Отец бьет сына: «Должна ли мать защищать своего сына от отца, который бьёт его? Если он — их общий сын.» – Яндекс.Кью

Муж бьет ребенка: что делать

Антон Палюлин , руководитель юридического бюро «Палюлин и партнеры»

Что говорит закон

Ст. 116 Уголовного кодекса РФ гласит, что побои или иные насильственные действия, причинившие боль, но не вызвавшие кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности (более 6 дней), в отношении близких лиц (в том числе родных детей) тоже являются преступлением. В качестве меры наказания законодатель определил срок до двух лет лишения свободы и иные уголовно-правовые последствия.

Что делать матери, если ее ребенка избил муж

Согласно п. 2 ст. 20 Уголовно-процессуального кодекса РФ, уголовные дела о побоях возбуждаются только по заявлению потерпевшего, а в данном случае – его законного представителя (матери).

• Первым делом мама должна вместе с ребенком пойти в медпункт и зафиксировать нанесенные повреждения (синяки, следы от шлепков, выдранные волосы, покрасневшие от сильного физического воздействия уши, пальцы и другие следы побоев).

• После получения медицинского освидетельствования следует пойти в районный отдел полиции и написать заявление о совершении преступления. В дежурной части и у участкового обязательно есть специальные бланки для подобных случаев.

• В заявлении укажите людей, которые готовы подтвердить нанесение побоев, и их контакты. Приложите копию медицинского освидетельствования.

Примирение и прекращение дела

Дознаватель с согласия прокурора, следователь с согласия руководителя следственного органа или суд (зависит от того, на каком этапе уголовного преследования это произойдет) вправе прекратить дело в связи с примирением сторон. Но это возможно только в том случае, если:

• это первое привлечение к уголовной ответственности в биографии отца;

• примирение зафиксировано в процессуальных документах;

• причиненный вред возмещен (если требовалось медицинское лечение, то оно должно быть пройдено).

Важное примечание: поскольку в такой ситуации потерпевший – это ребенок, т. е. заведомо беспомощное лицо, то органы внутренних дел и суд могут отказать в прекращении дела по примирению сторон. Вот тогда отцу придется понести наказание по суду.

В Уфе начали проверку после видео, где отец избивает детей в подьезде

https://ria.ru/20210804/ufa-1744326951.html

В Уфе начали проверку после видео, где отец избивает детей в подьезде

В Уфе начали проверку после видео, где отец избивает детей в подьезде — РИА Новости, 04.08.2021

В Уфе начали проверку после видео, где отец избивает детей в подьезде

Следственные органы Башкирии устанавливают обстоятельства применения мужчиной насилия к детям в подъезде жилого дома Уфы, сообщает СУСК РФ по региону. РИА Новости, 04.08.2021

2021-08-04T13:25

2021-08-04T13:25

2021-08-04T15:07

происшествия

уфа

следственный комитет россии (ск рф)

республика башкортостан

россия

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdn25.img.ria.ru/images/07e5/08/04/1744349080_0:0:640:360_1920x0_80_0_0_3502441b38fcb4b459a7b72e62713f80.jpg

УФА, 4 авг — РИА Новости. Следственные органы Башкирии устанавливают обстоятельства применения мужчиной насилия к детям в подъезде жилого дома Уфы, сообщает СУСК РФ по региону.В ходе мониторинга социальных сетей выявлены записи с камер видеонаблюдения многоквартирного дома, на которых мужчина применяет насилие в отношении мальчика и девочки. «Как сообщается, указанный мужчина является родителем детей, а событие имело место на улице Летчиков в Уфе», — сообщает СК.На кадрах, распространенных в Telegram-каналах, видно, как мужчина, стоя у входа в подъезд, бьет мальчика по голове, из-за чего ребенок падает. Затем в подъезде он ругается с женщиной, держащей мальчика на руках, при этом за нее прячется девочка. Мужчина сначала сильно толкает девочку, затем пытается пнуть ее, хватает за волосы и с силой отталкивает, ребенок ударяется об угол стены и падает.»Ленинским межрайонным следственным отделом по городу Уфа следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Башкортостан проводится доследственная проверка по признакам преступления, предусмотренного статьей 156 УК РФ (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего), по факту применения насилия в отношении двоих малолетних детей со стороны одного из родителей в микрорайоне «Затон» города Уфы»- говорится в сообщении СУСК РФ по Башкирии.Отмечается, что следователям предстоит установить все обстоятельства происшествия, опросить родителей, детей, а также очевидцев произошедшего, провести медицинское освидетельствование несовершеннолетних, исследовать жилищно-бытовые условия проживания семьи. В ходе проверки действиям родителя следователи намерены дать правовую оценку.

https://ria.ru/20210607/izbienie-1735953288.html

https://ria.ru/20210722/volgograd-1742371517.html

уфа

республика башкортостан

россия

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2021

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Мужчина избивает детей в подъезде

В подъезде жилого дома в Уфе мужчина избил детей. СК разбирается. По данным следствия, нападавший — сожитель матери девочки и отец мальчика.

2021-08-04T13:25

true

PT0M14S

https://cdn24.img.ria.ru/images/07e5/08/04/1744349080_81:0:561:360_1920x0_80_0_0_bd038a52f637ee955538172940654bbf.jpg

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

происшествия, уфа, следственный комитет россии (ск рф), республика башкортостан, россия

13:25 04.08.2021 (обновлено: 15:07 04.08.2021)

В Уфе начали проверку после видео, где отец избивает детей в подьезде

«Мама била, а потом плакала сама и обнимала». «Воспитание» рукоприкладством и последствия

По данным ЮНИСЕФ, 75 процентов взрослого населения Казахстана поддерживают применение телесного наказания детей «для дисциплины в семье». Эксперты называют причинами распространенности рукоприкладства неумение взрослых справляться с эмоциями и психологическую безграмотность. Они отмечают, что рукоприкладство не проходит бесследно, последствия жестокого обращения проявляются во взрослой жизни.

«ХОТЬ БЫ КТО-НИБУДЬ ВОШЕЛ…»

22-летняя уроженка Шымкента Инкар (имя изменено по ее просьбе. — Ред.) — старшая из пяти детей в семье. Сейчас она завершает учебу в алматинском университете. Инкар говорит, что она и ее сестра росли, часто подвергаясь избиениям со стороны матери.

— Она хватала нас, швыряла изо всех сил к стене. Била нас не по голове, а по мягким местам, плечам. Она сильно злилась и была не в состоянии себя сдержать. Когда она меня избивала, я мысленно давала ей отпор. «Хоть бы кто-нибудь вошел или зазвенел телефон», — молила я в такие моменты, — вспоминает она.

В детстве Инкар не понимала, почему мать набрасывалась на них с кулаками. Когда подросла, рукоприкладства стало меньше. Троих младших детей мать не била вовсе.

— Повзрослев, я стала задумываться, почему мама нас била и ругала. Я нашла ответы на все свои вопросы. Я слышала, что моя покойная бабушка, свекровь матери, была очень строгой женщиной. Когда мы были маленькими, она не ко всем своим внукам относилась хорошо. Любила детей только старшего сына. Говорят, что она житья не давала снохам. К тому же мой отец в то время прикладывался к бутылке. Я думаю, мама в то время просто срывала на нас злость. Потому что, бывало, мама кричала, била, а потом плакала сама и обнимала нас, — говорит она.

Инкар никогда открыто не обсуждала это с матерью. Лишь однажды мать обмолвилась, что «сожалеет о рукоприкладстве».

— Как-то мы с сестренками и младшим братом вспоминали их шалости, и я сказала: «Вас сейчас вообще не бьют. А вы знаете, как нам в свое время доставалось?» Услышав это, мама сказала: «Думаешь, мне хотелось вас бить?», — рассказывает Инкар.

Она не держит обиды. Говорит, что и тогда чувствовала любовь матери, и сейчас чувствует это.

— Мы носили самую красивую одежду в детском саду, в школе, она баловала нас дома вкусными блюдами. Независимо от того, сколько бы раз она нас ни била, мы были не хуже других, — считает Инкар.

«ИМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ПРОЩЕ ОТШЛЕПАТЬ РЕБЕНКА»

Родители бьют и наказывают детей, пытаясь выместить свой гнев, и это показатель их собственной беспомощности, говорит руководитель Центра семейного консультирования «Счастливая семья» автор книги «Воспитание детей без наказания» Елжас Ертайулы.

— Родители часто срывают злость на своих детях, когда не могут справиться с навалившимися на них проблемами, испытывают душевный дискомфорт. Потому что дети — самые беззащитные существа. Они не могут оказать сопротивления, ответить. Если в семье есть проблемы между мужем и женой, невесткой и свекровью, всё это накапливается. От этого страдают дети. Родители, которые накапливают негатив, готовы взорваться. Стоит ребенку что-то сделать, они срываются на нем, — говорит он.

Еще одной причиной Ертайулы называет безграмотность родителей.

— Я говорю не о безграмотности как таковой, а о недостаточных знаниях по воспитанию детей. Родители часто не понимают внутренний мир ребенка, недостаточно хорошо знают своего ребенка, не знают его особенностей и склонностей и не знают, чего ожидать от ребенка. И это зачастую приводит к наказанию. Они ожидают от ребенка невозможного. Когда ребенок не справляется, родители склонны злиться, — объясняет эксперт.

По его мнению, некоторые родители пытаются решить многие проблемы в воспитании своих детей быстро и тогда самым приемлемым им видится наказание ребенка.

— Им кажется, что гораздо проще накричать и отшлепать ребенка, чем тратить время на долгие разговоры с ним. Здесь родители совершают ошибку, думая, что им удалось решить проблему таким образом. Это, возможно, временное решение — до исчезновения эффекта от рукоприкладства или окрика. Ребенок может выполнить сказанное, но проблема этим не снимается, — говорит специалист.

Елжас Ертайулы, консультирующий родителей по вопросам воспитания детей, призывает их воздерживаться от рукоприкладства и «воспитания» наказанием.

— Можно утверждать, что все виды наказания являются негативным методом. Я считаю «наказанием» любые действия, которые ранят чувства ребенка. Это рукоприкладство, ругань, упреки и сравнение с другими детьми. Сейчас многие родители считают нормальным воспитание ребенка наказанием. Они даже рассматривают это как необходимость. Это показывает, насколько важен этот вопрос для нашего общества, — говорит он.

Согласно исследованию, проведенному в 2016 году ЮНИСЕФ и уполномоченным по правам человека в Казахстане, 75 процентов казахстанцев поддерживает применение телесного наказания для дисциплины и контроля детей в семье.

НЕТ КОНКРЕТНОГО ЗАКОНА, ЗАПРЕЩАЮЩЕГО БИТЬ ДЕТЕЙ

Согласно пункту 2 статьи 10 казахстанского закона «О правах ребенка», государство обеспечивает личную неприкосновенность ребенка, осуществляет его защиту от физического и психического насилия, жестокого, грубого или унижающего человеческое достоинство обращения, действий сексуального характера, вовлечения в преступную деятельность и совершения антиобщественных действий и иных видов деятельности, ущемляющих закрепленные Конституцией права и свободы человека и гражданина.

Представитель ЮНИСЕФ Айсулу Бекмуса говорит, что «в законодательстве Казахстана нет конкретной статьи, которая запрещает родителям применять рукоприкладство по отношению к детям».

В течение нескольких лет в стране выдвигают инициативы внести изменения в законодательство и прописать запрет на применение силы к детям. К примеру, в 2016 году тогдашний детский омбудсмен, сейчас депутат мажилиса Загипа Балиева предлагала ввести в законодательство понятие «насилие», включив в него виды насилия — от морального и вербального до физического, в которое включить также шлепки по «мягкому месту», и запретить любые формы насилия. С похожей инициативой Балиева выступала и в 2018 году. Но изменения в законе не приняли.

Бывший омбудсмен говорит Азаттыку, что «законопроект всё еще обсуждается в парламенте». «Нам необходимо изменить менталитет общества [в котором считается нормой избивать ребенка]», — полагает депутат.

ЮНИСЕФ считает, что казахстанское законодательство по защите детей всё еще не соответствует в полном объеме международным стандартам. «Казахстанские законы не обеспечивают надлежащей защиты детей от рукоприкладства», — говорится в ответе международной организации Азаттыку.

Работа по изменению законодательства ведется, отмечают в ЮНИСЕФ. В соответствии с постановлением казахстанского правительства № 156 от 30 марта 2020 года, утверждена «Дорожная карта» по усилению защиты прав ребенка, противодействию бытовому насилию и решению вопросов суицидальности среди подростков на 2020 – 2023 годы. Одна из целей этого документа — изучение международного опыта по предотвращению физического наказания детей в семьях, патронатных семьях, организациях образования и организациях, занимающихся защитой прав детей.

«Ситуация в мире меняется. В 50 странах в настоящее время есть юридический запрет на жестокое обращение с детьми. 50 других стран обязались принять такой закон. Запрещая жестокое обращение с детьми на законодательном уровне, государство учит маленьких граждан тому, что насилие — это неправильно», — считают в организации.

«Ни в одном законе Казахстана не допускается насилие в отношении ребенка. Вопрос в том, как это исполняется», — говорит Азаттыку уполномоченный по правам ребенка в Казахстане Аружан Саин.

В ЮНИСЕФ отмечают, что жестокое обращение с детьми негативно отражается на них, даже во взрослой жизни. Последствия насилия над ребенком могут быть неочевидными, но они могут привести к нарушению сна, беспокойству и снижению социальной активности.

«Исследования показывают, что здоровье пострадавших детей ухудшается. Они могут страдать от рака, диабета, сердечно-сосудистых заболеваний, зависимости от запрещенных веществ и депрессии», — говорят в организации.

БОЛЬНО, ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО ДЕЛАЕТ МАТЬ

Елжас Ертайулы говорит, что родители стараются под разными предлогами оправдать свое рукоприкладство.

— Говорят, что «енесі тепкен құлынның еті ауырмайды» (казахская пословица, буквально значит «жеребенку не больно от ударов материнских копыт»), «била не по больному месту». Это смешное оправдание. К примеру, муж ударил жену и затем говорит: «К чему плакать, я же бил не по больному месту». Разве это успокоит женщину? Дело не в физической боли ребенка, а психологической травме, — комментирует он.

Психолог Сая Бакимова осуждает телесное наказание маленьких детей, считает это в корне неправильным.

— С физиологической точки зрения ребенок до семи лет не планирует часть своих действий. Это мой ответ некоторым родителям, которые говорят, что ребенок «делает это нарочно», «совершает шалости назло». У ребенка должен быть определенный уровень развития мышления, чтобы преднамеренно плохо себя вести: ребенок должен знать, что ему действительно нужно сделать, затем целенаправленно выбрать прямо противоположное, уметь предугадать вашу реакцию. Сколько операций! Мозг ребенка на такое еще не способен. Теперь попробуем ответить, правильно ли наказывать ребенка за то, что он еще не в состоянии контролировать свои действия? Если бить за ошибки, то давайте бить за ошибки и взрослых. Разве последствия ошибок взрослых не масштабнее ошибок детей? — вопрошает она.

Бакимова говорит, что пережитые в детстве страдания приводят к сложным последствиям. В голове формируется установка «Они любят меня, но бьют, и я люблю их, но боюсь», которая впоследствии может негативно сказываться на выстраивании личных отношений или отношений в коллективе.

— Такие люди не умеют открыто выражать чувство любви. Если в отношениях всё спокойно и ровно, им кажется, что чего-то не хватает. Вполне вероятно, что бессознательно он или она выберет не спокойного и доброго человека, а человека нетерпеливого, вспыльчивого и агрессивного. Потому что ему или ей будет казаться, что подходит именно такой человек, — говорит Сая Бакимова.

Многие подростки и молодые люди, которых избивали отцы, впервые попав в кабинет психолога, не в силах сдержать слез, рассказывает Бакимова. «Они не могут говорить, только плачут», вспоминая, как издевались над ними.

— Прежде чем нейтрализовывать «избалованность» четырехлетнего ребенка, представьте себе, что в этот момент вы закладываете фундамент его будущего.

«Ты меня родила, чтобы бить?» Как дети переживают насилие в семье

«Мой отец ушел из семьи еще задолго до того, как я родилась. Мама нашла себе другого мужчину, и он люто меня избивал. Доходило до того, что если я не прибиралась в комнате по его команде, мне могло прилететь по голове шлангом для перегонки вина», – рассказывает Анна из Петербурга. Она одна из тех, кто в детстве столкнулся с физическим насилием со стороны родителей. В России до сих пор почти две трети жителей считают допустимым бить ребенка, а каждый десятый родитель применяет меры физического воздействия к своим детям. Об этом говорится в опубликованных в июне результатах социологического опроса агентства «Михайлов и Партнеры. Аналитика».

Использовать физические наказания в воспитательных целях законодательно запрещено уже в 57 странах. В России же шлепки все еще нормализованы во многих семьях и хорошо вписываются в систему образования, которая поддерживает силовые методы воспитания. Новости о том, как учитель ОБЖ из Бурятии заставил учеников целый урок сидеть в противогазах, или о том, как в Подмосковье учительница физкультуры объявила «день каннибала» и разрешила ученикам избить их одноклассника, появляются в СМИ постоянно.

В синяках и ссадинах

Анна рассказывает, что отчим бил, пока ей не исполнилось 15 лет. «Все прекратилось в один вечер. Я загуляла с приятельницами и вернулась домой не в девять, а в десять вечера. Он попытался меня ударить, но промахнулся. С того момента у нас периодически возникают только словесные перепалки», – вспоминает она.

Обо всех конфликтах мама знала, но никогда не вмешивалась: отчим либо выталкивал ее из комнаты, а она не пыталась вернуться обратно, либо она уходила сама. «Я пытаюсь оправдать ее тем, что она слабая по характеру и боялась, что она только усугубит ситуацию, если заступится за меня: что прилетит и мне, и ей. Или, может, она надеялась, что он быстро успокоится, но это так не работало, и я вечно ходила с синяками и ссадинами», – рассказывает Анна.

Воспитанием я это назвать не могу

В 16 лет девушка поступила в университет в Петербурге и уехала из дома. С тех пор обратно возвращается крайне редко: «не хочется лишний раз возвращаться к тем воспоминаниям, когда все в жизни было плохо». Сейчас ей 33 года, у нее дочь.

«Когда я приезжаю домой, отчим пытается взяться и за мою дочь, говорит, что воспитывать детей нужно так, как он меня воспитывал. Хотя я воспитанием это назвать не могу. Это было насилие в чистом виде, которое он оправдывал тем, что по-другому я не понимала и что раз я его боялась, значит уважала», – продолжает Анна.

До 26 лет ничего, кроме ненависти, она к отчиму не испытывала. Потом начала постепенно остывать. Анна уверена: опыт перенесенного в детстве насилия показал ей, что физические наказания неприемлемы, и сама она ни разу не применяла силу по отношению к своей дочери.

По словам психолога Зары Арутюнян, реакция на насилие в детстве может быть очень разной. Кто-то применяет потом насилие в других близких отношениях, воспринимая его как норму, кто-то, наоборот, не приемлет насилие ни в какой форме.

Страх, агрессия и ранний брак

«Я не помню уже, за что меня били, но помню точно, что могли выпороть скакалкой за плохие оценки или за то, что вернулась домой на 15 минут позже, чем обещала. Преподносилось это все в качестве воспитательной меры», – вспоминает Наталья из Петербурга.

Она знала, что ее в любом случае побьют дома, поэтому могла специально прийти позже или не сделать какое-то домашнее задание.

Хотелось вырасти и отомстить родителям

Психолог и советник по методической работе Национального фонда защиты детей от жестокого обращения Анна Савари объясняет это тем, что физические наказания не влияют на причину проступка. «Обычно, когда применяются такие виды наказания, это не действуют на причину поступка. Ребенок после него может не повторять тот или иной проступок, пока его сдерживает страх наказания, например присутствие взрослого. Соответственно, ребёнок ничему не научился и не взял на себя ответственность. Поэтому в другой раз без сдерживающего фактора наказания может снова вовлечься в то, за что был ранее наказан», – говорит психолог.

Наталья подтверждает: единственное, что она испытывала, когда родители ее били, – это страх.

– У меня возникала агрессия, хотелось вырасти и отомстить родителям. На первом курсе института у меня начался явный протест. Как-то раз я не пришла домой после дискотеки. Родители искали меня всю ночь: бегали по всем моргам. Когда я вернулась домой на утро, меня избили еще сильнее. Я не могла даже сидеть. А потом избиения прекратились, мы просто перестали разговаривать, – рассказывает она.

Еще через несколько лет протест против насилия со стороны родителей привел к тому, что Наталья вышла замуж, чтобы уйти из дома. Через несколько месяцев развелась, чем вызвала еще большее недовольство со стороны родителей. Несколько лет они не общались. «Только рождение дочери уже от второго брака изменило ситуацию. Тогда я поняла, что не позволю больше с собой так обращаться», – говорит Наталья.

Сейчас ей 49 лет. Из-за перенесенного в детстве насилия она не умеет контролировать свои эмоции. «Мне всегда нужно было ударить человека, если мы ссорились. Я могла ударить бывшего мужа, он, правда, толкал меня еще сильнее в ответ. Но для меня это была такая защитная реакция – что нужно драться: я дралась и на дискотеках в юности», – признается она.

По отношению к своей дочери она тоже применяла силу. Поняла, что насилие в отношениях неприемлемо, только в 35 лет, когда дочь во время очередной ссоры убежала из дома.

«Впервые называет меня дочерью»

Мама могла отхлестать меня ремнем или кинуть об стену

Перенесенный опыт насилия в детстве все люди транслируют по-разному. Для кого-то это, например, становится причиной ненависти к детям. «Я иногда иду по улице, вижу ребенка и думаю: «Вот сейчас я его пну». Не пинаю только потому, что это не мой ребенок», – рассказывает Ирина из Иванова.

Ее все детство била мать. Сначала она жила с бабушкой, а в 10 лет переехала к маме, и тут же начались постоянные побои. «Била ни за что. Могла отхлестать ремнем или кинуть об стену», – вспоминает Ирина.

С отцом ее мать развелась, когда Ирине было семь лет. Девочка с ним хорошо общалась: он часто брал ее в к себе на выходные или забирал пожить на какое-то время, понимая, что с мамой ей небезопасно. «Однажды мы даже поехали с ним в полицию снимать побои. Я приехала к нему, и он увидел, что у меня по всей спине – от плеча до низа спины – огромный синяк от ремня. Это, видимо, стало для него последней каплей», – говорит она.

Я постоянно чувствовала, что со мной что-то не так

Злости по отношению к матери она никогда не испытывала, все время пыталась ее оправдать: мол, она, наверное, на работе устает, вот и срывается дома. Единственное, что ощущала в те моменты, когда мать ее била, – это обида.

– Я не понимала, за что она меня бьет. В такие минуты задаешь только один вопрос: «Ты зачем меня родила, чтобы бить?» Все это совсем непонятно мне было. Моя подруга вела себя гораздо хуже, но ее родители об косяк дверной не били. Почему? Было очень странное чувство все время. Я постоянно ощущала, что со мной что-то не так, – говорит Ирина.

По словам психолога Анны Савари, комплекс неполноценности – естественная реакция на физическое насилие со стороны родителей. У людей, которых били в детстве, часто наблюдается заниженная самооценка, сложности во взаимоотношениях с близкими, искажение привязанности и эмоциональная глухота. Через физические наказания дети получают сигнал о своей ненужности и неуспешности.

Повзрослев, некоторые взрослые иначе интерпретируют свой опыт, оправдывая насильственные методы. Это происходит потому, что у ребенка, которого бьют дома, может произойти идентификация с родителями. Он смотрит на физические наказания не со своей собственной позиции, а с позиции родителя.

– Ребенок не говорит «мне больно», а говорит «я это заслужил», – объясняет Савари. – Такой опыт, пережитый в детстве, перемешивает смыслы и чувства и может привести к так называемым когнитивным искажениям, связанным с атрибуцией ответственности – когда ответственность за то, что «мне причинили боль», переносится на себя, и боль кажется заслуженной. Под воздействием регулярных физических наказаний ребенок усваивает опасные смыслы: «те люди, которых я люблю, могут меня бить», «я могу бить других членов семьи» или «я могу применять насилие, если по-другому не получается».

Ирину мать перестала бить, только когда ей исполнилось 18 лет. В тот день рождения мать впервые ее обняла. Сейчас Ирине 25. Хорошие отношения с матерью у них выстраиваются постепенно.»Она впервые называет меня «дочь», «ребенок», – с гордостью добавляет девушка.

Спрятанный дневник

24-летняя москвичка Полина тоже смогла наладить отношения с матерью после эпизодов насилия, только когда ей исполнилось 18.

Папа меня никогда сам не бил, но и не пытался за меня заступиться

– Меня били постоянно в воспитательных целях. В основном из-за того, что я врала: могла спрятать дневник или не сказать про плохую оценку. Мама могла дать мне подзатыльник за то, что я долго делаю домашнее задание. Аргументировала она это всегда тем, что «по-другому я не понимала». Папа меня вроде никогда сам не бил, но и не пытался за меня заступиться, – рассказывает Полина.

В последний раз мама сильно избила ее, когда ей было 16 лет. Девушка тогда пригласила домой друзей, пока родителей не было, а позже соврала, что никто не приходил. Когда Полине было 22, мама попыталась ее ударить снова.

– В тот день ей не понравилось, что я пошла гулять в неглаженных джинсах. Я сказала: «Да какая разница? Это же просто джинсы». И тогда она рассвирепела», – вспоминает она. В тот день Полина твердо сказала, что не позволит ей больше себя бить, хотя долгие годы боялась свою мать. – Никакой обиды у меня нет. Я понимаю, что родители были рождены в такое время, когда насилие по отношению к детям считалось нормой. Мне жаль, что они передают нормализацию насилия и мне, но я работаю над собой и знаю, что такая форма решения конфликтов неприемлема. Насилие для меня – табу.

Бил руками около двух часов

Страх остался единственной эмоцией по отношению к родителям после побоев, рассказывает и 29-летний москвич Сергей. Его бил в основном отец.

Бил в основном руками, бил около двух часов, пока мама не пришла с работы

– Я тогда учился в первом классе и таскал у него сигареты. Они были иностранные, дорогие, а на дворе 1992 год. Отец заметил это, я соврал, что ничего не брал, но вранье мое было слишком неумелое, к тому же подтверждалось почти пустыми пачками. Мой отец – бывший офицер, учился в Суворовском училище, поэтому бить детей он умел. Бил в основном руками, бил около двух часов, пока мама не пришла с работы. Было не очень больно, но смертельно страшно, казалось, что это никогда не закончится. В один из приступов ярости отец подкинул меня к потолку и поймал коленом в грудь так, что я пролетел большую комнату по диагонали и упал на диван, – вспоминает Сергей.

Невозможность поговорить с совершавшим насилие родителем часто приводит к тому, что ребенок в итоге замыкается в себе: происходит искажение эмоциональных привязанностей, эмоциональная тупость и глухота.

Зара Арутюнян

Тем не менее, утверждать, что большинство детей, которых били в детстве, станут акторами насилия во взрослом возрасте, некорректно, считает психолог Зара Арутюнян.

Если бы связь действительно была, то вся популяция бы вымерла

– Мы, люди старше 40 лет, по всему миру воспитаны в так или иначе насильственных отношениях, потому что никакой мягкой повестки тогда не было. Когда я слышу разговоры о том, что люди, испытавшие физическое насилие в детстве, склонны транслировать его в других близких отношениях, мне кажется это такой попыткой оправдать насилие. В этих фактах невозможно найти корреляцию, потому что если бы связь действительно была, то вся популяция бы вымерла, – говорит Арутюнян.

Учебником по голове

Отношение к насилию в обществе меняется, считают эксперты. Родители начинают чаще задумываться о том, как такой опыт может отразиться на детях в будущем, и готовы идти на диалог. История 16-летней москвички Марии (имя изменено) – пример того, как искренний разговор может улучшить отношения, даже если раньше в них было насилие.

Если я что-то не понимала по математике, меня начинали бить головой об стол

Физические наказания родители девочки впервые начали применять, когда ей было семь лет. Она тогда случайно разбила в коридоре вазу. «Сначала меня сильно пугали, так что я начала рыдать. Потом папе это надоело: меня начали гонять по квартире. Я зажалась в углу у мамы в комнате, и вижу, как папа замахивается. Мне стало очень страшно: я вижу над собой огромную фигуру человека, который должен меня оберегать, и мне совсем некуда убежать», – вспоминает Мария. Тогда ее мама смогла отца остановить.

Систематические побои начались, когда Маша пошла в школу. Ей не давалась математика, и она могла подолгу сидеть над домашними заданиями или по несколько раз просить родителей объяснить ей, как решается та или иная задача.

– Я поздний ребенок, родители у меня советской закалки, оба с синдромом отличника. Если я что-то не понимала по математике и просила еще раз мне что-то объяснить, меня били учебником по голове, угрожали ремнем или брали за волосы и начинали бить головой об стол, – рассказывает Мария. – Били иногда и руками, если до меня совсем долго не доходило.

Избиения прекратились, когда Маше было 12 лет. Впервые поговорила с родителями о тех эпизодах насилия она только два года назад, когда поняла, что, как бы ни пыталась забыть побои со стороны родителей, она все равно их очень боится.

Мне показалось, что она замахивается, я на стуле аж вся сжалась. Она просто хотела открыть окно

– Я тогда не понимала, чего конкретно я боюсь. Я просто смотрела на папу, и мне было смертельно страшно. А два года назад я вдруг все вспомнила, – говорит Мария. – Я сидела в школе на математике, вижу, что ко мне подходит учительница. Я тогда сидела у окна. Мне показалось, что она замахивается, я на стуле аж вся сжалась. Оказалось, она просто хотела открыть окно. Тогда я поняла, откуда у меня такая реакция, и поговорила сначала с мамой. Она признала свои косяки в плане воспитания и извинилась. Еще где-то через полгода мы поговорили с папой. Он тоже признался, что был неправ.

Проблема все еще не решена полностью, но ей было важно узнать, что на самом деле родители чувствуют, говорит Мария.

Сайт заблокирован?

Обойдите блокировку! читать >

на видео она бьет детей и издевается над ними

Житель Атырау Рашид Тукешев просит помощи у казахстанцев. Он утверждает, что воспитательница государственного детского сада «Золотая рыбка», куда ходит его сын, бьет детей. В подтверждение своих слов Рашид распространил видео: на кадрах женщина бьет ребенка по лицу, таскает его за уши и даже несколько раз колет неизвестным предметом. В «Золотой рыбке» воспитываются дети с тяжелыми нарушениями речи, а по словам Тукешева, воспитательница до сих пор работает с детьми и не понесла никакого наказания.

«Имеются 25 видеозаписей с камер видеонаблюдения детского сада с фактами насилия, издевательств и нанесения разного рода телесных повреждении в отношении моего сына, – подчеркивает Тукешеев. – Но на данный момент воспитатель все еще продолжает работать с детьми».

Сын Рашида имеет задержки в развитии, как и большинство других воспитанников «Золотой рыбки»: у него неврологические нарушения. Поэтому объяснить, что с ним происходит в детском саду, сам ребенок не может. Но на кадрах видно, что, несмотря на жестокость воспитателя, малыш пытается ее обнять. В ответ женщина отвешивает малышу тумаки.

Тукешев говорит, что обращался с жалобами в полицию и прокуратуру. Ни к каким результатам его обращение не привело.

«Прошло уже 13 месяцев, а результатов нет. Прокуратура и городской отдел полиции постоянно откладывают, – жалуется он. – Мы, родители, требуем справедливости по отношению к своему ребенку: привлечь воспитателя к ответственности за умышленное причинение вреда здоровью несовершеннолетнего ребенка. Все последние 13 месяцев мы проживаем в кошмаре. Для нашей семьи это большой стресс, как для нас родителей, так и для ребенка».

В Управлении образования Атырауской области подтвердили факт избиения ребенка. Как сказано в пресс-релизе ведомства, воспитатель Мария Измагамбетова была оштрафована за свой поступок. Чиновники также утверждают, что после этого она уволилась – по собственному желанию.


«Управлением образования была создана комиссия. Приказом директора Имангалиевой были использованы меры в виде дисциплинарного взыскания воспитательнице Измагамбетовой М., – сказано в пресс-релизе областного Управления образования. – Департаментом контроля качества в сфере образования по Атырауской области было наложено административное взыскание в отношении воспитательницы (штраф). В сентябре месяце она была уволена по собственному желанию».

В полиции Атырауской области сообщили, что завершили расследование дела воспитательницы, и готовят его к передаче в суд.

«По данному факту проведено досудебное расследование по статье 110 уголовного кодекса – истязание. С проведением комплекса судебных экспертиз, – рассказывает Гульназира Мухтарова, пресс-секретарь департамента полиции Атырауской области. – В настоящее время уголовное дело в отношении воспитателя детского сада завершено, его планируется направить в суд».

«Он бил меня по голове, пинал по лицу, почкам». История ребенка, выросшего в семье домашнего тирана

Домашнее насилие — тема очень серьезная и, к сожалению, нередко встречающаяся. Жестокость отцов, отчимов, старших братьев, матерей заканчиваются искалеченными судьбами, испорченной психикой, а иногда и смертями. Абьюзеры не считают, что делают что-то неправильное. Их оправдания просты: «Я просто делаю из сына настоящего мужчину», «Меня отец тоже лупил, и ничего, человеком стал». Ты не делаешь из ребенка мужчину, ты уничтожаешь его. Ты не стал человеком, ты превратился в животное.

Люди, становившиеся жертвами абьюзеров, замыкаются, не хотят вспоминать прошлое и уж тем более о нем рассказывать. Вадим (имя изменено по его просьбе), наш сегодняшний герой, не побоялся встретиться с журналистом и рассказать о своем ужасном детстве. И во время рассказа у нас сжимались кулаки от возмущения.

— Я рос в полноценной семье. Мать, отец, отец отца, мой дедушка, старшая сестра. Наша семья ничем не отличалась от обычных семей. Мать с отцом работали, выбивались из сил, все-таки 90-е были тяжелым временем. Вы извините, я не буду говорить, кем и где работали, не хочется, чтобы меня узнали. И так тяжело даются эти откровения. Зарабатывали не очень, отцу приходилось подворовывать, насколько знаю. И один раз он попался. Обошлось увольнением, но отца это подломило, начал пить. К тому же, для мужчины явно важна самореализация. На старой работе его ценили, уважали коллеги, подчиненные. А после увольнения кем он стал?

Время такое, что работодатели не становились в очередь. Насколько помню, он работал водителем, грузчиком, потом устроился в милицию. Но пить не перестал. Впрочем, особо это никак не сказывалось. Первые лет восемь жизни я не ощущал никакого дискомфорта. Ну выпивает, ну ворчит на жизнь. Ни во что особо плохое это не выливалось.

— А потом умер дедушка, остановилось сердце, мне тогда было восемь лет. И это событие стало окончанием всего моего детства. Отец просто перестал себя контролировать. Стал еще сильнее пить, ругаться с матерью. На нее руку не поднимал, а вот моим воспитанием занялся вплотную. Заниматься воспитанием — это просто-напросто издеваться. Отец (я осозанно не говорю «папа», потому что «папа» — это что-то родное, близкое, а отец — более отчужденное слово) менялся постепенно. Но первый конфликт случился уже через неделю после похорон. Он просто зашел ко мне в комнату, пьяный, конечно, и докопался до какой-то ерунды. То ли книги я не убрал в шкаф, то ли кружку из-под чая оставил на столе. Чтоб вы понимали, это не считалось каким-то преступлением у нас в семье.

Отец решил иначе. Дал подзатыльник, наорал и заставил немедленно прибраться, помыть посуду, пол. Понимаешь, дело не в том, что я делал что-то по дому, это нормально. А в том, как он заставлял. Отчетливо помню нависающее тяжелое и красное от алкоголя лицо, запах перегара и лука. И заплетающийся пьяный крик. Он получал удовольствие, унижая меня, угнетая. Я ревел от страха и унижения и быстро-быстро все делал.

— Как ты понимаешь, это не было разовой акцией. Постепенно отец начал превращаться в какого-то зверя. Наверное, его поведение можно как-то объяснить. Устал, что жизнь его топчет, устал быть жертвой обстоятельств. А тут понял, что есть люди слабее его. И что можно самоутверждаться за их счет. С тех пор так и повелось: алкоголь — жесткое воспитание — унижение, слезы.

Сперва отец бил меня нечасто — даст подзатыльник или пощечину, на этом ограничивался. Но это было и не нужно, я чувствовал себя и без побоев кроликом перед удавом… Я впервые в жизни начал бояться конкретного человека. До этого страхов тоже хватало, но они все были эфемерные: боялся, что заболеет мама, что получу двойку, что не поедем на дачу на выходные. А сейчас начал бояться ЕГО, своего отца. Хоть он издевался надо мной только пьяным, но я не разделял эти состояния. Боялся его, ненавидел и избегал любого. Прятался в комнате, стал замкнутым, необщительным, убегал на улицу.

— Один раз он пил с друзьями на природе. И с кем-то очень сильно повздорил. Как я понял уже потом, дело дошло даже до драки. И драки для отца неприятной. Его выгнали, пнули под зад — я видел след от ботинка на его штанах. И он пришел домой. Очень злой и очень пьяный. Перед этим он начал звонить в дверь, яростно так, драконя кнопку звонка. Я не знал, кто там, но испугался заочно. Чувствовалось, что человек по ту сторону двери пришел не с добрыми намерениями.

В итоге он вышиб замок на этой старенькой хлипкой двери — в квартиры раньше мало кто ставил железные — влетел в комнату, вытащил меня из-за стола, где я прятался, и начал избивать. Он бил жестоко, сильно и много. Он бил меня кулаками по голове, пинал по лицу, почкам. Но в то же время, видимо, очень расчетливо, потому что ничего не сломал. Может, в милиции научили его так бить, я не знаю. В какой-то момент я вырвался и убежал в одних носках, не обуваясь, из квартиры и побежал по лестнице вверх. Не знаю, почему не на улицу, ничего не соображал тогда. Забежал на самый верхний этаж и вжался в угол.

Он поднялся следом и продолжил меня бить прямо там. Потом схватил за волосы и потащил обратно в квартиру. Я точно помню, что визжал, орал, ревел белухой, однако никто, ни один человек не выглянул из десятков квартир в подъезде, не спросил, что происходит. Не верю, что никого не было дома, все просто боялись. Или считали, что это не их дело.

— Синяки были на всем теле. Разбит нос, лицо в крови, заплыли оба глаза. Было больно ходить, больно дышать. Я просто лежал на кровати и боялся пошевелиться — все тело отдавалось сильной болью. Но переломов, кажется, не было. Зато сейчас вполне понимаю, что могло быть сотрясение мозга: меня вытошнило два раза, голова раскалывалась. Матери я сказал, что подрался на улице. Она, кажется, поверила. Она очень хорошая женщина, кормила меня, заботилась по мере возможности. Просто, мне кажется, отец и ей внушил, что надо из меня делать мужика и человека. Завуалированно.

Такой жести больше не было, но издевался он надо мной еще несколько лет, пока я не почувствовал силу… Соседи лицемерно при встрече спрашивали, что случилось, сокрушались, сочувствовали. Что-то не видел, чтоб вы вышли заступиться или хотя бы вызвали милицию. Одна бабка вообще сказала: «Надо было ударить его в ответ, чтоб он понял. Взял бы нож или палку». Тебя там не было, старая карга, ты не знаешь, что такое сковывающий движения животный ужас. И если бы я взял палку, он бы меня вообще убил этой же палкой.

— В первый раз я его избил на семейном празднике. Отец просто не понял, что я уже могу дать сдачи. В очередной раз напился, полез задираться, я огрызнулся. Он встал из-за стола, чтобы ударить меня, но я сильно ударил его ногой в пах. Потом просто накинулся на него и начал избивать. Бил, кусал, царапал. Он лежал, а я просто вбивал в слепой ярости его лицо в пол, размазывал в кровавую кашу. Бил, бил, бил. Если бы меня не оттащили, убил бы, наверное. Я ничего не мог с собой поделать, просто нахлынуло сразу все. Все обиды, все мои страхи, все унижения, вся ненависть к этому человеку.

Потом были еще стычки несколько раз, и снова я выходил безусловным победителем. Я стал просто сильнее… Наконец отец понял, что не справится со мной, и просто перестал задираться. Так и прожили несколько лет, потом я женился, взяли ипотеку, съехали.

— Отец умер семь лет назад. Кажется, гепатит или цирроз. Еще бы, столько пить. К этому времени мы были в состоянии холодного мира. Отстраненно общались, делали вид, что все нормально. Простил я его? Нет, не простил. Не могу. Матери, конечно, сказал, что простил, ей это нужно знать. На похороны ездил, организовывал все. Но сейчас вот тебе рассказываю эту историю, а внутри снова просыпается ненависть к этому человеку. Ничего не могу с этим поделать, хоть его и нет уже давно. Не знаю, к психологу надо или психиатру.

Очень внимательно слежу за собой, не проявится ли где-то в семье мое прошлое. Воспитываем с женой дочку, ребенок растет в любви. Жена знает о моей перенесенной психологической травме, но открылся я ей тоже не сразу. Сейчас вот общаюсь с тобой и надеюсь, что смогу своими откровениями отпустить ситуацию.

Комментирует психолог

Агрессия порождает агрессию, как и ненависть порождает ненависть. Выражения расхожие, но небезосновательные. В семье всегда самым уязвимым и беззащитным является ребенок, поэтому домашние тираны чаще всего выбирают объектом своих издевательств именно его. Вопреки их мнению (ну наподдал, делов-то, до свадьбы заживет), психологические травмы и физическое насилие в детстве застревают глубоко в памяти и нередко проявляются во взрослой жизни. Причем, проявиться могут неожиданно — предпосылкой становится серьезная стрессовая ситуация, даже не имеющая отношения к непосредственно перенесенным издевательствам. Сработает так называемый триггер.

Что делать, пережив насилие? Универсального ответа нет. Надо продолжать жить, а вот как — здесь уже потребуется личная консультация психолога. Из рассказа Вадима я вижу, что работа велась, хоть и необязательно со специалистом. Вполне возможно, молодой человек пытался сам разобраться в ситуации, проанализировать свои чувства. Это уже свидетельствует о многом. Здесь речь идет не о прощении, как это кажется со стороны. Надо научиться жить с прошлым, но так, чтобы оно не руководило настоящим. Если «внимательно следить за собой, не проявится ли где-то в семье», то можно и до невроза дотянуть, тогда уже психологом не отделаешься, потребуется помощь психиатра или невролога.

Наталья Сидорова — перинатальный и семейный психолог, автор нескольких семинаров для молодых и будущих родителей. Познакомиться с ней и пообщаться можно в Instagram, фото iprofiles.ru

Комментирует полиция

Куда обращаться ребенку? К сожалению, ситуации, когда ребенок подвергается насилию в семье, не так уж редки. Главное для него не терпеть и не бояться. Есть специально обученные люди, которые помогут ребенку в тяжелой ситуации. В Тюменской области работает в круглосуточном режиме социальная служба экстренного реагирования «Ребенок в семье». Позвонить можно по бесплатной федеральной линии 8-800-200-72-01. Кроме того, существует круглосуточный бесплатный телефон доверия для детей, подростков и их родителей — 8-800-2000-122. Также в каждой школе, детском саду, любом другом образовательном учреждении есть свои психологи.

Семьям с детьми, попавшим в кризисную ситуацию, в том числе пострадавшим от насильственных преступлений, предоставляются психологические, педагогические, медицинские, бытовые и правовые услуги. Для оказания помощи несовершеннолетним, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, в регионе действует социальная Служба экстренного реагирования. Специалисты такой службы оперативно осуществляют выезды не только по сообщениям, поступившим от сотрудников ОВД, но и от граждан, ведомств системы профилактики.

Что прозит домашнему тирану? При выявлении семьи, в которой отец применяет к ребенку физическую силу, сотрудниками ОВД решается вопрос о привлечении его к административной либо уголовной ответственности в зависимости от тяжести причинения вреда здоровью. В дальнейшем такой родитель ставится на учет в подразделение по делам несовершеннолетних для проведения профилактической работы, к которой подключаются специалисты Службы.

Чтобы подобное не повторялось, ребенку совместно с матерью предлагаются услуги семейного стационара, который предусматривает проведение одновременно реабилитационной работы с отцом (отчимом), матерью и ребенком, при этом мать (отец, отчим) продолжает с помощью специалистов выполнять свои родительские обязанности. Реализация таких мероприятий осуществляется при участии полиции, здравоохранения, образования, центров занятости, культуры и спорта.

Контроль за семьей осуществляется на постоянной основе как сотрудниками полиции, так и ведущими специалистами (психологами, педагогами и др.).

Дети нередко боятся разрушения семьи сильнее, чем нападков тирана. Можно ли сохранить семью после обращения в социальную службу? Конечно. Основная задача службы — оказать помощь, сохранив кровную семью для ребенка и даже самому плохому родителю дать возможность исправиться. Когда родитель игнорирует помощь, продолжает ненадлежащим образом исполнять свои обязанности, только в этом случае сотрудники полиции ходатайствуют о лишении либо ограничении его в родительских правах.

Подполковник Антон Каморников — временно исполняющий обязанности начальника отдела информации и общественных связей УМВД России по Тюменской области, фото ВК

Главное фото — Pixabay.com

«Главное — признать, что ты сволочь»

В России почти две трети жителей считают допустимым бить детей — об этом говорится в аналитическом отчете Национального института защиты детства за 2019 год, и более 25% родителей применяют к своим детям меры физического воздействия. Но есть и те, кто раскаивается в таких методах воспитания. Они рассказали «Холоду», как смогли измениться и как пытаются спасти отношения со своими детьми.

«Это как алкоголизм — понимаешь, что если хоть одну рюмку выпьешь, то все»

«У нас бабушка была главой семьи, — рассказывает 39-летний Константин Казначеев. — Она легко могла взять клюшку и сломать своему 10-летнему ребенку руку — например, за то, что долго гулял и поздно вернулся. Если дети что-то делали не так, случался скандал. Все вопросы решались побоями».

Бабушка Константина родилась в 1939 году и с пяти лет оставалась одна с маленьким братом, пока мать была на работе. «Она рассказывала, как ходила по “Сортировке” (железнодорожная станция Свердловск-Сортировочный, ныне Екатеринбург-Сортировочный. — Прим. «Холода».) и собирала за товарными поездами упавшие на пути зернышки. Понятно, что такие люди не знают и не могут проявлять нежность и эмпатию. Она очень жестко воспитывала своих детей — мою маму и еще четверых, двоих из которых она приютила, несмотря на голодное время».

Константин описывает методы воспитания бабушки как тотальный авторитаризм и неприятие другого мнения. «Мама говорила: «Не дай бог, я стану такой же, как бабушка», — а в итоге она такой же и стала. Обидчивость, манипуляции, воспитание физическими методами — могла тряпкой по лицу съездить».

В то же время Константин говорит, что, воспитывая его и брата, родители делали все возможное в тех условиях. «Мы с братом росли в 1990-е годы: крушение Советского Союза, бандитские разборки. Я помню, как на крыльце нашей школы цыгане торговали наркотой, а директор ходила по улице с шокером, потому что ее избивали. Семь моих одноклассников из десяти скололись, кто-то вышел в окно, кто-то закончил в тюрьме. Мама отдала нас на карате, просто чтобы мы были заняты спортом и не скололись на улице. Этим она выражала свою заботу о нас — чтобы мы физически выжили, а все, что выше, — было не до этого».

Константин говорит, что сейчас его удивляет, что в детстве он не воспринимал мамины и бабушкины методы воспитания как насилие — рядом не было взрослых, которые сказали бы, что это ненормально. «Дети оправдывают любую жестокость родителей. Как история со сломанной рукой — об этом в семье говорили: «Бабушка у нас боевая». Вместо того, чтобы ужаснуться, мы воспринимали это как норму — «учить» ремнем, унижать. Я сейчас оглядываюсь назад и понимаю, что это была жесть. Некоторые моменты воспитания были просто ломкой и унижением, чтобы мы с братом подчинились — просто так родителям было легче. Но это не вызывало у нас обиду и злость — вызывало чувство одиночества, страха, например, когда мама говорила: «Я вас выгоню на улицу, нафиг вы мне нужны». Я сам себе сказал, что, если у меня будут дети, я никогда, никогда руки не подниму и не буду их так воспитывать».

«Взрослый дядька начинает кидаться на восьмилетнего»

Когда у Константина родился сын, поначалу он был ему идеальным отцом. «Его зовут Ярик — «Яркий». Супруга даже ревновала меня к нему, потому что я с ним больше возился. А с его лет шести мне почему-то втемяшилось в голову, что он должен быть настоящим мужиком. Я хотел, чтобы он умел драться, чтобы делал уроки вовремя, любил страну. У меня была картинка, что он должен быть суперсолдатом — соответствовать каким-то моим идеалам. Я думал: «Он же живет в моем доме, ест с моих рук — а значит, пусть делает то, что я хочу». Такой формат рабства, что ли. Я не говорил об этом вслух, но мысли были такие».

Константин вспоминает, как заставлял сына заниматься спортом, несмотря на то, что тот не хотел — Ярослав со слезами бегал 10 кругов по стадиону или приседал 100 раз. Сейчас, говорит Константин, из-за этого его сын не любит спорт.

«Это просочилось, как радиация. Незаметно для себя я стал использовать те же методы воспитания, что моя мать. Я наказывал его за провинности, причем это было несоразмерное наказание. Я мог довести его до слез, если он потерял перчатки или не прибрался в комнате. Я морально уничтожал ребенка теми же самыми фразами, что мне говорила мать: «Да как ты смеешь, мы жизнь на тебя положили, выгоню тебя из дома». Было и рукоприкладство — шлепки и подзатыльники».

По словам Константина, его жена, видя его методы воспитания, иногда говорила ему: «Костя, тебе не кажется, что это слишком?» — но активно недовольство не проявляла. «У нее такой же батя был, такая же система воспитания», — говорит Константин.

Однажды, когда сыну было 8 лет, Константин шел с ним по улице. Ярослав потерял в школе шапку, и Константин, как обычно, начал кричать на него. «И вдруг меня переключило, — рассказывает он. — Я же стал полностью похож на свою мать! Я помню ярость от этой мысли и одновременно чувство бессилия — взрослый дядька начинает кидаться на восьмилетнего. Помню его глаза, слезы — это просто ужас. Я сейчас вспоминаю это, и у меня выступает холодный пот. Я сказал: «Ладно, пошли домой, пофиг на эту шапку, другую купим». Но я видел, что он тотально закрыт от меня, и понял, что, если я так дальше буду делать, он когда-нибудь вообще перестанет со мной общаться. Наверное, я сам себя никогда не прощу за то, что делал с ребенком, но тогда я дал себе слово, что больше пальцем его не трону и не буду морально унижать».

«Хотелось дать привычный подзатыльник»

Если ребенка бьют дома, чаще всего он не может самостоятельно обратиться за помощью и даже описать это кому-то как проблему. Поэтому, как считает председатель правления Национального фонда защиты детей от жестокого обращения, член правительственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Александр Спивак, система помощи детям должна строиться на профилактике и выявлении семей, в которых возникает насилие или пренебрежение жизненно важными нуждами ребенка. Однако «сейчас профилактикой называют что угодно, начиная с лекций о правильном воспитании для всех желающих и заканчивая наказаниями родителя, который уже стоит на учете в органах защиты несовершеннолетних», — говорит он.

В последние годы в правительстве разрабатывают концепцию нового законодательства в этой сфере, где будут выделены разные уровни оценки риска жестокого обращения с детьми в семьях. Это, как планируется, позволит специалистам предотвращать насилие до наступления серьезных последствий. Такая система важна, потому что нет какого-то одного универсального признака, по которому семью можно включить в группу риска. «Есть семьи, в которых принято наказывать ребенка ремнем, но при этом извне кажется, что все хорошо, — говорит Александр Спивак. — Конечно, нельзя приходить в каждую семью с видеокамерой и смотреть, применяют ли там ремень. Но по состоянию ребенка и признакам, которые заметны учителям, воспитателям, медикам, соседям, можно сделать вывод, что семье требуется уделить внимание. Может оказаться, что собственных ресурсов родителей справиться с ситуацией недостаточно, и это рано или поздно приведет к причинению серьезного вреда».

В Национальном фонде защиты детей от жестокого обращения уверены, что ситуация изменится, если родителям помогать, консультировать и делать доступной психологическую помощь. «Не орган опеки придет в семью отбирать ребенка, а специалист по социальной работе придет и скажет, что есть причины для беспокойства, предложит совместно обсудить трудную ситуацию, организовать сопровождение семьи и поддержку, которая поможет семье справляться, не прибегая к насилию. Это может быть не только прямая материальная или социальная помощь, но и кризисное психологическое консультирование, обучение недостающим родительским навыкам, способам решения жизненных проблем. Люди готовы принять руку помощи — только ее сейчас не предлагают, ждут запроса».

Константин решил, что просто не будет поступать, как раньше: «Я не хочу жить в этой агрессии и злобе, я буду любить своего ребенка. В первое время я бил себя по рукам, потому что хотелось дать привычный подзатыльник, но во мне поселился запрет. Я до сих пор чувствую, что во мне есть этот яд, как кольцо всевластья, — все равно хочется решить спор или конфликт с Ярославом силой, но я каждый раз себя останавливаю. Это как алкоголизм — понимаешь, что если хоть одну рюмку выпьешь, то все».

Константин продолжает жалеть о насилии по отношению к своему сыну: «Это твой ребенок, ты что делаешь вообще? Это ненормально, когда родитель бьет и унижает своего ребенка, так не должно быть. Я понимал, что загнал себя обратно в то же болото с аллигаторами, в котором рос».

Ярослав помнит из детства отдельные эпизоды, когда отец кричал на него и бил ремнем, — в том числе и тот случай, когда он потерял шапку и впервые услышал от отца извинения за грубость. «В детстве я постоянно что-то терял, было страшно признаваться в этом родителям и нужно было всегда быть готовым к скандалу. Наверное, тот случай стал точкой отсчета, но прекратилось все позже. Четко помню вот какое изменение: как-то не хотел мыть посуду, а родители вдруг не стали меня ругать, как обычно, а сказали спокойно: “Помоешь посуду — пойдешь играть”. Я подумал, что это хорошая логика, и пошел мыть посуду».

«Наше образование поддерживает силовые методы воспитания»

Константин вспоминает, что сознательно «ломал себя», это заняло несколько лет: «Я ходил к психоаналитику разбирать свои завалы — это, наверное, самая лучшая моя инвестиция в жизни. В шестом классе Ярослав плохо учился, я рассказал психоаналитику о двойках, замечаниях учителя, конфликтах. Он сказал: «Отстань от сына. Тебе что нужно? Отличник или нормальный парень?» Мы поговорили с женой и решили, что отходим от авторитарного воспитания. Сказали сыну, что отныне школа — его прерогатива: «Хочешь — учись, не хочешь — не учись. До 18 лет буду кормить, поить, буду все твои начинания поддерживать. Через две четверти он скатился на двойки. Он ждал, что мы возьмем шашку, начнем махать, а мы: нет, это твоя ответственность, я тебя люблю с тройками и без».

Константина и его жену вызывали в школу, требовали «взяться за ребенка»: «Наша система образования поддерживает силовые методы воспитания. Нам говорят, что мы должны воздействовать на сына — а как воздействовать, не говорят. Понятно, как появляются истории вроде недавней, когда 15-летний мальчик совершил самоубийство после трояков».

Зара Арутюнян несколько лет работала психологом в школе и проводила семинары для учителей и родителей. Она заметила, что многие из них не готовы отказываться от стандартного набора «порка — домашний арест — лишение карманных денег». Она говорит, что предлагала родителям методы, которые позволили бы им понять, чего ребенок хочет на самом деле, чего ему не хватает и почему он ведет себя девиантно. Но такая работа требует времени, сил и фокуса. «А настучать по голове просто — это давно наработанная практика», — говорит Арутюнян.

Арутюнян рассказывает, что через двойки и тройки можно выявить семьи, где существует домашнее насилие: учителя жаловались ей на детей, которым они, по их мнению, справедливо поставили двойку (или даже четверку, если речь об отличнике) — а дети отреагировали на эту оценку рыданиями и истерикой. Арутюнян считает это очень плохим знаком, показывающим, что дома «ребенка за оценку жестко наказывают или унижают».

Ярослав закончил шестой класс с тройками — но потом стал учиться сам. Сейчас ему 17 лет, он решил, что будет поступать в медицинский и станет врачом. «Вечером приходит, играет в компьютер, но потом делает уроки. Это полностью его ответственность, он понимает, что это его жизнь, никто не будет на него давить», — говорит Константин.

Ярослав говорит, что тогда, в шестом классе, его отец почти «моментально» ослабил контроль за школой. «Он просто перестал следить за оценками. Я подумал: “Класс! можно не учиться!”. Мне тогда было ужасно лень, я почти не делал уроки. Но со временем я стал следить за оценками — по-прежнему не делал всю домашку, но старался, чтобы это не отражалось на оценках. В 10 классе все изменилось: я перешел в профильный класс и стал почти идеальным учеником. Хочу стать кардиохирургом или нейрохирургом — что будет лучше получаться».

«Он помнит, как я его бил»

В наше время меры физического воздействия становятся менее распространенными: согласно данным опроса «ВЦИОМ-Спутник», в детстве стояли в углу 49% опрошенных россиян, а сами наказывали подобным образом детей только 29%, шлепки и подзатыльники получали 37%, раздавали – 27%. Особенно заметно «смягчение нравов» на примере наиболее жестокой из представленных мер: порку практикуют или практиковали в недавнем прошлом лишь 12% родителей, тогда как среди наших взрослых современников ремень на себе испытали 33%.

«В последние годы все больше россиян считают применение форм насилия неприемлемым, — говорит Александр Спивак. — На практике количество насилия тоже уменьшается, но еще не так значительно». Согласно исследованию Национального института защиты детства 2019 года, почти каждый третий житель страны (30%) считает возможным использовать жесткие насильственные методы воспитания детей, например, порку ремнем, а 68% считают нормальным применять «мягкие» формы физических наказаний — шлепки и подзатыльники.

В опросе меньше половины респондентов признались в том, что применяли физические наказания к детям. 55% заявили, что никогда не давали детям подзатыльники, а 76% —что никогда не применяли ремень как средство воспитания.

Психолог Анна Савари и ее коллеги из Фонда «Дом под зонтом» ездят по регионам и проводят много тренингов с родителями и педагогами. «Мы видим, что очень многие родители и специалисты понимают, что им нужно найти альтернативу жестким методам — и наша программа помогает в этом. Родитель задумывается о том, что ему нужно меняться, когда уже столкнулся с последствиями неправильных воспитательных мер — например, испортились отношения с ребенком, нарушился контакт, ребенок обижается, злится или теряет доверие. У ребенка могут появиться агрессия, тревожность или виктимное поведение».

Сейчас Константин много общается с сыном. «Мне больше всего нравится, что при встрече он подбегает, обнимает меня, говорит: «Папа, я соскучился». Причем, парню 17 лет. Мы говорим на такие интимные темы, на которые он с мамой не разговаривает. Мы обсуждаем его жизнь, его отношения. Но я не даю ему советов, как надо делать, — это ведь тоже своего рода давление».

«Он помнит, как я его бил, — продолжает Константин. — Мы с ним пару раз говорили об этом. Я рассказывал историю своей семьи: «Сын, понимаешь, неоткуда было родиться хорошему воспитанию, мы не росли в райских кущах, все мы недолюблены”. Я постоянно извиняюсь перед ним».

«Я никогда не держал обиду на отца, — говорит Ярослав. — Максимум после скандала в детстве мог пообижаться и минут 30 подумать о том, как я со 100 рублями уйду из дома. Я понимал, откуда это взялось, видел, какой была моя бабушка. Я никогда не говорил ничего вроде “отец, ты мне всю жизнь испортил”».

Самому Константину во взрослом возрасте тяжело давалось общение с родителями — в разговоре он испытывал те же неприятные эмоции, что и в детстве. «Наши родители — это наглухо закрытые люди старой формации: «Есть две точки зрения: моя и неправильная. Вы мне обязаны, вы моя собственность». Даже под конец своей жизни мама могла вывести меня из себя, сказав несколько фраз по телефону. Я звонил раз в три месяца, через пять минут кидал трубку, потом два дня отходил от разговора. Я отомстил родителям самой изощренной, самой холодной и жестокой местью — я просто перестал с ними общаться. Мне звонили, когда матери было плохо, когда отцу было плохо — я не брал трубку. Мне кажется, самое страшное, что может сделать ребенок с родителем — оборвать связь. И это всегда работает как напоминание для меня: если я скачусь в насилие, это случится. Я не боюсь остаться один, но я боюсь, что сын прекратит со мной общаться. Потому что связь со своим ребенком — это очень круто».

«Жестоко наказывала ребенка за неповиновение»

«Однажды я, как обычно, прилетела вечером домой, — рассказывает Светлана Романова, — и мне показалось, что сын что-то не доучил, что-то не доделал — и, ну конечно же, опять захотелось взяться за ремень. Пару раз уже успела ударить, потом думаю: «Боже мой, что я делаю». И вот так сижу с этим ремнем и говорю ему: «Прости меня, сынок», а он садится рядом со мной, плачет и говорит: «Мама, да я знаю, из-за чего это все. Это потому что у нас денег все время нет, ты устаешь». Он заранее меня простил, а я у него еще прощения-то не успела попросить. И я поняла, что все-таки у меня растет хороший, правильно понимающий эту жизнь маленький человек. Ему 9 лет, а он уже умеет сострадать. Он не обиделся и не замкнулся».

Светлане Романовой 55 лет, и она называет себя отвратительным родителем. Она признается, что до подросткового возраста сына била и третировала его — и сразу начинает объяснять, почему так сложилось. Пережившая войну и тюрьму бабушка, мать, в которую отчим в пьяном угаре бросал чугунные сковородки, кастрюли, а порой и топор. Мать Светланы вышла замуж, как только ей исполнилось 18. В ранний брак, считает Романова, часто вступают нелюбимые дети, стремясь построить собственную семью, в которой отношения будут добрыми: «Но в большинстве случаев получается еще хуже».

Светлана и ее сестра с детства «знали, что такое ремень и хороший подзатыльник». Отец бил их ремнем, а мать могла бить и по голове. Светлана вспоминает, как отец ругал мать за это и говорил: «Есть ремень — есть задница, не смей трогать голову». 

«Опыт детско-родительских отношений, который получает ребенок, — это то, что он видел в своей семье, — говорит психолог, специалист по эмоциональному интеллекту Лидия Гунина. — Многие повторяют эту модель во взрослом возрасте и точно так же относятся к своим детям, как относились к ним. Причина этого в том, что в нашем обществе родительство считается природным даром, а не компетенцией, которую нужно в себе развивать».

Как и ее мать, Светлана тоже рано вышла замуж, но вскоре после рождения сына ее муж погиб. Она растила сына одна в 1990-е — и «этим все сказано»: «Это была борьба за добывание куска хлеба. Ты знаешь, что придешь вечером домой и тебе нужно чем-то кормить детей. Иногда случалось знаете как? Отводишь в школу ребенка и идешь сдавать кровь, потому что за это давали деньги. Я знаю, что мне нужно забрать сына в 12, а мне его кормить нечем, просто нечем».

Светлана говорит, что «чисто физиологически» не выдерживала этих трудностей. Приходя после тяжелой работы домой и делая с сыном уроки, она испытывала злость. «Я жестоко наказывала своего ребенка за неповиновение, к сожалению. Я не считаю, что отношусь к числу родителей, маниакально бьющих своих детей, но я применяла неадекватное наказание. Я была такой от несостоявшейся женской судьбы. Вот эту свою невостребованность, если у тебя есть дети, на ком вымещать, на кого выливать?».

Психологи, работающие с семьями, относят к жестокому обращению все формы воспитания, которые наносят объективный вред ребенку. Жестокостью считается унижение достоинства, неудовлетворение базовых потребностей (в еде, одежде или уходе), психологическое, эмоциональное и физическое насилие. «Шлепать и бить детей — это, конечно, насильственный метод «воспитания», — говорит Александр Спивак. — Но если в реальной ситуации в нашей культуре считать шлепок сам по себе фактом жестокого обращения с ребенком, нам придется признать, что у нас почти 100% родителей применяют такие методы. Честно говоря, найдется не так много людей, которые ни разу в своей практике к этому не прибегли».

«Часто насилие по отношению к ребенку начинается, когда в семье кризис — это могут быть финансовые трудности, развод, болезнь или утрата, — говорит Анна Савари. — Справиться с этим в одиночку может только родитель, не истощенный морально и физически, и часто необходима помощь извне — от друзей, близких, соседей. Без опоры, внутренней или внешней, в стрессе родитель не справляется со своей ролью и очень легко срывается на крик или шлепок — так называемое «стереотипное насильственное действие»».

«Я видел, что маме самой от этого плохо»

Сын Светланы Алексей говорит, что действительно очень рано понял, что маме тяжело. «Когда она позволяла себе физическое воздействие, я, конечно, обижался, но долго не держал обиды — просто понимал, говоря современным языком, что она не вывозит». Алексей вспоминает, как однажды, когда ему было лет 7, утром ему было скучно одному, он зашел в комнату к Светлане и разбудил ее. «Она мне просто сходу отвесила подзатыльник — причем достаточно сильно. Спустя минут пять, она подозвала меня к себе и дала то ли конфетку, то ли жвачку. Тогда я, наверное, в первый раз понял, что она чувствует себя виноватой и пытается дешевым подкупом это загладить, а это не срабатывает. Я помню не сам ее удар, а именно этот момент подкупа. После таких эпизодов она могла обнять, поцеловать, извиниться, зареветь. Я видел, что ей самой от этого плохо».

«Иногда родители, сорвавшись на крик или шлепок, чувствуют сожаление и вину, — говорит психолог и советник по методической работе Национального института защиты детства Анна Савари. — Мама или папа понимают приоритет потребностей ребенка над своими. Сталкиваясь с чувством вины, они стараются в будущем искать альтернативу насильственным действиям. Такие родители настроены на сотрудничество не только со своим ребенком, но и с педагогами, психологами, врачами».

Чтобы не сорваться на ребенка, Анна Савари советует использовать специальные техники. Самое простое — физиологическая разрядка. Например, можно напрягать и расслаблять мышцы — кулаки, лицо и любые части тела. Можно встать спиной к стене, надавить затылком на нее, досчитать до 10 и отпустить. Или напрячься всем телом, а потом попрыгать и «стрясти» напряжение. Если ситуация не экстренная (ребенок не стоит в открытом окне, штора не горит), можно выйти из ситуации буквально — уйти в другую комнату, чтобы «выключить» раздражитель и «перезапустить» себя. Еще в минуты стресса, гнева и усталости можно проговаривать себе “антистрессовую фразу” — поддерживающие слова, приготовленные и заученные заранее, например: «Глаза закрываю, глубоко вздыхаю, гнев отпускаю — спокойствие впускаю».

«Я поняла, что, если для меня насилие — норма, я воспитаю монстра»

«Как-то в очередной раз, — вспоминает Светлана Романова, — мне было ужасно тяжело — это было после смерти моего мужа, мне тогда было лихо жить. Я свою бабушку спросила: «Бабушка, что самое страшное в жизни?»». Бабушка ответила: «Когда мой ребенок умирает, а я не знаю, радоваться или горевать — потому что понимаю, что другой дочери достанется больше еды, и хоть одна теперь точно выживет». Тогда, по словам Светланы, она и начала осознавать «всю мерзость своих поступков». Думая об ужасах, которые пережила бабушка, Светлана пришла к мысли, что в ее жизни нет проблем, которые хоть как-то оправдывали бы жестокость по отношению к ребенку: «Я поняла, что, если для меня это норма, я воспитаю монстра».

Когда сыну было 5 лет, Светлана снова вышла замуж, еще через три года семья удочерила девочку: «Никто из моих мужчин не обижал детей или меня. Что и говорить, мой муж даже закрывал собой детей, защищал их от моей гневливости». С дочерью Светлана вела себя гораздо мягче: «Дочку я ни разу не ударила. Никогда, что бы ни случилось. Это связано и с полом, и с тем, что я постепенно поняла, что бить никого нельзя».

«Родительство — это то, чему нигде не учат и никогда не учили, — говорит психолог Зара Арутюнян. — Учить стали только недавно и только приемных родителей. А если ты родила сама, то делай, что хочешь, тебе никто не указ. Единственное знание о воспитании детей, которое есть у человека — это то, в чем он сам рос». Но для того, чтобы измениться и перестать применять насильственные методы воспитания, считает психолог, родителю не нужно много. «Достаточно обыкновенной человеческой доброты — ты просто не можешь дальше так поступать, потому что ты нормальный человек. Если ты не патологический психопат, ты видишь, что причиняешь боль и страдание другому, что твой ребенок мучается. В какой-то момент даже без книг Петрановской можно что-то поменять в себе».

«Чаще всего родитель легко соскальзывает в насильственные действия в момент усталости, — говорит Анна Савари. — Поэтому прежде всего нужно заметить свое состояние, подумать о причине своих действий и о том, как помочь себе справиться с самим собой. Когда мы понимаем, в чем причина агрессии, мы можем влиять на нее». 

Психолог рекомендует в спокойной обстановке подумать о том, как вы в последнее время ведете себя со своим ребенком, и придумать образ и название для своего стиля родительства. Например: «Мэри Поппинс по выходным — Баба Яга по понедельникам». Затем следует вспомнить, в каких ситуациях вы чаще реагируете на ребенка агрессивно — например, он дергает вас за ногу, когда вы стоите у плиты после работы. Рисунок или распечатанную картинку персонажа, которого вы придумали, можно повесить на видное место, чтобы в минуты гнева или бессилия она напоминала вам, что вы можете «включить Бабу Ягу». Ироничное отношение к своему поведению помогает взять под контроль эмоции и не сорваться.

Алексей вспоминает, что постепенно его мать менялась и срывалась на него все реже. «Наверное, последний раз, когда она пыталась что-то сделать со мной, был в мои 14 лет: она кричит на меня, потом забегает ко мне в комнату, в руке у нее ремень, она замахивается — а я ловлю ее руку, улыбаюсь и говорю: “Мам, ну ты что, серьезно?”. Уже просто смеюсь, и ее лицо тоже меняется от гнева к непониманию — и потом она тоже начинает смеяться. Мне было уже не страшно и не обидно — было только недоумение».

«Это тот грех, за который нельзя один раз извиниться»

Светлана говорит, что, несмотря на то, что она била сына в его детстве, позже у нее никогда не было проблем в отношениях с ним — «ни в его 16, ни в 25, ни в 35 лет». Сейчас сын и дочь Светланы уже взрослые и воспитывают собственных детей. Светлана «давным-давно раскаялась», много общается с детьми, помогает им воспитывать внуков, но не может простить себе жестокости в прошлом и продолжает просить прощения за это у своих детей: «Это тот грех, за который нельзя один раз извиниться, покаяться и все. Об этом нужно постоянно говорить себе».

Первый откровенный разговор о жестокости в прошлом состоялся у Алексея с мамой, когда ему было 20 лет. «Мы просто говорили по душам, я делился чем-то своим, и мы пришли к этой теме. Мама раскаивалась и просила прощения со слезами на глазах».

Светлана говорит, что дети уже смеются над ее постоянными извинениями, потому что это стало традицией. На каждом празднике после добрых слов и поздравлений Светлана произносит тост: «На самом-то деле вы же знаете, какая я. Я у каждого из вас прошу прощения за все, что нехорошего я вам сделала».

К удивлению Светланы, уже сам будучи отцом, сын сказал ей, что доверит воспитывать своих детей только ей. «Вы можете себе представить? Ребенок, который в полной мере на себе испытал, какой я могу быть. Он спросил: «Ты их бить не будешь?». Я говорю: «Никогда в жизни»».

Алексей говорит, что у него хорошие и искренние отношения с матерью: «Мне не приходится ничего фильтровать, я говорю абсолютно обо всем, не пытаюсь казаться тем, кем я не являюсь. Для меня это ценно».

Светлана уверена, что родители, которые бьют детей, потом пожалеют об этом. Это убеждение теперь Светлана старается передать и другим родителям, которые поступают с детьми жестоко. Она разговаривает об этом со знакомыми родителями и даже подходит на улице к посторонним, которые ведут себя агрессивно: «Когда я становлюсь свидетелем вопиющего безобразия, я в первую очередь думаю о том, что сама была такой же — я знаю, что это такое, когда все нутро разрывается от злости. Я всегда начинаю говорить с этими родителями: «Я была такая же, даже хуже, чем ты. Но я не хочу, чтобы ты была такой же». А как иначе остановить человека, как предотвратить это? Я не могу пройти мимо, я хочу найти такие слова, которые помогут что-то изменить. Один раз на улице я увидела, как мужчина бьет женщину, а ребенок смотрит. Мне стало страшно за ребенка, потому что он видел это. Я просто подошла, раскрыв руки, закрыла собой его жену и как бы обняла его своими руками — и ему в ухо тихо-тихо сказала: «Ты же не зверь, ты же человек». И это как-то подействовало, он перестал махать своими крыльями и говорить матом».

«Пожалуйста, выпусти Светочку»

О жестокости в семейных отношениях Светлана пыталась говорить и со своими родителями. Отец Светланы умер год назад. «Когда я спросила его: «Что же ты нас с сестрой бил?». Он мне сказал: «Да дурак я был!». Просто брякнул, ничего такого. Но мне стало легко, потому что папа признал свои ошибки. Я все пытаюсь из мамы выудить это раскаяние — я бьюсь не за то, чтобы она у меня просила прощения. Я и в отношениях с сыном билась не за то, чтобы он меня простил, он имел право и не простить. Это работа над собой: главное — признать, что ты сволочь. И у тебя нет права не прощать кого-то за что-то, потому что ты себе такое в жизни позволяла».

Когда у человека появляется ребенок, он вспоминает свои, казалось бы, давно забытые детские травмы. И первый порыв у многих — потребовать объяснений у собственного родителя. «Взрослому важно разобраться с чувствами, которые вызывают воспоминания о детстве», — говорит Лидия Гунина.

Светлана вспоминает, что в раннем детстве у нее было воспаление легких. «Мы жили в коммунальной квартире. Однажды папа работал во вторую смену, и ночью его не было дома — потому что папа бы не допустил того, что произошло. Мне было года 4-5, я в очередной раз кашляла, просто захлебывалась и, конечно, мешала маме спать. Она подняла меня с кровати, вывела из комнаты в коридор и поставила в кладовку. Никакой речи о том, что мне надо помочь, не было. Я стояла там и страдала уже не от кашля, а от страха. Моя сестра стояла на коленках перед матерью и плакала: «Пожалуйста, выпусти Светочку, она боится темноты». Сейчас моя мама жива, ей 81 год. Я спрашиваю ее: «Мам, как ты могла? Ребенка с больными легкими…» А мама знаете что мне ответила: «А ты шарф не хотела носить». То есть я сама виновата. Я поняла, я не смогу никогда достучаться до нее, она в очень серьезном возрасте. Мне от этого горько, это ведь самый родной мой человек. Мне хочется, чтобы она успела уйти с раскаянием в этом. Когда я начинаю говорить что-то про любовь, мама мне говорит: «Я не знаю, что это такое, нас не учили любить». Я говорю: «Мам, ну ты же меня тоже не учила любить, я сама этому училась»».

Светлана говорит, что все равно любит своих родителей и принимает их такими, как есть. Она помогает маме и делает все, чтобы та жила как можно дольше. «Они — часть моей души, как ты этот кусок вырвешь? Я их не выбирала, я их люблю, но уважать мне их не за что».

Отец жестоко избивает сына, арестован после того, как видео стало вирусным

Даже когда его сын умоляет о пощаде и говорит ему, что он больше не будет лгать, можно увидеть, как отец сначала бьет его ремнем, а затем поднимает и хлопает по нему. кровать.

Кадр из вирусного видео, где отец жестоко избивает своего сына

ГЛАВНОЕ

  • В просочившемся видео видно, как отец жестоко избивает своего 10-летнего сына.
  • Это видео было записано матерью почти два месяца назад.
  • Полиция зарегистрировала дело в отделении полиции Кенгери и обеспечила опеку отца.

Дети иногда лгут, и их нужно поправлять, чтобы в будущем они не делали именно этого. Но человек, которого опознали как 30-летний Махендра в полицейском участке Кенгери, решил совершить немыслимое.

Его можно увидеть в просочившемся видео с жестоким нападением на своего 10-летнего сына. Даже когда его сын умоляет о пощаде и говорит ему, что он больше не будет лгать, можно увидеть, как отец сначала ударил его ремнем, а затем поднял и хлопнул его по кровати.

Это еще не все. Несмотря на то, что мальчик плачет и извиняется, этот маньяк-отец начинает бить своего сына.

Это видео было записано матерью почти два месяца назад. На видео слышен ее голос, в котором она просит мужа прекратить нападать на их сына.

Об инциденте стало известно, когда она отдала свой мобильный телефон в сервис и попросила не удалять ничего из сохраненного.

Это видео увидел сотрудник сервисного центра и немедленно сообщил об этом в НПО.

Полиция зарегистрировала дело в полицейском участке Кенгери и обеспечила опеку отца в субботу утром после того, как узнала об инциденте по каналам СМИ.

М. Н. Анучет, DCP, Западный округ Бангалора, сказал: «Мы арестовали отца в соответствии с Законом о ювенальной юстиции. Дело расследуется. Мы предъявили ему обвинения в соответствии с Законом 82 о ювенальной юстиции и статьями 323 и 506 Уголовного кодекса Индии. »

ЧАСЫ | Бангалор: Отец-монстр жестоко избивает сына, мать записывает весь шокирующий инцидент на камеру

Щелкните здесь, чтобы перейти к IndiaToday.в полном освещении пандемии коронавируса.

Отчим бьет несовершеннолетнего сына, как животное, просто за то, что он «съел яблоко» без его разрешения

Во вторник в Равалпинди полиция арестовала мужчину за безжалостное избиение сына за то, что тот съел фрукты без разрешения, после того, как в социальных сетях появилось варварское видео . Видео с насилием в отношении несовершеннолетнего по имени Тайяб, проживающего в пределах полицейского участка Банни (PS), недавно стало вирусным. Отчим по имени Навид безжалостно избивает сына пластиковой трубкой за то, что тот, не спросив его, съел яблоко.

В видео можно услышать, как ребенок говорит, что он не ел плод, хотя он стонет и плачет. Между тем, беспомощной матери не удается остановить мужа.

Полиция арестовала мужчину за пытки пасынка после того, как его видео стало вирусным в социальных сетях. Как сообщил представитель полиции, задержанный был опознан как Мухаммед Навид, в отношении которого также было зарегистрировано дело.

Как полиция задержала отчима?

Городской полицейский (CPO) Мухаммад Ахсан Юнас обратил внимание на инцидент и приказал полиции разыскать человека, причастного к преступлению, добавил пресс-секретарь.Более того, полиция получила информацию об обвиняемом через человеческую разведку и задержала его.

Сын признался полиции, что Навид — его отчим, который бил его пластиковой трубкой и подвергал жестоким пыткам в доме за то, что у него было яблоко. Впоследствии полиция зарегистрировала дело против мужчины и начала расследование.

На данный момент ребенок отправлен в больницу на медосмотр. В прокуратуре подтвердили, что виновный будет наказан судом.

Вот вирусное видео.

ВНИМАНИЕ! Некоторых зрителей может смутить содержание этого видео. Следуя своему усмотрению зрители советуют.

فروٹ کھانے پر سنگدل باپ نے سوتیلے بیٹے پر پلاسٹک کے پائپ سے بہیمانہ تشدد کیا, وڈیو سامنے آنے پر راولپنڈی تھانہ بنی پولیس نے سنگدل باپ محمد نوید کو گرفتار کرلیا, pic.twitter.com/I3wwSJ4yU3

— Идрис Аббаси (@ IdreesA79236775) 20 апреля 2021 г.

«Скрытые» случаи пыток, которые совершаются взрослыми над маленькими детьми, редко привлекают внимание, если только не освещается ужасающий случай и не вызывает недолговечный общественный резонанс.Многое из этого остается бесчисленным, непознаваемым и, откровенно говоря, глубоко укоренившимся в наших повседневных делах.

Жестокое обращение с детьми стало нормой в нашем обществе. Вы можете видеть вокруг себя тысячи примеров, особенно после того, как это отражается в поведении и подсознании ребенка, ставшего его жертвой. Не учишься как следует, и тебя ждет хлыстовая травма, верно? Ранее видео, на котором женщина пытала ребенка во время преподавания, стало вирусным и взорвало страну штурмом.

Напомним также, что в прошлом году 8-летняя девочка была безжалостно избита своими работодателями.Причина? Она случайно выпустила своих экзотических попугаев. Жестокое обращение, насилие и жестокое обращение с маленькими детьми необходимо стереть с лица земли в нашем обществе. Ничего не исправляет, а все части разламывает.

Что вы думаете об этой истории? Дайте нам знать в комментариях ниже.

Отец избил своего сына телевизионным кабелем после того, как нашел Гриндра на его телефоне / LGBTQ Nation

Отец, которого обвинили в нанесении своему 15-летнему сыну 20 ударов плетью из-за того, что он поймал сына с помощью приложения для геев, был приговорен к 18 месяцам тюрьмы.

«По моему мнению, это жестокое и жестокое наказание было мотивировано его сексуальностью», — сказал судья Маркус Пильгерсторфер при вынесении приговора.

По теме: Отец перерезал горло своему сыну за то, что он был геем, в попытке убить его

Согласно судебным документам Королевского суда Плимута в Великобритании, в сентябре этого года мужчина попросил одолжить телефон своего сына, когда обнаружил в телефоне Гриндра и несколько фотографий, которые он сделал.

Затем рано утром на следующий день он пошел противостоять своему сыну и заставил его снять пижаму, крича на него, в то время как подросток стоял в носках и нижнем белье.

«Он несколько раз ударил его по всему телу, в частности по руке, сломав там кожу», — заявила прокурор Франческа Уэбелл, согласно сообщению Plymouth Live . «Пока он бил своего сына, подсудимый продолжал задавать вопросы». Отец якобы назвал сына геем и женщиной.

Он спросил отца, можно ли ему достать воды, и тут же схватил школьную форму и убежал. В школе он начал плакать, и сотрудники спросили его, что случилось, и они вызвали полицию.

Отец признал себя виновным, а его адвокат сказал, что он «любящий отец», который не был зол на то, что его сын бисексуален, но вместо этого он был зол на то, что подросток разместил свои фотографии на Grindr.

«Ни изображения, ни что-либо еще не заставило его усомниться в сексуальности своего сына», — сказал суду адвокат. «Он поддерживал меня. Тот факт, что он теперь потерял связь со своим собственным сыном, разбил ему сердце ».

Адвокат сказал, что мужчина просто вышел из себя и что его раскаяние «искреннее».Жена мужчины написала от его имени характеристику персонажа.

Но судья не сдвинулся с места при вынесении приговора.

«Вы спросили его о фотографиях множества мальчиков на его телефоне и крикнули:« Ты гей »и« Ты женщина », — сказал Пильгерсторф. «Вы кричали:« Что это между ног? »»

«Вы ударили его снова и снова, около 20 раз, телевизионным кабелем. Вы причинили ему «много боли», если использовать его слова ».

«Я не сомневаюсь, что вы рассердились отчасти из-за того, что вы увидели материал, который, по вашему мнению, указывал на его бисексуальность.”

Полиция сообщила, что отец Дейтона-Бич избил мужчину, которого он нашел насилующим сына — Новости — Daytona Beach News-Journal Online

Патрисио Дж. Балонапатрицио[email protected]

пятница

18 июля 2014 г., 11:02 18 июл 2014 в 23:12

ДАЙТОНА-БИЧ — Отец из Дейтона-Бич, который наткнулся на мужчину, изнасиловавшего своего 11-летнего сына Фрайдей, сказал, что он сделал то, на что имел право, когда избил подозреваемого до бессознательного состояния, оставив его в луже крови, согласно на звонок 9-1-1.
«Я только что наткнулся на взрослого мужчину, который приставал к…», — сказал расстроенный отец диспетчеру. «А я его в кровавую лужу посадил для вас, офицер».
Отец вел себя как отец, — сказал начальник полиции Дейтона-Бич Майк Читвуд.
Полиция, прибывшая в дом в Дейтона-Бич в 1:07 в пятницу после звонка отца, обнаружила, что 18-летний Раймонд Фроландер из Холли Хилл неподвижно лежал на полу в гостиной. В протоколе ареста говорится, что у Фроландера на лице было несколько узлов, и изо рта текла кровь.
35-летний неопознанный отец сообщил полиции, что он застал Фроландера и прервал его, когда Фроландер изнасиловал мальчика, говорится в сообщении.
На вопрос диспетчера, не было ли здесь никакого оружия, отец сказал: «Моя нога и мой кулак».
«Я не стал задавать ему никаких вопросов, сэр», — сказал отец. «Он милый и вырубился за тебя. Я вывожу его в гостиную ».
Отец не был обвинен в избиении Фроландера, сообщил официальный представитель полиции Джимми Флинт.
«Папа вел себя как папа. Я не вижу ничего, в чем мы должны обвинять отца, — сказал Читвуд. «У вас есть 18-летний парень, который четко выбрал свою цель, ухаживал за своей целью и несколько раз занимался сексом с жертвой».
Читвуд сказал, что подозреваемый живет по соседству с жертвой.
«18-летний мужчина был почти как член семьи», — сказал вождь.
Когда во время звонка 9-1-1 его спросили, был ли человек ранен, отец сказал диспетчеру, что, по его мнению, Фроландеру нужна помощь.
«Пошлите скорую.Он ему понадобится », — сказал отец.
Фроландер лечился от травм в Медицинском центре Галифакса. На его тюремном фото видно несколько порезов, синяков и опухолей на лице.
Согласно письменным показаниям об аресте Фроландера, полиция сообщила, что на допросе он признался в насилии над ребенком и сказал: «Я виновен».
Фроландер был обвинен в сексуальных побоях 18-летним юношей в отношении жертвы младше 12 лет и содержится без залога, свидетельствуют записи тюрьмы округа Волусия.
Ребенок сказал следователям, что он играл в видеоигры с друзьями, но после того, как друзья ушли, Фроландер попросил мальчика сесть к нему на колени, а затем отвел его в заднюю комнату, говорится в отчете.
Затем Фроландер стянул с мальчика штаны и начал изнасиловать его, сообщил мальчик полиции, добавив, что Фроландер злоупотреблял его с 8-летнего возраста, сообщили следователи.
Читвуд сказал, что в подобных делах о сексе часто доверяют людям — как в случае с Warner Christian, где учитель пятого класса Мэтью Грациотти был арестован по федеральным обвинениям в производстве и хранении детской порнографии, — которые причиняют вред детям.
Есть «что-то потерянное, что вы никогда не сможете вернуть, и это невиновность», — сказал вождь.
«Когда (жертва) сидела на коленях у 18-летнего подростка, он знал, что будет дальше», — сказал Читвуд. «Молодой человек боялся, что, если он не подчинится, ему будет больно».
Во время звонка 9-1-1 отец сказал, что вышел из дома за едой, а когда вернулся, то понял, что что-то не так, потому что в доме было слишком тихо. Он вошел в комнату и увидел Фроландера и ребенка, сказал он диспетчеру.
«Он встал, и его штаны были до щиколоток, и больше ничего не нужно было говорить», — сказал отец диспетчеру. «Я делал все, что имел на это право, за исключением того, что не убивал его».
Он добавил: «Ты чертовски удачливый мальчик, что я люблю своего Бога».
— Штатный писатель Кэти Кустура внесла свой вклад в этот отчет.

Отец избил сына-подростка за то, что он был на гриндре, приговорен к приговору

Килиан Меллой

EDGE Staff Reporter

Среда 19 августа 2020

Мужчина в Плимуте, Англия, заставил своего сына-подростка раздеться, а затем хлестал его с помощью телевизионного кабеля, подвергая молодого человека унизительному допросу, рассказал судья Королевского суда Плимута во время вынесения приговора.

Ни отец, ни сын не были опознаны местным источником новостей Plymouth Live, но специфика дела, изложенная судьей, пугала.

В новостном аккаунте говорится, что 15-летняя жертва порки подписалась на Grindr. Когда его отец узнал об этом, он, как сообщается, схватил кусок телевизионного кабеля, приказал своему сыну раздеться до нижнего белья, а затем нанес порку, которая включала гомофобные словесные оскорбления.

В своих комментариях во время вынесения приговора судья высказал мнение, что «это жестокое и жестокое наказание было мотивировано его сексуальностью или вашим восприятием его сексуальности.«

Адвокат отца утверждал, что этот человек отреагировал не из-за враждебности к ЛГБТК, а из-за гнева на то, что его сын разместил свои фотографии в приложении для знакомств, которые отец посчитал «неприличным».

Адвокат добавил: «Тот факт, что он теперь потерял связь со своим собственным сыном, разбил ему сердце. Он выразил искреннее раскаяние».

Но судью это не убедило.

«Вы спросили его о фотографиях множества мальчиков на его телефоне и крикнули:« Ты гей »и« ты женщина »», — отметил судья в комментариях, адресованных мужчине.»Вы кричали:» Что это у вас между ног? »

«Вы ударили его снова и снова, примерно 20 раз, телевизионным кабелем. Вы причинили ему« много боли », если использовать его слова».

Добавлен судья:

«Я не сомневаюсь, что вы рассердились отчасти из-за того, что вы увидели материал, который, по вашему мнению, указывает на его бисексуальность».

Подросток сбежал из дома. Позже, в школе, он со слезами на глазах рассказал о случившемся.

Отец получил полтора года заключения, сообщает Plymouth Live.

Килиан Меллой — младший редактор отдела искусств и штатный сотрудник EDGE Media Network. Его профессиональные члены включают в себя Национальную ассоциацию лесбиянок и геев-журналистов, Бостонскую ассоциацию кинокритиков онлайн, Ассоциацию геев и лесбиянок критиков развлечений и комитет по присуждению премий им. Эллиота Нортона Бостонской ассоциации театральных критиков.

Учителей вмешались, когда отец избил ребенка в школе, суд слышит

УЧИТЕЛЯМ пришлось вмешаться между 11-летним ребенком и его отцом, когда мужчина начал бить мальчика после того, как его вызвали в школу, как это уже известно в суде.

Видеокамера инцидента, в котором вмешались учителя, когда отец ударил ребенка кулаком и ударил его школьной сумкой в ​​школьном коридоре, велась в суде.

Мужчина назвал ребенка «подонком» и «расточителем» во время инцидента. Ребенок сказал своим учителям: «Когда я пойду домой, я получу это. Я мертв.»

Мужчина, который ранее был судим, позже извинился и сказал gardaí, что пытался помешать своему сыну, у которого были проблемы с поведением, пойти по ложному пути.

34-летний мужчина, имя которого не может быть названо для защиты личности жертвы, в сентябре 2019 года признал себя виновным в окружном уголовном суде Дублина по обвинению в жестоком обращении с детьми в детской школе.

Судья Мартин Нолан сказал, что в тот день отец выглядел очень расстроенным, мягко говоря, со своим ребенком, у которого были трудности. Он сказал, что из видеонаблюдения было ясно, что мужчина потерял самообладание и терпение, хотя этого не следовало делать, и это было очень страшно для ребенка.

Он сказал, что, похоже, мужчина хотел быть хорошим отцом, но в тот день он потерял контроль. Он сказал, что, по мнению суда, на данный момент мужчина не заслуживает лишения свободы.

Судья Нолан приговорил к одному году условно на строгих условиях и попросил Службу пробации связаться с TUSLA, чтобы узнать, можно ли разработать программу для этого человека.

Сотрудник прокуратуры сообщил Грейн О’Нил Б.Л., обвиняя, что учителя в школе предупредили родителей ребенка этим утром о том, что у него нет школьной сумки и что он покинул территорию школы.

Мать ребенка сказала, что кто-то принесет школьную сумку. Ребенок вернулся в школу, вскоре после этого приехал его отец. Этот человек сказал, что нет смысла разговаривать с его сыном, и он собирался убить его, прежде чем ударит его кулаком.

Суд услышал хныканье ребенка и попытался защитить себя, когда его ударил отец.

Вмешались учителя и оповестили гардаи, которые доставили ребенка в больницу. Обвиняемый был задержан у себя дома в возбужденном и агрессивном состоянии.Ребенок и его мать отказались сделать заявление о воздействии на потерпевшего.

# Открытая журналистика Нет новостей — плохие новости Поддержите журнал

Ваши взносов помогут нам продолжить рассказывать истории, которые важны для вас

Поддержите нас сейчас

Обвиняемый был допрошен и сказал гардаи, что хочет извиниться и пытается помешать ребенку «пойти по ложному пути».

Гарда согласилась, что ему известно, что этот человек сказал, что у его сына проблемы с поведением, и что ему пришлось оставить работу в прошлом или пойти ночью искать его. Гарда согласилась, что ни один из ранее судимых мужчин не был обвинен в совершении насильственных преступлений.

Этот человек сказал, что чувствует, что он терпит неудачу как отец, и описал, что находился в безумии.

Эммет Нолан Б.Л., защищающийся, сказал, что этот человек был возмущен, потрясен и стыдился своего поведения. Он сказал, что глубоко сожалеет и очень сожалеет о своих действиях.Он сказал, что мужчина инструктирует, что это было отклонением, и что он предпринял родительскую программу и полностью помолвлен с Туслой.

Отец Боэтаэтос, 8-летний сын Соттаабосо за то, что не выполняет домашнее задание вовремя

Восьмилетний мальчик на юго-востоке Китая оказался в хоосопоиттауле после того, как не успел сдать домашнее задание.

Мальчик, третьеклассник из Чэньчжоу, провинция Хунань, получил задание перед зимними каникулами с указанием сдать его в начале нового школьного семестра.

К сожалению, мальчик не закончил домашнее задание, когда в четверг начался новый семестр, сообщает Beijing Youth Daily.

Эта новость достигла его отца, который, очевидно, ответил co‌rp‌or‌al p‌un‌ish‌ment.

Отец произвольно заставил своего сына крещать перед тем, как снова избрать его.

Когда к мальчику пришла бабушка, его отец только стал еще более фуришоу и начал натравливать его на лхаургэ kn‌ife‌.

Мальчик оказался с m‌ul‌tipl‌e inj‌uri‌e‌s в he‌ad, ba‌ck и b‌ut‌to‌c‌ks. Он также использовал s‌s‌‌tain‌e‌‌d s‌ev‌e‌re c‌u‌t на ноге размером 10 сантиметров (четыре дюйма) и спускался до b‌o‌ne, da‌ma‌gi‌n‌g bl‌oo‌d ve‌sse‌ls и n‌erve‌s.

«В ноге мальчика есть следы wo‌u‌‌nd, на которые потребуется не менее двух недель, чтобы h‌e‌a‌l», — сказал его atte‌ndin‌g s‌ur‌ge‌on , сообщает South China Morning Post. «После того, как он будет выведен из h‌os‌pital, ему нужно будет использовать c‌‌ru‌tc‌h, чтобы ходить в течение нескольких дней.”

По словам мальчика, его отец — безвкусный мужчина, который часто его бьет. « Мой отец сказал, что не хочет такого сына, как я».

Его бабушка, которая также держала на руке чушту, также была доставлена ​​в хосапиталь после цоцао.

Тем временем мачеха мальчика сказала, что он часто отказывается делать домашнее задание, что вызывает у его отца.

«Он был расслаблен и не закончил домашнее задание, назначенное на праздники», — сказала она , сообщает Daily Mail. «Его отец получил ан‌‌‌г‌‌‌ри и вывел кн‌‌ифэ. Мальчик попал в беду в борьбе ».

Однако она добавила, что отец мальчика почувствовал некоторый роман после того, как заново пересмотрел то, что он только что сделал.

«Когда его отец увидел, что мальчик был анадзюроед, он почувствовал себя побежденным и немедленно отвел его в хососпиталь. Он был так хорош, что его сын был треммболлинг ».

Отец мальчика с тех пор пострадал от инвазии.Тем не менее, неясно, будет ли он привлекать к ответственности какое-либо обязательство перед своим сыном за c‌au‌si‌ng ha‌‌rm‌.

Изображения через Pear Video

Поддержите нашу журналистику своим вкладом

Многие люди могут этого не знать, но, несмотря на наших многочисленных и преданных последователей, за которые мы безмерно благодарны, NextShark по-прежнему остается небольшим начальным стартапом, который не работает без внешнего финансирования или займов.

Все, что вы видите сегодня, построено на спинах воинов, которые пожертвовали возможностями, чтобы дать азиату во всем мире больший голос.

Тем не менее, мы все еще сталкиваемся со многими испытаниями и невзгодами в нашей отрасли, от определения наиболее устойчивой бизнес-модели для независимых медиа-компаний до борьбы с нынешней пандемией COVID-19, снижающей доходы от рекламы по всем направлениям.

Мы надеемся, что вы подумаете о том, чтобы внести свой вклад, чтобы мы могли продолжать предоставлять вам качественный контент, который информирует, просвещает и вдохновляет азиатское сообщество.

Разное

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *