться с чем-то, что хотел бы скрыть, уходит в себя. Возьмем сюжет про Адама и Еву. Изгнание из рая было связано с осознанием их дурного поступка, а стыд вынудил их укрыть свою наготу.

Шнайдер (Schneider, 1977, стр. 30) замечает, что Дарвин и Эллис в своей интерпретации стыда упустили третью – помимо страха-бегства и ярости-агрессии – фундаментальную реакцию на опасность: сокрытие-неподвижность. «Признаки стыда – когда избегают взгляда, прикрывают лицо, краснеют, опускают голову и хочется «провалиться сквозь землю» – явно отличаются от реакции страха». Рулофс (Roelofs, 2017) отмечает, что такой ответ на угрозу не лишен смысла. Поскольку большинство животных не так легко замечает неподвижные объекты во время охоты, неподвижность обеспечивает животному реальную безопасность. Хорошо известно, что некоторые животные, например, птицы, ящерицы, опоссумы, если их поймать, замирают и «притворяются мертвыми». На самом деле в биологическом смысле они испытывают шок, сердце бьется реже, глаза не моргают, но как только опасность миновала, они «просыпаются» и улепетывают со всех ног.

Суть в том, что, когда нам стыдно, мы впадаем в состояние шока, вся кровь отливает от поверхности тела, и мы не способны думать. Я испытываю шок, когда люди представляются мне по имени. Я вообще не могу ничего ответить и еще несколько часов спустя не понимаю, что со мной происходит. Часто меня не хватает на то, чтобы разобраться с этим, когда все уже позади, ворошить случившееся означает привлекать в внимание к той стороне моей личности, которую мне хочется скрыть, ведь у меня нет никакого желания выставлять на показ свою уязвимость.

Стыд и глаза

«Ку-ку, я тебя вижу», – говорит мать, когда тело ее ребенка расслабляется при виде ее вновь появившегося лица. Ее журчащий голос и живой взгляд ее глаз говорят ребенку: «Какой же ты прелестный малыш. Какой ты замечательный. Как я счастлива тебя видеть». Ребенок заглядывает в глаза матери. И видит там отражение чудесных, замечательных образов самого себя. Ребенку необходимо узнавать, какой он, в отражениях лиц тех, кто на него смотрит. Отражение восхищения это ласка, которая намечает границы тела ребенка, чтобы он мог им гордиться (Kaplan, 1978, стр.144).

Стыд ощущается и воспринимается через глаза. Эдип, узнав, какой грех совершил, выколол себе глаза и ушел из дома, покинув семью. Одна из первых связей между ребенком и родителями устанавливается через глаза. Влияния зрительного контакта матери и ребенка на его дальнейшее эмоциональное и интеллектуальное развитие досконально исследовано (Stern, 1977, 1985). Робсон (Robson, 1967) считает, что привязанность устанавливается через взгляды в глаза друг друга. Представляется, такой взгляд необходим ребенку не меньше, чем сосание или то, что его берут на руки, он входит в число необходимых условий для установления прочной связи между матерью и ребенком. Таким образом, стыд в раннем возрасте может быть получен и воспринят через глаза.

Демос (Demos,1986) описывает эксперименты Троника с «неподвижным лицом», в которых сначала контакт матерей с их трехмесячными младенцами снимали на пленку, а затем проигрывали в замедленном режиме. На первой стадии эксперимента мать просили вести себя обычно, сидя с ребенком лицом к лицу. Замедленный просмотр показывал глубокий взаимный интерес, когда они смотрят друг на друга. Затем мать просили выйти из комнаты на несколько минут и, вернувшись, сесть напротив ребенка, избегая любой лицевой мимики.

Ребенок скоро начинал демонстрировать ряд выражений лица, явно стараясь вовлечь мать в их нормальный тип взаимодействия. А затем ребенок проявлял одну из двух поведенческих реакций. Некоторые дети начинали горько плакать, но многие просто «обвисали» в своем креслице, внезапно утратив мышечный тонус, опустив голову и отвернувшись, отводя глаза от материнского лица. Демос полагает, что дети демонстрировали первичную реакцию стыда.

Очень часто мы упускаем такую реакцию стыда у наших клиентов или неверно интерпретируем их переживания, говоря: «У вас упадок сил, вам нужно встряхнуться», – либо отмахиваемся от нее, не желая ворошить подобные ощущения в себе. Одно из упражнений, которое я делаю со своими клиентами, включает в себя посылку и получение энергии через глаза. Некоторые клиенты боятся смотреть на меня, прячут лицо. Поэтому я прошу их взглянуть на меня, отвести взгляд, а потом, когда они почувствуют себя комфортно, снова взглянуть. Как они признаются, их тревожит тепло и забота, которую они видят в моих глазах. Это противоречит их представлениям о том, что они ожидают увидеть. Нередко они вспоминают то, что видели в глазах родителей – взгляд, который сообщал, что они разочаровали родителя, что они недостаточно хороши, что они плохие.

В фильме «Маска»[2] Шер играет роль матери мальчика, чье лицо изуродовано болезнью. Несмотря на отталкивающую внешность, мальчик считает, что он красивый. Каждый раз, как Шер глядит на него, ее глаза наполняются любовью. Но когда он превращается в подростка, сверстники формируют свое отношение к нему, исходя из его уродливой внешности. Он перестает считать себя красивым – не настолько красивым, как заслуживает любой человек.

Подростки часто испытывают стыд, потому что им хочется, чтобы их приняли сверстники. Им необходимо общаться вне семьи, чтобы завершить процесс развития. Они чувствительны к тому, что их отторгают, и остро это переживают, но если это происходит, стараются скрыть ощущение унижения. Наши клиенты тоже стремятся выполнить задачу развития. Мы побуждаем их выйти из защитной зоны, на время вернуться в прошлое и заново пережить исходную травму, которая и породила защиту. Они смотрят на нас, терапевтов, на наши реакции. В это время, когда неодобрение или критика их эмоций могут привести к тому, что они начнут жалеть, что позволили себе открыться, они особенно чувствительны. Они могут решить про себя: «Я показал слишком много своей уязвимости, сексуальности, печали, того, в чем я нуждаюсь, своей злости или страха». Я снова ошибся, показал «слишком много», это мой промах. Разумеется, они не могут разделить этот опыт с вами, ведь им не хочется, чтобы их и дальше унижали. И вот вместо этого они закрываются, притворяются, что все в порядке, но стимул потерян, движение остановилось.

Терапевту необходимо очень хорошо разбираться в реакциях стыда, так, чтобы не переосмысливать их, если человек не может о нем сообщить. Стыд – такое глубокое переживание, что мы даже можем не подозревать обо всех уловках, которыми пользуются, чтобы его скрыть. В телесной терапии, которую я практикую, в биоэнергетике, нас побуждают снять наши защиты, по существу сделать то, что противодействует нашей лучшей оценке. Терапевту необходимо быть очень чувствительным к реакциям стыда, потому что этим чувством буквально невозможно поделиться. Человек скорее захочет спрятаться, постарается скрыть это чувство, чтобы за этим не последовало дальнейшее обнаружение его недостатков.

Стыд и нарциссизм

Стыд играет важнейшую роль в отношении к себе, в особенности к образу себя. Нарциссизм – это положительное самовосприятие, состояние любви к себе и восхищения собой. Стыд – отрицательное самовосприятие, сиюминутное «разрушение» «я» в резком «самоочернении». В психоаналитической теории и в народной мудрости нарциссизм считается защитой от ненависти к себе из-за стыда.

Здоровая самооценка это не столько постоянное ощущение собственной хорошести и ценности, сколько способность управлять такими ощущениями как неадекватность, слабость, неполноценность и чувство вины. В определенные фазы развития – от младенчества до примерно трех лет и потом в период подросткового возраста – ребенок особенно склонен к нарциссическому расстройствам. Если в семье маленькому ребенку не позволяют ощущать себя настолько большим, насколько он может, происходит нарциссическое расстройство. Стыд – это реакция на самого себя от потрясения, что твоя значимость не получила подтверждения. Представьте, скажем, любознательного малыша, который обнаружил, что может наконец самостоятельно открыть дверь и греметь кастрюлями и сковородками, пока мама готовит обед. Усталая и расстроенная мать отвечает на достижение ребенка раздражением. Радость ребенка превращается в разочарование и отчуждение. Предположим, позже, в этот же день, ребенок начинает ходить, и отец с восхищением его обнимает. Предыдущее разочарование компенсировано, полученная ранее нарциссическая травма залечена. А теперь предположим, что этот самый отец не обратил никакого внимания на малыша, когда тот упал, сделав свои первые шаги, – и опять ребенок пережил унижение и стыд при своих первых попытках овладеть какими-то навыками. Все готово для выхода на сцену проблем самовосприятия. Вовремя пубертата даже ребенок, получавший адекватную поддержку, все еще может получить глубокие нарциссические травмы, которые причинят ему боль, заставят стыдиться и чувствовать себя отверженным. Я уже упоминала фильм «Маска», мальчика, которого адекватно поддерживала мать, а в подростковом возрасте отвергли сверстники, он понял, что уродлив, и перестал нравиться себе. Подобные проблемы могут возникнуть в личности человека, которого друзья принимали в раннем детстве, а в подростковом – отвергли. Представьте черного ребенка, которого принимали белые сверстники, а потом жестко отшила белая девочка, которой он попытался назначить свидание, или ребенка, который стыдится своей религии, акцента родителей или их алкоголизма.

Поводы для стыда и нарциссической уязвимости чаще всего возникают в семье. Рассмотрим два типа семей, которые провоцируют стыд. Предположим, девочка сыграла ведущую роль в танце на выступлении. Нормальной реакцией остальных членов семьи будет гордость за нее. Но если она будет носиться со своим триумфом слишком долго или вообразит себя профессиональной балериной в танцевальной труппе, семья начнет напоминать, что до того, как это, возможно, случится, ее ждут долгие годы упорного труда и занятий, и вернут ее обратно в рамки нарциссических ограничений. Если в семье слишком жаждут успехов ребенка, не помогая развить реалистическую самооценку, а превращая ребенка в нарциссическое продолжение самих себя, собственной мечты и фантазий, это приводит к тому, что вне семьи над ним будут смеяться. Семья никак не ограничивала значимость ребенка, поэтому сверстники попытаются «урезать ее до нужного размера», а если это не сработает, могут отвергнуть его и не общаться с ним. Защищая себя, ребенок создаст фантазию, что он «особенный» и будет обороняться от контактов с внешним миром собственной нарциссической конструкцией. Возьмем теперь семью, где все члены имеют низкую самооценку и постоянно конкурентно проигрывают. Если кто-то из членов семьи вдруг добьется настоящего успеха, его заставят стыдиться. Чтобы избавиться от ощущения собственной ничтожности, им приходится использовать мощные техники устыжения, не давая никому возвыситься над остальными членами семьи.

Защитные реакции на стыд

Помимо прочего часто повторяющееся переживание стыда, как правило, «избавляет» от обычного уровня самооценки. Склонность к стыду, и нарциссизм хотя и взаимосвязанные, но все же отдельные категории. Все склонные к стыду, страдают нарциссизмом, но обратное утверждение неверно. Это объясняется тем, что многие из тех, кому свойствен нарциссизм, окружают себя неуязвимой защитой. Если постоянно унижать ребенка, «опускать» его и стыдить, травмирующий опыт приведет к формированию механизмов самозащиты. Фрейд назвал такую самозащиту «каменной стеной» нарциссизма. Спонтанное самовыражение ребенка было неприемлемо для родителя, поэтому тот ритуализировал свое поведение. Таким образом он получил возможность контролировать собственное «я» и скрывать его, демонстрируя миру лишь ту часть, которое тот считает приемлемой. Чтобы избежать болезненных эмоций, люди, склонные стыдиться, в целях защиты проецируют обвинения и злость на доступного козла отпущения. Таким образом им удается восстановить ощущение какого-то контроля и превосходства, но в долгосрочной перспективе издержки часто оказываются слишком велики.

Если стыд остается непризнанным, человек может решить сфокусироваться на другом эмоциональном состоянии, совершить эмоциональное замещение. К примеру, человек, которому стыдно, но он не хочет признавать это ощущение, может разозлиться на кого-то другого, сделав из него козла отпущения, вместо того, чтобы обвинять себя. Злость более комфортное состояние, чем стыд. Однако замещение – это вид самообмана: оно облегчает муку и снижает дискомфорт, но не меняет само чувство, во всяком случае, не сразу. Не фокусируясь на стыде и актуализируя другие эмоции, мы теряем возможность осознать, какие силы действуют вокруг нас и внутри нас.

Мне кажется, крайне важно понять эту концепцию. Первоначально в биоэнергетике считалось, что злость прячется за стыдом, и ее нужно выпустить. Возможно, потому что стыд – это состояние шока, и по выходе, и из заторможенности/неподвижности начинается сопротивление/бегство. Можно скрывать или отрицать свои чувства, притворяясь что «все хорошо», чтобы нас не отвергли, чтобы не утратить взаимоотношения, от которых зависит наше благополучие. Можно рассматривать это как вариант бегства. Но может иметь место и ответная реакция сопротивления, когда мы защищаемся злостью и агрессией. Хочется надеяться, что, обезопасив себя, мы сможем осознать, что за нашей злостью скрываются боль и уязвимость. Другими словами, после того, как лед неподвижности (шок) растает, если поддержки достаточно и хватает мужества и уверенности в себе, мы рискнем разобраться в том, что произошло.

Стыд и культура

Первая работа на тему стыда, которую я опубликовала, называлась «Мужчина, женщина и стыд». В ней я рассматриваю, как влияют на самовосприятие человека закрепленные в культуре понятия, о том, что такое хорошее и приемлемое поведение, ведь именно из-за культурных различий и разницы в воспитании детей разного пола мужчины обычно стыдятся, показав уязвимость или чувствительность, а женщины стыдятся своей сексуальности. Я не буду снова разворачивать эту тему, уверена, с тех пор минуло полтора поколения, и все это, несомненно, в прошлом.  И все же – благодаря привычке бахвалиться, – Дональд Трамп без всякого стеснения заявил, что, раз он белый мужчина, обладающий властью, ему можно приставать любой женщине, какой ему только вздумается. Затем, к своему ужасу, я увидела, как он во время дебатов подкрадывается к Хиллари Клинтон и нависает над ней в такой позе, которую Питер Левин назвал позой хищника.

Мужчины стыдятся того, что связано с уязвимостью и потребностью, а женщины – своей сексуальности, потому что мальчиков и девочек стыдят и поощряют за разные типы поведения. Мужчинам в нашей культуре предписано глубоко стыдиться всего, что связано с потребностью, уязвимостью и беспомощностью. Оборонительная злость и отторжение – две самых распространенных реакций мужчины на попытку его устыдить. Дебора Таннен изучала взаимодействие девочек и мальчиков с самого младенчества. Девочки все время старались поддерживать ровные отношения, тогда как мальчики, начиная с двух-трех лет, занимали позиции высший/низший. Поэтому, если мужчине приписывают какой-то промах, из этого следует, что он ошибся. Признать, что ты совершил ошибку, означает, что ты неполноценный… а значит, надо обвинить того, кто на это указал. Тот/та слишком требователен/льна, эмоционален/льна, критичен/чна, соблазнителен/льна. Сказать «прости» означает стать низшим. Поэтому он злится, подвергает ее обструкции, унижает.

Исследование реакций пациентов на хирургическое вмешательство выявило, что его действие на женщин носило целительный характер, т.е. у женщин, которые его перенесли, было низкое давление и меньше беспокойства как до операции, так и более часа после, чем у женщин, которым операцию не делали. А вот мужчин такой опыт огорчал, давление поднималось, тревожность росла, реакцией на операцию было повышение обоих показателей. В исследовании разница данных у представителей разного пола объясняется тем, что «…в Соединенных Штатах мужчинам часто сложнее признать зависимость и страх, чем женщинам, поэтому, возможно, хирургическое вмешательство является болезненным напоминанием об их уязвимости». С другой стороны, маленьким девочкам наша культура позволяет поддерживать тесный физический контакт с матерью, а вот мальчикам в нем отказывают (Мoss, 1967). «В Соединенных Штатах… девочки получают больше чувственных прикосновений (поцелуи, объятия, держание на руках), чем мальчики» (Тhayer, 1988, стр. 32).

Таким образом, стыдясь, в глубине души мужчина ощущает ярость, особенно по отношению к матери, ведь именно она была его первой любовью, держала на руках, это от нее он узнал, что такое тепло и нежность. А потом лишила его этого, сказав, что большие мальчики не плачут, что им не нужно, чтобы их брали на руки и ласкали. Подавленный ее властью, он чувствует себя униженным. Поэтому ему необходимо расквитаться. Он обесценивает ее любовь, копируя своего отца, который кажется самым искусным в мире манипулятором, ведь он контролирует все – и идеологию, и деньги. Он научил сына не плакать, не показывать, что ему больно, держать себя в руках, не подводить, быть самостоятельным.

Отец обучил сына приемам агрессии, показывая, как противостоять власти матери, унижая ее, как держать ее на дистанции, лишить субъектности. Она все еще вызывает в нем сильные чувства – тоску по любви, сексуальности, ласке. Ему приходиться их подавлять, не доверять собственному телу, собственному сердцу. Поэтому он проецирует свои желания на нее, обвиняя ее в том, что это она порождает в нем позорные чувства. Он восстает против ощущений собственного тела, потому что они вызывают в памяти его младенческие годы и его уязвимость. Эти телесные ощущения идут от женщины, это она уязвима. Это ее соблазн провоцирует чувства. Он боится своих эмоций, властных телесных ощущений, а, следовательно, и сильных эмоций вообще. Справиться с этим он может, приняв образ супер-мачо либо став интеллектуалом, который старается найти объяснение любым чувствам, теша себя иллюзией, что, если он сможет объяснить процесс, это позволит его контролировать. Эмоции, благодаря которым возникает уязвимость, в любом случае должны быть под контролем, и он старается осуществлять его как в отношении себя, так и других.

Два этих защитных механизма порождают два разных типа эмоционального поведения. В случае «супер-мачо» мужчина подвержен вспышкам агрессии, стремясь установить контроль над другими, сам он остается неподконтрольным.  «Ярость, одну из наиболее спонтанных, естественных реакций, часто рассматривают как последствие стыда» (Kaufman, 1985, стр. 74). Чтобы скрыть свою неполноценность, он принижает других, он исполнен настоящей ярости по отношению к жене, но на самом деле – по отношению к собственной потребности в нежности и близости. Или же он становится рассудочным, строго рациональным, стремясь контролировать других и тем возвышаться над ними.

Много лет назад у меня был клиент – пятидесятилетний мужчина с нарциссическими проблемами, работа с которым наглядно показывает, как он попал в ловушку между культурным стереотипом мужественности, своими потребностями и представлением о себе.  Проблема, с которой он пришел, заключалась в том, что ему не удавалось создать длительных, наполненных смыслом отношений с женщиной. Вместо того, чтобы встретить женщину и назначить ей свидание, он в огромных дозах потреблял кокаин и нанимал проституток, чтобы реализовывать свои мазохистические фантазии. Нередко заканчивалось тем, что он начинал испытывать к проститутке сильные чувства, а после пугался, что она злоупотребит этим и совершит над ним какое-нибудь насилие. Он хотел пройти курс терапии с женщиной, к которой испытывал сексуальное влечение, чтобы можно было проработать и его проблемы переноса. Его предыдущий терапевт уже переутомилась от его сексуальных переносов и отправила его в группу, через некоторое временя он стал работать с терапевтом-мужчиной. Но и этот терапевт, и сам клиент чувствовали, что решить его главную проблему с женщинами так и не удастся, поэтому его и прислали ко мне на индивидуальную терапию.

Когда клиенту было шесть лет, отец сказал, что его задача – заботиться о матери и сестрах. Отец пропадал на работе большую часть дня и не особо стремился к общению, когда бывал дома. С 6 до 9 лет клиента мучили по ночам кошмары, что на него нападает Франкенштейн. В курсе терапии он заново пережил свой страх и яростный гнев отца, который тот никогда никак не выражал, но он читался в его глазах. Он отождествил отца с чудовищем, которое хочет причинить ему зло. А еще он стал воспринимать самого себя как Франкенштейна, которого контролирует другими образами себя и представлениями о себе.

В курсе биоэнергетического анализа выявилась тяга к матери. Когда он разрыдался, все передняя часть его тела напряглась. Его заклинило между упорством, с которым он доказывал, пиная матрас: «она действительно меня любила», – и собственным неверием в то, что кто-то может так обращаться с ребенком – отказывая ему в базовых потребностях. Он взглянул на меня и, заметив мое участие, страшно застыдился, что утратил мужественность, мое уважение и свою сексуальность. Он стал ругать себя и называть дураком, что нуждается в чем-то, например, в участии. Иногда, выпустив гнев против матери за то, что отказывала ему в том, что ему было так нужно, он ощущал свое бессилие как-то повлиять на ее чувства. А потом подкатывал ко мне самым сексуальным, обворожительным образом. Он проигрывал, как обращались с ним родители, расстраивался из-за того, что его потребность в заботе и ласке лишает его мужественности, а затем пытался удовлетворить свою потребность в образе соблазнителя. Если ему удавалось добиться к себе нежности, ему казалось, что он лишается области таза и сексуальности вообще. Имея дело со шлюхами, он испытывал фрустрацию, потому что его потребность снова оказывалась неудовлетворенной. Иметь отношения с женщиной означало быть пойманным в ловушку забот о ней, как он ощущал это по отношению к матери и сестрам, жить одному – означало остаться и без мужественности, и без удовлетворения эмоциональных потребностей. Ничего удивительного, что он не мог завязать отношения с женщиной!

Пока его тазовая область не была открыта, ему было куда комфортнее продвигаться вперед с сексуальной агрессией и злостью, чем с более спокойными чувствами. С агрессией он ощущал себя мужчиной. Но он продолжал начатое, и таз открылся. Энергия двинулась в грудную клетку. Возникли боль и тоска, а вместе с ними и гнев на родителей, что отвергли его от себя. Затем его охватили стыд и неуверенность, что он «настоящий мужчина». «Настоящие мужчины» не плачут. Они добиваются своего властью и агрессивностью, их не мучает тоска по нежности и общению. После этого он постарался представить образ мужественности – соблазнительного и безразличного к людям.

И был еще образ, который оставил ему отец, – тот, кто заботится о женщинах. Но в нем не был задан ни тип эмоций, ни тип потребностей. Все эти чувства были женскими, только женщины могли их взлелеять. Поэтому в своих мазохистических фантазиях ему нравилось представлять себя женщиной, которая не в состоянии позаботиться о себе, которую следует поддерживать и ценить. Но быть женщиной также означает подвергаться насилию, быть используемой и бессильной. Поэтому он мог предаваться своим фантазиям с проститутками, пока ему не становилось страшно, что они возьмут над ним верх и совершат насилие. Поскольку родители не удовлетворили его базовые нарциссические потребности, он спроецировал способ их удовлетворить через известные ему культурные стереотипы. Мужчина сильный, сексуальный и бесчувственный, женщина слабая, пассивная и любящая.

Образ женского тела, сексуальность и стыд

С девочкой ситуация немного иная, чем с ее братом. Она слышит биение двух сердец – маминого и папиного. Ее сердечные переживания, заботу, объятия поддерживают и поощряют – «папина дочка», игра в куклы – а тем временем естественная агрессия и самовыражение подавлены, – тихие ласковые голоса, маленькие шажки, тихие игры.

Поэтому она общается с отцом совсем не так, как ее брат, а как тот, кого тоже следует любить. Мать не может ее поддержать, поскольку образ матери так задан в культуре. Она сексуальный объект, которому внушают, что она должна контролировать свои страсти, в противном случае она заставит мужчин терять контроль над собой, превращаться в животных, провоцировать их на прелюбодеяние, изнасилование – или же все просто обернется порнографией. Потому что мать боится собственной сексуальности, боится мужа и собственной матери, потому что ее беспокоит, что у нее нет денег, тело слишком расплылось, энергии через край, сердце матери не открыто, и потому она не может позволить дочери существовать. Она критикует любое слово дочери, то, что та флиртует. Естественно, дочь отворачивается от нее к отцу. Может, хоть ему она понравится. Если он дома, доступный и сердечный, ее нежные чувства, потребность в ласке, объятия найдут поддержку – она же «папина дочка». Она старается ему нравиться, стать ему лучшим дружком. В отличие от матери она не ворчит и не стремится руководить. Он не унижает ее, он всегда будет ее любить. И, разумеется, он любит ее сейчас – пока она остается маленькой девочкой и не выдает суждений, отличных от его собственных, пока она не выросла и не стала слишком упрямой и своевольной.

Если отец слишком холоден и замкнут, малышка все равно пытается его очаровать, не вызывать его гнева, пытается овладеть магическим приемом, который позволит привлечь его внимание, становится экспертом в улавливании эмоциональных сигналов, идущих от окружающих, находясь при этом вне контакта с собственными эмоциями и потребностями.

Он может даже не присутствовать. С ростом числа разводов и семей с одним родителем, а также устоявшейся традицией, что отец все время проводит на работе, большинство представлений об отце и мужчинах вообще черпается из образов, которыми снабжают телевидение, книги и фильмы. Поэтому девочка использует зафиксированные в культуре образы для создания идеализированного отца, которому она хочет нравиться. И снова старается быть лучше матери. Ведет себя вежливо, обворожительно в надежде, что сможет удержать своего мужчину, не будет унижена и отвергнута им, как ее мать.

Она растет, ее тело начинает принимать более мягкие, округлые формы, увеличиваться в размерах. Внутри – сумбур ощущений. Ким Чернин так описывает начало расцвета девочки-подростка:

«Попробуем описать… как она с восхищением рассматривает себя в зеркале. Изучает оформляющуюся грудь, округлившийся живот, раздавшиеся бедра, которые делают ее похожей на мать. Она расчесывает волосы и вставляет туда цветок, достает из ящика  материнскую помаду и накладывает на щеки румяна. В ход идут  духи, она набрасывает на плечи шарф и танцует, руки поднимаются вверх, живот поджимается. Никогда раньше она не видела этого танца, но ее тело интуитивно знает его движения точно так же, как в один прекрасный день она узнает, как стать матерью и подведет ее к знаниям и нежности, с которыми она будет заботиться о младенце, ее тело сейчас изгибается, уже не стараясь познать себя через изучение своих импульсов, но получая сведения из непосредственного источника своей силы, из чувственной энергетики танца. Но тут вдруг открывается дверь, девочка оборачивается, испуганная и счастливая одновременно, опасаясь, что то, что она чувствует, предосудительно, но в то же время горя желанием поделиться этим новым знанием о наслаждении, открытом в собственном теле. Она протягивает руки, все еще продолжая танцевать, и с улыбкой на губах, исполненная невинности, делает шаг к нему. Он – это старший брат, отец, дядя, приехавший погостить на выходные. И он, поняв это превратно, сам тянется к ней, приняв невинное наслаждение за попытку обольщения. Или же, встревоженный, уходит, бросив через плечо несколько сомнительных выражений, отчего ей становится стыдно. Или, рассердившись, хватает полотенце и заворачивает ее, словно это неприкрытое тело излучает опасность или внушает омерзение. А возможно, он дичайшим образом выходит из себя, раздираемый одновременно желанием, страхом и яростью своей пробудившейся первобытной природы. Он отвешивает ей пощечину, трясет за плечи, зовет ее мать и велит заняться воспитанием дочери» (Chernin, 1981, стр. 158-159).

Отныне она уже не «папина дочка».  Ее тело стало женским, а все в нашей культуре настаивает, что женщина заслуживает презрения. В итоге у нее либо анорексия, либо булимия. Истощить свое тело, не стать ненавидимой как мать, всегда нравиться отцу. Стыд – блокиратор энергии, способ заблокировать энергию таза, способ остановить то, что препятствует их любви, что оскорбляет любимого мужчину.

Сексуальное насилие над женщиной и стыд

Если отец, брат, дядя все-таки не уходит, а использует девочку для собственного удовольствия, он нарушает у ребенка работу природного излучателя энергии, недифференцированный обмен которой происходит между тазом и сердцем. Любовь и доверие разрушены ради удовольствия взрослого. Девочка перевозбуждена, она получила слишком много энергии в области таза, не владея при этом способом ее сдерживать. Став взрослыми, такие женщины часто употребляют наркотики, алкоголь, хватаются за любое снотворное, потому что видят в этом способ держать свой энергетический заряд под контролем. Возбуждение внушает им тревогу, установить контакт мешает страх, что на них нападут, их сердца разбиты, там царит печаль. Изнасилование ребенка взрослым, которого ее учили уважать, учили доверять ему, – это предательство любви.

Сколько раз при работе с нашими клиентками мы сталкиваемся с тем, как проблематично помочь им открыть тазовую область. Это противоречит базовым культурным установкам, которые предписывают угнетать энергетический импульс и не позволять себе возбуждаться. Я испытала это с одной клиенткой, с которой работала до того уже пару лет. Грудная клетка у нее была сплющенная, как у орального типа, а в нижней части спины, прямо над ягодицами, располагалась белая мертвая зона. У нее там сильно болело, и периодически она чувствовала там напряжение. После долгой терапевтической работы, направленной на то, чтобы открыть ее грудь и таз, она все еще говорила, что ей не хочется заниматься сексом с мужем. Причина ее недостаточной отзывчивости вскрылась, когда они с мужем пришли поговорить об этой проблеме вместе.

Она зависла между двумя противоположностями. С одной стороны, она говорила, что боится, что муж будет считать ее фригидной из-за того, что она ему отказывает, а с другой – его сексуальное возбуждение приводило ее в ступор. Я заметила, с каким удовольствием смотрит на нее муж, пока она это рассказывала – опустив голову и сжимая руками колени. Я спросила: «Что происходит, когда муж смотрит на вас?» Она ответила: «Я чувствую себя шлюхой». И, побледнев, начала рассказывать, как смотрел на нее отец, когда она была подростком, – с заметным интересом и возбуждением, но при этом оба родителя внушали ей, что секс — это грязь и гадость. Тут-то и была зарыта собака. Родители заметили, что она превращается в женщину, но вместо того, чтобы с гордостью ее благословить, стали внушать ей, что она грязная и плохая, и ей нужно это скрывать. Поэтому она не могла с готовностью встретить возбуждение мужа и отвечала на него почти так же, как на нее саму реагировали родители – со стыдом и отвращением.

Работая с сексуальным насилием мы, телесные терапевты, присматриваемся к потокам энергии, к ощущениям ярости и страха. После долгих лет работы с сексуальным насилием я пришла к выводу, что главный вред от изнасилования — это стыд. Пятьдесят лет назад я осматривала клиентов в центре здоровья Висконсинского университета, это было частью моего обучения. Многие были из сельской местности на севере Висконсина. Выяснилось, что инцест – весьма распространенное явление в этой местности. Меня просто потрясло, что студентки без особого волнения рассказывали о сексуальных контактах с отцами, дядьями, братьями, кузенами. На психотерапию они пришли по другим причинам. Однако их однокурсники по университету дали им понять, что это все же не самое обычное дело. Поначалу они стыдились и тревожились. Стыд вызывал беспокойства больше, чем сам сексуальный контакт. Именно он лишал их ощущения собственной ценности.

Нам, терапевтам, следует быть очень осторожными, открывая сексуальность клиента, особенно когда имело место сексуальное насилие. Это критический момент, поскольку, если проблема стыда не будет сразу же решена, у клиента может остаться ощущение, что он плохой, что может привести к саморазрушению: нанесению себе порезов, перееданию, наркотикам. Может произойти и атака на терапевта в целях защиты от «я плохой». Терапевт, благодаря которому это ощущение обнаружилось, наверняка плохой человек. Вот почему так важна эта конференция, повышающая нашу бдительность по отношению к факторам, создающим ощущение стыда, и реакциям на него.

Стыд и изгои

Как уже говорилось в начале статьи, когда я впервые ощутила стыд, он не считался реальной эмоцией. Я все еще изучаю стыд и сталкиваюсь с ним в повседневной жизни. Слышал ли кто-нибудь из вас имя Дженет Бакнер? Я тоже не слышала, пока не узнала об этой истории из Facebook. Рассказывая о событии, случившемся 30 лет назад, она разрыдалась. Когда она росла, неграм не разрешалось плавать в общественном бассейне кроме одного единственного дня перед тем, как его чистили, потому что люди вроде нее, негры, которые не отличаются от других ничем, кроме расы, оскверняют воду, и их мерзость следовало смыть.

Много лет спустя запрет неграм плавать в общественном бассейне был снят. Придя в этот бассейн, она начала плавать и тут услышала слово «ниггер».  От одного этого слова она пошла на дно и лежала там, пока кто-то ее не вытащил. Совершенно очевидно, что она впала в состояние шока.

Что-то в этой истории звучало очень знакомо. Я решила побольше разузнать о ней и принялась искать ее имя в интернете. Первое, что я узнала, это то, что она была представителем штата в парламенте Колорадо, а еще поискав, я выяснила, что мы с ней появились на свет в один год, и она родилась в Индианаполисе, штат Индиана. Я тоже из этого самого большого города штата. Когда я росла, евреям запрещалось плавать в «Кантри Клаб», и в некоторых штатах для евреев и не евреев были предусмотрены раздельные комнаты отдыха.

Понимаете, я была единственной еврейкой в средней школе в сельском регионе в середине Библейского пояса[3]. Я знала, что Трампа непременно выберут, снова начнутся марши Ку-Клукс-Клана, и насилия не миновать. Мне захотелось спрятаться, укрыться в каком-нибудь спасительном убежище. Потом я сообразила, что я уже давно не в сельской Индиане, что живу в Санта-Крусе, штат Калифорния, вероятно, самом либеральном и прогрессивном в мире сообществе. И все же принадлежность к группе, которую большую часть истории главенствующая культура так презирала и систематически подвергала геноциду, вынуждает меня ощущать последствия этого. Поэтому помимо обсуждения биологической и соматической подоплеки стыда, предпосылок для стыда, полученных в детстве, я хочу рассмотреть еще и стыд, который навязывают изгоям: антисемитизм по отношению к евреям, гомофобию по отношению к геям. Изгои бывают разные. Это кусочки паззла, которые не находят себе места в общей картинке. Это негры на факультетах Лиги плюща[4], мальчик, который вынужден мириться со своей гомосексуальностью в семье мормонов или евангелистов, телесный психолог в окружении практикующих специалистов, убежденных, что единственно возможный эффективный способ лечения – это когнитовно-бихевиоральная терапия. Я сама была изгоем – единственной девочкой-еврейкой, чей лучший друг был единственным католиком – его родители прибыли сюда из Италии. Изгой моя клиентка, которая приехала в Соединенные Штаты из Северной Кореи и поступила в 4-й класс начальной школы для негров Мичигане.  Она говорит: «для девочек типа меня, азиаток по внешности (желтых) и белых по сути было особое прозвище. Нас называли «Твинки»»[5]. Разумеется, есть и другие – ниггер, косоглазый, грязная еврейка, жид, Шейлок[6], есть прозвище и для моего лучшего друга (итальяшка), эти прозвища предназначены, чтобы сообщить нам, как мы омерзительны.  Если я вижу кричащего и агрессивного еврея, я чувствую отвращение и мне хочется спрятаться. Если мой клиент гей, я обсуждаю с ним его гомофобию, его желание стать гетеросексуальным, ведь к геям относятся с еще большим отвращением, чем к евреям и ставят их даже ниже женщин.

Внутри каждого из нас живет изгой. Это часть нашего «я», с которой родители не смогли наладить контакт. Я сижу с клиентами и вижу, как они ругают себя за то, что слишком требовательны, ясно выражая свои желания, или за то, что так бесхарактерны, вступая в конфликт с пугающими сторонами реальной жизни. Не получившие поддержки потребности – повод их стыдиться, и мы считаем их гадкими. Биоэнергетика стимулирует нас, побуждая снять покровы, открыть то, чего мы стыдимся, нашему терапевту. И мы должны бдительно следить за тем, как клиент скрывает такие области, или, совершая то, чего сам стыдиться, жутко при этом терзается. Задача терапевта выследить это части «я» и взлелеять их. Мужчины и сексуальное насилие это отдельная тема. Если женщины – низшие существа, значит, изнасилованный мужчина ничто иное как шлюха, только мужского пола. Его использовали, чтобы другой мужчина получил удовольствие, сам он ценности не имеет. Представьте его стыд. Интересно, впрочем, а воспринимает ли себя женщина как шлюху.

Заключение: исцеление от стыда

Существует еще одна, менее очевидная, реакция на стыд. Я называю ее «отрицающий голос». Я узнала о ней после доклада на конференции биоэнергетиков. За год до этого я проводила семинар по стыду. После этого преподаватель пригласил меня сделать доклад – это было сразу после того, как я закончила обучение и стала местным тренером. Я понимала, что, если одни из моих одногруппников гордятся мной, то другие завидуют и ревнуют.

Я начала говорить. Темой конференции была духовность, я описывала свой внутренний процесс при работе с клиентом с тягой к саморазрушению. Закончив, я бросила взгляд в аудиторию – можно было бы услышать, как падает иголка. Стояла абсолютная тишина, я окаменела. Не представляя, что делать дальше, я запела еврейскую песню, и у меня, честное слово, прорезался голос для пения. Я просто стояла там, пока моя подруга Джудит не увела меня со сцены под громкую овацию стоя. Целую неделю люди говорили моему мужу, моим друзьям и мне самой, как прекрасно я выступила. А потом начались самые ужасные годы моей жизни. Это событие спровоцировало сильнейшую депрессию. Однажды, когда я ехала на велосипеде, до меня дошло, что у меня в голове идет постоянный разговор. Я прибавила  громкости и поняла, что внутри у меня живет уличный хулиган. Меня потрясло, какие омерзительные вещи я говорила самой себе, понимая, что никогда в жизни не сказала бы такого никому из тех, кто мне не нравится. А еще почувствовала, как сдавлены у меня грудная клетка и диафрагма. Поэтому принялась дышать, наполняя эту область воздухом. Голос пытался настоять на своем, но сила его уже пошла на убыль. Годы спустя я догадалась, что голос активировался, когда я получила огромную дозу одобрительного внимания, а возник он из зависти ко мне моего старшего брата, которую я ощущала, когда мы были детьми. Хорошо, когда триггер известен, поэтому, вернувшись с какой-нибудь вечеринки, где я получила много одобрительного внимания, я проявляю бдительность к дурным эмоциям, которые могут за этим последовать, и работаю с ними.

Прибавить громкость.

Где в моем теле напряжение, когда я слышу этот голос?

Наполнять воздухом эту область.

Стану ли я так разговаривать с тем, кто мне не нравится?

Есть ли какая-то полезная информация в том, что произносит этот голос?

Еще один способ избавиться от стыда – помочь клиентам взглянуть на их поступки так, как это выглядит с точки зрения человеческой ситуации  вообще. Один из самых действенных способов излечения от стыда ГРУППОВОЙ, в особенности, если человек оказывается в компании тех, кто уже пережил подобный опыт. Вот почему Я  ТОЖЕ сделала такой мощный рывок и почему так популярны группы для тех, чьи родители были алкоголиками, кого в детстве сексуально домогались, кто страдал в подростковом возрасте анорексией и булимией. Члены таких групп могут говорить о своем детском опыте отверженности и стремления спрятаться, понимая, что у остальных в подобных обстоятельствах были точно такие же ощущения и что в этом нет их вины. Ребенок всегда обвиняет себя в том, что хочет не того, чего следует, если не получает поддержки или отклика, это вина ребенка, что его растлили, точно так же как и в изнасиловании виновата сама женщина. Человек, мучимый стыдом, слышит в группе чужие истории, похожие на его собственную. Поддерживая и помогая другому избавиться от стыда, человек осознает, что и сам не заслуживает ни осуждения, ни отвращения, по меньшей мере становится способным себя прощать.

Когда у меня был исключительно сложный период в биоэнергетической терапии – мой терапевт работал над тем, чтобы открыть мне сердце, а в результате у меня закупорилась сексуальность, – я поступила в кружок африканских танцев. Пять-шесть мужчин сидели в передней части комнаты и стучали на барабанах, а женщины, очень чутко улавливая ритм, двигали бедрами и плечами. Поначалу я смущалась и стеснялась танцевать на виду у мужчин. Плечи у меня были как деревянные, таз – неподвижный и окаменевший. Но постепенно, поддерживаемая улыбками других женщин (а потом и мужчин – долгое время я вообще не могла смотреть в их сторону) я начала двигаться, танцевать, притоптывать ногами и трясти плечами и бедрами. Совершенно внезапно я ощутила свободу двигать своим телом так, как я хочу, чтобы оно двигалось. Я стала ходить по улицам длинными шагами, чтобы движение начиналось от бедра. Если кто-то отпускал замечание, я улыбалась и соглашалась с ним. Раньше я бы почувствовала себя опустошенной, капитулировавшей перед ним – только из-за того, что он на меня смотрит. А теперь я начала ощущать, как иду, и хожу так, как соответствует моим ощущениям.

Перевод с английского Марии Ремизовой

Shame: Wanting to Be Seen and the Need to Hide

Annotation

Shame is differentiated from guilt and embarrassment by elucidating the biology and energetics of shame. Shame is a response to a relational injury. Its early developmental origins are explored, especially its relationship to narcissism. Gender differences to shame and responses to being shame are elaborated. The issues surrounding healing sexual abuse are discussed focusing on shame as the major culprit in working with sexual abuse. Last, the dynamics of outliers and their susceptibility to shame are discussed.

Keywords: shame, narcissism, gender, sexual abuse, outliers, bioenergetics analysis

 

[1] Международная конференция Института биоэнергетического анализа (IIBA), проводятся 1 раз в 2 года (прим. пер.)

[2] Фильм 1985 г. режиссера Питера Богдановича, в основу которого положена подлинная судьба американского юноши Роя Денниса по прозвищу Рокки (скала), т.к. его лицо было изуродовано редкой генетической аномалией. Роль Рокки исполнил Эрик Штольц, роль его матери – известная американская певица и актриса Шер. Не путать с фильмом «Маска» 1994 г. с Джимом Керри в главной роли (прим. пер.).

[3] Bible Belt – название региона, занимающего юго-восточную часть США, который традиционно считается оплотом протестантизма евангельского толка (прим. пер.).

[4] The Ivy League – ассоциация восьми старейших и, соответственно, самых престижных университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США (прим. пер.).

[5] Twinkies – популярное американское пирожное, бисквит с золотистой корочкой и белым кремовым наполнителем (прим. пер.).

[6] Еврей-ростовщик, один из главных персонажей в пьесе Шекспира «Венецианский купец» (прим. пер.).

Стыд — самая бесполезная эмоция?

Большинство считает, что пользу приносят только положительные эмоции. А что насчет остальных переживаний: душевной боли, фрустрации, тревоги, недовольства, тоски, гнева? Исследования в области психологии и нейронауки доказали, что способность испытывать эмоции заложена в нас с рождения не просто так. Эмоции — важные сообщения от организма. Одна из моих главных задач как психолога, писателя и блогера, — рассказать всем о том, какой это бесценный ресурс, как важно внимательно прислушиваться к тому, что они хотят нам сказать.

Есть одна эмоция, которую я бы выделила в отдельную категорию. Она, как и прочие чувства, тоже передает нам определенное послание, но его полезность ограничена, и оно наносит большой вред нашему внутреннему «Я». Речь идет о стыде.

Один из словарей предлагает определение: стыд — это «болезненное ощущение унижения или дискомфорта, вызванное осознанием глупости или ошибочности собственных поступков». И что же хочет сообщить организм через ощущение стыда? «Ты только что сделал(а) что-то глупое или неверное. Немедленно прекрати и никогда больше так не делай». Это послание может быть полезно, если мы действительно совершили ошибки, навредив себе или кому-то другому. Но мне доводилось видеть множество замечательных людей, которых мучил стыд из-за ситуаций, которых не стоило бы стыдиться.

Какой вред наносит нам стыд?

1. Он обладает коварным свойством свободно перемещаться и прикрепляться к ситуациям, в которых нечего стыдиться.

2. Вызывает настолько сильную душевную боль, что получает над нами большую власть, чем следовало бы.

3. Чувство стыда несет в себе негативную оценку самого себя. Каждый раз, когда вы его ощущаете, он подрывает уверенность и любовь к себе, снижает самооценку.

Общаясь с тысячами людей, чьими эмоциональными потребностями пренебрегали в детстве, я поняла, что они, — те, чьи чувства в детстве не воспринимали всерьез, — во взрослом возрасте особенно подвержены стыду. Если в детстве вам давали понять, что ваши эмоции избыточны, неудобны и нежелательны, вполне естественно, что вы начали их стыдиться. Если привыкли стыдиться самого личного, биологически обусловленного способа самовыражения — своих эмоциональных переживаний, то легко будете испытывать стыд и по любым другим поводам.

Когда стыд бывает полезен

  • Проснувшись с ужасным похмельем, Лотта поняла, что прошлым вечером выпила гораздо больше, чем следовало бы, и выставила себя на посмешище. Она ощутила острый приступ стыда и поклялась себе никогда больше столько не пить.
  • Скотт осознал, что невольно начал флиртовать с коллегой во время конференции. Он вспомнил, что жена всегда была ему верна, и ему стыло стыдно. Он немедленно прекратил так себя вести.
  • Оливии так понравился оставшийся после застолья торт, что она съела три больших куска. Вскоре ей стало нехорошо и стыдно за то, что она позволила себе поддаться искушению. «Мне мерзко во всех смыслах слова — подумала она, — отдам кому-нибудь весь остаток торта».

Когда стыд бесполезен

  • Синтия снова и снова обдумывала каждое слово, сказанное на вчерашней вечеринке. «Я была слишком груба, это так глупо выглядело. И не стоило позволять себе этот идиотский комментарий», — мучилась она. Вспоминая вчерашнее, она каждый раз чувствовала укол стыда.
  • Эрик хотел рассказать родным о том, что получил повышение на работе, но каждый раз, когда он собирался это сделать, ему мешал внезапный приступ стыда.
  • Жорж старался никогда не вспоминать, как над ним издевались в детстве, потому что эти воспоминания каждый раз вызывали ужасное чувство стыда.

Психология чувства стыда. Виды стыда

Чувство стыда лежит в основе целого ряда эмоциональных состояний.

«Это стыд… который открывает мне взгляд Другого и самого меня на краю этого взгляда» — Жан-Поль Сартр

Как прекрасно подметил Сартр, испытывая чувство стыда, мы ощущаем себя овеществленными и выставленными напоказ словно изначально порочные или неполноценные перед пристальным взором рассматривающего, судящего другого. (Иногда мы сами можем быть этим судящим другим). Стыдясь, мы мучимы и становимся заложниками чужих глаз, мы принадлежим не себе, а им. В этом контексте, чувство стыда свидетельствует об утрате контроля над своей жизнью.

Виды стыда

Многие эмоциональные состояния являются вариациями чувства стыда или комбинациями стыда с другими аспектами эмоциональной феноменологии. Рассмотрим несколько примеров:

Моральный стыд (отличается от чувства вины) – ощущение собственного морального несовершенства перед другим человеком. Смущение – мягкая форма чувства стыда. Чувство неловкости – это предупреждающий или сигнализирующий вид стыда. Застенчивость – также предупреждающая разновидность стыда, которая заставляет человека скрываться от оценивающих взглядов окружающих, чтобы избежать полноценного чувства стыда. Унижение – переживание чужой оценки, используемой человеком с целью пристыдить другого, чтобы почувствовать себя на голову выше или подчинить себе униженного.

В случае ненависти или отвращения к себе, мы ненавидим или презираем себя за то, что опозорились перед окружающими. Уничижение – невыносимое, разрушительное чувство стыда. В чувстве бесполезности или никчемности нам кажется, будто имеющиеся недостатки определяют нашу сущность. Испытывая некоторые формы отчаяния, человек ощущает, будто присущие ему недостатки обрекают его на жизнь в постоянном позоре и вечном чувстве собственной никчемности. В адаптивной модели поведения услужливость и исполнение желаний других людей становятся способом компенсации недостатка собственной значимости и таким образом поддерживают связь с чужой оценкой. Снисходительность как защитная реакция и обесценивание, презрение, ярость или зависть по отношению к другому человеку нередко являются попыткой замаскировать или преодолеть чрезвычайно сильное чувство стыда.

Многие психологические расстройства имеют двухуровневую эмоциональную структуру, состоящую из болезненного чувства на переднем плане в сочетании с тем, что человек ощущает по отношению к этому чувству, на втором плане. Например, так называемые “панические расстройства” представляют собой комбинацию из циклов обостряющейся тревоги и чувства стыда за то, что эту тревогу (= несовершенство) увидят другие. Данное сочетание тревога-стыд настолько невыносимо, что приводит к соматизации тревоги и выражению ее в виде физических симптомов. Многие фобии – результат попыток предотвратить постыдные проявления тревоги. Точно так же некоторые виды клинической депрессии сочетают в себе нарастающие циклы естественных негативных переживаний (грусть, огорчение и т. д.) и чувство стыда по поводу их демонстрации (= несовершенство) в присутствии других людей. Аналогично тревоге при панических расстройствах, упомянутые негативные переживания также соматизируются, выражаясь на уровне вегетативной нервной системы.

Как избавиться от чувства стыда. Лечение панических расстройств, клинической депрессии и тревожных состояний

Терапевтический подход к лечению панических расстройств и клинической депрессии предполагает 1) ослабление чувства стыда по поводу внешнего проявления тревоги и депрессивных эмоций и 2) проживание этих чувств для того, чтобы они нашли место в контексте эмоционального понимания, в котором они могут быть созерцаемыми, лучше переноситься и в конечном счете быть интегрированными психикой переживающего их человека.

Роберт Столороу, доктор философии

Чувство стыда — Психологос

Чувство стыда — боль и страх, потеря активности, ощущение стесненности и понижение самооценки (состояние не-ОК).

Как делается чувство стыда

Чувство стыда создается неподвижность, сутулостью, поднятыми плечами и опущенной головой. Внутренний текст: «Эх, дурак я, дурак… Ну как же я мог?»

Природа чувства стыда

Стыд — не врожденная эмоция. У младенцев в арсенале есть врожденное, поведенчески достаточно простое, состояние страха, а сложное поведение стыда им освоить еще предстоит. Стыд выучивают в возрасте обычно от 3 до 7 лет, шаблонно или творчески перенимая по образцам от других детей, иногда и более взрослых. Переживание стыда обычно используют для защиты себя от порицания окружающих за промахи в своем поведении. «Ну, тебе стыдно?» — «Стыдно…». Все, вот взрослые и отстали. С повторением чувство стыда начинается включаться непроизвольно в ситуациях, которые понимаются как «это стыд», «это стыдно».

Чувство стыда и уверенность в себе

Как эмоциональное состояние, стыд может быть как реакцией на конкретные внешние обстоятельства, так и привычным, выученным состоянием, по сути превращаясь в состояние неуверенности. Ребенок, привыкший к тому, что его постоянно стыдят, теряет уверенность в себе, становится неуверенным человеком.

Чувство стыда и продуктивное поведение

Люди, склонные не переживать, а действовать, вместо переживания стыда анализируют свое поведение и, когда это разумно, его меняют. Учат себя быть более адекватным. Смотри Переживательная и деятельная личность.

Взрослые люди, имеющие привычку переживать стыд, от этой в целом непродуктивной привычки стараются отучиться.

Как сделать стыдно ребенку

Если у ребенка еще недостаточно разума, чтобы самостоятельно корректировать свое поведение, родители и воспитатели удерживают его от совершения нежелательных поступков через формирование чувства стыда. Самая распространенная схема: в момент совершения нежелательного действия (например, ребенок явно соврал и его легко уличить) ребенка останавливают (не дают играть дальше, прекращают игру), указывают на то, что он сделал, припечатывают его действие клеймом, бьют сильными словами по больным точкам (если нет, стараются создать, пробить ребенка), нагоняют страх, формируют подчиняющееся поведение и фиксируют в итоге формулой «Тебе должно быть стыдно!» Постепенно ребенок выучивает, что когда ему становится больно, страшно и он в подавленном состоянии, то его не отпустят и не дадут играть, пока он не перестанет сопротивляться и признается, что ему стыдно.

Близкие понятия:

Чувство вины — ощущение тяжести и боли, которое налагает на себя сам человек вследствие совершения им поступка, нарушающего его внутренний запрет.

Совесть — набор указаний и поведенческих программ нравственного характера, заложенных в человека в детстве.

Стыдливость — страх или боязнь стыда, препятствующая человеку допустить что-либо постыдное. Стыдливости обыкновенно противополагается бесстыдство.

Гордость и чувство стыда

Выражение гордости и стыда сходны со знаками доминирования и подчинения у животных.

Признаки чувства гордости: человек расслаблен, излучает уверенность и спокойствие. Эти типичное поведение вожака. Вожак выпрямляется в полный рост, и все окружающие сразу чувствуют этот подсознательный сигнал — прямая, спокойная осанка говорит о высоком ранге. Признаки чувства стыда, противоположно. Человек отводит глаза, опускает голову, сутулится. Поведение становится суетливым и нервозным.


Откуда берётся стыд и как с ним справиться

Подумайте о чём-то, чего окружающие никогда не должны о вас узнать. Это может быть убеждение, черта характера, специфичное желание или какой-то провал в прошлом, которого лучше бы никогда не случалось. Что бы это ни было, вам неуютно от мысли, что об этом кто-то может узнать. Сразу хочется свернуться калачиком, залезть под одеяло и спрятаться от внешнего мира.

Это чувство психологи называют «стыдом», и мы все его испытываем. Глубоко внутри нас есть нечто неприглядное, что мы тщательно скрываем от всех и делаем вид, что этого нет.

Стыд может серьёзно навредить. Чувство стыда ассоциируется с депрессией, неконтролируемым гневом и агрессией, проблемами со здоровьем, нарциссизмом. Поэтому стыд стал страшилкой в мире любителей саморазвития. Раскрой свой стыд. Избавься от него. Высвободи его. Пригласи его на выпускной и станцуй с ним под сладкие мелодии Барри Манилоу.

Джон Брэдшоу сформировал пугающий образ стыда в 1988 году в книге по саморазвитию «Исцеление стыда». С тех пор многие исследователи и популяризаторы саморазвития повторяют мантры о необходимости избавления от этого чувства. Нам говорят, что ключ к земле обетованной, полной безграничной любви и абсолютного счастья, — в избавлении от стыда и чувства вины. Предлагают выкурить их из психики какой-нибудь мощной базукой — кружком объятий или дорогущим семинаром.

Хотя очевидно, что большинство из нас борется с чувствами стыда и вины, я думаю, что мы зашли с этим слишком далеко. Я предлагаю вернуться на несколько шагов назад и проанализировать, почему мы на самом деле испытываем стыд. После этого, возможно, станет понятно, почему многие так часто чувствуют себя кусками дерьма, и что же с этим делать.

Как связаны вина и стыд

Давайте начнём с очевидного: стыд и вину испытывают все люди. Хотя многие пользуются стыдом и чувством вины, эти чувства не были придуманы неким современным закулисным манипулятором. Стыд и вина — неотъемлемые части человеческой сущности.

Стыд — чувство разочарования или даже бесполезности. Вы испытываете его, когда не оправдываете ожиданий, которые возлагает на вас собственное «я». Стыд — увеличительное стекло низменных черт нашей сущности. Поэтому инстинктивно мы пытаемся скрыть то, чего стыдимся.

Если нам стыдно за свои чувства, мы стремимся их скрыть. Если стыдимся тела, делаем всё, чтобы спрятать его. Если стыдимся своей коллекции Телепузиков, мы эээ… пытаемся спрятать коллекцию?

Вина, конечно, близка к стыду, но есть важное отличие: стыд это про то, кто вы есть, а вина — про то, что вы сделали.

Есть чёткое и очень важное разделение между виной и стыдом. Оба чувства можно испытать, когда мы делаем что-то не так. Но вина возникает, если вы говорите себе «я могу это исправить; это не то, кем я являюсь», тогда как стыд — «это то, кем я являюсь; другого пути нет». В результате вина, если с ней ничего не делать, со временем превратится в стыд.

Не помочь другу или не поздравить маму с днём рождения — кажется, это «одноразовые» ошибки. Мы чувствуем себя виноватыми. То, что мы делаем в ответ на это чувство, имеет широкий круг последствий для нашей личности и самооценки. Если мы извиняемся и обещаем повести себя лучше в следующий раз, то уменьшаем вину и живём дальше. Но если мы закапываем свою ошибку и делаем вид, что её не было, или виним друга в том, что он переезжает слишком часто, а маму — в том, что она родилась в неподходящий день, вина усугубляется, превращаясь в стыд.

Это в конечном итоге вредит нам. Потому что «сокрытие» в реальной жизни выглядит как отражение ответственности. Как пассивная агрессия. Оно разъедает и отравляет наши отношения и уничтожает амбиции. Любой наркоман подтвердит, что стыд в больших количествах медленно убьёт вас изнутри.

Но это ещё не всё. Как и все эмоции, стыд может работать в обе стороны. Точно так же, как у счастья есть тёмная сторона и высшее значение можно найти в потере и сожалении, так и в вине и стыде есть определённая польза, о которой мало кто говорит.

Стыд и вина: клей цивилизации

Печальная сторона человеческого существования заключается в вечном напряжении между отдельной личностью и обществом. Я хочу взять выходной и поехать на чужой машине. Я хочу голышом рассекать на лыжах и постить видео на YouTube. Но если бы все вели себя в соответствии с такими желаниями, мир бы сошёл с ума.

Соответственно, человеческое общество требует компромисса. Мы с вами с детства учимся отказываться от некоторых желаний, тем самым создавая общество, от которого получаем больше пользы. Не говори это. Не носи то. Скажи «спасибо» после того, как друг вытащил тебя из тюрьмы. Эти простые практики, заставляющие крутиться шестерёнки общества. Хотя они требуют жертв от отдельных личностей, в сумме они делают жизнь лучше.

Но как заставить людей отказаться от своих собственных импульсов и желаний для общего блага? От поведения, которое плохо сказывается на группе, даже если оно радует отдельную личность? Верно. Пристыдите их.

Эволюция эмоций самосознания

Психологи различают «базовые эмоции» и остальные. Базовые эмоции нацелены на выживание. Простейший пример — страх: боязнь некоторых вещей типа змей или обрывов даёт огромное преимущество в выживании. Базовые эмоции даны нам от рождения. Они есть у всех.

Но по мере взросления что-то меняется, и наша эмоциональная палитра расширяется. Мы начинаем осознавать, что в мире есть другие люди, представления, идеи и суждения которых влияют на нас. Этот процесс порождает то, что психологи называют «эмоциями самосознания» — стыд, вина, смущение и гордость. Эти эмоции основаны на том, как нас воспринимают другие и как мы воспринимаем сами себя. Эмоции самосознания возникли по тонкой, но важной причине: они помогают отдельным людям кооперироваться и жить в группах.

«Колесо чувств», терапевтический инструмент, разработанный доктором Глорией Уилкокс. Центр включает шесть «базовых эмоций», которые постепенно конкретизируются и становятся более социально-зависимыми по мере движения к краям. Обратите внимание на эмоции самосознания — стыд, вина и смущение происходят от грусти, тогда как гордость — от счастья.

Представим, что мы дети, я отобрал у вас игрушечный грузовик и ударил им вас по голове. Если у меня ещё не выработались эмоции самосознания — скажем, мне два года — я не почувствую себя плохо. Почему? Потому что я пока не открыл способность ощущать мысли и чувства других.

Теперь представим, что я постарше и у меня уже есть эмоции самосознания. Я буду чувствовать себя виноватым и, возможно, немного смущённым или пристыженным. Я отдам вам грузовик. Извинюсь. На самом деле, отдам вам свой грузовик и скажу, что вы можете его забрать. Мы станем друзьями и будем вместе играть с грузовиками. Теперь я чувствую гордость. Я хороший мальчик. Ура!

Этот вид эмоций мягко подталкивает людей к более социальному поведению. Они помогают объединяться в группы и сообщества. Фраза «тебе не стыдно?» рассматривается как обвинение. И хотя большое количество вины и стыда разрушительно, полное отсутствие этих чувств может принести даже больший вред.

Вы не спите с супругами друзей и не испражняетесь в супермаркетах, потому что боитесь публичного осуждения. И это здоровый страх — угроза быть пристыженным держит вас, ваши гениталии и кишечник под контролем.

Чувство стыда ограждает нас от глупых поступков, а чувство вины — мотивирует исправлять ошибки. Когда мы чувствуем вину, мы пытаемся исправиться. Извиняемся и иногда предлагаем способы решения проблемы. Ощущения при этом не очень. Но это здоровые ощущения. Раскаиваясь в совершённом и предлагая пути решения, мы показываем другим, что:


  • Знаем правила и знаем, что нарушаем их.
  • Заботимся о других людях в группе, поэтому пытаемся исправить свои ошибки.

Короче говоря, стыд и вина решают проблему, присущую жизни в больших группах: они помогают регулировать поведение всей группы на индивидуальном уровне.

Парадокс стыда и вины

Возможно, вы подумали, «окей, Мэнсон, если стыд и вина так здорово удерживают нас от того, чтобы превратиться в негодяев, почему же они так сильно нас подводят во многих других ситуациях?»

Ну, опять-таки, эмоции работают в обе стороны. Стоит снова сказать это:

Не существует «хороших» или «плохих» эмоций; есть только хорошие или плохие причины, по которым вы испытываете эмоции.

Например, счастье обычно считается хорошей эмоцией. Многие говорят, что нам нужно как можно больше счастья. Но если я испытываю счастье, в то время как мучаю соседского кота… моё счастье не назовёшь хорошей эмоцией.

Аналогично, если мой стыд связан с тем, как я выгляжу — считаю, что моё тело уродливо и пытаюсь его скрыть — это нездоровая форма стыда. Но если мне стыдно оттого, что я неоднократно изменял своей девушке во времена колледжа, и этот стыд помогает мне не наломать дров в нынешних отношениях, что ж, в таком случае стыд хорош, потому что держит меня под контролем.

В каждом конкретном случае мы должны искать истоки нашего стыда и определять, полезен он или нет. Если полезен, стоит его принять и жить с ним. Если нет, нужно от него избавиться и начать с чистого листа.

Так как же самому пройти этот путь? Как откопать источники стыда и сбросить оковы ненависти к себе? Рад, что вы спросили… Но перед этим я хочу сделать небольшое отступление и поговорить на близкую тему, очень важную и актуальную. Да, это горячо любимая всеми тема для обсуждения за ужином: нарциссизм.

Когда стыд превращается в нарциссизм

У стыда есть занятная черта, не присущая ни одной другой эмоции. Обычно эмоции тают со временем. А вот стыд каким-то образом остаётся. На годы. Десятилетия. На всю жизнь. Не просто остаётся, он словно гноится. Как смертельный гриб, поглощает всё больше пространства и отравляет его.

Всё потому, что стыд — не просто эмоция. Он частично зависит от нашего самоопределения, того, как мы видим самих себя. Если мы считаем себя ужасными и чего-то не достойными людьми, стыд будет преследовать нас бесконечно.

Другой аспект самоопределения: с течением времени мы начинаем всё больше убеждать себя, что наш стыд в какой-то степени уникален. В конце концов, годами мы чувствуем себя паршиво на фоне других. Следовательно, Вселенная выбрала нас, чтобы мы несли этот крест как избранные.

Восприятие себя как уникального неудачника, неполноценного человека — тяжкий психологический груз. Он связывает нас непрекращающимся чувством беспокойства и вины. В результате, наше сознание отчаянно ищет способы справиться с этим. И обычно находит один из двух, начиная верить в:


  • «Я кусок дерьма и миру будет лучше без меня» или:
  • «Весь мир — кусок дерьма, потому что так со мной поступает, он мне за всё ответит».

Нарциссизм возникает, когда мы верим, что в той или иной степени имеем право на особое отношение к себе, потому что серьёзно отличаемся от всех вокруг. Нарциссизм может быть основан не только на иррациональной вере в превосходство, но и на иррациональном чувстве неполноценности.

Как только стыд превращается в нарциссизм, становится сложнее вытеснить его, потому что нарцисс убеждает себя, что это, на самом деле, не стыд, а нечто, что делает его особенным, заслуживающим внимания и симпатии в первую очередь.

В итоге: церковные служители, будучи гомосексуалами, поощряют преследование гомосексуалов; жертвы сексуальных домогательств становятся сексуально одержимыми; жертвы насилия верят в справедливость жесткости. Двуличие и все кажущиеся парадоксальными убеждения человека, которые мы с вами так часто наблюдаем, если их «перемотать», так или иначе начинаются с чувства стыда.

Как быть со стыдом и виной

Нездоровый способ справляться со стыдом — закапывать его. Закапывать эмоции вообще вредно. Но закапывая стыд, мы даём ему власть над нами. Вместо этого лучше сделать обратное: обнажить стыд, поделиться им, раскрыть свои недостатки, чтобы они больше нас не сковывали. Это помогает добиться здорового восприятия себя и улучшает самочувствие.

Если стыд иррационален — то есть, вы стыдитесь вещей, которых стыдиться не стоит — делясь этими чувствами вы осознаете, насколько они бессмысленны. Вы увидите, что люди над вами не смеются, что время не останавливается, и что небеса на вас не падают.

Но если вы действительно сделали что-то постыдное, то, поделившись этим чувством, вы откроете дорогу к прощению и способности уживаться со своими ошибками и недостатками, чтобы в будущем совершать правильные действия. Вот несколько советов:

Отделяйте своё «я» от поступков

Мы все творим глупости и о чём-то жалеем. Но то, что вы совершили ошибку, не значит, что вы полный неудачник.

Вы можете учиться на ошибках, неважно, насколько они серьёзны. Можете использовать провалы как мотивацию для того, чтобы в будущем поступить лучше. Можете рассматривать ошибки как предупреждение для других людей, которые проходят через аналогичные ситуации.

Неудачи и ошибки ценны. И неизбежны. Поэтому стоит говорить не «я плох», а «я совершил нечто плохое». Например, «я переехал соседского кота» вместо «я убийца кошек, уничтожитель всего кошачьего племени».

Ищите истинную мотивацию поступков

Вы завалили этот проект и подвели коллег не потому, что вы ужасный человек. Может, вы сделали это, потому что ощущали себя недооценённым на работе и чувствовали неуважение к себе. Или вас охватил гнев, и вы стали импульсивны. А может, вы не спали три дня и потеряли волю к жизни в самый неподходящий момент.

В любом случае, задавая вопрос «почему», вы извлекаете из ситуации важные уроки, которые помогут стать лучше. А когда вы станете лучше, сожалеть о том, что привело к этому улучшению, уже будет невозможно.

В следующий раз не подведите

Следующий шаг — использовать чувства стыда и вины для будущего. Они подталкивают нас к улучшению, подсказывая, где мы свернули не туда и что можно сделать, чтобы не повторять ошибок.

Делитесь стыдом, особенно когда он причиняет боль

Вопреки тому, что говорят нам инстинкты, открытое выражение чувства стыда и смущения обычно вызывает у других сочувствие и даже сближает с людьми. Это неочевидно: делясь тем, что, как кажется, стоит скрывать тщательнее всего, мы обретаем настоящую любовь.

Это главное преимущество вещей вроде терапии, консультации или просто отвисания с близким другом в пятницу вечером под кесадилью, когда вы тихонько хныкаете, а он понимающе похлопывает вас по плечу. Именно в такие моменты строятся самые прочные отношения.

Выбирайте стыд, выбирайте ценности

Стыд и вина отражают наши ценности. Выбирая лучшие ценности, вы освобождаете себя от нездорового стыда и приглашаете в свою жизнь здоровый.

Если вам стыдно не приходить на помощь другу, когда он в этом нуждается, и чувствуете себя из-за этого дерьмово, это хороший показатель того, что вы цените возможность быть другом, на которого можно положиться. Стыд помогает вам действовать в соответствии с этой ценностью, мотивируя честно поговорить с другом, извиниться и в будущем приходить к нему на помощь.

В конце концов, ценности определяют стыд. Хорошие ценности порождают здоровый стыд. Плохие ценности создают беспорядок в душе. И, как обычно, наши эмоции являются не корнем наших проблем, а скорее отправной точкой для их решения.

И нечего тут стыдиться.

Книги Марка Мэнсона:

Назад Вперёд

  В корзину

Уменьшить 0 шт. Увеличить

  В корзину

Уменьшить 0 шт. Увеличить

  В корзину

Уменьшить 0 шт. Увеличить

Столичный психолог рассказала, чем опасно чувство стыда для ребенка

«Как тебе не стыдно? — говорит пришедшая с работы мама десятилетней дочке. — Я целый день тружусь, прихожу домой уставшая, а ты разбросала игрушки, оставила кучу грязной посуды на столе». «Мне за тебя очень стыдно! Все в автобусе на нас смотрят и видят, какой ты невоспитанный», — обращается мама к сыну, который занял сидячее место перед стоящей над ним женщиной. Согласитесь, очень знакомые ситуации и фразы. Действительно ли дети испытывают чувство «стыда» в такие моменты и чем опасны подобные замечания, рассказывает психолог семейного центра «Измайлово» Наталья Павлик.

Стыд или вина: в чем разница?

Бывает трудно отделить чувство «вины» от «стыда», они пересекаются и считаются очень похожими. Но основная мысль человека, испытывающего вину: «я совершил плохой поступок», а при чувстве «стыда» — «я плохой человек».

«Родителям, взывающим к чувству стыда, стоит помнить, что это не врожденная эмоция. Самоконтроль и совесть как внутренний моральный регулятор начинают развиваться у ребенка ближе к 7-8-летнему возрасту, и формирование таких нужных в социуме чувств зависит не только от индивидуального развития ребенка, но также и от моральных норм, транслируемых семьей», — отмечает психолог.

Как рождается чувство стыда

Существует несколько механизмов и причин формирования стыда:

  • Стыд и страх отвержения. Для новорожденного отвержение матерью равно смерти, он без нее не выживет. Послание о том, что он «нежеланный», ребенок может получить еще в младенчестве через ощущение того, как с ним взаимодействуют близкие взрослые. «Не буду тебя любить; отдам тебя дяде; возьму себе другую девочку…» — через такие послания формируется чувство «я плохой», а затем и страх отвержения. На бессознательном уровне отвержение социума равно смерти, надо скрывать себя «плохого», иначе невозможно выжить.
  • Стыд как воспитательная мера и рычаг воздействия. «Все узнают, какой ты на самом деле». Послание от взрослых — узнают что-то тайное, стыдное, и ты останешься один. Когда родители постоянно обвиняют, стыдят ребенка, а он никак не может понять, чего от него ожидают, у малыша развивается неудобное, тревожащее его чувство вины и стыда.
  • Стыд в наследство. Стеснительные, неуверенные в себе родители, транслируют ребенку послание «мир опасен». Ребенок растет с взрослыми, испытывающими чувство стыда и собственного бессилия в мире, и у него оно также развивается — стыд заразен. Такие родители могут устраивать своему чаду тотальный контроль: роются в вещах своих детей, подслушивают их телефонные разговоры, читают почту, копаются в социальных сетях. Часто от них можно услышать фразы: «я знаю, что ты думаешь», «если бы ты меня любила, ты бы мне обо всем рассказывала».
  • Стыд и нарушение базового доверия к миру. Доверие / недоверие к миру формируется уже на оральной стадии с рождения до года. Формирование доверия зависит от принятия родителей, от того как мама ухаживает за ребенком, принимает ли его послания. И если женщина мало заботится, то ребенок получает послание: мир не так уж и безопасен, а когда у меня нет поддержки, любое совершаемое мною действие опасно для меня и, соответственно, становится постыдным.
  • Стыд за близких. Когда ребенок понимает, что образ жизни его семьи чем-то отличается от семей других детей (низкий социальный и материальный статус, родители страдают зависимостью, другой национальности, цвета кожи), он может начать ощущать стыд по отношению к своей семье, а через это стыдиться себя. Это чувство отличия иногда приводит к расколу, ребенок разрывается, пытаясь быть верным семье и окружающему миру.

Как тебе не стыдно!

К психологу семейного центра «Измайлово» обратилась мама с дочерью-подростком 16 лет. Со слов мамы, у дочери упала успеваемость в школе, снизился аппетит, отмечается потеря веса.

Во время работы психолога с семьей было выявлено, что Мария, мать несовершеннолетней, занимает высокую должность в государственной компании, воспитывает дочь одна. Из-за постоянной занятости мамы Анна, долгое время была с бабушкой.

Бабушка, человек старой закалки, постоянно стыдила девушку: «как тебе не стыдно, мама убивается на работе, а ты даже не можешь учиться хорошо»; «посмотри на Люсю, она делает успехи в танцевальной студии, а ты все кружки бросила»; «как не стыдно так одеваться и краситься, мама на такой должности, а ты ей скоро в подоле принесешь». Вот с такими ощущениями, что она «ошибка», девушка и взрослела, не смея беспокоить маму своими проблемами.

Команде специалистов предстоит долгая работа с семьей, но главное, что мама наконец-то обратила внимание на дочь и пришла за помощью к профессионалам.

Куда обратиться за помощью

Если вам понадобится помощь и поддержка со стороны, то специалисты «Моего семейного центра» с радостью окажут вам квалифицированную помощь в сложных жизненных ситуациях. Найти нужного специалиста вам поможет портал «Мой семейный центр». Подобрать ближайшую организацию в вашем районе и ознакомиться с подробной контактной информацией вы можете, воспользовавшись картой организаций поддержки семьи и детства.

На базе семейного центра «Измайлово» можно получить индивидуальную консультацию по всем вопросам, связанным с выстраиванием детско-родительских отношений. Записаться на консультацию к психологу можно по телефону: 8 (495) 603-96-06.

Источник

Пресс-служба Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы

Психология стыда | Психология сегодня

«Ибо, видя страдания страдальца, мне было стыдно за его позор; и, помогая ему, я сильно ранил его гордость ».

Эти слова взяты из главы «Жалкие» философской книги Так говорил Заратустра , в которой философ Фридрих Ницше остро говорит о психологии стыда. Краткий текст, который открывает эту статью, содержит несколько интересных точек зрения.

Как только страдальцы видят в своих страданиях, они стыдятся самих себя. Как только свидетель становится свидетелем стыда пострадавшего, ему тоже становится стыдно.

Давайте исследуем это.

Стыд определяется как самокритичная эмоция, в соответствии с которой люди негативно относятся к себе. Обычно они считают себя неполноценными. Например, они могут думать, что они уродливые, некомпетентные или глупые. Другими словами, в тот момент, когда нам становится стыдно, мы воспринимаем себя непоправимо и недвусмысленно отличными от идеального образа самих себя, который у нас был ранее.Нам стыдно не за свои действия, а за то, кем мы являемся. По этим причинам, как красиво резюмировала Мэри К. Ламиа, стыд — это вопрос сокрытия самих себя: в социальном контексте люди избегают появления стыда, чтобы не чувствовать себя бесполезным, неадекватным или неполноценным.

Но что происходит в сценарии «пострадавший-свидетель», предложенном Ницше?

В социальной ситуации больной не может долго избегать разоблачения своей терпимости.Каждый раз, когда мы испытываем физическую боль и кто-то замечает наше состояние, мы всегда стараемся свести его к минимуму. Идеальный идеальный образ самих себя — это здоровая и сильная фигура. Поэтому мы стараемся как можно дольше откладывать разоблачение нашей болезни, но в какой-то момент мы должны уступить. Нам стыдно.

Открытие этого терпения вызывает у свидетеля жалость. Это то, что Ницше определяет как «стыдиться за [чей-то] стыд». В этом контексте жалость — это чувство, которое устанавливает дистанцию ​​между пострадавшим и свидетелем.В свете чьей-либо терпимости свидетель сначала остается спокойным и невозмутимым. Они общаются устно, используя бесстрастный и рациональный тон. Другими словами, они стараются свести к минимуму то, чему они становятся свидетелями. Они часто говорят больному не волноваться, потому что в происходящем нет ничего серьезного. Действительно, профессор Аарон Бен-Зеев говорит нам, что жалость — это опыт «как у зрителя», согласно которому человек может пожалеть кого-то, сохраняя при этом безопасную эмоциональную дистанцию ​​от него. В сценарии «пострадавший-свидетель» это попытка свидетеля трусливо укрепить свой идеальный образ, который теперь находится под угрозой.

Но почему свидетель чувствует угрозу?

Физическая терпимость демонстрирует уникальные особенности. Когда мы испытываем боль, мы также подлинные . Проявление физического терпения побеждает любую психологическую маску. Когда мы испытываем боль, мы можем сообщить другим только о своем состоянии и своем желании выздороветь. Каждое слово, которое мы говорим, каждое поведение, которое мы принимаем, направлено на достижение этой цели. Это неизбежно означает, что мы будем принимать только подлинные отношения с другими людьми, отношения, которые помогут нам почувствовать себя лучше.

В этот момент свидетеля просят протянуть руку. Разбираться с подлинностью других означает иметь дело с возможностью раскрыть нашу собственную подлинность. Вот почему свидетель чувствует угрозу. И снова здесь уместны слова Ницше: «И, помогая [страдальцу], я [свидетель] сильно ранил его гордость».

С психологической точки зрения это называется проекцией: свидетель пытается убедить себя, что они принесут больше вреда, чем пользы, если вмешаются.По правде говоря, они опасаются, что их «гордость» — их идеальная идентичность — может развалиться на части, если они помогут больному. Это причина, по которой они отчаянно начинают искать способы помешать себе действовать.

Возвращаясь к нашей исходной ситуации: как только терпение проявляется, нередко можно испытать социальную ситуацию — даже среди друзей, — в которой больной на мгновение оказывается маргинализованным, по крайней мере эмоционально, «толпой» друзей. Эта толпа состоит из людей, которые шпионят друг за другом, отчаянно пытаясь сохранить свой идеальный образ.

Стыд, таким образом, является мощной социальной эмоцией, поскольку он позволяет публике проявить истинные, подлинные аспекты индивидуальной идентичности. Страдающий — это существующий, неразгаданный символ подлинности, который нуждается в спонтанных и чутких контактах, отношениях и помощи. Свидетель неизбежно получает такое откровение, и ему внезапно позволяют сознательно разорвать оковы вымысла и раскрыть себя искренним образом.

Чтение, необходимое для смущения

Достаточно смелости, чтобы отойти от толпы.

границ | О происхождении стыда: возникает ли стыд из-за развитой архитектуры избегания болезней?

Введение

Традиционно стыд и отвращение считались ортогональными эмоциями. Отвращение описывается как основная или первичная межкультурная эмоция (Ekman et al., 1987), а стыд обсуждается как вторичная эмоция самосознания (Tangney et al., 2007). Однако некоторые исследователи признали связь между стыдом и отвращением (см. Gilbert, 1998; Nussbaum, 2004; Power and Dalgleish, 2008).Действительно, стыд и отвращение имеют несколько важных общих черт. Обе эмоции связаны с телесным беспокойством, описываются как моральные эмоции и побуждают избегать социального взаимодействия. В данной работе использован новый подход к пониманию возникновения застенчивой эмоции стыда. В частности, стыд может возникнуть из-за развитой архитектуры избегания болезней. То есть стыд может происходить из-за того, что первичная эмоция отвращения отражается на личности (т. Е. Восприятие себя как источника загрязнения).Если это так, то стыд должен быть однозначно связан с отвращением и познаниями, позволяющими избегать болезней.

Позор

Стыд в широком смысле рассматривается как эмоция, включающая саморефлексию и оценку (Tangney, 2003). При определении стыда важно отделить его от сестринской эмоции — вины. Хотя стыд и вина положительно коррелируют и часто используются как взаимозаменяемые среди непрофессионалов, эмпирические данные показывают, что это действительно разные эмоциональные переживания, которые приводят к очень разным психологическим и поведенческим результатам (Tangney, 1991).Одна важная характеристика, которая отличает стыд от вины, — это объект, который находится в фокусе осознанного исследования (Lewis, 1971). В ответ на моральный проступок человек, испытывающий стыд, скорее всего, подумает: «Я плохой человек», тогда как кто-то, испытывающий чувство вины, скорее всего, подумает: «Я сделал плохой поступок» (Niedenthal et al., 1994). Переживание стыда поощряет самооценочные размышления, которые унижают и пронизывают все аспекты личности (то есть как физические, так и психологические).Таким образом, личность воспринимается как врожденная порочная. Таким образом, стыд — это эмоция самосознания с отрицательной валентностью, которая приводит к глобальному самоосуждению (Tangney, 1991; Niedenthal et al., 1994).

Стыд может быть вызван как моральными проступками, так и нарушениями социальных норм (Ferguson et al., 1991; Keltner and Buswell, 1996). Например, Ferguson et al. (1991) продемонстрировали, что воображение сценариев, в которых один несет ответственность за повреждение чьей-либо собственности (то есть моральный проступок), или публично передал газ (т.е., нарушение нормы) оба вызвали стыд. Публичное разоблачение (то есть присутствие других) также увеличивает вероятность стыда (Smith et al., 2002). Если другие станут свидетелями нарушения социальных норм, то с большей вероятностью нарушитель испытает стыд. Таким образом, стыд, по-видимому, выполняет важную социальную функцию в качестве внутренней регулирующей системы, препятствующей нарушениям моральных или социальных норм.

Помимо социальных правил, стыд может быть связан с телесным, телесным «я».Гилберт (1997) предположил, что стыд — это возникающее следствие врожденного человеческого желания выглядеть привлекательным. Согласно Гилберту, привлекательность является одним из факторов, определяющих относительное социальное положение, а стыд — это эмоциональная реакция на потерю привлекательности и сопутствующую потерю социального взаимодействия. В поддержку этой связи данные свидетельствуют о том, что стыд играет ключевую роль в расстройствах, связанных с образом тела, таких как дисморфическое расстройство тела (Parker, 2003), а также в возникновении и сохранении расстройств пищевого поведения (Goss and Allan, 2009).

Наконец, стыд также был описан как «неадаптивный», потому что он поощряет дисфункциональное поведение, особенно поведенческое избегание (Tangney, 1991; Niedenthal et al., 1994; Orth et al., 2006). Например, когда люди совершают моральный проступок, те, кто склонен к стыду, с большей вероятностью ответят гневом и избеганием, а не сочувствием и извинениями, которые могут исправить ущерб, нанесенный преступлением (Tangney, 1991). Стигма и избегающее поведение, сопровождающие стыд, могут выполнять очень специфическую социальную функцию.Согласно Фесслеру (2004), функция стыда заключается в регулировании социальных систем и иерархий. Фактически, он предполагает, что стыд ответственен за негативные эффекты социального отторжения и, в конечном итоге, может способствовать поддержанию социальных норм. Действительно, воспоминания о социальном отторжении в детстве (например, игнорировании со стороны родителей) связаны с хроническим стыдом во взрослом возрасте (Claesson and Sohlberg, 2002). Таким образом, стыд может играть важную роль в сохранении социального порядка (Gilbert, 1997; Fessler, 2004).Точно так же другие предположили, что стыд может выполнять важную адаптивную функцию с точки зрения поддержания социальных норм и морального поведения (Tangney and Stuewig, 2004).

Отвращение

Как и стыд, отвращение — это негативная моральная эмоция, которая связана с телесными проблемами и имеет важные последствия для социального поведения. Дарвин (1872) первоначально называл отвращение «чем-то отвратительным, в первую очередь по отношению к ощущению вкуса, которое действительно воспринимается или ярко воображается» (стр.254). Совсем недавно отвращение было описано как межкультурная человеческая эмоция (Ekman, 1970), которая представляет собой усовершенствованное решение адаптивной проблемы физического заражения и инфекционных заболеваний (Curtis and Biran, 2001; Oaten et al., 2009). Более конкретно, отвращение было описано как механизм предотвращения болезней и компонент поведенческой иммунной системы (BIS; Schaller, 2006; Oaten et al., 2009).

BIS — это совокупность психологических реакций, которые представляют собой разработанные решения адаптивной проблемы инфекционного заболевания (Schaller, 2006).В то время как функция биологической иммунной системы заключается в защите организма от патогенов после того, как они попали в организм, роль BIS заключается в том, чтобы способствовать предотвращению ситуаций, которые могут привести к заражению. BIS способствует профилактическим реакциям, вызывая адаптивные аффективные (например, отвращение), когнитивные (например, мысли о заражении) и поведенческие (например, избегание) реакции, когда люди подвергаются воздействию потенциально зараженных стимулов.

Отвращение, пожалуй, наиболее изученный механизм BIS.Его можно концептуализировать с точки зрения механизма, который может быть активирован (то есть включен или выключен) с помощью ряда сенсорной информации, указывающей на загрязнение, такой как вкус кислого молока или запах мусора. Поскольку отвращение считается усовершенствованным решением проблемы адаптации, большинство людей испытывают его, по крайней мере, на некотором уровне. Однако чувствительность к отвращению сильно различается. Таким образом, как и большинство психологических черт, отвращение можно оценить как характеристику личности.Те, кто более чувствителен к отвращению, чрезмерно озабочены потенциальным заражением. Они восприимчивы к ошибкам типа I (т. Е. Верят, что что-то представляет собой угрозу болезни, когда это не так) и более чувствительны к отвратительным стимулам. С этой точки зрения цена чрезмерной чувствительности к отвращению заключается в потере потенциально жизнеспособных ресурсов из-за страха заражения, тогда как выгода заключается в снижении подверженности инфекционным заболеваниям.

Отвращение было описано как моральное чувство, связанное с социальными нормами, связанными с чистотой (напр.г., табу; Хайдт, 2003). Вызвание отвращения путем воздействия на участников разного количества пердящего спрея (например, ни одного, четырех или восьми спреев) привело к усилению суровости моральных суждений (например, реакции на поедание мертвой семейной собаки; Schnall et al., 2008b). И наоборот, предварительная чистота (то есть деактивация отвращения и опасений загрязнения) привела к менее суровым моральным суждениям (Schnall et al., 2008a).

Помимо моральных суждений, отвращение также связано с негативным отношением и избеганием других людей.Одним из основных средств передачи болезней являются другие люди. Таким образом, люди, представляющие серьезную угрозу заболевания, должны вызывать отвращение. Шаллер и Дункан (2007) утверждали, что отвращение должно побуждать людей отдавать предпочтение членам внутри группы перед членами внешней группы, потому что члены внешней группы представляют большую угрозу болезни (т.е. они могут содержать патогены, к которым члены внутренней группы не имеют иммунитета). Действительно, индивидуальные различия и активация отвращения были связаны с избеганием и предубеждением по отношению к широкому кругу членов внешней группы, включая лиц иностранцев, страдающих ожирением, инвалидов или представителей сексуальных меньшинств (Park et al., 2003, 2006; Фолкнер и др., 2004; Наваррете и Фесслер, 2006 г .; Olatunji, 2008; Инбар и др., 2009; Terrizzi et al., 2010).

Также было высказано предположение, что отвращение может способствовать избеганию потенциально зараженных членов внешней группы, поощряя формирование социально консервативных систем ценностей, которые способствуют соблюдению социальных норм и традиций, а также негативному отношению к членам внешней группы и их избеганию (Tangney and Stuewig, 2004; Terrizzi et al., 2010). Чувствительность к отвращению позволяет прогнозировать широкий спектр социально консервативных систем ценностей (Terrizzi et al., 2013). Таким образом, отвращение может играть важную роль в формировании социальных взаимодействий (например, предрассудков и избеганий) и построения систем социальных ценностей (например, социального консерватизма), поддерживающих эти взаимодействия.

Стыд и отвращение

Судя по предыдущему обзору, между стыдом и отвращением есть много общего. Обе эмоции, по-видимому, играют важную роль в социальных взаимодействиях, способствуя избеганию других, но для очень разных целей (Orth et al., 2006; Oaten et al., 2009). К стыду, социальное избегание служит для защиты личности от разрушительного воздействия нарушений социальных норм (Orth et al., 2006; Schmader and Lickel, 2006; Tangney et al., 2007), тогда как, при отвращении, социальное избегание позволяет избежать болезней. (Faulkner et al., 2004; Navarrete, Fessler, 2006). В самом деле, значительные данные свидетельствуют о том, что отвращение формирует социальные взаимодействия , а — формирование негативного отношения к другим людям. Точно так же отвращение может играть важную роль в формировании отношения к себе (например,g., застенчивое чувство стыда). Еще больше подчеркивая уникальную связь между стыдом и отвращением, вина не имеет той же модели поведенческого избегания. Напротив, вина характеризуется поведением приближения (например, извинение; Orth et al., 2006; Schmader and Lickel, 2006).

Стыд и отвращение, кажется, также выполняют аналогичные функции с точки зрения поддержания социальных норм. Оба были определены как моральные эмоции, которые поощряют соблюдение социальных норм и морального поведения (Haidt, 2003; Tangney et al., 2007). Действительно, оба поощряют принятие моральных решений (Tangney et al., 2007; Schnall et al., 2008a). Кроме того, отсутствие стыда или отвращения связано с психопатией, которая характеризуется антиобщественным пренебрежением к социальным нормам (Morrison and Gilbert, 2001; Tangney et al., 2003; Tybur et al., 2009).

Некоторые теоретики утверждали, что стыд и отвращение связаны между собой тем, что они оба связаны с телесным осуждением или самоосуждением, тогда как вина и гнев — это эмоции, которые включают осуждение действий или поведения (Roseman, 1984; Nussbaum, 2004).Giner-Sorolla и Espinosa (2011) проверили, приведет ли воздействие на участников социальных сигналов отвращения или гнева к усилению чувства стыда и вины, соответственно. В двух культурах (например, в Великобритании и Испании) участники, которым были показаны изображения, изображающие выражение отвращения на лице, испытали больше стыда, чем вины, а участники, увидевшие гневные лица, испытали больше вины, чем стыда.

Еще одно сходство между стыдом и отвращением — это язык тела и поза, которые связаны с этими двумя эмоциями.Дарвин (1872) описал стыд как отказ от тела в попытке избежать, а отвращение как отталкивание в попытке защитить себя. Уоллботт (1998) обнаружил, что и стыд, и отвращение включают в себя коллапс верхней части тела и движение головы вниз, в результате чего тело становится меньшей целью, как бы избегая вреда. Из-за стыда изменение позы может быть попыткой избежать стигмы, которая сопровождает моральный проступок, символической попыткой сохранить себя свободным от загрязнения. С отвращением такое поведение служит более практической функции защиты себя от телесного загрязнения.

Кроме того, и стыд, и отвращение связаны с телом или собой. Телесное беспокойство, связанное со стыдом, проявляется в его связи с расстройствами образа тела (Gilbert, 1997; Parker, 2003; Goss and Allan, 2009). Отвращение также связано с поддержанием тела, поскольку его основная функция — защищать физическое «я» от загрязнения (Oaten et al., 2009). Хотя стыд и вина тесно связаны, только стыд разделяет телесную озабоченность с отвращением.

Наконец, есть некоторые исследования нейровизуализации, которые предполагают, что стыд и отвращение могут иметь основные физиологические общие черты. Стыд был связан с активацией передней поясной извилины коры (ACC; Michl et al., 2014). Точно так же отвращение было связано с повышенной активацией ACC (Wicker et al., 2003; Amir et al., 2005). Отвращение также было связано с передней поясной извилиной (ACCg; Mataix-Cols et al., 2008), специфической субрегиональной областью ACC, которая была связана с обработкой информации, связанной с социальными взаимодействиями (например,g., затраты, выгоды, ошибки; Apps et al., 2016). Более конкретно, индивидуальные различия в чувствительности отвращения модулируют активацию ACCg (Mataix-Cols et al., 2008). То есть, когда участники подвергаются отвратительному стимулу, те, кто более чувствителен к отвращению, испытывают большую активацию в ACCg. Визуальные исследования также показали, что и стыд, и отвращение были связаны с активацией передней островковой доли (Wicker et al., 2003; Cracco et al., 2016).

Одно из возможных объяснений очевидной связи между отвращением и стыдом состоит в том, что они перекрывают друг друга психологические системы.Эволюция — это случайный, но эффективный процесс, использующий преимущества существующей архитектуры (Buss et al., 1998; Marcus, 2008). Например, перо считается эксаптацией, особенностью, которая изначально развивалась для решения одной адаптивной задачи, но позже была использована для решения другой (Buss et al., 1998). Перо обеспечивает важную структурную функцию, позволяющую птицам летать, но считается, что изначально оно использовалось как средство регулирования температуры. Подобно тому, как перо теперь служит другой цели, чем та, для которой оно изначально развивалось, отвращение тоже может служить другой цели.То есть, помимо своей основной роли в побуждении к предотвращению болезней, отвращение может играть важную роль в поддержании социальных взаимодействий, вызывая стыд.

Соответственно, стыд может происходить, по крайней мере частично, из чувства отвращения. То есть вторичная, застенчивая эмоция стыда может возникнуть, когда первичная эмоция отвращения отражается на самом себе. С этой точки зрения отвращение может служить внутренней моральной и социальной регулирующей системой, поскольку после совершения социального нарушения личность воспринимается как источник загрязнения.Стигматизация, которая сопровождает отвращение к себе и заражение, затем служит внутренней непредвиденной ситуацией, которая может побуждать к сокрытию и избеганию, чтобы предотвратить дальнейшее заражение. Другими словами, стыд может возникнуть из отвращения. В результате этой связи стыд должен быть связан не только с чувствительностью к отвращению, он также должен быть связан с опасениями по поводу заражения или познаниями, позволяющими избежать болезней (например, воспринимаемая уязвимость к болезням, PVD).

Текущие исследования

Целью предлагаемых исследований было изучить роль отвращения в самооценочной эмоции стыда.Считается, что стыд и отвращение возникли для решения различных адаптивных задач (т. Е. Установления социальной иерархии и предотвращения болезней, соответственно; Gilbert, 1997; Curtis et al., 2004; Fessler, 2004; Oaten et al., 2009). Однако эти две эмоции могут быть более тесно связаны, чем считалось ранее. И стыд, и отвращение были описаны как моральные эмоции (Haidt, 2003; Tangney and Stuewig, 2004; Schnall et al., 2008b), имеют схожую позу (например, сжатие, коллапс, отворачивание; Darwin, 1872; Wallbott, 1998). и поведенческие реакции (например,g., избегание; Tangney, 1991; Oaten et al., 2009), и связаны с телесным беспокойством (Gilbert, 1997; Parker, 2003; Goss and Allan, 2009; Oaten et al., 2009). В совокупности эти результаты предполагают, что отвращение и стыд могут перекрывать друг друга.

Небольшое исследование посвящено изучению связи между отвращением и стыдом. Следовательно, цель текущих исследований состояла в том, чтобы изучить, в какой степени стыд однозначно связан с отвращением, а также опасения по предотвращению болезней в более широком смысле (т.е., проблема загрязнения). Хотя стыд и вина часто сильно взаимосвязаны (Tangney, 1991), черты, характеризующие отвращение и стыд (например, телесное беспокойство и социальное избегание), не описывают вину. Следовательно, предполагаемая связь между отвращением и самооценкой должна приводить именно к стыду, а не к общим негативным эмоциям самосознания или вины. Чтобы гарантировать, что отношения действительно уникальны для эмоций отвращения и стыда, вина и негативные эмоции были включены в качестве переменных для сравнения и контроля.

Если стыд и отвращение имеют некоторую развитую психологическую архитектуру, в которой переживание стыда возникает из восприятия себя как источника отвращения и загрязнения, то чувствительность к отвращению и познания, позволяющие избегать болезней (например, PVD), должны предсказывать склонность к стыду. Кроме того, если эффект специфичен для стыда, чувствительность к отвращению и познания, позволяющие избегать болезней, не должны коррелировать с чувством вины и должны оставаться значительными даже после контроля отрицательного аффекта. Кроме того, если стыд возникает из отвращения, между двумя системами должна существовать причинная связь, так что вызов отвращения должен приводить к увеличению склонности к стыду, но не к склонности к вине (т.е., большая вероятность ответить на подсказки о социальном проступке последовательными реакциями стыда, такими как избегание, в отличие от последовательных реакций вины, таких как извинения). Таким образом, была выдвинута гипотеза, что индивидуальные различия в чувствительности к отвращению будут положительно коррелировать со склонностью к стыду, но не к вине. Более того, вызывая отвращение, вы увеличиваете склонность к стыду, но не к чувству вины.

Исследование 1

Целью исследования 1 было выяснить, связаны ли индивидуальные различия в чувствительности отвращения и страха заражения с индивидуальными различиями в склонности к стыду и чувствительности.Если стыд возникает из отвращения, чувствительность к отвращению должна быть положительно коррелирована со стыдом. Кроме того, стыд должен быть связан с более широкими проблемами предотвращения болезней, поэтому стыд также должен быть связан с проблемами заражения. Чтобы гарантировать, что эти отношения не являются просто продуктами отрицательного воздействия, мы учитывали отрицательные эффекты во всех анализах. Кроме того, отношения должны быть специфичными для стыда (т.е.чувствительность отвращения не должна коррелировать с чувством вины), поэтому мы включили меры склонности к вине, чтобы продемонстрировать дискриминантную валидность.

Метод

Участников

В исследовании приняли участие 195 студентов-вводных студентов-психологов из Университета Содружества Вирджинии (71% женщин), которые участвовали в исследовании для получения кредита. Возраст участников был от 18 до 47 лет ( M = 20,21, SD = 3,33). Пятьдесят один процент выборки составляли белые, 18% — афроамериканцы, 14% — азиатские, 4% — испаноязычные и 13% — «другие» или нераскрытые.

Меры и порядок действий

Участники заполнили серию анкет онлайн в следующем порядке.Анкеты включали показатели чувствительности к отвращению, опасения по поводу заражения, стыда и предрасположенности к вине, настроения и демографические вопросы.

Меры отвращения

Общая чувствительность к отвращению оценивалась с использованием шкалы отвращения (DS; Haidt et al., 1994; α = 0,81), которая представляет собой шкалу из 32 пунктов. Первые 16 пунктов оцениваются по 5-балльной шкале от 0 совершенно не согласен до 5 полностью согласен (первоначально оценивается как истинно / ложно).Остальные 16 пунктов оцениваются по 5-балльной шкале от 0,, совсем не отвратительно, , до 5,, крайне отвратительно, (первоначально оценивались по 3-балльной шкале). Баллы DS были рассчитаны путем взятия среднего из 32 пунктов. Пример элемента шкалы: «При некоторых обстоятельствах, возможно, я захочу попробовать мясо обезьяны».

Чувствительность к возбудителям, сексуальному и моральному отвращению измерялась с помощью трехкомпонентной шкалы отвращения (TDDS; Tybur et al., 2009).Шкала содержит 21 пункт, который оценивается по 7-балльной шкале от 0 (совсем не противно ) до 6 (крайне отвратительно) . Баллы для каждой субшкалы рассчитывались путем усреднения пунктов субшкалы. Примеры элементов включают «наступить на собачьи экскременты» (возбудитель, α = 0,83), «услышать, как два незнакомца занимаются сексом» (сексуально, α = 0,86) и «украсть шоколадный батончик из круглосуточного магазина» (мораль, α = 0,89).

Пересмотренная шкала склонности к отвращению и чувствительности использовалась для оценки реактивности отвращения (DPSS-R; van Overveld et al., 2010; α = 0,89). DPSS-R представляет собой шкалу из 16 пунктов, которая содержит две подшкалы по 8 пунктов: склонность к отвращению ( α = 0,78) и чувствительность отвращения ( α = 0,79). Подшкала склонности оценивает, насколько легко у человека возникает реакция отвращения, тогда как подшкала чувствительности измеряет эмоциональную интенсивность реакции. Ответы варьируются от 1 (никогда не ) до 5 (всегда ). Баллы DPSS-R рассчитывались путем усреднения пунктов подшкалы.Примеры пунктов: «Я морщусь от отвращения» (Склонность) и «От отвратительных вещей у меня скручивает живот» (Чувствительность).

Проблема загрязнения

Страх заражения оценивался с использованием подшкалы навязчивых идей загрязнения и принуждения к стирке Падуанской инвентаризации (PI-COWC; Burns et al., 1996; α = 0,85). PI-COWC — это подшкала из 10 пунктов (например, «Мне трудно дотронуться до мусора или грязных вещей»). Участники указывают степень, в которой они воспринимают каждое утверждение по шкале от 0 ( совсем не ) до 4 ( очень сильно ).Оценка PI-COWC была рассчитана путем усреднения заданий.

Меры стыда и вины

Тест на аффект самосознания (TOSCA; Tangney and Dearing, 2002) использовался для измерения стыда и предрасположенности к вине ( α, = 0,77 и 0,78, соответственно). Участники читали 15 сценариев (например, на работе вы ждете до последней минуты, чтобы спланировать проект, а это получается плохо) и оценивали степень, в которой они отреагировали бы постыдным или виноватым образом. Средние значения заданий были созданы для подшкал вины и стыда TOSCA.

Шкала вины и стыда (GASP; Cohen et al., 2011; α = 0,79) — это шкала из 20 пунктов. Варианты ответа варьируются от 1 очень маловероятно до 7 очень вероятно . GASP содержит две подшкалы стыда из 5 пунктов и две подшкалы вины из 5 пунктов. Подшкалы стыда включают меру отрицательной самооценки, которая оценивает глобальное самоосуждение, и меру отстранения, которая оценивает желание человека избегать контактов с другими людьми после нарушения морального или социального контракта.Подшкалы вины включают меру оценки отрицательного поведения, которая оценивает осуждение поведения, и меру исправления, которая оценивает вероятность просоциального поведения после нарушения моральных или социальных контрактов. Для каждой из субшкал были вычислены средние значения.

Мера контроля

Настроение контролировалось с помощью расписания позитивных и негативных аффектов (PANAS; Watson et al., 1988). Шкала состоит из 20 прилагательных, 10 положительных прилагательных (напр.г., заинтересовано; α = 0,90) и 10 отрицательных прилагательных (например, расстроен; α = 0,87). Для каждого прилагательного участников просят оценить, насколько они его ощущают, по 5-балльной шкале от 1 ( совсем не ) до 5 ( чрезвычайно ). Средние значения элементов были рассчитаны для субшкал положительного и отрицательного аффекта. Участникам также была запрошена основная демографическая информация (например, возраст, пол, этническая принадлежность).

Результаты

Средние значения, стандартные отклонения и надежности для всех показателей представлены в таблице 1.Предыдущие исследования продемонстрировали значительные половые различия в чувствах отвращения и стыда (Lewis, 1971; Druschel and Sherman, 1999), поэтому в нынешней выборке сравнивали мужчин и женщин. Действительно, в текущей выборке женщины сообщили о большей чувствительности к отвращению ( M = 2,85, SD = 0,45), чем мужчины ( M = 2,30, SD = 0,45), t (174) = 7,19. , p <0,01, η = 0,23, d = 1,22. Женщины также были более склонны к стыду ( M = 3.13, SD = 0,66) по сравнению с самцами ( M = 2,64, SD = 0,60), t (181) = 4,70, p <0,01, η = 0,11, d = 0,78). Учитывая эти результаты, последующие анализы были проведены с учетом пола в качестве коварианты и без него. Хотя корреляции были немного ослаблены при контроле пола, они остались значительными и в предсказанном направлении. Таким образом, результаты представлены без учета пола в качестве коварианты.

Таблица 1 . Средние значения, стандартные отклонения и альфа Кронбаха для всех показателей в исследовании 1.

Корреляции нулевого порядка

Корреляции нулевого порядка между всеми показателями были рассчитаны для изучения общих закономерностей среди конструкций (см. Таблицу 2). Как и ожидалось, показатели чувствительности к отвращению и опасения заражения неизменно положительно коррелировали с показателями стыда ( r с = 0,13–0,49). Кроме того, отвращение было положительно связано с чувством вины, хотя эти корреляции не были последовательными по всем критериям.Вина постоянно коррелировала только с сексуальным отвращением ( r s = 0,13–0,38) и моральным отвращением ( r s = 0,30–0,36). Меры стыда и вины сильно коррелировали ( r s = 0,33 и 0,57). Негативный эффект положительно коррелировал с некоторыми показателями отвращения (например, субшкалами DPSS-R; r s = 0,17 и 0,21), но не коррелировал с другими показателями (например, DS и TDDS; r s = 0,01–0,06). Отрицательный аффект не был достоверно коррелирован со стыдом ( r s = 0.06 и 0,14), но корреляции были в ожидаемых направлениях, а некоторые приближались к значимости. Неожиданно отрицательный аффект отрицательно коррелировал с чувством вины ( r s = -0,16 и -0,17). Положительный аффект не был достоверно коррелирован ни с одним из показателей отвращения ( r s = -0,01–0,07) или стыда ( r s = -0,05 и -0,10). Однако это значительно положительно коррелировало с чувством вины ( r s = 0,13 и 0,18).

Таблица 2 .Корреляции нулевого порядка для всех показателей в исследовании 1.

Частные корреляции

Чтобы гарантировать, что связь между стыдом и отвращением была специфической для стыда, вина и отрицательный аффект были частично вне корреляции. Кроме того, был проведен отдельный анализ для изучения связи между виной и отвращением. Для этого анализа и стыд, и негативные эмоции частично не коррелировали. Частные корреляции представлены в таблице 3.

Таблица 3 .Частичная корреляция стыда и вины с отвращением и озабоченностью о загрязнении для исследования 1.

Как и предполагалось, чувствительность к отвращению и озабоченность загрязнением положительно коррелировали со стыдом даже после учета вины и негативного аффекта. Единственной мерой отвращения, не связанной со стыдом, было моральное отвращение. Эти результаты предполагают, что связь между отвращением и стыдом включает в себя физическое или телесное загрязнение, а не символическое моральное загрязнение. Интересно, что подшкала отрицательной самооценки GASP, которая оценивает глобальное самоосуждение, была единственным показателем стыда, который не был существенно коррелирован с отвращением.С другой стороны, отвращение сильно коррелировало с подшкалой отказа, которая оценивает желание человека избегать ситуаций, которые могут вызвать стыд.

Вина не всегда коррелировала с компонентами отвращения, направленными на избегание болезней (т. Е. Ядром / патогеном и сексуальным отвращением) при контроле стыда и негативных эмоций. Однако чувство вины неизменно положительно коррелировало с моральным отвращением. Хотя это открытие не было выдвинуто гипотезой, оно согласуется с литературой, в которой вина описывается как моральное чувство, связанное с нарушением общественного договора (Tangney et al., 2007).

Обсуждение

Исследование 1 предоставило первоначальные корреляционные доказательства того, что существует уникальная связь между отвращением и стыдом. Чувствительность к отвращению и озабоченность загрязнением неизменно положительно коррелировали со склонностью к стыду даже после учета склонности к вине и отрицательного аффекта. С другой стороны, вина, как правило, не коррелировала с компонентами отвращения, позволяющими избежать болезней, при контроле за стыдом и негативным аффектом. Эти результаты частично свидетельствуют о том, что стыд может включать отвращение.Тем не менее, исследование 1 было ограничено тем, что это был корреляционный дизайн, и поэтому не могло предоставить никаких доказательств причинной связи между отвращением и стыдом.

Кроме того, исследование 1 предоставило некоторые доказательства того, что моральное отвращение в отличие от других мер чувствительности к отвращению (то есть отвращение к патогенам / ядру и сексуальное отвращение) неизменно положительно коррелировало со склонностью к вине даже после учета склонности к стыду и отрицательного аффекта. Интересно, что моральное отвращение было единственной мерой чувствительности к отвращению, которая не коррелировала со склонностью к стыду.Этот вывод согласуется с основным различием между стыдом и виной (то есть, что стыд характеризуется самооценкой, тогда как вина характеризуется поведенческой оценкой; Niedenthal et al., 1994). Поскольку моральное отвращение является поведенческой оценкой (то есть, насколько человек испытывает отвращение к нарушениям общественного договора), имеет смысл, что моральное отвращение коррелирует со склонностью к вине, но не со склонностью к стыду.

Исследование 2

Целью исследования 2 было проверить причинно-следственную модель, в которой вызывание отвращения приводит к более высокому уровню предрасположенности к стыду (т.е., большая вероятность ответа на подсказки о социальном проступке последовательными ответами стыда). Если стыд — это эмоциональное переживание, возникающее из-за чувства отвращения к себе, вызов отвращения должен вызвать чувство стыда. Опять же, предполагалось, что этот эффект специфичен для стыда, поэтому не ожидалось, что индукция отвращения повлияет на чувство вины. Более того, ожидалось, что эффект будет специфическим для отвращения, а не результатом общего негативного аффекта. Таким образом, была выдвинута гипотеза, что вызов отвращения приведет к более высокому уровню стыда, чем как нейтральное состояние, так и состояние, в котором было индуцировано состояние отрицательного настроения.Кроме того, поскольку люди, чувствительные к отвращению, предположительно более восприимчивы к манипуляции отвращением, чем те, кто менее чувствителен к отвращению (см. Terrizzi et al., 2010), был проведен анализ модерации. Было высказано предположение, что те, кто был чувствителен к отвращению, испытают больше стыда после манипуляции отвращением по сравнению с теми, кто менее чувствителен к отвращению.

Метод

Участников

Было 175 студентов-вводников психологов из Университета Содружества Вирджинии (62% женщин), которые получили за свое участие в курсе.Их возраст был от 18 до 41 года ( M, = 19,29, SD, = 2,61). 47% выборки составляли белые, 25% — афроамериканцы, 17% — азиатские, 6% — испаноязычные и 5% — «другие» или нераскрытые.

Меры и порядок действий

По прибытии в лабораторию участники дали информированное согласие. Затем участникам случайным образом назначали отвращение, негативное или нейтральное состояние и они выполняли задание по наведению настроения, которое маскировалось как задание лексического принятия решения.После индукции настроения участники заполнили ту же батарею анкет, которая использовалась в исследовании 1, с добавлением шкалы PVD (Duncan et al., 2009) в качестве второй меры озабоченности по поводу загрязнения. Сначала участники выполнили измерения стыда и вины, затем — меры отвращения и заражения, затем — PANAS и, наконец, демографические вопросы. Наконец, участники были проинструктированы, получили должное и поблагодарили за участие.

Индукция настроения

Чтобы вызвать различные состояния настроения, была использована процедура подсознательного прайминга через задачу лексического решения.Предыдущие исследования показали, что это эффективный и ненавязчивый метод для праймирования аффективных состояний (например, Ferré and Sánchez-Casas, 2014). Участники были ознакомлены с задачей лексического решения как словесной игрой. Им сказали, что цель игры в слова — оценить их способность распознавать слова. Им были представлены цепочки букв и их попросили как можно быстрее указать, является ли каждая цепочка букв словом или не словом. Перед каждой цепочкой букв участников подсознательно приставляли к нейтральным, отрицательным или отталкивающим словам.

Следуя процедуре, использованной Dijksterhuis et al. (2008), каждое испытание включало предварительную маску 50 мс (XXXXXX), простое число 17 мс, пост-маску 50 мс (XXXXXX) и целевую строку букв. В половине испытаний целевое слово представляло собой случайную последовательность букв (например, «церс»). Остальные испытания содержали нейтральное слово (например, книга). Участников случайным образом распределили по одному из трех условий (т. Е. Отвращение, отрицательное или нейтральное). Каждое условие содержало 10 простых чисел, и каждое простое число повторялось пять раз, всего 50 испытаний.

Начальные слова были максимально близки по длине (то есть количеству букв) и начальной букве. Начальные слова для состояния отвращения были выбраны на основе кросс-культурных факторов, вызывающих отвращение (см. Curtis et al., 2004). Что касается состояния отвращения, участникам вводили слова, вызывающие отвращение к телу (например, диарея, моча). Участников в негативном состоянии загнали словами, вызывающими негатив (например, разочарование, бесполезность). Наконец, те, кто находился в нейтральном состоянии, получали слова, не вызывающие эмоциональной реакции (например,г., дверь, агрегат; см. полный список простых чисел в Приложении).

Меры отвращения

Поскольку было показано, что чувствительность к отвращению предсказывает реактивность на отвратительные стимулы (van Overveld et al., 2010), были основания полагать, что эффективность манипуляции отвращением может зависеть от индивидуальных различий в чувствительности отвращения и опасениях контаминации. Таким образом, участники заполнили DS (Haidt et al., 1994) и TDDS (Tybur et al., 2009), которые использовались в исследовании 1 для оценки чувствительности к отвращению.

Проблема загрязнения

Шкала PVD использовалась для оценки отвращения к микробам ( α, = 0,74) и предполагаемой инфицированности (> α = 0,87; Duncan et al., 2009). Шкала содержит две подшкалы: показатель отвращения к микробам с 8 пунктами (например, «Я предпочитаю мыть руки вскоре после того, как пожать кому-то руку»), и показатель предполагаемой заражаемости с 7 пунктами (например, «Если болезнь есть. «обойдусь, я достану»). Участников попросили ответить на вопросы по 7-балльной шкале от 1 ( категорически не согласен, ) до 7 ( полностью согласны, ).Средние значения элементов были рассчитаны по подшкалам предполагаемой инфекционности и антибактериальной защиты.

Меры стыда и вины

Стыд и вина оценивались с использованием тех же критериев, что и в исследовании 1, TOSCA (Tangney and Dearing, 2002) и GASP (Cohen et al., 2011).

Меры контроля

Настроение контролировали с помощью PANAS (Watson et al., 1988). Наконец, участникам была задана основная демографическая информация (например, возраст, пол, этническая принадлежность).

Результаты

Средние значения, стандартные отклонения и достоверность для всех показателей представлены в таблице 4. Чтобы гарантировать, что манипуляция не повлияла на чувствительность или настроение отвращения, были проведены три односторонних дисперсионного анализа ANOVA для сравнения уровней чувствительности к отвращению, отрицательного настроения и положительного результата. настроение среди трех условий. Манипуляции с настроением не повлияли на уровень черты чувствительности к отвращению ( F (2,172) = 0,28, p = 0,75), отрицательный аффект ( F (2,172) = 0.02, p = 0,93), или положительный эффект ( F (2,172) = 0,73, p = 0,48). Все последующие анализы проводились с учетом пола в качестве коварианты и без него. Однако картина результатов оставалась такой же и значимой даже после контроля пола. Таким образом, анализы представлены без учета пола в качестве коварианты.

Таблица 4 . Средние значения, стандартные отклонения и альфа Кронбаха для всех показателей в исследовании 2.

Первичный анализ

Данные были проанализированы с использованием иерархической множественной регрессии в соответствии с процедурой, описанной Aiken and West (1991).Поскольку существовало множество высококоррелированных индикаторов чувствительности к отвращению, стыда и вины, для каждой конструкции были созданы составные переменные. Составная часть чувствительности отвращения была создана путем стандартизации и усреднения всех компонентов избегания болезней, вызывающих отвращение и озабоченность контаминацией (т.е. DS, TDDS-Pathogen, TDDS-Sexual и подшкала отвращения к зародышам PVD; r s = 0,36 –0,69). Аналогичным образом, индексы стыда и вины были созданы путем стандартизации и усреднения их соответствующих подшкал из TOSCA и GASP ( r = 0.65 для мер стыда, r = 0,73 для мер вины). Две фиктивные закодированные условные переменные были созданы в соответствии с шагами, описанными в Aiken and West (1991). Для первой фиктивной кодированной переменной отвращение и отрицательные состояния были закодированы как 0, а нейтральное условие было закодировано как 1, что проверило основной эффект манипуляции отвращением относительно нейтрального состояния. Для второй фиктивной кодированной переменной условия отвращения и нейтральности были закодированы как 0, а отрицательные условия были закодированы как 1, что проверило основной эффект манипуляции отвращением по сравнению с отрицательным условием.Поскольку обе эти фиктивные кодированные переменные разделяли контраст между отрицательными и нейтральными условиями, этот эффект был частично нивелирован.

Чтобы гарантировать, что эффект не был вызван общим состоянием отрицательного настроения, на первом этапе регрессионной модели была введена подшкала отрицательного аффекта PANAS. Для анализов с участием стыда в качестве зависимой переменной вина также вводилась на первом этапе как ковариата. Для анализов с участием вины как зависимой переменной стыд вводился на первом этапе как ковариата.На втором этапе анализа были введены фиктивные закодированные переменные состояния и композит чувствительности отвращения. Наконец, условия взаимодействия между условием и составными переменными чувствительности отвращения были созданы путем стандартизации переменной чувствительности отвращения и умножения ее на каждую переменную условия. Эти условия взаимодействия были добавлены на третий шаг модели иерархической регрессии.

Стыд как зависимая переменная

На этапе 1 обе контрольные переменные отрицательно влияют на [ β = 0.17, p = 0,02, 95% ДИ (0,02, 0,31)] и вина [ β = 0,54, p <0,05, 95% ДИ (0,42, 0,64)] оказались значимыми предикторами стыда. На этапе 2 совокупность чувствительности отвращения была значимым предиктором стыда [ β = 0,15, p = 0,03, 95% ДИ (0,00,0,29)], повторяя эффект, обнаруженный в исследовании 1. Однако был не влияет на состояние. Участники в состоянии отвращения не испытывали большего стыда, чем участники в любом нейтральном состоянии [ β = -0.01, p = 0,94, 95% ДИ (-0,16, 0,14)] или отрицательное условие [ β = -0,03, p = 0,64, 95% ДИ (-0,18, 0,12)]. Однако на шаге 3 произошло существенное взаимодействие между составом чувствительности отвращения и условием ( R 2 изменение = 0,03). Более конкретно, при сравнении состояния отвращения с нейтральным состоянием не было значимого взаимодействия [ β = -0,13, p = 0,12, 95% ДИ (-0.28, 0,02)]. При сравнении состояния отвращения с отрицательным состоянием взаимодействие было значимым [ β = -0,21, p = 0,01, 95% ДИ (-0,35, -0,06)]. Взаимодействие показано на рисунке 1.

Рисунок 1 . Состояние за счет отвращения Чувствительность Взаимодействие с предсказанием стыда в исследовании 2.

Простой анализ наклонов показал, что при высоких уровнях чувствительности отвращения (например, +1 SD ) манипуляция отвращением не приводила к значительно более высоким уровням стыда по сравнению с нейтральным состоянием [ β = 0.14, p = 0,20, 95% ДИ (-0,01, 0,29)]. Однако при высоких уровнях чувствительности отвращения манипуляция отвращением приводила к значительно более высоким уровням стыда по сравнению с отрицательным состоянием [ β = 0,25, p = 0,02, 95% ДИ (0,10, 0,39)]. При низких уровнях чувствительности отвращения (например, −1 SD ) манипуляция отвращением не оказывала значительного влияния на стыд по сравнению с нейтральным состоянием [ β = −0,13, p = 0,25, 95% ДИ ( −0.28, 0,02)] или отрицательное условие [ β = -0,19, p = 0,09, 95% ДИ (-0,33, -0,04)]. Кроме того, чувствительность к отвращению достоверно предсказывала стыд для участников в состоянии отвращения [ β = 0,39, p <0,01, 95% ДИ (0,25, 0,51)], но не предсказывала уровни стыда для участников в нейтральном состоянии [ β = 0,08, p = 0,47, 95% ДИ (-0,07, 0,23)] или отрицательный [ β = -0,07, p = 0,60, 95% ДИ (-0,22, 0.08)] условия. Таким образом, для тех, кто был более чувствителен к отвращению, манипуляция отвращением усиливала стыд.

Вина как зависимая переменная

На этапе 1 стыд [ β = 0,56, p <0,01, 95% ДИ (0,45, 0,66)], но не отрицательный эффект [ β = -0,03, p = 0,69, 95% ДИ (-0,18, 0,12)], стал важным предиктором вины. В отличие от исследования 1, на этапе 2 совокупность чувствительности отвращения оставалась значимым предиктором вины даже после учета стыда и негативного аффекта [ β = 0.17, p = 0,01, 95% ДИ (0,02, 0,31)]. Однако не было никакого основного эффекта для состояния. Участники в состоянии отвращения не испытывали большего чувства вины, чем участники в нейтральном [ β = 0,00, p = 0,99, 95% ДИ (-0,15, 0,15)] или в отрицательном состоянии [ β = 0,06, p = 0,40, 95% ДИ (-0,09, 0,21)]. На шаге 3 взаимодействие между состоянием и чувствительностью отвращения также не было значимым, когда состояние отвращения сравнивалось с нейтральным состоянием [ β, = -0.10, p = 0,27, 95% ДИ (-0,25, 0,05)] или отрицательное условие [ β = 0,01, p = 0,91, 95% ДИ (-0,14, 0,16)].

Обсуждение

Как и в исследовании 1, чувствительность к отвращению была значимым предиктором стыда даже после учета вины и негативного аффекта. Однако, в отличие от исследования 1, чувствительность к отвращению была значимым предиктором вины даже после учета стыда и негативных эмоций. Хотя не было доказательств основного эффекта манипуляции с отвращением, исследование 2 предоставило первоначальные доказательства того, что вызывание отвращения усиливает стыд у людей, чувствительных к отвращению.Эти результаты были значительными даже после учета негативного аффекта и вины. Более того, эффект, казалось, был особым для стыда и отвращения. Когда вина анализировалась как зависимая переменная, не было никакого взаимодействия между условием и чувствительностью отвращения при контроле стыда и негативного аффекта. Таким образом, результаты подчеркивают уникальную взаимосвязь между стыдом и отвращением.

Общие обсуждения

В обоих исследованиях стыд положительно коррелировал как с чувствительностью отвращения, так и с опасениями заражения (т.е. те, кто был чувствителен к отвращению и / или обеспокоен загрязнением, были более чувствительны к стыду). Что еще более важно, в обоих исследованиях чувствительность к отвращению и озабоченность загрязнением были значимыми предикторами стыда даже после учета вины и негативного аффекта, подчеркивая, что связь между отвращением и стыдом уникальна. То есть связь между отвращением и стыдом возникла не из-за негативного аффекта (т. Е. Того, что они оба являются отрицательно валентными эмоциями), и тот же образец не наблюдался в отношении родственной эмоции стыда, вины.

Интересно, однако, что вина неизменно положительно коррелировала с моральным отвращением даже после контроля стыда и негативных эмоций. Этот эффект может быть связан с тем, что стыд и вина различаются по характеру их самосознательных оценок. Что касается стыда, то «я» является объектом негативных оценок, тогда как для чувства вины поведение служит объектом отношения (Niedenthal et al., 1994). Таким образом, вина может быть связана с моральным отвращением, поскольку касается негативных поведенческих оценок (т.е., испытывать отвращение к нарушениям общественного договора).

Исследование 2 предоставило некоторую первоначальную поддержку причинно-следственной связи между отвращением и стыдом. Хотя не было никакого основного эффекта для индукции отвращения (то есть, вызывая отвращение не увеличивало стыд для всех участников), по сравнению с отрицательной индукцией, манипуляция отвращением усиливала стыд у людей, которые были более чувствительны к отвращению. Важно отметить, что этот эффект был устойчивым даже после учета негативного аффекта и вины.Более того, манипуляция не оказала такого же эффекта на чувство вины (т.е. вызов отвращения не повлиял на чувство вины).

В целом, эти исследования предоставляют некоторые предварительные доказательства уникальной связи между стыдом и отвращением. Иными словами, стыд может сочетаться с развитой архитектурой предотвращения болезней. Но очевидно, что необходимо проделать гораздо больше работы, чтобы выяснить точную природу взаимосвязи между стыдом и отвращением.

Ограничения и направления на будущее

Одним из основных ограничений текущих исследований является то, что отвращение к себе напрямую не манипулировалось.Исследование 2 вызывало отвращение, но не связывало напрямую отвращение с самим собой (т.е. было неясно, является ли я объектом отвращения). Кроме того, невозможно исключить предвзятость участников и характеристики спроса в качестве возможных объяснений результатов исследования 2. Поскольку мы не включили предварительную оценку стыда, также невозможно исключить существовавшие ранее различия. В будущих исследованиях следует предусмотреть меры предварительного тестирования и оценить, приводит ли манипулирование отвращением к себе (например, когда участники представляют или вспоминают сценарии, в которых они заболели на публике) приводит к более последовательным результатам.Если стыд воспринимается как отвращение к себе, манипуляции, вызывающие отвращение к себе, с большей вероятностью будут постоянно усиливать стыд.

Кроме того, во всех исследованиях стыд оценивался с использованием явных критериев. Социальная желательность может быть проблемой, особенно для самоотчетных показателей отношения к себе, потому что люди склонны впадать в положительные иллюзии (т. Е. Представлять себя в более позитивном свете; Heatherton and Wyland, 2003; Oakes et al., 2008 ). Поскольку стыд связан с отрицательной самооценкой, эта предвзятость к позитиву может стать проблемой для текущего исследования, поскольку может снизить вероятность того, что люди будут сообщать о стыде.Таким образом, включение неявных или объективных физиологических показателей (например, функциональная магнитно-резонансная томография, фМРТ; электроэнцефалография, ЭЭГ) может обеспечить более точную оценку стыда. Более того, неявные меры могут использоваться для оценки степени, в которой люди связывают отвращение к себе. Если стыд воспринимается как отвращение к себе, люди, чувствительные к стыду, должны классифицировать отвратительные прилагательные (например, отталкивающие) быстрее, чем отрицательные (например, отталкивающие).ж., неприятно) после самозагрузки (например, я или я).

Наконец, хотя текущие исследования представили устойчивые положительные корреляции между чувствительностью к стыду и отвращению и демонстрируют, что эти корреляции остаются значимыми даже после учета негативного аффекта и вины, все же возможно, что эти отношения могут быть объяснены неизмеримой третьей переменной (например поведенческая заторможенность или невротизм). И отвращение, и стыд коррелируют с поведенческим торможением или поведенческим избеганием и невротизмом (Orth et al., 2006; Olatunji et al., 2008; Коэн и др., 2011). Более того, в текущих исследованиях мы контролировали уровень состояния, а не уровень черты негативного аффекта. Возможно, аффект на уровне черты может дать возможное альтернативное объяснение. Таким образом, в будущих исследованиях следует оценить, сохраняется ли связь между отвращением и стыдом даже после контроля за поведенческим торможением, невротизмом и негативным аффектом на уровне черт.

Заключение

Результаты текущего исследования предоставляют некоторые предварительные доказательства связи между стыдом и отвращением.Хотя необходимо проделать дополнительную работу, чтобы понять причинную природу этой связи, она может иметь важные клинические последствия для клиентов, страдающих психологическими расстройствами, связанными со стыдом (например, дисморфическим расстройством тела и расстройствами пищевого поведения). Действительно, учитывая накопление доказательств связи чувствительности к отвращению с тревожными расстройствами (см. Olatunji and McKay, 2009), некоторые исследователи уже предложили снижение чувствительности к отвращению как компонент психотерапии (Viar-Paxton and Olatunji, 2012).Если будущие экспериментальные данные подтвердят причинную связь между отвращением и стыдом (т. Е. Если отвращение вызывает стыд), эти виды терапии уменьшения отвращения могут оказаться эффективными методами лечения связанных со стыдом психологических расстройств. Кроме того, если стыд воспринимается как отвращение к себе, это может помочь пролить свет на более широкие проблемы, такие как стигматизация (т.е. стигма может восприниматься как самозаражение). Однако ясно то, что необходимо провести дополнительные исследования, чтобы прояснить связь между отвращением и стыдом.

Заявление о доступности данных

Наборы данных, созданные для этого исследования, доступны по запросу соответствующему автору.

Заявление об этике

Исследования с участием людей были рассмотрены и одобрены IRB Университета Содружества Вирджинии. Пациенты / участники предоставили письменное информированное согласие на участие в этом исследовании.

Авторские взносы

Оба автора внесли существенный вклад в структуру исследования, и оба автора принимали участие в написании рукописи.

Конфликт интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Благодарности

Эта рукопись содержит содержание, первоначально опубликованное в диссертации основного автора.

Сноски

  1. Эти результаты кажутся аномальными. В исследовании 2 и других исследованиях этой лаборатории чувство вины либо положительно коррелировало с негативным аффектом, либо существенно не коррелировало, как было обнаружено в предыдущем исследовании (Cohen et al., 2011).
  2. Отдельные анализы были проведены с учетом вины и негативного аффекта. И чувство вины, и отрицательный аффект незначительно ослабляли связь между отвращением и стыдом. Для простоты представления здесь представлены только частичные корреляции, в которых одновременно контролировались и вина, и отрицательный аффект.
  3. Был проведен отдельный анализ по каждому из критериев чувствительности к стыду, вине и отвращению. Поскольку результаты были относительно согласованными по всем показателям, представлены только анализы с составными переменными.
  4. Отдельные анализы были проведены для каждой из шкал, используемых в совокупности чувствительности отвращения (т. Е. DS, TDDS-Pathogen, TDDS-Sexual и PVD-Germ Aversion). Поскольку показатели были сильно коррелированы, и отдельные анализы показали сопоставимые результаты, представлены только анализы для составных показателей.
  5. Перед проведением регрессионного анализа тест Левена на равенство дисперсий не выявил существенных различий между условиями.

Список литературы

Айкен, Л. С., и Уэст, С. Г. (1991). Множественная регрессия: тестирование и интерпретация взаимодействий. Thousand Oaks, CA: Sage Publications.

Google Scholar

Амир, Н., Клумпп, Х., Элиас, Дж., Бедвелл, Дж. С., Янасак, Н., и Миллер, Л. С. (2005). Повышенная активация передней поясной коры при обработке лиц с отвращением у людей с социальной фобией. Biol. Психиатрия 57, 975–981.DOI: 10.1016 / j.biopsych.2005.01.044

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Apps, М. А., Рашворт, М. Ф., и Чанг, С. В. (2016). Передняя поясная извилина и социальное познание: отслеживание мотивации других. Нейрон 90, 692–707. DOI: 10.1016 / j.neuron.2016.04.018

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Бернс, Г. Л., Кеортге, С. Г., Формеа, Г. М., и Штернбергер, Л. Г. (1996). Пересмотр падуанского перечня симптомов обсессивно-компульсивного расстройства: различия между беспокойством, навязчивыми идеями и компульсиями. Behav. Res. Ther. 34, 163–173. DOI: 10.1016 / 0005-7967 (95) 00035-6

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Басс, Д. М., Хазелтон, М. Г., Шакелфорд, Т. К., Блеске, А. Л., и Уэйкфилд, Дж. К. (1998). Адаптации, экзаптации и спандрели. Am. Psychol. 53, 533–548. DOI: 10.1037 / 0003-066x.53.5.533

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Клаэссон К. и Зольберг С. (2002). Внутренний стыд и ранние взаимодействия, характеризующиеся безразличием, оставлением и неприятием: повторяющиеся результаты. Clin. Psychol. Psychother. 9, 277–284. DOI: 10.1002 / cpp.331

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Коэн, Т. Р., Вольф, С. Т., Пантер, А. Т., и Инско, К. А. (2011). Представляем шкалу GASP: новую меру склонности к чувству вины и стыда. J. Pers. Soc. Psychol. 100, 947–966. DOI: 10.1037 / a0022641

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Кракко, Э., Десмет, К., и Брасс, М. (2016). Когда ваша ошибка становится моей ошибкой: активация передней части островка в ответ на наблюдаемые ошибки модулируется агентством. Soc. Cogn. Оказывать воздействие. Neurosci. 11, 357–366. DOI: 10.1093 / сканирование / nsv120

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Curtis, V., Aunger, R., and Rabie, T. (2004). Доказательства того, что отвращение возникло для защиты от риска заболевания. Proc. R. Soc. B Biol. Sci. 271, S131 – S133. DOI: 10.1098 / RSBL.2003.0144

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Дарвин, К. (1872). Выражение эмоций у человека и животных. Лондон, Англия: Джон Мюррей.

Google Scholar

Dijksterhuis, A., Preston, J., Wegner, D., and Aarts, H. (2008). Влияние подсознательного прайминга себя и Бога на самоатрибуцию авторства событий. J. Exp. Soc. Psychol. 44, 2–9. DOI: 10.1016 / j.jesp.2007.01.003

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Дункан, Л. А., Шаллер, М., и Парк, Дж. Х. (2009). Воспринимаемая уязвимость к болезням: разработка и проверка инструмента самоотчета из 15 пунктов. чел. Индивидуальный. Dif. 47, 541–546. DOI: 10.1016 / j.paid.2009.05.001

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Экман П. (1970). Универсальные выражения эмоций на лице. Cal. Ment. Health Res. Копать землю. 8, 151–158.

Экман П., Фризен В. В., О’Салливан М., Чан А., Дьякоянни-Тарлатзис И., Хейдер К. и др. (1987). Универсальность и культурные различия в суждениях о выражении эмоций на лице. J. Pers.Soc. Psychol. 53, 712–717. DOI: 10.1037 / 0022-3514.53.4.712

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Фолкнер Дж., Шаллер М., Парк Дж. И Дункан Л. (2004). Развитые механизмы предотвращения болезней и современные ксенофобские настроения. Групповой процесс. Intergroup Relat. 7, 333–353. DOI: 10.1177 / 1368430204046142

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ферре П. и Санчес-Касас Р. (2014). Аффективный прайминг в задаче лексического решения: есть ли эффект от содержательности слов? Psciológia 35, 117–138.

Google Scholar

Фесслер, Д. М. Т. (2004). Стыд в двух культурах: последствия для эволюционных подходов. J. Cogn. Культ. 4, 207–262. DOI: 10.1163 / 1568537041725097

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гилберт П. (1997). Эволюция социальной привлекательности и ее роль в стыде, унижении, чувстве вины и терапии. руб. J. Med. Psychol. 70, 113–147. DOI: 10.1111 / j.2044-8341.1997.tb01893.x

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гилберт, П.(1998). «Что такое стыд? Некоторые ключевые вопросы и противоречия », в Стыд: межличностное поведение, психопатология и культура, , ред. П. Гилберт и Б. Эндрюс (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Oxford University Press), 3–38.

Google Scholar

Хайдт, Дж. (2003). «Моральные эмоции», в Справочнике по аффективным наукам , ред. Р. Дж. Дэвидсон, К. Р. Шерер и Х. Х. Голдсмит (Oxford: Oxford University Press), 852–870.

Google Scholar

Хайдт, Дж., Макколи, К., и Розин, П. (1994). Индивидуальные различия в чувствительности к отвращению: шкала семи областей, вызывающих отвращение. чел. Индивидуальный. Dif. 16, 701–713. DOI: 10.1016 / 0191-8869 (94) -7

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хизертон, Т. Ф., и Уайлэнд, К. Л. (2003). «Оценка самооценки» в журнале «Положительная психологическая оценка : Справочник моделей и мер», , ред. С. Дж. Лопес и К. Р. Снайдер (Вашингтон, округ Колумбия: Американская психологическая ассоциация), 219–233.

Google Scholar

Келтнер Д. и Басуэлл Б. Н. (1996). Доказательства отчетливости смущения, стыда и вины: исследование воспоминаний о прошлом и выражения эмоций на лице. Cogn. Эмот. 10, 155–171. DOI: 10.1080 / 026999396380312

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Льюис, Х. Б. (1971). Стыд и вина при неврозах. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Пресса международных университетов.

Google Scholar

Маркус, Г.(2008). Клюге: случайное построение человеческого разума. Бостон, Массачусетс: Houghton Mifflin Co.

Mataix-Cols, D., An, S., Lawrence, N., Caseras, X., Speckens, A., Giampietro, V., et al. (2008). Индивидуальные различия в чувствительности к отвращению модулируют нейронные реакции на отталкивающие / отталкивающие раздражители. Eur. J. Neurosci. 27, 3050–3058. DOI: 10.1111 / j.1460-9568.2008.06311.x

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Михл, П., Meindl, T., Meister, F., Born, C., Engel, R., Reiser, M., et al. (2014). Нейробиологические основы стыда и вины: пилотное исследование фМРТ. Soc. Cogn. Оказывать воздействие. Neurosci. 9, 150–157. DOI: 10.1093 / сканирование / nss114

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Моррисон Д. и Гилберт П. (2001). Социальный статус, стыд и гнев у первичных и вторичных психопатов. J. Forens. Психиатрия 12, 330–356. DOI: 10.1080 / 09585180110056867

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Наваррете, К.Д., и Фесслер, Д. М. Т. (2006). Избегание болезней и этноцентризм: влияние уязвимости к болезням и чувствительности к отвращению на межгрупповые отношения. Evol. Гм. Behav. 27, 270–282. DOI: 10.1016 / j.evolhumbehav.2005.12.001

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ниденталь П. М., Тангни Дж. П. и Гавански И. (1994). «Если бы я не был» против «если бы я не был»: различение стыда и вины в контрфактическом мышлении. J. Pers. Soc. Psychol. 67, 585–595. DOI: 10.1037 / 0022-3514.67.4.585

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Нуссбаум, М.С. (2004). Скрытие от человечества. Princeton, NJ: Princeton University Press.

Google Scholar

Оукс, М.А., Браун, Дж. Д., и Кай, Х. (2008). Неявная и явная самооценка: мера за меру. Soc. Cogn. 26, 778–790. DOI: 10.1521 / soco.2008.26.6.778

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Олатунджи, Б.О. (2008). Отвращение, скрупулезность и консервативное отношение к сексу: доказательства опосредованной модели гомофобии. J. Res. Чел. 42, 1364–1369. DOI: 10.1016 / j.jrp.2008.04.001

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Олатунджи, Б.О., Хайдт, Дж., Маккей, Д., и Дэвид, Б. (2008). Ядро, напоминание о животных и отвращение к заражению: три вида отвращения с разными личностями, поведенческими, физиологическими и клиническими коррелятами. J. Res. Чел. 42, 1243–1259.DOI: 10.1016 / j.jrp.2008.03.009

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Олатунджи, Б. О., и Маккей, Д. (2009). Отвращение и его расстройства: теория, оценка и лечение. Вашингтон, округ Колумбия: Американская психологическая ассоциация.

Google Scholar

Орт У., Беркинг М. и Буркардт С. (2006). Застенчивые эмоции и депрессия: размышления объясняют, почему стыд, но не вина, неадекватны. чел. Soc. Psychol. Бык. 32, 1608–1619. DOI: 10.1177 / 0146167206292958

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Парк, Дж. Х., Фолкнер, Дж., И Шаллер, М. (2003). Развитые процессы предотвращения болезней и современное антиобщественное поведение: предвзятое отношение и избегание людей с физическими недостатками. J. Невербальное поведение. 27, 65–87. DOI: 10.1023 / A: 1023

8854

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Парк, Дж. Х., Шаллер, М.и Крэндалл С.С. (2006). Механизмы предотвращения психологических заболеваний и стигматизация полных людей. Неопубликованная рукопись. Нидерланды: Университет Гронингена.

Пауэр М. и Далглиш Т. (2008). Познание и эмоции: от порядка к беспорядку. 2-е изд. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Психология Пресс.

Google Scholar

Роземан И. Дж. (1984). «Когнитивные детерминанты эмоций: структурная теория», в Review of Personality and Social Psychology , ed.П. Шейвер (Беверли-Хиллз, Калифорния: Сейдж), 11–36.

Google Scholar

Шаллер, М. (2006). Паразиты, поведенческие защиты и социально-психологические механизмы, посредством которых возникают культуры. Psychol. Inq. 17, 96–101. DOI: 10.1207 / s15327965pli1702_2

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Шаллер М. и Дункан Л. А. (2007). «Поведенческая иммунная система: ее эволюция и социально-психологические последствия», в Evolution and the Social Mind: Evolutionary Psychology and Social Cognitions , eds F.Хэзелтон и В. Хиппель (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Psychology Press), 293–307.

Google Scholar

Шмадер Т. и Ликель Б. (2006). Функция приближения и избегания эмоций вины и стыда: сравнение реакций на проступки, совершенные самими и другими причинами. Motiv. Эмот. 30, 43–56. DOI: 10.1007 / s11031-006-9006-0

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Шналл, С., Бентон, Дж., И Харви, С. (2008a). С чистой совестью: чистота снижает строгость моральных суждений. Psychol. Sci. 19, 1219–1222. DOI: 10.1111 / j.1467-9280.2008.02227.x

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Смит, Р. Х., Вебстер, Дж. М., Паррот, У. Г. и Эйр, Х. Л. (2002). Роль публичного разоблачения в моральном и неморальном стыде и вине. J. Pers. Soc. Psychol. 83, 138–159. DOI: 10.1037 / 0022-3514.83.1.138

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Тангни, Дж. П. (2003). «Эмоции, относящиеся к самому себе», в The Handbook of Self and Identity , ред.Р. Лири и Дж. П. Тэнгни (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Guilford Press), 384–400.

Google Scholar

Тангни, Дж. П., и Деринг, Р. (2002). Стыд и вина. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Гилфорд.

Google Scholar

Танни, Дж. П., и Стювиг, Дж. (2004). «Морально-эмоциональный взгляд на злых людей и злые дела», в Социальная психология добра и зла , изд. А. Г. Миллер (Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Guilford Press), 327–355.

Google Scholar

Танни, Дж.П., Стювиг, Дж., Машек, Д., Кендалл, С., Гудман, К., и Тейлор, К. (2003). Моральные эмоции и психопатия: стыд, вина и сочувствие заключенных. Торонто, Канада: Американская психологическая ассоциация.

Терриззи, Дж. А. Младший, Шук, Н. Дж., И МакДэниел, М. А. (2013). Поведенческая иммунная система и социальный консерватизм: метаанализ. Evol. Гм. Behav. 34, 99–108. DOI: 10.1016 / j.evolhumbehav.2012.10.003

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Terrizzi, J.А. мл., Шук, Н. Дж., И Вентис, В. Л. (2010). Отвращение: предиктор социального консерватизма и предвзятого отношения к гомосексуалистам. чел. Индивидуальный. Dif. 49, 587–592. DOI: 10.1016 / j.paid.2010.05.024

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Тайбур, Дж. М., Либерман, Д. Л., и Грискявичюс, В. (2009). Микробы, совокупление и мораль: индивидуальные различия в трех функциональных областях отвращения. J. Pers. Soc. Psychol. 97, 103–122. DOI: 10.1037 / a0015474

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

ван Овервельд, М., де Йонг, П. Дж., и Петерс, М. Л. (2010). Пересмотренная шкала склонности к отвращению и чувствительности: ее прогностическая ценность для поведения избегания. чел. Индивидуальный. Dif. 49, 706–711. DOI: 10.1016 / j.paid.2010.06.008

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уоллботт, Х. Г. (1998). Телесное выражение эмоций. Eur. J. Soc. Psychol. 28, 879–896. DOI: 10.1002 / (SICI) 1099-0992 (1998110) 28: 6 <879 :: AID-EJSP901> 3.0.CO; 2-W

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уотсон, Д., Кларк, Л., и Теллеген, А. (1988). Разработка и проверка кратких показателей положительного и отрицательного воздействия: шкалы PANAS. J. Pers. Soc. Psychol. 54, 1063–1070. DOI: 10.1037 / 0022-3514.54.6.1063

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уикер, Б., Кейзерс, К., Плайли, Дж., Ройет, Дж., Галлезе, В., и Риццолатти, Г. (2003). Мы оба испытывали отвращение к моей островке: общая нейронная основа видения и чувства отвращения. Нейрон 40, 655–664.DOI: 10.1016 / s0896-6273 (03) 00679-2

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Приложение

Primes для исследования 2.

Стыд

Опыт стыда — чувство себя недостойным, плохим или неправильным — может быть чрезвычайно неудобным. Стыд может изменить то, как мы видим себя, и может привести к длительным социальным, профессиональным и сексуальным трудностям.

Слово «стыд» означает для разных людей разные вещи, хотя стыд отличается от чувства вины и смущения.Под виной обычно понимаются негативные чувства по поводу совершенного действия, в то время как смущение связано с реакцией общества. Стыд, с другой стороны, включает в себя негативные чувства по отношению к себе, и, хотя человека могут стыдить сверстники или общество в целом, стыд также можно испытать тайно.

Неразрешенный стыд может вызвать чувство депрессии, беспокойства и заниженной самооценки. Стыд также может быть признаком некоторых диагнозов психического здоровья, таких как дисморфия тела, или результатом травмирующего опыта, такого как изнасилование или сексуальное насилие.

Жизнь со стыдом, независимо от источника стыда, может быть одинокой и деморализующей. Терапия может помочь устранить первопричину. Когда стыд вызван прошлым проступком, правильный терапевт может помочь человеку исправить ситуацию или двигаться дальше.

Стыд: универсальная эмоция

Большинство исследований показывают, что стыд испытывают люди из всех культур, сред и географических регионов. Исследования мимики даже показывают, что выражения, связанные со стыдом и виной, широко узнаваемы даже среди людей, просматривающих изображения людей из совершенно разных культур.

Культурные факторы играют важную роль в том, как человек испытывает стыд и какие переживания могут вызвать стыд. Например, в коллективистских культурах человек может испытывать стыд из-за чужих действий. Исследование 1998 года показало, что по сравнению с американскими студентами колледжей китайские студенты испытали более высокий уровень стыда, когда их брат или сестра были уличены в обмане.

Во многих культурах публичное осуждение используется как способ контроля или наказания за поведение. Страх опозорить себя или свою семью может сыграть роль в решении людей соблюдать закон, справедливо относиться к другим или усердно работать.В последнее время публичное осуждение переместилось в Интернет. Компании могут столкнуться с натиском негативных комментариев в ответ на политические или религиозные комментарии. В 2015 году стоматолог получил тысячи негативных отзывов, угроз и враждебных комментариев в социальных сетях после того, как он убил любимого льва.

Исследования неизменно показывают, что стыд может иметь катастрофические последствия для психического здоровья и поведения. Чувство стыда связывают с суицидальными действиями и жестами. Стыд также может удерживать людей от обращения за лечением в связи с проблемами психического здоровья или затруднять извинения за проступки.

Откуда стыд?

Переживание стыда может быть очень неприятным. Людей, испытывающих стыд, поражает непреодолимое убеждение, что они — в отличие от своих действий или чувств — плохие. У некоторых людей это может вдохновить на изменение поведения. В других случаях стыд может парализовать.

У стыда много источников. Иногда человека беспокоит чувство стыда. Это чаще встречается у людей с диагнозом психического здоровья. Некоторые исследования связывают такие состояния, как депрессия или социальная тревога, со стыдом.Поскольку состояния психического здоровья по-прежнему подвергаются стигматизации, человек, испытывающий стыд из-за состояния психического здоровья, может постоянно стыдиться себя и своего состояния, что усугубляет симптомы и затрудняет обращение за помощью.

Некоторые другие распространенные причины стыда включают:

  • Культурные нормы. Многие культуры стигматизируют определенные сексуальные взаимодействия, такие как гомосексуальный секс или секс между неженатыми людьми. Людям, нарушающим эти культурные нормы, может быть стыдно.В коллективистских культурах некоторые люди испытывают стыд, когда близкие нарушают культурные или моральные нормы.
  • Проблемы с самооценкой. Люди с низкой самооценкой могут бороться с чувством стыда, даже если они не могут указать на конкретный источник стыда.
  • Религиозная обусловленность. Многие религии призывают людей стыдиться нарушения религиозных предписаний. Некоторые используют стыд, чтобы «вдохновлять» людей добиваться большего.
  • Травмы и жестокое обращение. Люди, пережившие травмы и жестокое обращение, часто испытывают стыд.Сексуальное насилие в детстве — частая причина стыда во взрослом возрасте, особенно среди взрослых, которые стесняются своего опыта жестокого обращения. Некоторые жестокие семьи стыдят членов, которые устанавливают четкие границы или называют насилие тем, чем оно является. Газлайтинг — попытка убедить кого-то в неправильном восприятии — может привести к стыду.

Исследование лобно-височной деменции, которая заставляет людей проявлять социально неприемлемое поведение, дает некоторое представление о мозговых источниках стыда.При этой форме деменции повреждается правая прегенная передняя поясная извилина. Другие исследования также предполагают, что эта область мозга играет роль в смущении. Так что вполне возможно, что эта область мозга каким-то образом играет роль в чувстве стыда.

Испытание стыда

Хотя термины «стыд» и «вина» иногда используются как синонимы, большинство исследований этих эмоций показало, что это разные переживания. Одно исследование, например, показало, что переживания вины и стыда различаются по многим параметрам, включая самосознание, самоконтроль, неполноценность, ожидание наказания и чувство отчуждения человека от других.

Хотя народная мудрость предполагает, что стыд более вероятен при публичных проступках, исследование 1996 года опровергает это утверждение. Исследователи попросили 182 студента колледжа описать переживания вины, стыда и смущения. Они обнаружили, что в публичном контексте стыд встречается не чаще, чем вина. Более того, студенты часто сообщали о чувстве стыда и вины, когда оставались одни.

Стыд может длиться недолго или быть основным переживанием самого себя. У некоторых людей чувство стыда может начаться в детстве и продолжаться в зрелом возрасте.Эти люди могут осознавать такие чувства. Другие могут не осознавать свой стыд и скрывать его под таким поведением, как зависимость, гнев или нарциссизм. Некоторые люди реагируют на стыд, нанося себе вред.

Жизнь со стыдом может быть болезненной и трудной, поскольку она может мешать людям удовлетворять основные потребности, такие как поддержание самооценки, надежда на будущее, дружба и близость, продуктивность и любовь.

Исследования стыда постоянно показывают, что эта эмоция может сыграть роль в самоубийстве.Люди, которые чувствуют вину, могут иметь возможность принять меры, чтобы преодолеть свою вину. Точно так же смущение часто бывает временным. Но стыд существенно влияет на самоощущение человека, потенциально вызывая или усугубляя суицидальные мысли.

Исследование, опубликованное в 2017 году, показало, что студенты колледжей рассматривают стыд как фактор риска самоубийства. Более 1000 студентов колледжа читают виньетку, в которой человек испытывает либо стыд, либо вину из-за травмирующего опыта. Студенты, читавшие виньетку стыда, с большей вероятностью связывали изображенную травму с мыслями о самоубийстве.

Что такое стыд?

Стыд — это попытка заставить другого человека стыдиться. Посрамление нацелено на то, кем является человек, а не на то, что он делает. Сказать ребенку, что он плохой, — это акт позора. Иногда стыд апеллирует к религиозным или социальным нормам. Публичное осуждение правонарушений человека обычно является попыткой его опозорить.

Вина, напротив, сосредотачивается на одном действии. Родитель, пытающийся обвинить своего ребенка, может читать ему лекцию о том, как ему больно из-за его жизни.

Артикул:

  1. Краудер, М. К., и Кеммельмайер, М. (2017). Культурные различия стыда и вины как понятные причины самоубийства. Психологические отчеты, 121 (3), 396-429. Получено с http://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0033294117728288
  2. Стипек Д. (1998). Различия между американцами и китайцами в обстоятельствах, вызывающих гордость, стыд и вину. Журнал кросс-культурной психологии, 29 (5), 616-629.Получено с http://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0022022198295002
  3. Тангни, Дж. П., Миллер, Р. С., Фликер, Л., и Барлоу, Д. Х. (1996). Являются ли стыд, вина и смущение разными эмоциями? Журнал личности и социальной психологии, 70 (6), 1256-1269. Получено с http://psycnet.apa.org/record/1996-01769-013
  4. Вейр, К. (2012, ноябрь). Сложная эмоция. Получено с http://www.apa.org/monitor/2012/11/emotion.aspx
  5. .
  6. Wicker, F.В., Пейн, Г. С., и Морган, Р. Д. (1983). Описание участниками вины и стыда. Мотивация и эмоции, 7 (1), 25-39. Получено с https://link.springer.com/article/10.1007/BF00992963

Почему стыд и вина важны для психического здоровья

Стыд и вина — это две застенчивые эмоции, которые каждый будет испытывать несколько раз на протяжении своей жизни.

Обычно это отрицательные эмоции, которые заставляют людей плохо относиться к себе и могут иметь негативные последствия.При этом стыд и вина — важные эмоциональные составляющие просоциальной жизни.

В этой статье будут обсуждаться некоторые психологические теории об эмоциях, внутреннем и внешнем опыте стыда и вины и, наконец, способы преодоления вины и стыда, чтобы избежать токсичных и негативных самооценок. Однако во-первых, важно различать стыд и вину, поскольку это две похожие, но существенно разные эмоции самосознания.

Прежде чем вы продолжите, мы подумали, что вы могли бы бесплатно загрузить наши 3 упражнения на сострадание к себе.Эти подробные, научно обоснованные упражнения не только помогут вам повысить сострадание и доброту, которые вы проявляете к себе, но также дадут вам инструменты, которые помогут вашим клиентам, студентам или сотрудникам проявлять больше сострадания к себе.

Вы можете бесплатно скачать PDF-файл здесь.

Как избежать заблуждения: стыд против вины

И вина, и стыда:

«негативные аффективные состояния, которые возникают в ответ на проступок или недостаток, и оба являются эмоциями самосознания, что означает, что саморефлексия имеет решающее значение для их возникновения» (Tignor & Colvin, 2017).

Это объясняет, почему они часто смешиваются, и эта проблема не решается тем фактом, что, конечно, можно одновременно испытывать стыд и вину. Одна полезная, общепринятая система различает эти два понятия, говоря, что «[s] hame касается самого себя», в то время как «вина связана с вещами в реальном мире — действиями или бездействием, событиями, за которые человек несет ответственность» (Льюис, 1971).

Это тот, кто чувствует себя виноватым, сожалеет о некотором поведении, которое он продемонстрировал, в то время как тот, кто испытывает стыд, сожалеет о некоторых аспектах того, кем он является как личность.Иногда это называют «различием в поведении» (Tignor & Colvin, 2017). Следуя этой логике, гораздо легче избавиться от чувства вины, чем от стыда, поскольку исправить плохое поведение легче, чем коренным образом изменить себя.

Действительно, в одном обзоре, исследующем нейронные корреляты вины и стыда (а также смущения), было обнаружено, что нейронные основы вины и стыда были похожи, но различны, что указывает на то, что обе эмоции, хотя и имеют общие основания, фундаментально различны (Bastin et al. ., 2016).

В целом, эта статья будет придерживаться концепции стыда и вины Льюиса (1971). То есть, когда кто-то плохо себя чувствует из-за того, что он с кем-то плохо обращался, он испытывает стыд. С другой стороны, когда кто-то плохо себя чувствует из-за своего поведения, он испытывает чувство вины. Хотя эта концепция является общепринятой, полезно обсудить некоторые другие теории о двух эмоциях.

Поведенческая психология и другие теории стыда и вины

Ранние концепции стыда и вины утверждали, что стыд — это общественное переживание (вызванное реакцией других), в то время как вина — это личное переживание (вызванное внутренним конфликтом по поводу морали) (Ausubel, 1955).

Однако современные мыслители не часто продвигают эту концепцию, поскольку исследования показывают, что и стыд, и вина ощущаются в публичном и частном порядке с одинаковой скоростью (Tangney et al., 1996).

Фактически, концепция, изложенная Льюисом (1971), в некоторой степени противоречит идее стыда как публичного, а вины как частного, поскольку Льюис утверждает, что стыд направлен внутрь себя, в то время как вина направлена ​​вовне на чье-то поведение или действия.

Некоторые концепции стыда и вины считают их эмоциями «самообвинения» и утверждают, что подобные эмоции «имеют решающее значение для развития и поддержания межличностных отношений, потому что они действуют как важные социальные регуляторы, поддерживая баланс между индивидуальными побуждениями. а также права и потребности других »(Bastin et al., 2016).

Это важный момент, поскольку он подчеркивает ценность чувства стыда и вины. В тех случаях, когда было совершено реальное нарушение, чувство стыда и вины является первым шагом к исправлению нанесенного ущерба.

Некоторые современные комментаторы утверждают, что существует два типа вины: «неадаптивная, невротическая вина» и «адаптивная, просоциальная вина» (Tignor & Colvin, 2017). Эти исследователи утверждают, что тип изучаемой вины зависит от используемой меры и что в будущих исследованиях необходимо различать эти два типа вины.

В частности, исследователи выделили вину в «контрольный список вины», которая измеряется путем опроса участников о вине, которую они испытали в прошлом, и «сценарную вину», которая представляет собой вину, измеряемую путем опроса участников о гипотетической вине, которую они могут испытать. в будущих сценариях.

Это различие может также объяснить, почему стыд обычно считается неадаптивным, в то время как вина не была четко установлена ​​как адаптивная или дезадаптивная. Следуя логике этого исследования (которое требует дальнейшего изучения, по собственному признанию авторов), адаптивная вина — это вина, сосредоточенная на правильных поступках в будущем, тогда как неадаптивная вина — это вина, сосредоточенная на прошлом.

В конечном счете, стыд и вина — это социальные эмоции, которые призваны удерживать людей от действий в чистом корысти. Однако, как мы увидим, стыд обычно является дезадаптирующей эмоцией, тогда как вина — обычно адаптивной эмоцией. Это различие проявляется как во внутреннем, так и во внешнем выражении эмоций.

Психологический опыт вины и стыда

В одном исследовании изучались психологические процессы, которые привели к тому, что вина стала просоциальной эмоцией (Graton & Ric, 2017).Исследователи обнаружили, что чувство вины заставляет людей уделять больше внимания «репаративным стимулам», таким как такие слова, как «помочь», «извиниться» и «исправить», чем другим типам стимулов.

Важно отметить, что эти исследователи также обнаружили, что чувство вины побуждает участников более положительно относиться к этим репаративным стимулам, делая их более желанными.

Другими словами, это исследование показало, что чувство вины побуждает людей уделять больше внимания просоциальным, репаративным концепциям, а также заставляет людей лучше относиться к этим концепциям.Эти лежащие в основе процессы могут объяснить, почему чувство вины приводит людей к просоциальному поведению.

В другом исследовании изучалась просоциальная роль вины в моральных сравнениях (Zhang et al., 2017). Эти исследователи обнаружили, что, когда людей поощряли думать о тех случаях, когда кто-то был более нравственным, чем они в их повседневной жизни (например, если кто-то уступил свое место в автобусе пожилому человеку, а участник этого не сделал), они чувствовали себя виноватыми.

Однако они также обнаружили, что эта вина играет просоциальную роль, поскольку побуждает участника действовать более нравственно в будущем.Эти результаты показывают просоциальную роль, которую самосознательные эмоции, такие как чувство вины, играют в повседневной жизни людей, а также психологические процессы, которые делают вину просоциальной эмоцией.

Мета-анализ стыда показал, что преобладающее мнение (что стыд всегда антиобщественен и ведет к избеганию) является неполным (Leach & Cidam, 2015). Этот метаанализ показал, что в определенных ситуациях, когда нанесенный ущерб кажется непоправимым, стыд действительно ведет к избеганию и антиобщественному поведению.Однако, когда ущерб можно исправить, стыд может привести к тому же просоциальному и конструктивному поведению, что и чувство вины.

Другими словами, в менее серьезных ситуациях, когда ущерб можно поправить, чувство вины и стыда заставляют человека чувствовать себя плохо и побуждают его исправить ситуацию, чтобы почувствовать себя лучше.

Однако в более серьезных ситуациях, когда ущерб кажется менее исправимым, чувство вины и стыд заставляют человека чувствовать себя плохо, но только вина побуждает человека исправить ущерб (или в той мере, в какой они могут), в то время как стыд ведет к избежанию причинения вреда. повреждать.Это указывает на то, что стыд столь же просоциальный, как и вина, в некоторых, но не во всех, ситуациях.

В общем, чувство вины и стыда — это реакция на то, что кто-то обиделся. Разница в том, что чувство вины побуждает людей действовать более нравственно, чтобы уменьшить свою вину, в то время как стыд просто заставляет кого-то чувствовать себя плохо (хотя в некоторых ситуациях стыд может также подтолкнуть людей к более нравственным действиям). способ).

Хотя стыд и вина переживаются по-разному психологически, они также по-разному выражаются в поведении.

Функционализм осознанных эмоций

В одном исследовании изучалась реакция людей на чувства вины, стыда и гнева, и были получены некоторые интересные результаты (Pivetti et al., 2016).

Они обнаружили, что люди, которые стыдились, с большей вероятностью избегали зрительного контакта, чем люди, которые чувствовали себя виноватыми. Они также обнаружили, что люди, которые чувствовали вину, с большей вероятностью захотели исправить нанесенный ими ущерб, чем люди, которые чувствовали стыд. Эти и другие результаты привели исследователей к выводу, что:

«стыд характеризуется желанием спрятаться и убежать, вина — желанием исправить».

Подобные результаты были обнаружены у детей в возрасте от двух лет. Одно исследование заставило детей поверить в то, что они сломали игрушку взрослого, и на основе поведения определяло, чувствует ли ребенок стыд или вину (Drummond et al., 2017).

Эти исследователи обнаружили, что дети, которые чувствовали стыд, вели себя антисоциально, отводя взгляд взрослого или пряча игрушку, в то время как дети, которые чувствовали вину, вели себя просоциально, быстро рассказывая взрослым о том, что они сделали, и пытаясь исправить игрушку как можно лучше .

Это показывает, что вина и стыд функционально проявляются одинаково как у малышей, так и у взрослых. Фактически авторы утверждают, что:

«[g] uilt может даже играть механистическую роль в развитии просоциального поведения, становясь ключевым аспектом детской совести».

В другом исследовании изучалась роль самоограничения у спортсменов (Hofseth et al., 2015). Самостоятельная работа — это когда кто-то саботирует их подготовку к выступлению, из-за которого они нервничают, поэтому они могут винить в своем выступлении подготовку.

Например, кто-то, кто нервничает по поводу теста, который ему нужно сдать, может избежать подготовки к нему, так что, когда он получает плохую оценку, он может просто сказать себе, что это потому, что он не готовился к тесту, и если он готовились к тесту, они бы справились нормально.

В статье о самооценке было обнаружено, что у спортсменов, которые были более склонны к стыду, больше шансов стать инвалидом, в то время как те, кто был более склонен к чувству вины, на самом деле реже становились инвалидами.

Еще одно исследование изучало взаимосвязь между виной, стыдом и употреблением алкоголя (Patock-Peckham et al., 2018). Авторы обнаружили, что люди, склонные к стыду, с большей вероятностью будут иметь проблемы с контролем за своим алкоголем, что заставляет их пить больше, в то время как люди, склонные к чувству вины, имеют больший контроль над своим алкоголем, что заставляет их пить меньше. Это также соответствует представлению о том, что стыд приводит людей к желанию спрятаться и убежать.

В общем, вина выражается в поведении, ориентированном на исправление, в то время как стыд обычно выражается в поведении, ориентированном на бегство и отстранение.Эти поведенческие выражения помогают объяснить, почему вина обычно просоциальна, а стыд — не просоциальная. Однако независимо от того, чувствуете ли вы вину или стыд, есть способы преодолеть эти чувства.

Как преодолеть вину и стыд

Лучший способ исправить чувство стыда или вины, о чем свидетельствует желание исправить, выраженное виноватыми (и, в меньшей степени, постыдными) людьми, — это исправить ошибку, которая привела к вине или стыду.

Это может означать простое извинение за проступок, замену сломанного или иным образом устранение причиненного ущерба.

Тем не менее, после извинений можно почувствовать вину и стыд, и важно знать, как уменьшить эти чувства. Часто это делается через самопрощение, особенно когда человек не получает прощения от человека, которому причинил вред.

Люди, склонные к чувству вины, с большей вероятностью прощают себя, в то время как люди, склонные к стыду, реже прощают себя (McGaffin et al., 2013). Это важно, потому что самопрощение — это способ преодолеть вину и стыд без игнорирования реального ущерба, который человек мог причинить, который привел к этим чувствам вины и стыда.

Одно многообещающее исследование, однако, показало, что самостоятельная рабочая тетрадь может помочь людям простить себя (Griffin et al., 2015). Это означает, что даже склонные к стыду люди, которые с меньшей вероятностью прощают себя, могут предпринять шаги, чтобы достичь самопрощения. Рабочая тетрадь, использованная в этом исследовании, теперь доступна бесплатно в Интернете.

Другое исследование, посвященное изучению стыда у людей с пограничным расстройством личности (ПРЛ, расстройство, которое частично характеризуется хроническим высоким уровнем стыда), показало, что внимательность была эффективным способом уменьшить чувство стыда (Keng & Tan, 2017).В частности, участники, которые следовали за десятиминутным сеансом осознанного дыхания с инструктором, снизили уровень стыда.

Интересно, что это исследование также показало, что медитация любящей доброты (LKM) не эффективна для уменьшения стыда по сравнению с контрольным условием, хотя авторы предполагают, что это может быть связано с тем, что LKM «требует постепенного совершенствования», чтобы быть эффективной. В любом случае осознанное дыхание кажется доступным способом уменьшить стыд.

Еще один способ уменьшить чувство стыда — попытаться превратить его в чувство вины.То есть вместо того, чтобы плохо относиться к себе из-за нанесенного ими ущерба, можно вместо этого плохо относиться к действиям и поведению, которые они продемонстрировали.

Хотя некоторые люди более склонны к чувству вины, а некоторые более склонны к стыду, этот сознательный перенос самообвинения может происходить. Этого также, вероятно, можно добиться, если осознать, что нанесенный ущерб действительно поправим и что чувство стыда от этого ущерба можно преодолеть.

4 листа вины и стыда

Для людей, которые ищут действенные способы уменьшить чувство вины и стыда, или людей, которые ищут способы противостоять своим чувствам вины и стыда, вот несколько полезных рабочих листов.

Понимание и преодоление вины и стыда

Этот рабочий лист сначала объясняет, что такое вина, а затем предлагает несколько советов, как справиться с чувством вины. Затем он продолжает делать то же самое со стыдом. Этот рабочий лист, по-видимому, предназначен для людей, возглавляющих группы поддержки по злоупотреблению психоактивными веществами, но может быть полезен как для людей, так и для людей, которые боролись с чувством вины и стыда отдельно от проблем со злоупотреблением психоактивными веществами.

Лист инвентаризации стресса от чувства вины и стыда

Этот рабочий лист (Перейти к странице 139) также был создан в контексте реабилитации после злоупотребления психоактивными веществами, но может быть полезен для всех, кто сталкивается с чувством вины и стыда в своей жизни.Он просит людей определить для себя чувство вины и стыда, а затем определить факторы стресса, которые приводят их к вине и стыду.

Наконец, рабочий лист спрашивает о стратегиях, которые можно использовать для предотвращения этих факторов стресса. Этот рабочий лист поможет людям лучше понять корни их чувства вины и стыда, что является первым шагом на пути к избавлению от этих чувств.

Двигаясь вперед: шесть шагов к прощению себя

Эта книга аналогична описанной в предыдущем разделе, но заслуживает еще одного упоминания.В нем 69 страниц, и в первоначальном исследовании считалось, что на его выполнение потребуется шесть часов. Однако это может быть бесценным ресурсом для тех, кто не умеет прощать себя, поэтому его продолжительность не должна обескураживать.

Осознанное дыхание

Этот рабочий лист явно не касается вины или стыда, но, поскольку исследования показали, что осознанное дыхание может помочь облегчить чувство стыда (Keng & Tan, 2017), оно может быть полезным. Этот рабочий лист поможет любому начать практику осознанного дыхания, независимо от уровня его знаний.Это видео на YouTube может быть полезным для людей, которые предпочитают следовать инструкциям, а не занятиям с гидом.

Сообщение о возвращении домой

В конце концов, вина и стыд являются решающими социальными эмоциями, поскольку они не позволяют людям действовать в чистом корысти. Важно распознать и попытаться исправить ущерб, который привел к чувству вины и стыда, но также важно простить себя, когда была сделана искренняя попытка исправить этот ущерб. В противном случае чувство вины и стыда может сказаться на человеке непросоциальным образом.

Также важно, чтобы люди прощали тех, кто обидел их, когда преступник осознал нанесенный ими ущерб и попытался исправить этот ущерб.

В то время как каждый имеет право защищать себя и требовать подготовительных действий после того, как он был обижен, каждый также имеет право на прощение после того, как он устранил этот ущерб или предпринял законные попытки сделать это. В конце концов, вина и стыд в основном предназначены для того, чтобы привести к более чуткому и справедливому обществу.

Надеемся, эта статья оказалась для вас полезной. Не забудьте скачать наши 3 упражнения на сочувствие к себе бесплатно.

Если вы хотите узнать больше, наш мастер-класс «Наука самоприятия ©» представляет собой инновационный комплексный шаблон обучения для практиков, который содержит все материалы, которые вам понадобятся, чтобы помочь вашим клиентам принять себя, относиться к себе с большим состраданием и воспринимать себя как достойные личности.

  • Ausubel, D.P. (1955). Отношения между стыдом и виной в процессе общения. Психологическое обозрение, 62 (5) , 378-390.
  • Пэк, Т.Х., Юн, С. (2017). Вина и стыд: эффекты обрамления экологического послания. Рекламный журнал, 46 (3), 440-453.
  • Бастин, К., Харрисон, Б.Дж., Дэви, К.Г., Молл, Дж., Уиттл, С. (2016). Чувства стыда, смущения и вины и их нейронные корреляты: систематический обзор. Neuroscience and Biobehavioral Reviews, 71 (1), 455-471.
  • Драммонд, J.D.K., Хаммонд, С.И., Сатлоф-Бедрик, Э., Waugh, W.E., Brownell, C.A. (2017). Помощь тому, кому вы причинили боль: элементарная вина, стыд и просоциальное поведение малышей после причинения вреда другому. Развитие ребенка, 88 (4), 1382-1397.
  • Грэтон, А., Рик, Ф. (2017). Как вина приводит к возмещению ущерба? Изучение процессов, лежащих в основе эффекта вины. Мотивация и эмоции, 41 (3) , 343-352.
  • Гриффин, Б.Дж., Уортингтон, Э.Л., Лавлок, К.Р., Грир, К.Л., Лин, Ю., Дэвис, Д.Э., Хук, Дж. (2015). Эффективность книги самопрощения: рандомизированное контролируемое испытание с межличностными правонарушителями. Журнал консультативной психологии, 62 (2), 124-136.
  • Хофсет, Э., Тоеринг, Т., Джордет, Г. (2015). Склонность к стыду, предрасположенность к вине, поведенческая самооценка и уровень навыков: посреднический анализ. Прикладной журнал Спорт Психология, 27 (3), 359-370.
  • Кенг, С.Л., Тан, Дж. Х. (2017). Влияние краткого осознанного дыхания и медитации любящей доброты на стыд и способность решать социальные проблемы у людей с высокими пограничными чертами личности. Поведенческие исследования и терапия, 97 (1), 43-51.
  • Лич, C.W., Cidam, A. (2015). Когда стыд связан с ориентацией на конструктивный подход? Мета-анализ. Журнал личности и социальной психологии, 109 (6), 983-1002.
  • Льюис, H.B. (1971). Стыд и вина при неврозах. Psychoanalytic Review, 58 (3), 419-438.
  • McGaffin, B.J., Lyons, G.C.B., Deane, F.P. (2013). Самопрощение, стыд и чувство вины в излечении от проблем с наркотиками и алкоголем. Злоупотребление психоактивными веществами, 34 (4), 396-404.
  • Patock-Peckham, J.A., Canning, J.R., Leeman, R.F. (2018). Стыд — это плохо, а вина — это хорошо: исследование путей нарушения контроля над употреблением алкоголя и связанных с ним проблем. Личность и индивидуальные различия, 121 (1), 62-66.
  • Пиветти, М., Камодека, М., Рапино, М. (2016). Стыд, вина и гнев: их когнитивные, физиологические и поведенческие корреляты. Текущая психология, 35 (4), 690-699.
  • Тэнгни, Дж. П., Миллер, Р. С., Фликер, Л., Барлоу, Д. Х. (1996). Являются ли стыд, вина и смущение разными эмоциями? Журнал личности и социальной психологии, 70 (6), 1256-1269.
  • Тиньор, С.М., Колвин, К.Р. (2017). Межличностная адаптивность диспозиционной вины и стыда: метааналитическое исследование. Журнал личности, 85 (3), 341-363.
  • Чжан, Х.Ю., Чен, С.С., Ван, Р., Цзян, Дж., Сюй, Ю., Чжао, Х.Х. (2017). Как восходящее моральное сравнение влияет на просоциальные поведенческие намерения: изучение опосредующей роли вины и сдерживающей роли моральной идентичности. Границы в психологии, 8 (1), 1554.

психотерапевтических состояний, связанных со стыдом

J Psychother Pract Res. 1998 Spring; 7 (2): 154–166.

Поступило 1 июля 1997 г .; принята 9 октября 1997 г. От Медицинского центра Калифорнийского университета в Сан-Франциско и Медицинского центра Департамента по делам ветеранов Сан-Франциско. Адресная переписка д-ру Заславу, Медицинский центр VA, 4150 Clement Street, San Francisco, CA 94121.

Copyright © 1998 American Psychiatric Press, Inc.Эта статья цитировалась в других статьях в PMC.

Abstract

Современная теория самосознательных эмоций подчеркивает важность связанных со стыдом явлений в психопатологии и психотерапии. Понимание проявлений стыда в психотерапии значительно углубляет нашу способность связываться с опытом наших пациентов и понимать их. Относительная значимость обесцениваемого «я» или обесценивающего-другого пациента, склонного к стыду, будет иметь решающее значение в настройке психотерапии, определяя типы вмешательств и позиции, которые являются наиболее полезными.Знание некоторых предсказуемых транзакций, связанных со стыдом, включая зависть, обвинение или чрезмерное зондирование, может помочь психотерапевту упредить мобилизацию ненужных уровней стыда в процессе лечения.

В недавней психотерапевтической литературе наблюдается возрождение интереса к эмоции стыда. Большая часть этой литературы обычно выделяется в рамках определенных теоретических или исследовательских лагерей. Это прискорбно для клиницистов, потому что практическое знание проявлений стыда и связанных с ними защит на сеансе психотерапии неизменно углубляет понимание опыта и поведения наших пациентов.Это особенно полезно при работе с сердитыми, защищающимися, неуловимыми пациентами, которые в противном случае бросают вызов усилиям по установлению и поддержанию терапевтического союза.

Эта статья предлагает обзор некоторых текущих теоретических и клинических материалов, чтобы обновить и повысить осведомленность психотерапевтов в их работе с пациентами, склонными к стыду. Обсуждение и клиническая виньетка подробно описывают предсказуемую клиническую вариацию состояний, связанных со стыдом, в соответствии с относительной значимостью отраженных ментальных интернализаций обесцениваемого «я» или обесценивающегося другого.Краткое обсуждение подтипов нарциссической личности дополнительно проясняет эту раздвоение интрапсихической структуры стыда. Обсуждаются клинические стратегии, которые позволяют терапевту замечать соответствующие изменения состояния и эффективно воздействовать на склонных к стыду пациентов. Наконец, описаны несколько трансакций стыда, которые часто встречаются в условиях психотерапии, чтобы уменьшить нашу потребность разыгрывать их с пациентом.

Состояния души — это относительно последовательные модели вербальных и невербальных выражений идей и эмоций, которые могут быть надежно идентифицированы наблюдателями. 1 Содержание, сдвиги, последовательности, разработки и защитные маневры, связанные с этими состояниями, являются исходным материалом, с помощью которого пациент сообщает о проблеме и проявляет ее. Повторяющиеся состояния ума передают образцы стиля общения, сопровождаемые сдвигами в схематических представлениях о себе и других, обычно связанных с преобладающим эмоциональным переживанием. В условиях психотерапии повторяющиеся переходы из одного состояния в другое начинают выявлять важные паттерны чувств, восприятия и межличностного поведения.

Когда человек входит в прототипическое постыдное состояние ума, у него возникает ощущение того, что его уязвимое, обесцениваемое «я» подвергается тщательному анализу и оказывается недостающим в глазах обесценивающегося другого. Острый стыд можно переживать как укол тайного дискомфорта, связанного с общением, которое явно или неявно передает темы общей неполноценности. Для многих пациентов с депрессивными расстройствами постыдные состояния, связанные с глобально деградировавшими Я-схемами, могут быть центральными особенностями их психопатологии.Такие состояния могут сопровождаться чувством себя грязным или недостойным, сопровождаемым побуждениями спрятаться или исчезнуть.

Если проявляться в час психотерапии, такие состояния ума могут проявляться как глубокая, но неуловимая печаль, сопровождаемая быстрыми изменениями темы или неясными утверждениями, которые временно мешают осмысленному исследованию проблемы. Часто именно в этих состояниях, когда пациент испытывает падение самооценки, проявляются депрессивные явления. Но диапазон состояний, связанных со стыдом, намного шире.

Чрезвычайно склонные к стыду пациенты, как правило, страдают от постоянных, жестких процессов оценки, в которых все взаимодействия (в том числе в терапевтическом контексте) жестко оцениваются в соответствии со степенью воспринимаемой критики, насмешек, осуждения или откровенного унижения. Подобно компьютерной прикладной программе, независимо от того, работает ли она заметно на переднем плане или более тихо в фоновом режиме в любой данный момент, эти процессы никогда не отключаются полностью. Они могут быть запущены в первичное действие в результате любого из ряда межличностных событий или внутренних процессов, таких как воспоминания, фантазии и ассоциации, или реакциями на внутренние состояния возбуждения, такие как сексуальное возбуждение, ярость или эксгибиционистские побуждения.

Когда явления рассматриваются сознательно или бессознательно как находящиеся в существенном соответствии с этими оценками, могут возникнуть определенные жесткие, заданные сценарием поведенческие комплексы защит, познания и переходов эмоционального состояния. Например, нарциссические пациенты могут демонстрировать характерные состояния ума, в которых постыдные схемы о себе и других отражаются в форме грандиозного, раздутого самоуважения, переживаемого в воображаемом присутствии восхищенной аудитории. Этот же нарциссический пациент, ощущая недостаток адекватного внимания или поддержки со стороны психотерапевта, может испытывать другие состояния, связанные со стыдом, включая мимолетные эпизоды, отмеченные болезненным чувством пустоты или презренного ничто.

Стыд также тесно связан с непостоянными проявлениями гнева. Есть склонные к стыду пациенты, у которых горькое чувство обиды, чувство того, что их недооценивают, оскорбляют, плохо обращаются или унижают, способствуют враждебному, чрезмерно бдительному состоянию ума. На крайних уровнях этих представлений находятся нарциссические пациенты, которые с готовностью реагируют на кажущееся пренебрежение «самодовольной яростью» 2 , и пациенты, для которых стыд переживается или защищается от него в параноидальных состояниях, в которых другие рассматриваются как активно мучающие или обвиняющие себя.Для других пациентов состояния зависти или эпизоды навязчивого обвинения себя или других могут быть в значительной степени связаны с защитными усилиями по предотвращению болезненных переживаний стыда. Наконец, важно знать, что при работе с пациентами, которые испытывают или отклоняют явный материал, связанный со стыдом, психотерапевты склонны входить в дополнительные состояния ума, в которых преобладают темы, связанные со стыдом, что дает важные ключи к решению проблем пациента. .

Вина против стыда в психотерапии

Вина — это беспокойство по поводу какого-то действия, которое считается причиняющим вред другому.Это беспокойство приводит к сожалению по поводу виновного действия и, как правило, к мотивации исправить положение или извиниться. Виновное «я» может восприниматься как чрезмерно могущественное из-за его способности причинять вред другим. 3 Цель психотерапии с виновным пациентом может состоять в том, чтобы помочь пациенту почувствовать себя менее всемогущественно ответственным, простить себя за свои действия и почувствовать себя более заслуживающим счастья и менее заслуживающим наказания. Стыдясь стыда, человек выходит за рамки оценки набора действий и делает отрицательную оценку всего себя.Может возникнуть соответствующее побуждение спрятаться или обвинить других. Постыдное «я» воспринимается как маленькое, слабое и плохое. Цели психотерапии для склонного к стыду пациента могут включать в себя помощь пациенту в том, чтобы он чувствовал себя целостным, адекватным и, по сути, заслуживающим существования.

Пациенты часто жалуются на раскаяние, чувство вины (например, «Я не знаю, рационально ли это, но я виню себя за X , и я чувствую Y и в результате делаю Z .»). В этом отношении вина является одновременно досадой и неотразимой темой. Разговор об этом может показаться пациенту интуитивно полезным, хотя бы в том смысле, что он признается или снимает это с груди, чтобы не противостоять этому в одиночку. С другой стороны, менее вероятной жалобой было бы: «Иногда я вхожу в постыдные состояния ума, сопровождаемые фантазиями о том, что я грязный или даже совсем исчез. Я так боюсь этого состояния, что иду на все, чтобы избежать его ». Даже если бы кто-то смутно осознавал стыд и защиту от него, маловероятно, что он сознательно обратился бы к психотерапевту для его анализа, потому что по самой своей природе стыд имеет тенденцию быть скрытым.

Даже краткий обзор феноменологии стыда показывает, почему эта эмоция часто отодвигается на задний план психотерапии. Переживание стыда включает состояния, которые были описаны как «бессловесные». 4 Есть образы исследования или объекта пристального внимания. Стыд обычно не переживается в хорошо модулированных состояниях ума, в которых явления ясно понимаются, переживаются или передаются. Напротив, постыдные состояния часто характеризуются тонкими или косвенными несоответствиями между вербальным и невербальным поведением.Попытки клинициста обратить внимание на такие процессы могут быть предотвращены. Более того, объектные отношения и целостность эго часто терпят декомпенсацию острого стыда. Наряду с этим регрессом защитных функций возникает временная неспособность думать при входе в постыдное состояние, что называется «когнитивным шоком». 5 Взятые вместе, эти явления не предвещают ничего хорошего для удобного исследования стыда в психотерапии. Задача будет заключаться в том, чтобы поговорить о чем-то, что очень трудно заметить или сформулировать, часто находясь в психическом состоянии, которое включает разрушительные образы, когнитивную дезорганизацию и эмоциональную дисрегуляцию.В то время как психотерапевтическая ситуация по своей сути может быть метафорой признания, в которой можно выразить и искупить вину, чувство разоблачения и уязвимости может на самом деле привести к усилению связанных со стыдом проблем, сопровождаемых отказом от прямого общения о них. Чтобы понять важность стыда в ментальных явлениях, полезно пересмотреть некоторые современные представления о стыде и вине.

Два современных взгляда на стыд и вину

Социальные / когнитивные теоретики

Социальные и когнитивные психологи 6 интересовались эмпирическим исследованием «застенчивых» эмоций, таких как гордость, стыд, вина и смущение. .Исследования и мышление с этой точки зрения рассматривают эмоции как приспособленные к человеческому функционированию и основанные на когнитивных процессах, таких как оценки. Затем эмоции можно описать в терминах социальных сценариев, включающих модели познания, эмоциональные переживания, мотивации и результирующее функциональное поведение. При таком подходе стыд и вина рассматриваются как разные эмоции. Вина рассматривается как дисфория или сожаление о поступке, который причинил вред другому. С этой точки зрения вина основана на тенденции к эмпатической реакции, вызванной восприятием страданий других, что может проявляться уже на втором году жизни. 7 Менее важна интернализация бессознательного страха возмездия, который занимает центральное место в психоаналитической концептуализации вины.

Стыд, с другой стороны, рассматривается как связанный с глобальным и всепроникающим ощущением себя как плохого, дефектного или неполноценного. После мобилизации состояние стыда вызывает злокачественную сосредоточенность на себе. Ожидание таких состояний может привести к уклонению или защите «обвинителей». Согласно этой точке зрения, именно стыд более вреден в сфере межличностных отношений.Эмоция может вызвать поведение, которое противоречит просоциальным адаптивным функциям стыда (например, тем, которые помогают человеку развить себя и свое место в обществе), и вместо этого может побудить человека разорвать эмпатические связи с другими. С другой стороны, вина имеет тенденцию побуждать к репаративным, аффилиативным социальным сценариям, в которых виновный обращается к другим, пытаясь исправить положение. Вина, хотя и болезненная и неприятная, рассматривается как менее патологическая, чем стыд, и многие из дисфункциональных приписываний вине в психоаналитической литературе переосмысливаются этими теоретиками, так что истинным виновником является стыд, который слился с чувством вины и ошибочно принял за нее.

Теория аффекта

Работа Сильвана Томкинса 8 , 9 оказывает влияние на многих современных теоретиков аффекта. На работу Томкинса, в свою очередь, сильно повлияли наблюдения Дарвина 10 об очевидных запрограммированных эмоциональных механизмах у человека и других животных. Томкинс выделил девять врожденных аффектов, каждый из которых связан с соответствующим выражением лица. Есть два положительных аффекта (интерес-возбуждение и удовольствие-радость), один нейтральный аффект (удивление-испуг) и шесть отрицательных аффектов (страх-ужас, страдание-тоска, гнев-ярость, стыд-унижение, исчезновение запаха и отвращение).С этой точки зрения аффекты служат для направления внимания и усиления побуждений, вызывая мотивацию. Ось стыда и унижения рассматривается как вспомогательный элемент системы аффектов. 5 Аффект стыда прерывает интерес или удовольствие, усиливая позитивное состояние, вызывая потерю тонуса шеи, опущенный и отведенный взгляд и покраснение. Поскольку они очевидны у младенца (и у разных видов животных), аффекты рассматриваются как отдельные от эмоций взрослых, хотя и являются их предшественниками («аффект — это биология; эмоции — это биография»).В случае стыда аффект возникает как механизм, запускаемый любым бессмысленным препятствием для положительного аффекта у младенца.

К достижению совершеннолетия опыт «соединился» с аффектом стыда, так что любой из восьми типов инициирующих событий (включая проигрыш в соревновании, сексуальную неудачу, предательство или знание секретной интимной информации другими) способен инициировать позор опыт. Натансон 5 далее уточнил последовательность, в которой, как только срабатывает собственно аффект стыда (включая соответствующие физиологические реакции), существуют заданные сценарием способы («компас стыда»), с помощью которых люди справляются со стыдными эмоциями.При абстиненции человек отворачивается от запускающего стимула, начиная от смущения и заканчивая патологической абстинентностью и депрессией. Человек может избежать стыда, привлекая внимание ко всему, что вызывает гордость, или проявляя избегающее поведение, например, злоупотребление психоактивными веществами. Согласно этой точке зрения, большая часть нарциссической патологии может рассматриваться как «сценарий избегания для управления переживанием стыда». 5 (стр. 19) власти между собой и другими.В режиме нападения на себя человек может справиться со стыдом, унижая себя, чтобы поддерживать связи с другими. Согласно теории аффекта, эмоции стыда и вины (а также такие эмоции, как застенчивость или уныние) являются вариантами аффекта стыда, но переживаются по-разному из-за разной совокупности предполагаемых причин и следствий. В случае вины, например, аффект стыда объединяется со страхом расправы или наказания.

Стыдливость и психопатология

Tangney et al. 11 использовал Тест самоосознания (TOSCA), чтобы операционализировать конструкцию предрасположенности к стыду. TOSCA — это инструмент, основанный на сценариях, который дает оценку состояния или ситуации склонности к стыду, охватывающую характерные аффективные, когнитивные и поведенческие реакции. Оценка стыда студентов колледжа по шкале TOSCA достоверно и положительно коррелировала со всеми типами психопатологии, оцениваемыми с помощью различных инструментов. В частности, стыд положительно коррелировал с тенденцией делать внутренние, стабильные и глобальные приписывания негативным событиям («Я делал это, я всегда делаю это, и это влияет на все») и отрицательно ассоциировался с внутренними, стабильными и глобальными атрибуции для положительных событий.С этой точки зрения предрасположенность к стыду связана с депрессогенным стилем атрибуции. С другой стороны, предрасположенность к вине была лишь умеренно связана с психопатологией, а корреляции полностью объяснялись общей разницей между стыдом и виной. Этот вывод подтвердил мнение авторов о том, что стыд уникальным образом и особенно связан с психопатологическими атрибутивными стилями, в которых личность широко обесценивается в связи со стрессовыми событиями. Сама по себе вина («вина без стыда») рассматривается не только как непатологическая, но и как вполне адаптивная.

В другом исследовании Тэнгни и его коллеги 12 обнаружили, что склонность к стыду среди студентов колледжа достоверно положительно коррелировала с показателями гнева, враждебности, раздражительности, негодования, подозрительности и параноидальных идей. Они пришли к выводу, что стыд часто приводит к чувству гнева и враждебности в сочетании со склонностью проецировать вину вовне. Тангни 13 далее подчеркнул связь между стыдом и гневом, отметив, что склонные к стыду люди не только чаще испытывают гнев, но и с большей вероятностью управляют своим гневом неадаптивными способами, например, разыгрывая свои особенно враждебные намерения.Кроме того, люди, склонные к стыду, полагали, что гнев может привести к негативным или деструктивным долгосрочным последствиям. С другой стороны, вина отрицательно или незначительно коррелировала с показателями гнева и враждебности. Вина также ассоциировалась со склонностью брать на себя ответственность и уменьшением склонности к гневу и враждебности.

Эти данные подтверждают клиническое наблюдение, что повторяющиеся состояния ума, в которых преобладают постыдные эмоции или когда пациенты идут на дезадаптивные защитные меры, чтобы отогнать стыд, очень часто лежат в основе психопатологии, которая приводит их к лечению.Вина и стыд обычно сосуществуют. Вину за действия легче обсуждать, но именно состояния, связанные со стыдом, однозначно связаны с негативными или деградировавшими целостными представлениями о себе, которые приводят к проблемам в функционировании. Более глубокое понимание этих эмпирических открытий возникает, когда мы смотрим на характерные психические интернализации, сопровождающие состояния стыда.

Интрапсихическая структура в состояниях, связанных со стыдом

Пациенты, склонные к стыду, свидетельствуют об одном или нескольких состояниях, в которых происходит одновременная активация внутренних ментальных репрезентаций или схем человека 14 , соответствующих заданной последовательности, в которой обнаруживается слабое или обесценившееся я быть недостойным, неполноценным или отклоняющимся от нормы в глазах обесценивающегося другого.Для конкретного пациента различные состояния могут входить легко или периодически, или они могут быть строго предотвращены за счет самоинтеграции или адаптивного межличностного функционирования. В любом случае эти состояния важны, потому что в них проявляется много психопатологии.

Как отмечает Натансон 15 , «растущий ребенок накапливает и хранит опыт в виде образа, окрашенного сопровождающим его аффектом. Это приводит к кластеризации воспоминаний, связанных своим отношением к конкретным аффектам »(стр.32). Во взрослом состоянии, связанном со стыдом, представления обесцениваемого «я» и обесценивания других, как усвоенные в ментальном опыте, воплощают в себе накопление воспоминаний, обусловливающих событий, фантазий, мыслей, убеждений, ожиданий и других явлений, которые слились со стыдом. оказывать воздействие. У человека может быть несколько состояний, связанных со стыдом, и для каждого из них интернализация обесценивания себя или обесценивания другого может быть более или менее заметной в данный момент.

Клинически полезно осознавать эту раздвоение ментальных интернализаций, потому что это помогает нам заметить преобладающую полярность активного внутреннего стыдающего диалога пациента.Обесценивание себя / обесценивание другой бифуркации также имеет глубокие последствия для самого процесса психотерапии, когда защитные операции вокруг любого аспекта переживания стыда мобилизуются и проецируются на терапевта или на него (в проекции и проективной идентификации, соответственно). Фактически, проективные защиты настолько распространены среди людей, склонных к стыду, что стоит изучить их более подробно.

В проекции пациент будет ложно приписывать другим отрицаемые чувства, импульсы или мысли.Таким образом, процесс проекции удерживает зеркало аспектов личности, слишком уродливых, чтобы напрямую владеть ими или противостоять им. В собственно проекции получатель проекции не принимает активного участия в процессе. Соответствующее восприятие определяется скорее бессознательными потребностями пациента, чем какими-либо реальными качествами реципиента. Проекция, как правило, является безмолвным процессом, в котором получатель часто не осознает, что это происходит. В результате психотерапевты нередко удивляются, когда узнают о абсурдно нереалистичных прогнозах, сделанных на них пациентами в ходе лечения.

При проективной идентификации, с другой стороны, частично отделенные внутренние репрезентации могут агрессивно проецироваться на другого человека, который, в свою очередь, ведет себя в соответствии с проецируемым материалом; Отвергнутый материал, воплощенный таким образом в поведении, состоянии чувств или отношении другого человека, остается доступным для пациента. При проективной идентификации, вместо того, чтобы воспринимать реципиента просто в соответствии с бессознательными потребностями проектора, с реципиентом разыгрывается дополнительное побуждение для достижения межличностного результата, который в той или иной степени является бессознательным.Поскольку проективная идентификация — это интерактивный процесс, психотерапевт, который получает это содержимое, обычно на каком-то уровне осознает, что происходит мощная транзакция. Спроецированный таким образом отрицаемый материал может затем стать предметом манипуляций в рамках лечения, поскольку пациент пытается контролировать или изменять это содержимое, сохраняя при этом их на расстоянии вытянутой руки в рамках лечебных отношений.

Проективные защиты, вовлекающие обесцениваемое Я

С помощью проективной идентификации обесценившихся Я-схем психотерапевт может чувствовать себя так же, как пациент думает о себе.Обращая внимание на сдвиги в собственной самооценке, терапевт может стать чувствительным к тому, как она стала выразителем аспектов злонамеренной самооценки пациента. В своем обновлении проективной идентификации, например, Голдштейн 16 описал случай, когда женщина с «хроническим чувством неполноценности и низкой самооценкой» (интернализация обесцененного «я», часто наблюдаемая у склонных к стыду, депрессивных пациентов) проецировал ее неадекватность на терапевта, систематически и бессознательно подрывая и обесценивая его усилия, пока врач не начал сомневаться в своей собственной адекватности как терапевта.Чувство слабости или неполноценности — это обычные контрпереносные реакции на работу с пациентами, чье постыдное чувство ослабления проявляется проективно, заставляя психотерапевта сдерживать чувство неадекватности или плохости.

В случае собственно проекции терапевт может просто рассматриваться пациентом в соответствии с восприятием, соответствующим обесцененному «я», которое он отгоняет от самого себя. В этих случаях пациент может проявлять пренебрежительное или унизительное отношение к терапевту, которое может быть выгодно привязано в процессе лечения к отреченному слабому, плохому или дефектному «я», временно наложенному на психотерапевта.Поскольку проекция может быть беззвучной и довольно тонкой, будет полезно следить за намеками на реакции пациента, которые предполагают, что психотерапевт рассматривается как неспособный, некомпетентный или имеющий недостаточный статус для оказания адекватной помощи. Когда терапевт может терпеть эти проекции открыто и без соответствующего постыдного отступления, это дает пациенту мощный сигнал о том, что можно безопасно выдвинуть и исследовать эту интернализацию обесцененного, некомпетентного «я».

Проективные защиты, вовлекающие обесценивающееся другое

Когда полярность лечения выявляет более заметное проявление интернализации обесценивающего другого, это может быть сигналом для замедления лечения и восстановления или углубления союза между пациентом и терапевтом.В случае проективной идентификации этого обесценивающего другого агентства, терапевт может чувствовать себя и вести себя по отношению к пациенту в соответствии с внутренним, но частично защищенным критическим, унижающим или неодобрительным агентством. Негативные контрпереносные реакции у склонных к стыду пациентов часто сигнализируют о случаях, когда терапевт вынужден принять неодобрительную позицию по отношению к пациенту. В этом случае психотерапевт выступает в качестве выразителя презрения пациента к себе.Понимание этой функции позволяет психотерапевту воздерживаться от отказа от поддерживающей позиции, одновременно отражая и поощряя исследование тех самокритичных установок, которые пациент обычно обращается к себе.

Когда содержание обесценивания-прочее проецируется напрямую, терапевт может восприниматься пациентом как враждебный или осуждающий, хотя пациент не может явно жаловаться на это восприятие. Намеки на эти типы проекций, в которых психотерапевт представляет собой критику, которую пациент отгоняет от себя, могут проявляться в различных маневрах дистанцирования или в раненых реакциях на рутинные вмешательства.При прочих равных условиях поддерживающие подходы, вероятно, будут наиболее полезными для пациента, когда призрак обесценивания другого становится заметным в час психотерапии. Поддерживающая позиция коренится в установках и поведении, которые передают пациенту, что психотерапевт принимает его и находится на его стороне в борьбе за продолжение болезненной работы, несмотря на импульсы спрятаться от того, чему он учится, или отречься от него.

Краткий пример из практики иллюстрирует некоторые из способов, которыми эти аспекты стыда обычно встречаются в клинической практике.

Пример случая

Г-жа А. — одинокая женщина тридцати с небольшим лет, которая начала психотерапию после разрыва пятилетних отношений с парнем, которого она описала как нарциссического, незрелого и неспособного взять на себя обязательства отношение. Ее интернализация обесцененного, деградировавшего «я» была объектом лечения в психотерапии. Она работала напрямую и довольно успешно, чтобы освободиться от патогенных убеждений, что она принципиально нелюбима и недостойна любви любого подходящего мужчины.Большая часть этого изменения была достигнута с помощью тестирования переноса 17 , в котором она якобы доказывала, что она в корне недостойна, и рационализировала случаи, когда с ней плохо обращались. Когда психотерапевт не соглашался с ее негативными самооценками, пациентка лучше понимала свою интернализацию обесцененного «я» и чувствовала большую свободу действовать и чувствовать себя адекватной. Затем она встретила в баре мужчину, который интересовался ею.Она описала его как человека с дурной репутацией и подлого человека, который лгал ей, а также лгал своей сожительнице. В то же время она изобразила его как человека, который был привлекательным и лучшим вариантом, который у нее был. Поскольку у нее были с ним еще несколько свиданий, психотерапевт начал предупреждать ее, что этот мужчина недостоин ее. Наконец, г-жа А. призналась, что чувствовала сильное беспокойство перед сеансом на предыдущей неделе, потому что боялась растущего неодобрения психотерапевта по отношению к ней.

В этом случае терапевт был получателем проективной идентификации миссис.Частично защищенное неодобрительное, обесценивающее другое агентство А., на которое пациентка с тревогой реагировала, когда ее свидания с неподходящим мужчиной не встречали одобрения. В течение этого периода в ее внутреннем диалоге стыда произошел сдвиг, поскольку она начала чувствовать себя в достаточной безопасности с терапевтом, чтобы начать вызывать внутреннее критическое, неодобрительное действие посредством проективной идентификации. В этом состоянии на терапевта оказывали давление, чтобы он принял проекции, поскольку родители, не одобряющие его, критикуют миссис.Самосхематизация А. как отчаянной, неадекватной женщины. Это помогло терапевту лучше понять (на короткое время стать выразителем) презрение пациента к себе, которое отчасти было связано с накопленным г-жой А. опытом общения с ее критически настроенным отцом. Психотерапевт поддерживал, но все же не поощрял отношения, и она быстро разорвала их. По окончании лечения она серьезно встречалась с поддерживающим и стабильным мужчиной, за которого позже вышла замуж.

Стыд в нарциссической личности

Считается, что нарциссические расстройства личности связаны с защитой от стыда, 18 , и поэтому показательно применить эту модель к двум подтипам нарциссического расстройства личности.Габбард 19 отличил высокомерный, грандиозный, изолированный от других людей подтип (не обращающий внимания подтип) от сверхчувствительного, легко обиженного или стыдливого подтипа (сверхбдительный подтип) в спектре нарциссического расстройства личности. Важно подчеркнуть, что эти подтипы определяют конечные точки в теоретическом спектре и что люди, демонстрирующие любой из этих подтипов расстройства, вероятно, будут демонстрировать другие связанные со стыдом состояния, в которых преобладают другие интернализации и защиты.

Забывчивый подтип и обесцениваемое Я

Очевидно, грандиозное «не обесцениваемое» я, которым восхищаются, завидуют или ценится («не обесценивается») «не обесцениваемая» аудитория, представляет собой противоположность прототипа постыдного схематизация себя / другого. В этой кажущейся карикатуре отражения я-схема большого, мощного «я», эксгибиционистично занимающего центр внимания, хорошо отображает антитезу интернализации маленького, ослабленного «я», скрывающегося от пристального внимания в типичном постыдном состоянии.Эти пациенты проводят значительное время в состояниях, дезавуируя внутренне обесцениваемое «я». Могут быть проекции в различных состояниях, когда психотерапевта заставляют чувствовать или видят его в соответствии с содержанием обесцененного «я», которое обычно держится на расстоянии вытянутой руки. В этих эпизодах неуверенность в себе, вызванная у психотерапевта, может дать ключ к разгадке содержания обесцененного «я», которое заметно отсутствует в типичном представлении пациента. Горовиц 2 также описал смешанные состояния ума у ​​нарциссических личностей, в которых происходит одновременная активация стыда, тревоги и гнева, связанная с защитой от деградированных схем Я.Эти смущенные, гневные, пренебрежительные состояния могут предлагать возможности углубиться в страхи пациента по поводу столкновения с аспектами интернализации себя, организованного как дефектного или неполноценного. Часто может потребоваться экстраполяция, чтобы вывести и исследовать существование этих объектов «я» так, как пациент может терпеть.

Габбард 19 приписывает забывчивому нарциссу «сильно защищенное я», часто лишь смутно осознающее существование психотерапевта. Существующие представления о других обычно обедняются и искажаются.Они не могут включать в себя богатые эмпатические фантазии о независимых других, которые думают, чувствуют и действуют не только в зеркальном отражении. Интерпретации переноса или вмешательства, основанные на способности рассматривать гипотетические проекции на психотерапевта, могут вызывать замешательство или даже негодование. Как следует из названия, часть цели лечения «забывчивых» пациентов состоит в том, чтобы помочь им осознать, разработать и обогатить свои интернализованные представления о других людях в мире, которые реалистично реагируют на действия «я».

Сверхбдительный подтип и обесценивающееся другое

В то время как забывчивые нарциссы могут в первую очередь отбиваться от схем обесценивания себя, сверхбдительный пациент проявляет озабоченность обесцениванием других интернализаций и связанных с ними оценок. Вместо того чтобы занять грандиозную позицию, в которой постыдный сценарий переворачивается с ног на голову, эти пациенты особенно одержимы воображаемым оскорбительным вниманием, чрезмерным вниманием к источникам предполагаемой критики или пренебрежительного отношения.Они стремятся нейтрализовать свое чувство позора, воспринимая других как мучителей, несправедливо обесценивающих себя. Поэтому обстановка психотерапии будет изобиловать случаями, когда психотерапевта обвиняют в том, что он по-разному плохо обращался с пациентом.

Вход в состояния, в которых другие люди рассматриваются как несправедливо унижающие себя (кто только хочет получить должное), может подготовить почву для готовой эскалации гнева или ярости со способностью к потере сплоченности.По мере нарастания гнева защита становится более примитивной. С ухудшением самоинтеграции появляется больше проблем в жизни и больше искажений в интерпретации поведения себя и других.

Эти пациенты нуждаются в поддержке, но, как правило, не имеют хорошо развитой интернализации поддерживающего другого человека, достойного доверия. Задача состоит в том, чтобы наладить сотрудничество с пациентом, продвигая поддерживающую позицию, даже когда пациент агрессивно проецирует неодобрительное содержание на психотерапевта.Некоторые из целей лечения этих пациентов заключаются в том, чтобы помочь им уменьшить их озабоченность оценкой со стороны других и развить менее преследуемую идентичность.

Сосредоточение внимания на состояниях, связанных со стыдом

Неопытные терапевты могут вообще пропустить стыдные состояния, либо не замечая тонких постыдных явлений, 20 , приписывая то, что на самом деле является стыдом, виной (или наоборот), либо не имея четкое представление о различии. С входом в постыдные состояния ума могут быть внезапные защитные сдвиги темы, наряду с чертами лица: опущенными веками, опущенной головой и отведенным взглядом.Могут быть признаки дискомфорта, включая смех, улыбку или психомоторное возбуждение. Речь может внезапно стать нечленораздельной, расплывчатой, быстрой или уклончивой. Будьте внимательны к упоминаниям о сокрытии или желании избежать или преждевременно прекратить психотерапию. Пациент может стать эмоционально недоступным или неспособным открыто обсуждать определенный материал. Презентация может быть чрезмерно модулированной, с чрезмерным контролем или сдерживанием выразительного поведения; недостаточно модулированные, с неконтролируемыми импульсивными представлениями; или их смесь (мерцающее состояние). 21

Стыд может испытываться или отражаться пациентом и проявляться терапевту в чрезмерно модулированных состояниях, в которых пациент, кажется, относительно неспособен сформулировать свое переживание процесса. С другой стороны, в недостаточно модулированных состояниях, в которых выражение пациентом идей и эмоций не регулируется, пациент будет описывать или проявлять резкие, даже взрывные сдвиги эмоций, включая гнев, ярость или внезапные самодовольные обвинения, которые могут удивить окружающих. психотерапевт по их интенсивности.Смешанные или мерцающие состояния стыда имеют конкурирующие элементы защитного дистанцирования от психотерапевта и признаки эмоционального потрясения.

С опытом состояния, связанные со стыдом, можно легче распознать, но их не обязательно лучше всего рассматривать в реальном времени или даже во время сеанса, в котором они возникают. Пациенты способны понять, противостоять и изменить свои самые изнурительные патогенные убеждения в состоянии относительной психологической безопасности и эмоциональной стабильности. 22 Таким образом, полезно выработать у таких пациентов привычку тщательно проверять предыдущие сеансы на предмет стыдливых реакций и пытаться выполнять эти обзоры, когда пациент кажется контролируемым и эмоционально подкрепленным.Пациент часто сможет лучше справиться с этими проблемами из-за относительной безопасности свежего нового момента, в котором события рассматриваются, без смущения текущего, активного «я», совершившего обсуждаемые «грехи», или текущего, активного другого (как воплощенный в терапевте), совершившее конкретное оскорбление или жестокость. Таким образом терапевт избежит подавления пациента излишним провоцированием стыда в самом лечении.

Общие транзакции стыда в психотерапии

Даже самая тактичная работа со склонными к стыду пациентами почти неизбежно приводит к определенным предсказуемым, заданным сценарием операциям в психотерапии, которые мобилизуют стыд со стороны пациента или психотерапевта.Опасность состоит в том, что, когда эти паттерны усиливаются, существует вероятность эскалации, при которой психотерапевт невольно подпитывает дальнейшее постыдное поведение, бессознательно отождествляя себя с обесцениваемым «я» пациента или обесценивая другие интернализации. Если к этим шаблонам подготовлены, вероятность того, что они разыграют вред, снизится. Ниже приведены некоторые из этих транзакций.

Завистливые транзакции

В зависти внимание пациента переключается на внешний объект, идеализированный и деградировавший. 23 Объект, вызывающий зависть, может рассматриваться как невосприимчивый к соответствующему постыдному качеству, чтобы предотвратить обесценивание себя в завистнике. В зависти также присутствует враждебный компонент, когда другого опускают на крючок, чтобы уменьшить воспринимаемое расстояние между собой и другим. Психотерапевт, работающий с пациентами, склонными к стыду, должен быть готов терпеть зависть со стороны пациента и иметь дело с проективной идентификацией, при которой возникает необходимость завидовать пациенту. Эти пациенты часто хвастаются своими успехами, деньгами или сексуальными подвигами, чтобы проверить, может ли психотерапевт вынести чувство зависти, не нападая на пациента и не отступая от него.

Если зависть используется в первую очередь для предотвращения чувства обесценивания, может преобладать идеализирующая идентификация. Например, такой комментарий, как: «Хотел бы я, чтобы у меня было ваше светлое будущее в качестве врача», может побудить психотерапевта терпеть зависть, поскольку пациент раскрывает подавленное «я». В этом случае интерпретация типа: «Вы беспокоитесь о своем будущем» может позволить пациенту обсудить чувство безнадежности, не чувствуя себя настолько уязвимым для воздействия. С другой стороны, в комментарии выражается более враждебная зависть: «Когда вы пойдете сегодня вечером домой, в свой красивый дом, вы забудете меня, а я вернусь в пустой дом и изо всех сил пытаюсь выжить.В этом выражении зависти пациент также обнаруживает проекцию недоступного, обесценивающего другого на психотерапевта. Такая интерпретация, как: «Вы задаетесь вопросом, безопасно ли открываться со мной», может помочь пациенту восстановить чувство сотрудничества с лечением.

Обвинение транзакций

Обвинение может рассматриваться как попытка исправить или изменить локус «неправильности» и часто используется как защита от стыда. Экстернализация — это подтип обвинения, при котором агенты, внешние по отношению к себе или находящиеся вне его контроля, несут ответственность за предполагаемый дефект или ошибку.Если мы внимательно посмотрим на обвинения транзакций, мы узнаем природу неправильности и поймем, почему она проецируется или отрицается. У пациентов, которые вовлечены в компульсивное обвинение, обычно есть состояния ума, связанные с самообвинением (которые коррелируют с депрессией), и состояния, связанные с обвинением других (в которых может присутствовать направленный на других гнев или ярость). Они могут чередоваться по маятнику. Нарциссические пациенты могут иметь состояния, в которых обвинения смешаны и очень подвижны и связаны с уязвимостями в данный момент. 24

Поскольку ситуация с психотерапией легко мобилизует чувство неадекватности и воспринимаемое моральное суждение, склонные к стыду пациенты часто винят или чувствуют себя виноватыми в том, насколько они удовлетворительно функционируют во время лечения. Они могут открыто винить себя в том, что не смогли улучшить, или они могут обвинять психотерапевта в отсутствии улучшений в качестве защиты от обесцениваемого «я», которое пациент считает настолько неполноценным, что это уже бесполезно. Часто со стороны психотерапевта возникает контрпереносное побуждение перевернуть стол и восстановить вину пациента за то, что явно является «ошибкой» другого.”

Для некоторых пациентов обвинение может стать особенно злонамеренным, связанным с эскалацией гнева. В этих случаях полезно включить в лечение некоторые методы управления гневом, чтобы помочь пациенту выйти из состояния на ранних этапах цикла эскалации; если пациенту позволить эскалацию без достаточных ограничений, в конечном итоге будет больше последствий, за которые следует стыдиться. Одна из целей психотерапии с этими типами пациентов — помочь им надлежащим образом локализовать ответственность, не прибегая к обвинениям.

Чрезмерно усердные операции по оказанию помощи

Склонный к стыду пациент уязвим для того, чтобы чувствовать себя опустошенным в ходе слишком быстрого погружения в различные аспекты опыта. Горовиц 2 призывал к «тактичной медлительности» в процессе, позволяющем нарциссическим пациентам улавливать болезненные разногласия между грандиозным восприятием и реальностью. Психотерапевты привыкли обращать внимание на реакции пациента, чтобы оценить и отрегулировать темп психотерапии.Это также верно, конечно, в случае склонных к стыду пациентов, но это осложняется тонкостью некоторых реакций, связанных со стыдом. Недостаточно модулированные реакции, включая гнев или другие очевидные признаки дисфории, иногда явно возникают при запросах дополнительной информации или попытках психотерапевта разобраться в конкретной проблеме. Например, при попытке направить внимание нарциссического пациента на конкретную значимую модель межличностной дисфункции психотерапевт может быть гневно обвинен в том, что он не признает пациенту его достижения, но всегда сосредотачивается на его недостатках.Серия таких реакций побуждает терапевта замедлиться и работать более постепенно, чтобы дать пациенту почувствовать поддержку, исследуя меньшие, менее болезненные компоненты дисфункциональных познаний, чувств или поведения.

Чрезмерно модулированные состояния стыда труднее распознать, потому что пациент может избегать четкого сообщения о них. Оптимальная синхронизация с такими пациентами требует хороших практических знаний о стыде и его проявлениях, а также привычки регулярно изучать различные постыдные реакции (как явные, так и неявные) в процессе лечения.Например, пациенты, пережившие тяжелую психологическую травму, и пациенты с проблемами зависимости особенно склонны к проявлению стыда в форме косвенных или скрытых тестов на свою безопасность в условиях лечения. 25

Резюме и выводы

По мере того, как изучение эмоций продолжается, клиницисты извлекают выгоду, унаследовав более сложные методы выявления скрытых аспектов эмоциональной жизни. Теоретики аффектов напоминают нам, что глобальные психиатрические дескрипторы, такие как «депрессия» и «дисфория», несправедливо объединяют по крайней мере шесть различных семейств негативных настроений, замалчивая тонкие нюансы взаимодействия аффекта, познания, памяти, образов и защиты, с которыми мы сталкиваемся клинически.С повышением осведомленности о паттернах смены эмоционального состояния приходит способность замечать и прояснять для склонного к стыду пациента, например, способы, которыми обиженное, упрямое, детское Я, обиженно зализывающее свои раны, постоянно уступает место сердитому критику, готовому обвинить психотерапевта за собственные неудачи. Интерпретация этой последовательности может укрепить альянс, что приведет к более глубокому исследованию дефектного, болезненно разоблаченного «я», всегда скрывающегося на фоне каждого межличностного взаимодействия.

Исследования когнитивной и социальной психологии напоминают нам, что различие между стыдом и виной стерлось; эти две эмоции имеют очень разные значения для адаптивных функций, а также для психопатологии и психотерапии. Знание этого различия ведет к более острой способности наблюдать и делать полезные вмешательства, которые точно подчеркивают фундаментальные страдания пациента. Рассмотрим, например, нередкую ситуацию, когда психотерапия фокусируется на застенчивых эмоциях, возникающих в результате пропущенного сеанса психотерапии.Интерпретация, ориентированная на чувство вины, например: «Вы чувствуете, что подвела меня, пропустив наш последний сеанс», для пациента, в первую очередь склонного к стыду, может показаться обвинением в проступке, провоцирующим обвинение психотерапевта в том, что он избавился от незначительного неудобства. пропорция («лепить из мухи слона»). И наоборот, интерпретация, сфокусированная на стыде, вроде «Вы чувствуете себя ужасным человеком из-за того, что пропустили наш последний сеанс» может мобилизовать псевдосогласие у первично виновного пациента, который может ошибочно согласиться с этой предпосылкой, чтобы не разочаровать психотерапевта.

Обращение внимания на относительную значимость прогнозов обесценивания себя или обесценивания другого в течение часа психотерапии поможет клиницисту выбрать подходящие стратегии вмешательства. При прочих равных условиях, погружение в темы деградированных Я-схем может быть лучше терпимо пациентом, когда полярность лечения имеет дело с обесцененными аспектами стыда. Когда преобладают другие аспекты обесценивания, это может быть сигналом к ​​тому, чтобы занять более благосклонную и менее осторожную позицию.Подготовка к неизбежным транзакциям по сценарию, с которыми сталкиваются склонные к стыду пациенты, поможет предотвратить ненужные уровни ощущаемого стыда пациентом и сохранить психотерапевтическую обстановку в большей безопасности, чтобы позволить более глубокую работу. Наконец, важно помнить, что работа с пациентами, склонными к стыду, часто ставит под сомнение «грандиозное профессиональное я» психотерапевта. 26 Чувствительность психотерапевта, связанная со стыдом, легко мобилизуется в работе с этими пациентами, и когда мы оцениваем наши собственные нарциссические уязвимости, мы в лучшем положении, чтобы прояснить прогнозы, исходящие от пациента.

Благодарности

Автор благодарит доктора Марди Горовица за его бесценные комментарии к черновику статьи.

Ссылки

1. Горовиц М.Дж., Милбрат К.М., Эверт М. и др.: Циклические паттерны состояний ума в психотерапии. Am J Psychiatry 1994; 151: 1767–1770 [PubMed] [Google Scholar] 2. Горовиц MJ: Клиническая феноменология нарциссической патологии. Психиатр Clin North Am 1989; 12: 531–539 [PubMed] [Google Scholar] 3. Форман С.А., Мармар К.Р.: Действия терапевта, направленные на изначально плохой терапевтический альянс в психотерапии.Am J Psychiatry 1985; 142: 922–926 [PubMed] [Google Scholar] 4. Льюис HB: Стыд и вина в неврозе. Нью-Йорк, International Universities Press, 1971 [PubMed]

5. Натансон Д.Л.: Об эмоциях, в книге «Познание чувств: аффект, сценарий и психотерапия», под редакцией Натансона Д.Л. Нью-Йорк, У.В. Нортон, 1996, стр. 1-21

6. Тангни Дж. П., Фишер К. В.: Самосознательные эмоции и революция аффектов: рамки и обзор, в «Самосознательные эмоции: психология стыда, вины, смущения». и Pride, под редакцией Tangney JP, Fischer KW.Нью-Йорк, Гилфорд, 1995, стр. 3–22

7. Зан-Вакслер С., Радке-Ярроу М., Вагнер Э. и др.: Развитие внимания к другим. Dev Psychol 1992; 28: 126–136 [Google Scholar]

8. Томкинс СС: Аффект, Образ, Сознание, том 1: Положительные эффекты. Нью-Йорк, Спрингер, 1962

9. Томкинс СС: Аффект, Образ, Сознание, том 2: Негативные аффекты. Нью-Йорк, Спрингер, 1963

10. Дарвин К. Выражение эмоций у человека и животных. Нью-Йорк, Сент-Мартинс, 1872

11.Тангни Дж. П., Вагнер П., Грамцов Р.: Склонность к стыду, склонность к вине и психопатология. J ненормальный психол 1992; 101: 469–478 [PubMed] [Google Scholar] 12. Тэнгни Дж. П., Вагнер П., Флетчер С. и др. Стыдно до гнева? Отношение стыда и вины к гневу и самооценке агрессии. J Pers Soc Psychol 1992; 62: 669–675 [PubMed] [Google Scholar]

13. Тэнгни Дж. П.: Стыд и вина в межличностных отношениях, в «Самосознательные эмоции», под редакцией Тэнгни Дж. П., Фишер К.В. Нью-Йорк, Гилфорд, 1995, стр 114–139 ​​

14.Горовиц MJ: Схемы личности, в Схемах личности и неадаптивных межличностных моделях, под редакцией Горовица MJ. Чикаго, University of Chicago Press, 1991, стр. 13–31

15. Натансон Д.Л.: График стыда в книге «Многоликость стыда» под редакцией Натансона Д.Л. New York, Guilford, 1987, pp 1–63

16. Гольдштейн WN: Разъяснение проективной идентификации. Am J Psychiatry 1991; 148: 153–161 [PubMed] [Google Scholar]

17. Вайс Дж., Сэмпсон Х. и Исследовательская группа по психотерапии на горе Сион: Психоаналитический процесс.Нью-Йорк, Гилфорд, 1986

18. Вурмсер Л: Стыд: завуалированный спутник нарциссизма, в «Многоликости стыда» под редакцией Натансона Д.Л. New York, Guilford, 1987, pp. 64–92

19. Габбард Г.О .: Два подтипа нарциссического расстройства личности. Bull Menninger Clin 1989; 53: 527–532 [PubMed] [Google Scholar] 20. Ливингстон Р. Х., Фарбер Б. А.: Реакция начинающих терапевтов на стыд клиента. Психотерапия 1996; 33: 601–610 [Google Scholar]

21. Горовиц MJ: Формулировка как основа для планирования психотерапевтического лечения.Вашингтон, округ Колумбия, American Psychiatric Press, 1997

22. Вайс Дж .: Как работает психотерапия. Нью-Йорк, Гилфорд, 1993

23. Хан В.К.: Устранение стыда в групповой психотерапии. Int J Group Psychother 1994; 44: 449–461 [PubMed] [Google Scholar]

24. Горовиц MJ: Синдромы стресс-реакции. Нортвейл, Нью-Джерси, Джейсон Аронсон, 1986

25. Заслав М.Р.: Психология коморбидного посттравматического стрессового расстройства и злоупотребления психоактивными веществами: уроки ветеранов боевых действий. J Психоактивные препараты 1994; 26: 393–399 [PubMed] [Google Scholar] 26.Брайтман Б.К .: Нарциссические проблемы в тренировочном опыте психотерапевта. Int J Psychoanal Psychother 1984–1985; 10: 293–331 [PubMed]

Моральная психология конфуцианского стыда: позор бесстыдства

Rowman & Littlefield Publishers / Rowman & Littlefield International

Страниц: 192 • Отделка: 6 x 9

978-1-78348-517-8 • Твердый переплет • Январь 2017 г. • 140 долларов США.00 • (108 фунтов стерлингов)

978-1-78348-518-5 • Мягкая обложка • Январь 2017 г. • 47,00 долл. США • (36,00 фунта стерлингов)

978-1-78348-519-2 • электронная книга • январь 2017 г. • 44,50 долл. США • (34,00 фунта стерлингов)

Бонграе Сок — адъюнкт-профессор философии в Университете Алвернии, США. Он является автором книги «Воплощенная моральная психология и конфуцианская философия» (2013).

Часть I: Стыд и мораль / 1.Бесстыдное введение в стыд / Часть II: Психология стыда / 2. Единство и разнообразие стыда / 3. Социально-нравственная эволюция стыда / Часть III: Конфуцианский стыд / 4. Конфуцианский стыд и моральное превосходство / 5. Конфуцианский стыд и мораль Я / Библиография / Указатель

Бонгрэ Сок берет пренебрегаемую добродетель стыда — столь распространенную в конфуцианской традиции и, тем не менее, часто недооцениваемую и даже очерняемую в западной моральной психологии — и убедительно аргументирует необходимость новой оценки этого достоинства.В широком спектре аргументов, в котором есть нюансы, Сок методично задействует литературу по эволюционной психологии, древнегреческую теорию морали, современную экспериментальную и клиническую психологию, современную философскую моральную психологию и, что наиболее важно, ранние конфуцианские теории этики и самосовершенствования. Он пришел к выводу, что стыд — это сложная, многомерная этическая эмоция, заслуживающая большего внимания со стороны философов и психологов. Из его анализа начинает задаваться вопрос, может ли стыд быть необходимым компонентом какой-либо целостной системы моральной компетентности.В его способности ловко обращаться с разнообразными источниками с пониманием и проницательностью, у Сока мало ровесников.
Брайан Бруя, доктор философии, профессор философии Университета Восточного Мичигана и редактор The Philosophical Challenge from China

«Моральная психология конфуцианского стыда» Бонграэ Сока — это тщательное и проницательное исследование конфуцианской моральной психологии и психологии. значение стыда как самокритичной эмоции. Он предлагает пищу для размышлений и предлагает тонкую альтернативу традиционным западным концепциям стыда и станет незаменимым вкладом в изучение моральной психологии, восточноазиатской и межкультурной философии.
Эрик С. Нельсон, Гонконгский университет науки и технологий

Эксперт в области моральной психологии, конфуцианской традиции и моральной философии, Бонрэ Сок представляет нам исследование конфуцианской концепции морального стыда, которое эмпирически обосновано. поддерживаемый, текстуально обоснованный и философски новаторский. Стыд здесь рассматривается не как пассивное, негативное и деструктивное чувство, отражающее моральную несостоятельность человека, а как активная, позитивная и созидательная добродетель, указывающая на бесконечное моральное совершенствование человека.
Хуан Юн, Китайский университет Гонконга

Психология стыда

Психология стыда

Магазин не будет работать корректно, если куки отключены.

Похоже, в вашем браузере отключен JavaScript. Для наилучшего взаимодействия с нашим сайтом обязательно включите Javascript в своем браузере.

Теория и лечение синдромов стыда

Второе издание

В этой классической книге Кауфман синтезирует теорию объектных отношений, теорию межличностных отношений и, в частности, теорию аффектов Сильвана Томпкинса, чтобы обеспечить мощный и многомерный взгляд на стыд.Используя свой собственный клинический опыт, он иллюстрирует применение теории аффектов к общим классам синдромов, основанных на стыде, включая компульсивный; шизоидный, депрессивный и параноидальный; сексуальная дисфункция; расщепление; и социопат. Это второе издание включает две новые главы, в которых доктор Кауфман представляет стыд как социальную динамику и показывает его влияние на культуру. Он исследует роль стыда в формировании формирующейся идентичности расовых, этнических и религиозных меньшинств и расширяет свою теорию управляющих сцен.Это новое издание по-прежнему будет представлять большой интерес для клинических психиатров, а также аспирантов.

    Предисловие к первому изданию, Сильвана Томпкинса
    Предисловие ко второму изданию
    Предисловие к первому изданию
    Благодарности
    Часть I: Теория развития стыда, идентичности и самости
  1. Феноменология и признаки лица Стыд
  2. Лицо стыда на протяжении жизненного цикла
  3. Интернализация стыда
  4. Психологическое увеличение сцен стыда
  5. Переформулирование психопатологии

  6. Часть II: Психотерапевтическое вмешательство
  7. Восстановление межличностного моста
  8. Возвращение внутреннего стыда к его межличностным истокам
  9. Восстановление личности и исцеление стыда
  10. Развитие равной власти в нынешних отношениях и семье происхождения
  11. Ограниченное по времени групповое лечение синдромов стыда
  12. Язык самости

  13. Часть III: Современные проблемы
  14. Идентичность, культура и идеология
  15. Управляющие сцены в личности и культуре

  16. Библиография
    Указатель
  • Дата выпуска: 1 января 2004 г.
  • Мягкая обложка / мягкая обложка
  • 364 стр.
  • Размер отделки: 6 дюймов x 9 дюймов
  • ISBN: 9780826166722
  • ISBN электронной книги: 9780826166739
© Издательство Springer, 2021 г. .
Разное

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Семейный блог Ирины Поляковой Semyablog.ru® 2019. При использовании материалов сайта укажите, пожалуйста, прямую ссылку на источник.Карта сайта