Истории детей из детдома: «Родителей я так и не простил»: рассказы воспитанников детдомов

«Родителей я так и не простил»: рассказы воспитанников детдомов

Источник: Дети Mail.Ru

Лев, 20 лет, приемный ребенок: «Воспитывали нас «экзотично»»

Отца у меня не было с рождения. Мама была недееспособна, ей просто не дали меня, забрали в дом ребенка, потом – в детский дом. Понимание слова «мама» во мне не сформировалось, и когда она умерла, я не почувствовал утраты.

Я плохо помню свое детство. Но отдельные фрагменты врезались в память.

Воспитывали нас «экзотично». За провинности малышей зимой выводили в трусах на улицу и пихали в снег.

А летом таким наказанием была крапива. Еще помню, как запихивали мою голову в стиральную машину, и это было очень страшно.

Помню, как бегал по коридору и уронил цветок. Зная, что примерно меня за это ждет, я разрыдался и испачкал штаны. Воспиталка в ярости потащила меня в ванную, по дороге отвешивая подзатыльники, и там продолжала меня отмывать, обзывать и бить одновременно.

После 5 лет меня отправили в другой детский дом. Там процветала дедовщина.

С провинившимися разбирались старшаки – им нас приводили специально на «воспитательную беседу», и нас били так, чтобы следов не оставалось.

В ход шла и карательная психиатрия: всех, кто плохо себя вел, клали в психушку на месяц, иногда – на два. Списки озвучивали на общей школьной линейке, перед всеми, видимо, чтоб другим неповадно было.

Некоторые ребята говорят, что в детском доме – свобода. Нет, мы были несвободны. Из интерната – до метро, от метро – в музей, все остальное время ты за забором.

О свободе я как раз мечтал. Очень ждал 18-летия. Мечтал, что стану ветеринаром, потому что любил животных.

Что такое семья, я представлял из фильмов и книг, считал, что там все просто.

В 15 лет я попал в семью. Мои представления частично оправдались, но не все. Например, я понял, что родители – это не друганы, с ними надо соблюдать субординацию. А еще – что надо учиться.

Благодаря семье я изменил свои мечты о будущем. Я понял, например, суть работы ветеринаром, увлекся физикой, сначала готовился в Бауманку, а в 11 классе заинтересовался финансами. Сейчас я учусь на первом курсе Финансового университета при Правительстве РФ.

Я долго не мог выстроить взаимоотношения с домашними детьми: не умел знакомиться, заводить разговор и сильно мучился по этому поводу. Все изменилось в студенчестве, только там получилось открытое общение.

Александра, 15 лет, живет в детском доме: «Детей возвращают, таких историй много»

Моя мама выросла в детдоме, все ее близкие погибли. Отец бросил ее беременной, у нас не было постоянного места жительства, и нас забрали – меня и моего брата. Так я в 4 года попала в детский дом.

Я еще не понимала, что происходит. Через 2 года меня забрали в приемную семью, где я прожила 6 лет. У них был свой кровный сын, но уже взрослый, а они хотели девочку.

Я хорошо училась, мама помогала, делала со мной уроки. Они много со мной разговаривали, хотели вырастить из меня человека. Надеюсь, у них это получилось.

В подростковом возрасте начались проблемы, я капризничала, стала их обманывать, хотя мама принципиально не выносила вранья. Я врала, потому что боялась наказания. У нас часто были конфликты, которые заканчивались слезами, – моими или ее. И однажды мама сказала: хватит.

Они сделали все тайно, даже не поговорили со мной. Сначала отдали меня в летний лагерь, оттуда – в реабилитационный центр, потом – в другой, а уже там психолог очень мягко сообщила, что от меня отказались.

depositphotos.com

Для меня это все равно было ударом, я заплакала. Во мне было опустошение, обида. Сейчас я понимаю: у нас не получилось наладить взаимоотношения. Детей возвращают, таких историй много…

У меня не было телефона, я не могла с ними связаться. Позже ко мне приехал папа – в гости. Но мне не хватило духу обсуждать с ним эту ситуацию.

Он и сейчас иногда приезжает. Папа хотел бы меня забрать, но приемная семья не может взять ребенка дважды – считается, что они не справились.

В детском доме не хватало свободы, которая была в семье. Не хватало родительской ласки, семейной атмосферы.

Когда я попала сюда во второй раз, у меня был шок, моя успеваемость упала, мне ничего не хотелось, было на все плевать.

Сейчас я перевелась по собственному желанию в другой детский дом. Здесь воспитатели ищут для детей репетиторов, волонтеров, разные фонды для помощи, организуют конкурсы, поездки.

В 2016 году моя кровная мама нашла меня в соцсетях. Сначала я не хотела общаться с ней, но потом мы встретились. Мне говорили, что она ведет асоциальный образ жизни, выпивает, но это оказалось не так. Она много работает, забрала брата из приемной семьи, он сейчас живет с ней. Она хотела забрать и меня, но я отказалась. Решила, что спокойнее остаться в детском доме, а после выпуска пойти своей дорогой.

Сейчас я занимаюсь в программе «Шанс» фонда «Арифметика добра», у меня есть наставник из фонда «Солнечный город», с ним мне надежно, он меня поддерживает. Я подтянула успеваемость, хочу поступать на факультет рекламы и связей с общественностью в ВШЭ.

Пойду ли я снова в приемную семью? Это сложный вопрос, сейчас у меня нет никакого доверия к людям. Я знаю, что мама у меня есть, мне этого достаточно.

Евгений, 30 лет, выпускник детдома: «Все, что можно, у меня уже отобрали»

В детский дом я попал года в два. Мама пила. На свободе осталась только моя старшая сестра – ей было уже 16. А нас, братьев, распределили по разным детдомам.

Мне как раз удалили один глаз, была онкология. В детском доме меня стали звать Циклопом, но потом я проявил свой задиристый характер, и получил прозвище Джек-Воробей, а потом просто – Воробей.

Макс Либерман «Ребенок, играющий в дверном проеме» (1875)

В детских домах процветала дедовщина. Каждый сам за себя, есть характер – выстоишь. «Хороших» не любили, я учился хорошо – меня били.

Мне надоело терпеть, я стал отвечать – за это меня отправили в психушку.

Отправление в больницу было издевательством – будили по ночам, задавали сонному вопросы, как будто пытали. Подсаживали детей на уколы и таблетки. Но потом мы даже радовались поездке в больницу – хоть отдохнешь от детского дома и от наказаний и битья.

Наказания были самые разные. У меня в 7 лет нашли пачку сигарет, я подрался с девчонкой из старшаков, которая сдала меня, – за это меня посадили на ночь в овощехранилище. Там крысы по картошке бегали. Я не мог спать, боялся, что они меня загрызут, так и ходил туда-сюда всю ночь, чтобы не уснуть.

Когда мне было лет 7, ко мне приехали знакомиться приемные родители. Но я отказался идти в семью.

Сначала старшаки надавали по шее: почему это я иду в семью. Жили же в детдоме по понятиям, в семью якобы забирали «лохов, которые постоянно ныли». Рассказать, что в семью не пускают старшаки, тоже нельзя – это было бы стукачество.

Воспиталки тоже говорили: «Ну вот, мы так хорошо к нему относились, а он нас бросает». Теперь я думаю, может, если бы ушел тогда, жизнь была бы лучше.

Я хотел стать каменщиком, но детский дом отправил меня учиться на овощевода. Выбирать нам не позволяли.

О смерти мамы я узнал в 14 лет, причем случайно – залез в кабинет почитать свое личное дело.

Меня это шокировало, так всю ночь и просидел над бумажкой о ее смерти. Я ведь мечтал выйти из детского дома и разобраться с ней: за что она так с нами поступила? А теперь и отомстить было некому.

Родителей я так и не простил. Простить можно того, кто сам этого хочет. Но раз мать при жизни этого не хотела, значит, ей не надо.

Жилья при выходе из детдома мне не дали – я даже не знал, что мне это положено. Сейчас идет судебный процесс.

Как только я вышел из интерната, с меня сняли инвалидность по зрению. Теперь мне отказывают в группе инвалидности, я несколько раз пытался встать на учет. Работаю грузчиком в ночные смены.

Если я ослепну, жить не хочу. В одиночку с проблемами не справиться. Человек одинок после детского дома, и это трудно.

Мне терять уже нечего. Может, поэтому мне так легко и живется. Все, что можно, у меня уже отобрали.

***

Ко Всемирному дню сирот фонд «Арифметика добра» запустил в соцсетях флешмоб «У детей должна быть семья». Если вы тоже хотите привлечь внимание к этой проблеме, поддержите его: поставьте на свою аватарку рамку (можно загрузить тут) и сделайте пост о своем отношении к сиротству с хештегами #арифметикадобра и #деньсирот

«А потом приехала мама…»: фото и истории воспитанников детдома до и после обретения дома » Томское время

Марина стала первым ребенком, который уехал в семью из Тунгусовского детского дома. Случилось это еще в мае 2016-ого. Тогда казалось нереальным, что

Марина стала первым ребенком, который уехал в семью из Тунгусовского детского дома. Случилось это еще в мае 2016-ого. Тогда казалось нереальным, что хрупкая девчонка (не даром ведь получила прозвище «былинка») со сложным диагнозом будет жить в подмосковном городе Руза в большой семье; каждое лето ездить к бабушке на море; носить красивые платья и быть обычной счастливой девчушкой.

Маринка-«былинка» в детском и в родном доме. Разница очевидна!

В семье Юлии Авдеевой, ставшей мамой для Марины, — шестеро детей,  четверо из которых — приемные. Старший сын живет отдельно, младший ходит в детский садик. Сама Юля по профессии зоопсихолог, в прошлом — начальник отделения по работе с розыскными собаками. Именно этот опыт и помог женщине «вытащить» младших детей будто маленьких щенков со сломанной психикой — на уровень нормальной жизни. 

Путь к Марине у семьи был непростым. Сначала Юлия, приняв участие в работе фонда Дианы Гурцкой, задумывалась о незрячей девочке; затем решала, сможет ли взять ребенка с глухотой, ну, а потом… потом узнала о Марине! Писать, как изменилась жизнь девчонки после обретения семьи, можно долго. Но любые слова меркнут, стоит едва взглянуть на фото. Этими снимками все сказано. Кстати, недавно Марина взяла себе фамилию приемных родителей. Теперь она тоже Авдеева!Читайте также:«Сережа, ставший Сержио: история усыновления, которая тронет до слез»

А это — Яна! Подруга Маришки и тоже воспитанница тунгусовского детского дома. И она тоже обрела родных людей! Только в Самаре. Приемная мама Ольга Щеголева увидела девочку в Интернете и сразу поинтересовалась, как ее можно забрать. И это при том, что в семье уже был ребенок с подобным заболеванием. 



«Яна очень ласковая и домашняя, — рассказывает приемная мать. — У ребенка от природы глубокие человеческие качества. Первое время, например, Яна скучала по детдомовской няне Иванне и даже ощущала некоторую долю вины, что рассталась с ней. Как детдомовский ребенок она сначала пробовала самоутверждаться, однако мы закружили ребенка в таком особенном витке любви, что страсти улеглись достаточно быстро. Теперь все контакты налажены, а приоритеты выстроены».

За короткое время, которое Яна живет в семье, в ее речи практически поставлены все звуки, а сама девочка без страха и с удовольствием теперь исправляет их произношение. Но главное — ножки! Они распрямились! Дело в том, что когда мама забирала малышку из детского учреждения, ноги ребенка были буквально завязаны узлом и жестко зафиксированы за спиной.

«Обувь мы не надевали, я просто не могла распутать ей ножки и боялась их сломать», — с содроганием вспоминала Ольга. 

Однако — страхи страхами, а жить нужно, поэтому уже скоро семьей был приобретен вертикализатор, начаты ежедневные упражнения, массажи и растирания. И вот оно — счастье! Девочка смогла распрямиться! Поверить в такое еще пару лет назад было просто невозможно, но любовь, как оказалось, действительно творит чудеса. 

Ну, и, наконец, пожалуй, самая фантастическая история. Она о двадцатилетней Александре. Девочка тоже проживала в Тунгусово. Причем, некоторое время даже сверх положенного срока. Чтобы задержать Сашу в родных стенах и не отправлять в психоневрологический интернат для взрослых, руководство придумало для нее «постинтернатуру». Но время вышло, «держать» Сашу не было никакой возможности, а потому однажды привезли в районный суд села Молчаново, чтобы оформить перевод. Казалось, все шло как обычно, но вдруг секретарь суда Ольга Луговская, которая и раньше видела девушку, обратилась к председателю с заявлением о том, что готова стать опекуном девушки. 


«Когда Сашу привезли в суд, она шепотом призналась, что страшно боится ехать в интернат для взрослых, потому что много раз слышала, что там происходит, а потом расплакалась, – вспоминает Ольга Луговская. – Саша очень сообразительная девочка. Несмотря на её диагноз – ДЦП и «умственная отсталость», умеет читать, считать, писать и с интересом участвует во взрослых разговорах. В интернате она была звездой на всех праздниках. Очень артистичная, любит выступать на сцене. Вот и когда приехала к нам в суд, начала читать стихотворение о родине. В этот момент у меня в душе все оборвалось. Я поняла, что нельзя отдавать такого человека в психоневрологический интернат».

Отговаривать Ольгу никто не пытался. Односельчане знали: Оля многим помогает. То над бабушками из соседней квартиры шефство возьмет, то за детьми соседскими присмотрит. Кажется, даже большой дом она построила именно для того, чтобы в нем было уютно и комфортно как можно большему числу людей. 

Первые дни Саши в новом доме: огромная личная комната, мягкие игрушки и красивые вещи

Но, не смотря на осознанность решения, первые дни после переезда и здесь были не радужными. Выяснилось, что Саша не знает, что такое деньги, никогда не пробовала мороженое, в первый раз видит чайные пакетики, а пылесос вообще считает чем-то фантастическим! 

И вновь все исправила любовь. Огромная, всепоглощающая, настоящая! 


Так Саша выглядела, когда Ольга забирала ее из детдома……..а так стала выглядеть после того, 

как прожила в семье всего полгода!

Ольга учила Сашу всему, что знала сама: печь торты и вязать коврики, готовить еду и убирать в квартире, а еще старалась сделать так, чтобы дочка наверстала упущенное в детстве. Например, наигралась в «Лего» или вдоволь нафотографировалась с яркими цветами.


В этом материале всего три истории трех девчонок. Конечно, на самом деле их намного больше, но уже в других детских домах области. Мы же специально взяли именно тунгусовский. Почему? Просто принято считать, что там живут самые сложные дети с самыми ужасными диагнозами, на которых государство и общество сразу ставит крест. Приемные мамы, однажды бросившие вызов системе, доказали, что это не так! И как же хорошо, что такие люди существуют!


Журналист: Дарья Пирогова

Фото: личные архивы героев публикации

За помощь в подготовке материала выражаем благодарность 

журналисту Светлане Сыровой, руководителю проекта «Дети из сети«

Детская травма: истории четырех детдомовцев, которые смогли выжить — Городские истории

В отличие от Ирины Кутыгиной Евгений Заверткин сделал церковь своей работой. Он пришел к Богу в старших классах, когда знакомый рассказал о православных гостях, приходивших в детдом. После девятого класса Евгений поступил в церковное училище в Верхотурье. Там он жил, как в детском доме, в замкнутом пространстве, где учеников распределили на группы и поселили в палатах. Мальчик, который ждал от мира только добра, разочаровался спустя полгода. «Есть такое слово „неофиты“. Когда люди только приходят к Богу, они думают, что все православные святые. Когда я поступил в училище, то обнаружил, что здесь есть ребята, которые курят, матерятся. Я не мог понять, как можно жить при монастыре и так себя вести», — описывает свое удивление Евгений.

Потом собеседник ЕТВ приехал в Екатеринбург, чтобы пройти медкомиссию в военкомате, и больше не вернулся в училище. Батюшка, с которым наш герой общался еще во время жизни в детдоме, предложил приютить Евгения в Храме Успения Пресвятой Богородицы. И выпускник интерната остался, поступил в вечернюю школу, а позднее в РГППУ, чтобы стать теологом. Три года назад он получил высшее образование. И понял, что с поведением ребят в училище можно было смириться: «Благодаря православию я лучше понял мир. Что он не будет добрым, что есть люди грешные, а не только хорошие. Что тебя могут обмануть. Начал взвешивать на весах, хороший человек или плохой. Кроме того, я стал больше следить за собой. Я ведь понимаю, что я не безгрешен, но стараюсь делать добро и помогать другим».

Евгений продолжает работать в Храме Успения Пресвятой Богородицы, преподает в воскресной школе. У него есть любимая жена Катя, с которой он познакомился три года назад на церковной ярмарке.

Также ему удалось получить квартиру. «Когда поступил в училище, надо мной взяла опекунство служительница храма. Она помогала мне с жильем, вместе со мной обивала пороги администрации Ленинского района. В конце концов, мне выделили квартиру на Химмаше», — говорит наш герой.

Из детдома в роддом: три девочки забеременели в челябинском интернате | Статьи

Сразу три несовершеннолетние воспитанницы забеременели в одном из детских домов Челябинской области, об этом стало известно в среду, 6 ноября. В то же время опрошенные «Известиями» эксперты уверены, что ситуация там развивается далеко не по худшему сценарию и ни воспитанницы, ни отцы детей, ни педагоги не заслуживают строгого наказания. Подробнее — в материале «Известий».

Попросили разрешить им брак

О том, что в одном из челябинских детских домов забеременели три несовершеннолетние воспитанницы, стало известно в среду, 6 ноября. Об этом сообщается на сайте областного министерства социальных отношений.

«В июле 2019 года одна девушка с молодым человеком зарегистрировали брак. С молодой семьей уже проводится работа по постинтернатному сопровождению. В ближайшее время узаконят свои отношения другие пары, так как уже поданы необходимые документы о разрешении заключения брака с воспитанницами на имя директора учреждения», — говорится в сообщении, опубликованном на сайте ведомства.

По данным региональных СМИ, одной из девушек 16 лет, двум другим — 17.

Фото: соцсети

Чесменский детский дом

В Чесменском центре содействия детям, оставшимся без попечения родителей, о котором идет речь, комментировать информацию отказались, пояснив, что давать комментарии имеют право только учредители — областное министерство социальных отношений. В областном министерстве изданию эту информацию подтвердили.

— Юноши написали заявления с просьбой разрешить им вступить в брак, а одна девушка замужем с июля, то есть находится в законных отношениях, — рассказали «Известиям» в пресс-службе, пояснив, что сейчас в учреждении проводится проверка, сколько она продлится, пока неясно.

Кроме того, как сообщили чиновники, всем девушкам будет обеспечено сопровождение центра помощи детям.

Спасаясь от абортов

Проблема ранней беременности сегодня стоит остро, причем не только для воспитанниц детских домов, уверен Александр Гезалов, хотя для таких учреждений в том числе вопрос особенно актуален, поскольку дети там нередко предоставлены сами себе.

— Тема достаточно сложная и связана с тем, что сегодня девушки в возрасте 14–15 лет вдруг неожиданно могут стать мамами вне зависимости от социального статуса, — отметил он в беседе с «Известиями». — В детских домах и ПНИ это происходит достаточно часто, и не всегда учреждение готово к тому, чтобы беременная воспитанница стала мамой.

Чтобы воспитаннице было комфортно, в первую очередь необходимо обеспечить ей психологическую поддержку, предоставить возможность жить вместе с ребенком отдельно от других воспитанников, а также провести работу с младшими воспитанниками, чтобы избежать издевок и подтруниваний.

Фото: агентство городских новостей «Москва»/Александр Авилов

Однако, отмечает Александр Гезалов, когда речь идет о детдомах, важно понимать, что главным опекуном является директор учреждения. И то, как среагирует администрация, получит ли девушка необходимую психологическую поддержку, будет ли проведена необходимая работа с младшими воспитанниками, зависит от того, как сам директор относится к вопросу. Сейчас в большинстве случаев учреждения не готовы брать на себя ответственность.

— Бывают и случаи, когда принудительно делают аборты. Особенно это касается социальных учреждений: ПНИ, ДДИ. Их везут на аборты, и крайне редко случается так, чтобы девочка стала мамой, – отмечает собеседник издания.

Иногда спасти будущего ребенка воспитаннице удается только своими силами — как, например, случилось в Санкт-Петербурге, где беременная девушка, чтобы избежать аборта, вместе с отцом ребенка сбежала из детского дома и уже после родов обратилась за помощью к уполномоченному по правам детей.

Жизнь в теплице

Впрочем, с трудностями сталкиваются и выпускницы детских домов, родившие детей уже после выпуска. Так, только в начале ноября, за несколько дней до сообщения из Челябинской области, в Красноярском крае кризисный центр «Дом матери» опубликовал ролик, призванный привлечь внимание к проблемам воспитанниц и выпускниц детских домов.

«В настоящее время мы столкнулись с тем, что очень много воспитанниц детских домов обращаются к нам за помощью. И судьбы их как под копирку» — такими словами начала ролик руководительница центра Юлия Доронина.

Фото: vk.com

Кадр из ролика кризисного центра «Дом матери»

Одной из своих ключевых задач в центре называют сохранение семьи для ребенка и в том числе оказывают помощь и поддержку матерям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации.

— Это действительно проблемный момент. Потому что детский дом — это теплица, за них делают всё — от обеспечения продуктами до оформления нужных документов и справок. Став совершеннолетними, они остаются один на один с жизнью. И многих вещей они делать не умеют, поэтому очень много через нас проходит девочек с подобными проблемами, — рассказала «Известиям» Юлия Доронина.

Кроме того, отмечают в центре, нередко молодым матерям просто не к кому обратиться за поддержкой — и именно необходимость прокормить ребенка может толкнуть их на преступление, после того как они оставляют детское учреждение.

«Меня изнасиловали в 11 лет»

Одна из подопечных центра — Надежда, бывшая воспитанница одного из детских домов в Иркутской области. Надежда — мать четверых детей, но троих детей у девушки забрали после того, как она отбыла два срока сначала за торговлю, а затем за хранение наркотиков. Сейчас с ней находится младший ребенок, который был рожден в колонии. О том, как живут старшие дети, Надежда узнает через свекровь.

Женщина уверена, что для нее ситуация могла бы сложиться иначе, если бы за воспитанниками ее детского дома был организован правильный присмотр, а ей самой рассказали, в какие учреждения обращаться за помощью во «взрослой» жизни.

— Это стало возможным, потому что мы были без присмотра. То есть мы могли ходить на улицу, когда хотели, могли курить. Никто за нами не следил. Поэтому так и получилось, что сестра связалась с плохой компанией, когда мне было 14 лет, она предложила попробовать и мне, — рассуждает Надежда.

Фото: ТАСС/Алексей Устимов

Ее слова косвенно подтверждает и Александр Гезалов, в беседе с «Известиями» вновь обративший внимание на несовершенство организации работы этих учреждений. Например, если речь идет о ПНИ, то немногочисленные сотрудники чаще всего «просто не успевают отслеживать происходящее» и дети оказываются предоставлены сами себе.

По словам Надежды, в ее детском доме младших воспитанников легко отпускали со старшими за пределы территории, в том числе на дискотеки. Так ее с собой брала сестра. Во время одного из таких выходов ее в одиннадцатилетнем возрасте, по словам Надежды, изнасиловал сын сотрудницы детского дома.

— Я попыталась об этом рассказать, но, как мне тогда сказали, за нас государство ответственности не несет, потому что мы дети, не работаем и государству пользы не принесли. Потом это всё как-то забылось, а в 14 лет я уже начала употреблять наркотики, — вспоминает она.

После выпуска из детского дома Надежда в 19 лет вышла замуж за человека «намного взрослее» ее, тогда же родила первого ребенка. Положенного воспитанникам детдомов жилья девушка так и не получила.

С первым мужем она вскоре разошлась, вторым супругом стал ее ровесник, с которым Надежда была знакома еще по детскому дому. Муж предложил ей жить с его родителями, однако это, по словам девушки, было «тяжело морально». Через какое-то время она предложила мужу попробовать наркотики, затем стала торговать ими, чтобы заработать денег, и первый раз была осуждена.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Зураб Джавахадзе

Тогда же у нее забрали троих детей, лишив родительских прав. Надежда освободилась по УДО, однако спустя полгода вновь начала употреблять наркотики и брать деньги за их хранение — за этим последовал второй срок, когда девушка была беременна четвертым ребенком. Сейчас Надежда живет в красноярском центре, старшие дети находятся на попечении у матери второго мужа. Общаться с ними ей запрещено.

— Пытаюсь восстановиться сама, потому что я на свободе совсем недавно, с августа. К наркотикам возвращаться не собираюсь — наоборот, сейчас нахожусь в таком месте, где нам рассказывают, как надо жить, как надо воспитывать детей. И есть условия для проживания, пусть временного, но они есть. Но главное — я стараюсь уделять внимание ребенку, чтобы с ним не получилось как со мной, — пояснила девушка.

Избавить от упреков

Сейчас в Центре оказания помощи детям, оставшимся без попечения родителей в Чесме проводится проверка.

— Совершенно точно, этот случай будет разобран на общем совещании, которое в нашем министерстве проводится ежемесячно, — методический день с руководителями управлений социальной защиты. И обязательно будем обращать внимание в том числе и на совещании с руководителями центров помощи детям. Все они получат указание усилить работу по воспитанию подрастающего поколения, — рассказала «Известиям» начальник пресс-службы министерства социальных отношений Челябинской области Елена Давлетшина, отметив, что о беременности стало известно после того, как девушки обратились к руководителю центра.

Воспитанницы интерната из Челябинской области достигли возраста согласия, поэтому, если не было насилия или принуждения, никто не понесет серьезного наказания, считает председатель Национального родительского комитета Ирина Волынец.

— В возрасте 16 и 17 лет дети — уже практически взрослые люди, поэтому если всё происходило по согласию и будущие отцы не станут уклоняться от ответственности — женятся и будут участвовать в воспитании, — они могут избежать уголовного наказания. Что касается специалистов центра, то, безусловно, эта ситуация — следствие педагогической недоработки, но сильно наказывать их не стоит. Ведь даже если беременность происходит у девочки из семьи — это не основание для лишения родительских прав, — пояснила она.

О тем, что решать проблему нужно не через наказание воспитанников или сотрудников детских учреждений, «Известиям» рассказал и Александр Гезаев.

— Не нужно наказывать сотрудников или директора интерната, потому что смысла в этом нет. Персонал придется менять в таком случае каждый год. Нужно форматировать отношение самих учреждений и понимать, что это неизбежно, — уверен он.

В том числе вместо давления на несовершеннолетних будущих матерей и проведения насильных абортов необходимо создать для них «среду доверия, максимального уважения и прояснения», обеспечив заботу со стороны общества и государства, уверен собеседник издания.

А для того чтобы молодым матерям было проще в дальнейшем наладить самостоятельную жизнь, в детских домах нужно не усиливать надзор, а усовершенствовать подготовку будущих выпускников к существованию в реальном мире и решению практических задач, уверена Юлия Доронина.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков

Согласна с этим и профессор кафедры труда и социальной политики Института государственной службы и управления (ИГСУ) РАНХиГС Любовь Храпылина. По ее мнению, ранние беременности являются следствием того, что молодые люди не понимают в полной мере степень ответственности за себя и будущего ребенка — не только в физиологическом, но и в социальном плане.

Чтобы изменить ситуацию, по словам эксперта, подготовительную работу необходимо вести на уровне семьи, образовательной и здравоохранительной системы. Детям с 12-летнего возраста нужно рассказывать о рисках прерывания беременности, экономических и социальных последствиях рождения ребенка. И при этом само общество должно менять отношение к молодым матерям — в отношении них недопустимо общение с упреком.

— Молодежь любит компьютерные игры. Думаю, неплохо было бы сделать такую игру: симулятор рождения и воспитания ребенка. Чтобы они могли на понятном примере понять все тонкости и прочувствовать ответственность, — заключила Любовь Храпылина.

Она также подчеркнула, что наказание педагогов центра не изменит ситуацию в целом. Более того, дисциплинарное взыскание не гарантирует, что подобного впредь не произойдет даже в этом центре.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Учись, ни на кого не смотри». Успешные истории выпускников детских домов, поступивших в московские вузы

Согласно федеральному банку данных, в российских детдомах сейчас живет более 40 500 детей. По статистике, подавляющее большинство воспитанников хотели бы получить среднее образование, порядка 5% – поступить в 10 класс и только 1% – продолжить учебу в высшем учебном заведении. «Город» рассказывает истории двух выпускников детских домов, которые, пройдя нелегкий жизненный путь, смогли поступить в московские вузы и теперь вдохновляют своим примером других детей-сирот.

Лера Лазарева, МПГУ, 3 курс

Институт детства, факультет начального образования

Лера Лазарева / Личный архив

Детство Леры прошло в Кировской области. Уже в возрасте 7 лет ей пришлось взять на себя ответственность за двух младших сестер. Из-за сложной ситуации в семье Лере постоянно приходилось думать, чем накормить девочек. Зачастую это была просто жидкая баланда из найденной дома картошки. Когда есть было совсем нечего, Лера вела сестер к тете, которая их кормила и укладывала спать. На утро дед или отец забирали всех троих обратно. После того как родителей девочек по очереди лишили прав на детей, сестры попали в школу-интернат.

Желание учиться на педагога появилось у Леры еще в начальной школе, и к 11 классу она уже твердо решила поступать в университет. Бывший директор детдома посоветовал поехать в столицу, а один из менеджеров образовательной программы для детей-сирот порекомендовал рассмотреть МПГУ. Лера сама нашла социального педагога, которого попросила сопроводить ее в поездке в Москву, а деньги на билет сняла со сберегательной книжки, куда перечислялись алименты от родителей.

«Мы приехали в последний день подачи документов. По баллам я была на первом месте, и мне сразу сообщили, что я поступила», – вспоминает Лера.

Первый год в Москве прошел непросто: после стольких лет, проведенных в тесном кругу воспитанников школы-интерната, нужно было адаптироваться к самостоятельной жизни в общежитии в большом городе. Учиться пользоваться банковской карточкой, эскалатором и коммуникации с новыми людьми. Некоторые вещи пришлось познавать на ходу. «Иногда я могла взять вещи соседки, например тазик, тарелку или вилку, и только потом понять, что надо было спросить. Было неудобно перед ней. У нас в детском доме все было общее: кто хотел, тот и брал, мы даже не обращали на это внимания», – рассказала Лера.

Сегодня девушка уже успешная студентка 3 курса факультета начального образования Института детства МПГУ, идет на красный диплом. Свое будущее она хочет связать с работой с детьми, в том числе с инклюзивным образованием. «Это очень сильно пересекается с моим личным опытом, и, может, где-то в душе находятся отголоски помощи именно таким детям», – подчеркивает студентка.

Лера признается, что именно с переездом в Москву к ней пришла уверенность в том, что можно достичь чего-то большего, пробовать новое. Подпитывают новыми идеями и однокурсницы. «Они из полноценных семей, и все чем-то в детстве занимались. Одна в совершенстве владеет английским, другая успешно занимается танцами. Я спрашиваю их: «Откуда?» Отвечают, что «родители в детстве водили». У нас в интернате такого не было… Иногда немножко обидно, и чувствую себя неловко», – говорит Лера, добавляя, что, когда у нее появится ребенок, он обязательно будет ходить на все кружки, какие захочет.

Студентка признается, что при поступлении ей очень пригодились советы бабушек, которым она помогала, еще будучи в школе-интернате. «Одна говорила не бояться, идти вперед, при этом не быть наглой, но всегда спрашивать. Вспоминаешь эти слова и идешь сквозь чужие глаза, преодолевая стену некомфорта, и понимаешь, что ничего страшного и не было, – говорит Лера. – В жизни нужно рисковать, нужно пробовать. И если не попробовать, ты потом начинаешь жалеть об этом».

Часто выпускники детских домов чувствуют себя растерянно и одиноко, поэтому заводят ранние, не всегда благополучные отношения, некоторые из них начинают злоупотреблять алкоголем или пускаться в другие тяжкие. Нередко даже поступившие в вузы бросают учебу ради работы, понимая, что там можно получить гораздо больше, чем стипендию.

«Мне кажется, иногда не хватает взрослого, который подскажет. Человек выпускается, и он совершенно один со своим мнением, – рассуждает Лера. – Когда ребенок из полноценной семьи поступает в вуз, он все равно с кем-то в сопровождении, каждый вечер он едет к родителям, чем-то делится, ему что-то советует, или он может им позвонить и спросить».

В свои 19 лет Лера уже полностью себя обеспечивает, подрабатывает после учебы и вдохновляет других ребят в похожих ситуациях на смелые решения. «Мне кажется, нужно внутренне принять, что важно выйти из зоны комфорта и перейти эту черту. Посмотреть на себя, понять, чего ты хочешь добиться, и постоянно держать это в голове», – считает Лера.

Максим Пенкин, РАНХиГС, 1 курс

Институт общественных наук, направление медиажурналистика

Максим Пенкин / Личный архив

«Когда я жил с бабушкой, смотрел программы по телевизору про детей из детских домов и хотел узнать, как они там живут. Но не знал, что эта мысль так материализуется», – рассказывает Максим. В детский дом он попал в 13 лет вместе с младшим пятилетним братом, когда их бабушка умерла от рака. На тот момент родители уже были лишены родительских прав, а родственники написали отказные.

Первые впечатления от детского дома в Кировской области у Максима были смешанными. «Первое, что я подумал: это очень похоже на лагерь. Но впечатление было ошибочным», – рассказывает парень. После жизни с бабушкой сложно было привыкнуть мыться с другими детьми в общем душе. «Холодно, один душ, все в тазиках, мыться с большим количеством детей, когда воспитатели ходят, смотрят и всех считают, было очень некомфортно», – вспоминает Максим. Тяжело было и расставаться с сотовым телефоном, который в интернате выдавали только на 4 часа в день.

В 10 классе Максим стал задумываться о приемной семье, больше ради будущего для младшего брата, чем для себя. Сначала социальные педагоги его отговорили, но позже, узнав о том, что есть успешный опыт усыновления взрослых детей, он все же озвучил это желание другому педагогу в образовательном кампусе. Через месяц их с братом забрала в семью тетя Света, ребята переехали в Москву.

Вынашивать идею о поступлении в столичный вуз Максим стал еще в детском доме, когда один из учителей постоянно приводил в пример бывшую воспитанницу, успешно поступившую в РУДН. Закончив 11 класс в новой школе, он подал документы сразу в несколько высших учебных заведений: ВГИК, РУДН, ГИТР и РАНХиГС. Финальный выбор пал на направление журналистики в РАНХиГС. «Там было всего 2 бюджетных места, я был на пятом. Но так получилось, что все, кто был выше меня по списку, не подали согласие, и я прошел, – рассказывает Максим. – Не помню своих эмоций в тот момент, все было очень смешанно, но я был очень рад. Ни один из моих одноклассников в детском доме не поступил в высшее учебное заведение».

Уже в первый год обучения в вузе Максим не только укрепил веру в себя, но и стал вытаскивать кровных родителей из неблагополучного положения. Ему удалось уговорить их устроиться на работу в Москве, теперь они приезжают в столицу трудиться вахтовым методом и выплачивают детям алименты.

Тем не менее Максим по многим вопросам обращается к приемной маме. Ей же он первой сообщил новость о зачислении в вуз. «Всегда советуюсь с тетей Светой, она мне помогает сориентироваться и принять правильное решение. Она научила меня тому, что всё нужно перепроверять. Научила копить деньги, теперь я откладываю 10% от стипендии и то, что не потратил за месяц», – говорит Максим.

Видя успешный пример Максима, ему пишут бывшие одноклассники из детского дома с вопросами, что сделать, чтобы получилось так же? По мнению студента, каждому выпускнику детдома нужен взрослый, который поможет выбрать правильный путь. «Этим ребятам нужно иметь свою тетю Свету, которая поддержит, что бы ни случилось. Нужны наставники. Люди, которые будут безвозмездно помогать во всем, с кем можно посоветоваться», – считает Максим.

Получив непростой жизненный опыт, Максим не считает, что детям из детских домов труднее при поступлении. По его мнению, главное – помочь социализироваться таким детям, потому что после жизни в закрытом учреждении выйти в большой мир – задача не из легких. «Не думал, что я когда-либо это скажу, но я благодарен детскому дому только потому, что у меня появился стержень. Я стал себя чувствовать более уверенно. Мне всегда говорили: «Учись, ни на кого не смотри, просто учись». Мне в детстве это вдолбили, я начал учиться и все», – говорит он.

По окончании первого курса Максим получил много комплиментов от одногруппниц о том, что за этот год у него «произошел апгрейд» и он «изменился на все 100%». Студент считает, что преобразования произошли под влиянием нового окружения. Теперь он ставит перед собой большие цели, хочет связать жизнь с шоу-бизнесом, а также помогает другим ребятам из детских домов преодолеть тот путь, который прошел сам.

В России несколько благотворительных фондов проводят программы социализации и профессиональной ориентации для детей из детских домов. Старшеклассникам помогают готовиться к ОГЭ и ЕГЭ, проводят тренинги и образовательные мероприятия, на которых дети могут определиться с будущей профессией, научиться финансовому планированию, эффективным коммуникациям и навыкам брать на себя ответственность.

Специалисты отмечают, что важно не просто помочь выпускникам детских домов найти желаемую профессию, но и позволить им трезво оценить свои возможности. Дети должны для себя понять, какие цели перед ними стоят и как их достигнуть, в том числе сделать первый серьезный шаг – поступить в вуз.

В каждой истории — боль. Откровения воспитанников детских домов

Тех, кто справляется с адаптацией, ничтожно мало – всего 10 процентов, около 2 тысяч человек… «МК Черноземье» пообщался с бывшими детдомовцами, чтобы понять, в чем причина такой ужасающей статистики.

 

«Никто не учил нас быть женщинами»

— Только мое имя измени, пожалуйста, — говорит Алена Иванова, заправляя непослушную прядь волос за ухо. — Я сделала многое, чтобы меня не ассоциировали с детдомовской, и не говорю людям, что росла в интернате как раз из-за стереотипов. Они сильны, и с этим ничего поделать нельзя.

Алене — 28 лет, работает в крупной компании по разработке сайтов. Не замужем.

— Вопрос о браке сейчас самый главный, который мне задают девочки из детдома. Когда я говорю, что собираюсь родить лет в 35, они берутся за головы и очень сокрушаются по этому поводу. Разумеется, приводя в пример свои полусемьи, которые для меня примером не являются. Никого не хочу обидеть, но повторять ошибки своих родителей не планирую, а моя семья была именно «полу». Цельным зерном ее назвать было нельзя.

История Алены банальна. Такую же может рассказать большинство воспитанников детских домов.

— Мама страдала алкоголизмом, я воспитывалась бабушкой. Кто мой отец, не знаю. Даже чужую фамилию ношу. История моего появления на свет особой тайной не покрыта, однако я всю жизнь живу под фамилией второго мужа матери, который к моему зачатию не имел никакого отношения. В детский дом попала после смерти бабушки, которая изо всех сил пыталась дать мне начальное образование: она заставляла меня читать по слогам, хотя я это ненавидела. Я и ее ненавидела за это какое-то время, ведь на улице все гуляли, а я штудировала букварь. Сейчас мне очень стыдно за это. Читать научилась еще в детском саду. В школе читала быстрее всех. Только тогда я поняла, что делала моя бабушка, и сказала ей спасибо. На самом деле, до сих пор ей это говорю, хоть ее уже со мной давно нет. 

На интернат Алена не жалуется.

— Я росла там, где воспитателям как раз было не все равно. Нас учили многому: готовить, стирать, убирать, делать ремонт. Однако в подобном образовании были серьезные минусы: никто не учил нас быть женщинами, правильно тратить деньги, никто толком не объяснил, что будет за пределами этого учреждения. После того как я окончила школу, и пришла пора покидать детский дом, я могла многое: петь, танцевать, декламировать Мандельштама, Пушкина, Блока и других великих. Но ни один из них не открыл мне тайны, как, например, верно распределить бюджет. Пришлось постигать это методом проб и ошибок. Первый и последний «женский секрет», который открыла мне мама, был таков: «Когда мужчина, которого ты любишь, придет с работы, не разговаривай с ним и не проси ни о чем. Сначала посади его за стол и накорми любимым блюдом. Потом проси, что хочешь». Тогда мне казалось это каким-то бредом. Сейчас я понимаю, что это работает.

Жизнь по ГОСТу

— Кормили отвратительно! В том смысле, что не давали жареную картошку, которую я так люблю. Тогда ненавидела салат из свеклы, сейчас готовлю. Там кормят по

ГОСТу: определенное меню, определенные порции. Может, потому что не было свободы выбора, еда казалась плохой. Не знаю. Сейчас, не поверишь, еда из «Макдоналдса» кажется мне хуже, чем там! Хотя во времена детдома думала, что ничего омерзительнее ее нет. Оказывается, есть — это гамбургер.

Эксцессов у нас почти не было: группы девочек, как правило, менее конфликтны, чем мальчуковые. Когда привозили новенькую, девочки сразу начинали показывать, где она будет спать, с кем в классе учиться, подробно рассказывали о распорядке дня. Удивительно, но мы находили язык мгновенно, без трений и напряжения. Сразу начинали меняться вещами: мы очень это любили. Сама понимаешь, мы все же девочки. В группе мальчиков все было по-другому: там долго присматривались к новичку, проверяли его, прощупывали, что ли. Там надо было сразу себя показать «альфа-самцом», иначе ты мог стать изгоем.

Знаешь, дети в детдомах делятся на два типа: тех, кто всегда сбегает, думая, что вокруг одни враги, и тех, кто из этих врагов делает себе друзей. Вот я отношусь ко второму типу. Мне легче скорректировать обстановку, чем убежать от нее. Ведь убежать от нее невозможно.

Самый сложный этап в жизни воспитанников интернатов — когда интернат покидаешь.

— Только спустя время начинаешь обзаводиться друзьями и знакомыми. Это не так легко сделать сразу. И это одна из причин, из-за которой нам тяжело ассимилироваться в общество. Поэтому многие продолжают поддерживать исключительно детдомовские связи. Не очень хорошая практика. Так гораздо сложнее сформировать новое окружение.

Алена не жалуется на недостаток поддержки от государства. Говорит, что материальной помощи было достаточно, но детям нужно было не только это.

— Думаю, многие из нас были бы гораздо успешнее, если бы могли понять свои основные проблемы и как-то решить их. В детских домах есть психологи, но они редко могут достучаться до детей. В основном мы проходим какие-то тесты, выбираем какую-то карточную ерунду из предложенных геометрических фигур. На этом все. Не знаю, кому это помогло. Мне — нет. Думаю, основная обязанность психолога в детском доме — понять, что за ребенок перед ним, «оценить ущерб» и ненавязчиво начать работу в индивидуальном порядке.

Еще нет «контрольного пакета», как я это называю. Когда ты покидаешь детдом, то получаешь листок, даже не помню с чем… Какие-то телефоны непонятные. Думаю, его сразу все выбрасывают. А должны давать не листок, а альманах с информацией о том, «кто виноват и что делать». Я не только о телефонах аварийных служб. Необходимо подробно описать выпускнику, куда он может обратиться, указать все: от номеров ближайших больниц до адресов ближайших недорогих парикмахерских. Ведь ты начинаешь жить один, тебе не больше 17 лет, а вызвать аварийку, если труба протекла, не можешь самостоятельно.

 

«Мы похожи на наших родителей, и в этом наша главная проблема»

— Из моего детского дома лишь человек десять легально неплохо зарабатывают. Для нас это гораздо легче, чем иметь нормальную семью. Все вместе еще не удавалось никому. Матери-одиночки, непутевые отцы… История повторяется? Да, безусловно. Мы похожи на своих родителей, и в этом наша главная проблема. Нельзя игнорировать генетическую информацию, но и делать вид, что она — основополагающий фактор в жизни, тоже нельзя. Самый оптимальный вариант — это признаться себе в том, что ты был рожден в семье, которая не готова была иметь детей. Все. Признался, поплакал, пожалел себя и пошел заводить будильник на завтра, потому что завтра новый день и его нельзя прожить как попало.

Вопрос об идеальной семье — самый сложный для меня и вообще для сирот. Это как спросить об идеале мужчины или женщины, матери или отца. Их нет, как и идеала семьи. Я планирую иметь семью, конечно. Но если не найду мужчину, который бы стал хорошим отцом и который бы видел во мне хорошую мать, оставлю эту затею. Возможно, потому что я страшно боюсь не справиться… Это немного на меня давит. Многие детдомовцы стараются побыстрее создать семью, которой толком ни у кого не было. Отсюда ранние браки, ранние разводы, страдания детей. Все по второму кругу. Я против этой цикличности.

И, увы, но я согласна со стереотипом: «Детдомовский — значит, неблагополучный». Это весьма прискорбно, но в большинстве случаев так и есть. Да, с родителями не повезло, трагедия, но жизнь на этом не заканчивается. Сейчас некоторых ребят, которых я знала близко, уже нет в живых. И погибли они по каким-то абсурдным причинам. Кого винить? Не знаю…

 

Мамы для них были идеальными

Надежда Асеева знала, кого винить. Судьбу, которая слишком жестоко и несправедливо обошлась с девочкой из благополучной семьи.

— У меня были замечательные родители. Причем оба руководители. И я помню, как в детстве на вопрос, кем я хочу стать, отвечала: «Начальником». В принципе, так и получилось. Сейчас, в свои 30 лет, занимаю пост топ-менеджера крупной сети магазинов в Тюменской области, куда переехала из Черноземья не так давно. К этому лежал долгий путь: два высших образования, три средне-специальных, куча курсов и дополнительных обучений. Иногда думаю, удалось бы мне это или нет, если бы родители были живы. Я не знаю ответа на этот вопрос. Скорее всего, меня бы просто «пристроили» на хорошее место и все. Слишком уж я была избалована. Представь себе девочку, которая до 13 лет не умела включить газовую плиту.

Счастливое детство для Нади закончилось, когда ей было 13.

— Родителей не стало в 97-м, и в стране был, прямо скажем, не лучший период. Мне очень повезло, что я вначале попала не в приемник-распределитель, а в приют. Там было нормальное питание, отличный присмотр. Ходила в обычную школу. Только дети в классе смотрели странно. Да и мне особенно дружить ни с кем не хотелось. Уже тогда я понимала, как жизнь меня мокнула в лужу.

Так прошло 9 месяцев. Потом был детский дом. Я навсегда запомнила первый день там. Сразу, как я зашла, в нос ударил запах горелой каши. Куча детей, одеты одинаково и бедненько. Нас сразу же повели в столовую. Порции маленькие, еда невкусная. Когда я думаю о детском доме, то вспоминаю, как постоянно хотелось есть. Помню, как вечером на ужине все набирали хлеб и ели, ели, ели. Самое классное было сходить на выходные к родственникам и принести еды. Сразу все собирались и начинали ее поглощать.

Тем летом моя жизнь изменилась. Нас отправили в пионерский лагерь, и посреди ночи я проснулась оттого, что около меня лежит парень. Я кое-как от него спряталась в комнате вожатых. А через пару дней подралась с парнем: сломанный нос, сотрясение и вечное понимание, что с мужчинами драться нельзя. Отношения с другими детдомовцами не складывались. Я была чужая, домашняя. У меня были хорошие любящие родители… Но знаешь, что странно? Эти дети, несмотря на все то, что им сделали их родители, никому не позволяли плохо сказать о маме. Мамы у них были идеальными. Одна из девочек после выхода из детского дома поставила памятник на могиле матери. Хотя мать пила, гуляла и не думала, что где-то есть дочка. Другую девочку мать выгоняла на мороз в легкой одежде. В каждой истории — боль. У кого-то родители сидели, у кого-то пили… При этом для детдомовцев они оставались самыми лучшими.

 

«Теперь я ничего не боюсь»

— Потом была зима, и это был кошмар. Холодно, из окон дуло, спали в теплых свитерах, штанах и носках. Сверху два тонких верблюжьих одеяла. Утром так не хотелось вставать и умываться. В школе тоже было сложно. Я училась в классе с домашними детьми. Все сытые, хорошо одетые, свободные в выборе друзей и развлечений, у всех дома — тепло и любовь, а у меня на душе только злость и обида. Почему это должно было произойти именно со мной? Чем я хуже?

При этом Надя тепло вспоминает воспитателей:

— Они просто выворачивались наизнанку, чтобы мы не чувствовали себя обделенными. Это сейчас куча спонсоров на каждый детский дом, а раньше такого не было. Год детского дома я выжила только на злости и упрямстве. Я хотела это пережить и не скатиться вниз.

Знаешь, я рада, что прожила это, мне теперь ничего не страшно. Жизнь ударила меня об стену, но я поняла, что никто мне ничем не обязан. Жаль поломанных судеб детей: одна девочка после детского дома сразу родила, несмотря на то, что осилила только 7 классов к 16 годам, парень пошел в тюрьму. Пару лет назад заходила туда — все изменилось: дети хорошо одеты, накормлены, у всех современные гаджеты. Только тоски в глазах меньше не стало…

Последний из могикан. Истории выживших воспитанников детдомов

Елена Любовина, заместитель директора Благотворительного фонда «Абсолют-помощь», рассказывает о трёх встречах со взрослыми людьми, которые выросли в коррекционной школе-интернате и детском доме, и несмотря ни на что, сумели найти своё место в жизни.

Встреча 1. «Мне спорт помог встать на ноги»

Несколько недель назад, находясь в командировке в Московской области, я вызвала такси. Водителем машины оказался разговорчивый мужчина лет пятидесяти по имени Виктор. Мы ехали в соседний город. Слово за слово, и он рассказал свою историю.

Когда Виктор был маленький, а родители дико выпивали, его отправили в школу-интернат на обучение и проживание. Мать лишили родительских прав, а её сожитель, считавшийся его «папой» — погиб.

Несмотря на то что половина деревни, в которой рос Виктор, была его роднёй, никто, кроме старенькой бабушки не приезжал и не навещал мальчика. Потом Виктор узнал, что место, в которое его определили — это школа-интернат для детей с умственной отсталостью.

«Ребята со мной учились вроде нормальные, и я дурачком не был, мой отчим, когда не пил, заставлял меня книги читать, не разрешал особо шляться по улицам, руками научил работать: строгать, столярничать. В интернате мне было туго очень, кормили тогда „кисло“, да и учителя орали и шпыняли с утра до вечера. Драк было много, издевательств, побегов, — рассказал Виктор. — В нашу школу пришёл бывший военный и стал с нами спортом активно заниматься, тогда немного голова на место встала. Хороший мужик был, многих ребят потом поддерживал. Мне спорт помог встать на ноги. А в 1990 годы, когда в районе появились рэкетиры, я тоже пошёл к ним, много дел натворил, конечно, но жив остался и на зону не попал. Судьба других выпускников сложилась иначе, никого уже в живых нет».

Виктор машину вёл уверенно, мягко и, словно возвращаясь в прошлое, тихо говорил: «Я ответственность какую-то чувствую, Бог меня зачем-то оставил. Ну семья есть, детей вырастил, отучились нормально. Ванька в Москве живёт, Настя замуж вышла, внуков нам растит. Я таксистом работаю, вроде на жизнь хватает. Только мать свою не мог долго простить, но потом вроде отпустило».

Мы подъехали к месту назначения, я вышла, молча расплатившись. Видно, что на Виктора нахлынули тяжёлые, мрачные воспоминания.

Встреча 2. «Я как вышел, беспредельничать стал»

Через несколько дней мой коллега Дмитрий, опаздывая на встречу в Москве, поймал машину. Остановилась грузовая Газель, водитель лет сорока тоже оказался выпускником детского дома.

Ехали в пробках долго, и разговор получился более откровенным. Мужчина рассказал, как жил в детском доме, про «контры с воспами» и драку с директором, про детскую любовь, секс, побеги и воровство.

«Я как вышел беспредельничать стал. Три „ходки“ было почти на 7 лет. На зоне наших встречал, что с ними сейчас, не знаю, жив ли кто. Я тогда не думал, что можно по-другому жить. Только теперь женился, работаю на себя, машину с женой купили», — рассказал мужчина.

Встреча 3. Настоящая семья

Мы на работе с коллегой обсудили эти похожие встречи, а через день мне позвонил мой земляк Александр Гезалов. В одной теме мы теперь работаем, Саша меня иногда консультирует, уму-разуму учит.

Я люблю его семью, дружим, жена Анна – каких поискать нужно: умная, красивая, с чувством юмора, умеет слушать и быть интересным собеседником, может «усмирить» отряд детей (у Саши многодетная семья) и добиться поставленной цели, но при этом оставаться мягкой и женственной. Уютная Аня, с ней легко. Хорошая семья. Настоящая.

Историю жизни Саши я прочитала несколько лет назад в его книге «Соленое детство».

Только 10% выпускников детских домов могут адаптироваться к взрослой жизни. Поэтому эти три встречи для меня символичны. Люди, которые по всем законам должны были сгинуть, погибнуть, спиться, сгнить в тюрьме, сгореть от ненависти и злости, вопреки всему сумели простить предательство, создали свои семьи, растят детей и внуков, работают, ставят цели, стремятся помочь другим и рассказывают свои истории всем, кто готов их услышать.

Для меня это напоминание и предостережение, повод грамотно и эффективно использовать своё служебное положение и ресурсы. Не навредить тем, кто сейчас стоит на пороге выпуска из школ-интернатов и детдомов, не развратить «лайтовой благотворительностью», а задать правильное направление движения и соучаствовать в процессе личностного развития каждого подопечного фонду ребёнка.

Как и кому помогает «Абсолют-помощь»

Благотворительный фонд «Абсолют-помощь» на протяжении 13 лет помогает детям с ограниченными возможностями здоровья, проживающим в Московской области.

Работаем по двум направлениям, официально это звучит так:

  1. Совершенствование системы комплексного лечения и реабилитации детей;
  2. Комплексная поддержка воспитанников коррекционных школ-интернатов.

Разрабатываем индивидуальные маршруты реабилитации для детей с тяжёлыми заболеваниями.

Отправляем в лучшие российские и зарубежные клиники более 400 детей в год.

Делаем ремонт зданий, благоустраиваем территории, оборудуем игровые детские площадки, строим школьные стадионы, оснащаем современным оборудованием мастерские и кабинеты социального ориентирования в 64 коррекционных школах-интернатах Московской области.

В Серпуховском районе в селе Райсемёновское построили и открыли частную школу-интернат «Абсолют» для детей с умственной отсталостью, которая уже признана одним из лучших коррекционных учреждений России.

Повышаем качество обучения детей и квалификацию педагогов, проводим дополнительное образование, развиваем спортивное направление и социальное ориентирование.

Развитие. Помочь детям найти своё место в жизни

В мае 2015 годы мы провели первичный мониторинг коррекционных учреждений по постинтернатному проживанию выпускников 2011–2015 годов.

Опросив более 60 коррекционных учреждений по следующим критериям: социальный статус, место дальнейшей учёбы, место работы, семейное положение/дети, наличие судимости, смертность мы получили неутешительные результаты.

Сегодня перед нами стоят новые задачи и ориентиры. Открытие Центра Комплексной поддержки. Работа с воспитанниками и выпускниками, развитие образовательной активности, реализация программы сопровождения и наставничества, работа по профессиональной ориентации с дальнейшим трудоустройством ребят.

Используя формулировки «воспитанники», «выпускники коррекционных учреждений», «социальные сироты» мы ни на минуту не забываем, что это, прежде всего дети, дети с особыми непростыми судьбами.

Практически все выпускники школ-интернатов и детских домов хотят иметь работу, создать семью, быть счастливыми.

Но они остаются один на один со своими страхами и проблемами, не имеют навыков самостоятельной жизни, не умеют организовать свой быт, испытывают трудности с поиском работы, не знают, как создать и сохранить семью…

Истории детей разных годов выпуска (1975, 1989, 2000, 2014) очень похожи, изменилось устройство сиротских учреждений, но социальный путь ребёнка практически остаётся прежним.

Наша общая задача: помочь ребятам найти своё место в жизни, несмотря на упрямую статистику, по которой только 10% из них смогут достойно жить в обществе.

История мальчика-сироты

Это история из далекого прошлого. В деревне жила пожилая пара. У них была единственная дочь. У них не было сына. Поскольку они хотели сына, они выполняли различные религиозные ритуалы и обязанности и продолжали поститься как верующие. Куда бы они ни пошли, какой бы храм они ни посетили, они искали благословения от Бога, и это было для сына. В надежде на сына прошла их молодость, и они начали стареть. Но у них не было сына. Когда их дочь подросла, они устроили ее свадьбу с мужчиной, находившимся далеко от их деревни.После замужества пожилая пара осталась одна. Боль от того, что у них не было сына, никогда не покидала их.

Ночью старушке приснился сон. Во сне ей сказали, что у нее будет сын. Она поделилась этим сном со своим мужем, и они оба обрадовались этой мысли. Они думали, что их преданность Богу принесет хорошие результаты. Мечта сбылась. Старуха зачала ребенка и родила сына. Но сын родился с мула (положение планет в таком месте, согласно астрологии, что рождение новорожденного ребенка вызовет смерть для родителей).Родители забеспокоились. Они спросили астрологов о том, что им делать, и многое сделали, чтобы предотвратить смерть, но ничего не помогло. В конце концов, они были обречены на смерть. Они, однако, утешали себя, думая, что даже если они умрут, их сын, который поможет им пересечь реку в подземном мире после их смерти. Их не заставят оставаться в аду, потому что у них был сын, который вел их. (Индусы верят, что только сын может помочь им пересечь смертоносную реку и освободить их с помощью ритуалов из цикла перерождения и искупить их от грехов, которые они совершили в этой жизни).

Прошло время, и родители умерли. Сын остался один сиротой. Поскольку он был маленьким сиротой, его родственники (дяди и двоюродные братья и сестры) пытались выгнать его из дома. Они хотели прогнать его и захватить его собственность. Поэтому они стали плохо с ним обращаться. В течение долгого времени мальчик не переносил их лечения. Он стал держаться подальше от дома. Он ухаживал за скотом некоторых других жителей деревни и таким образом зарабатывал себе на жизнь. Жители деревни сказали ему, что у него есть сестра, которая вышла замуж за человека из далекой деревни.Они сказали ему пойти к сестре. Мальчик вырос в деревне, ухаживая за скотом других жителей деревни, и когда он был маленьким, он пошел к своей сестре.

Подойдя к ее дому, он позвал ее сестру. Пришла невестка его сестры и спросила его, кто он такой. Он рассказал о себе и спросил о своей сестре и о местонахождении. Золовка вошла и сообщила о приезде брата. Но она сказала, что у нее нет брата. Она долго уклонялась от его звонка, но наконец пришла и спросила, кто он.Она сказала, что у нее нет брата и что ее родители умерли.

Мальчик взял имя своих родителей и рассказал о своем рождении. И все же сестра не доверяла. В конце концов она позволила ему остаться в своем доме, как он называл ее сестру.

Мальчик теперь поселился в доме своей сестры. Раньше она готовила вкусную еду для своих родственников, но не дала ему хорошей еды. Она посоветовала ему пойти на рисовую мельницу ( okhal- — традиционная ручная мельница, где рисовая шелуха отделяется в каменной яме с помощью тяжелого бревна), чтобы принести рисовую пыль.Каждый день она давала ему хлеб из рисовой пудры и отправляла присматривать за скотом. На пастбище все остальные мальчики называли его сиротой и высмеивали.

Однажды его сестра испекла хлеб из рисовой крошки. Он был густым и плохо приготовленным. Она бросила в него этот толстый сырой хлеб, и тот упал ему в грудь и скатился вниз. Он попытался поймать его, пока оно катилось. Так мальчик побежал за лепешкой. Хлеб скатился, и сирота побежала за ним, и это происходило очень долго.Наконец лепешка упала на молочный пруд диких буйволов. Он добрался до молочного пруда, съел хлеб и выпил молоко. Съев хлеб и выпив молока, он подошел к дуплу неподалеку и отдохнул. Вечером пришли дикие буйволы, снова наполнили пруд молоком. Они спали на земле поблизости. Рано утром они встали, наполнили пруд молоком и отправились в пустыню пастись. Вечером, когда буйволы вернулись, они обнаружили, что в молочном пруду не было молока, а поле, на котором они спали, было чистым.Они были удивлены и гадали, кто бы пил молоко и убирал поле, на котором они спали. Они не знали, что мальчик пил молоко и убирал с поля навоз.

Каждый день мальчик повторял это: он пил молоко из пруда и убирал помет с поля, где спали и ночевали буйволы. Дикие буйволы сомневались, что кто-то мог все это делать. Поэтому однажды один из старейших буйволов не пошел на пастбище.Его прятали на месте, чтобы увидеть, кто будет пить их молоко и убирать место, на котором они спали.

Когда мальчик увидел, что все буйволы идут в лес пастись, он тихо вышел из дупла. Как обычно, он выпил молоко и очистил поле от навоза. Когда он был готов спрятаться в дупле дерева, к мальчику подошел скрывавшийся бизон. Мальчик испугался. Бизон спросил его, кто он такой, как он нашел это место, почему пил их молоко.Мальчик рассказал всю историю своего рождения, смерти родителей, своего сиротского состояния, обращения с родственниками, жизненных испытаний и своего последнего убежища в доме своей сестры, обращения с ней и хлеба, который катился. к пруду и его последний приход к пруду попить молока. Старый буйвол был тронут, услышав его рассказ. К тому времени наступил вечер, и все буйволы подошли к своим убежищам. Затем старый буйвол рассказал им о мальчике. Все буйволы были перемещены одинаково.Все были счастливы, что мальчик был там. Теперь они велели мальчику жить там, пить их молоко и использовать их молоко в любых других целях для своей выгоды — для приготовления масла или топленого масла.

С этого дня мальчик решил жить там вечно. Он пил молоко буйволов и убирал их укрытия. Он также начал делать масло и продавать его. Тем самым он много зарабатывал. Он построил красивый дом и использовал всю землю вокруг. Буйволы были к нему милосердны. Используя их молоко, он хорошо зарабатывал и в конце концов разбогател.Он тоже стал здоровым и красивым. Ближайший король услышал о его богатстве, количестве диких буйволов, которые у него были, и поэтому отдал ему свою дочь. Теперь сирота женился на принцессе. Однако он продолжал свое служение буйволам.

Однажды его сестра услышала о его богатстве и красоте, его браке с принцессой, его детях, его земле и доме, количестве диких буйволов, которые у него были. Кто-то сказал ей, что ее брат стал великим человеком. Услышав это, она пошла к брату.Он принял ее с уважением и предложил самую вкусную еду. Пробыв несколько дней в материнском доме, она была готова вернуться домой. Ее брат спросил ее, что она хотела бы взять с собой из его дома. Она попросила буйвола. Он сказал ей выбрать буйвола, которого она хотела бы взять. Но перед этим он сделал буйволу колокольчик и написал вокруг колокола. «Хлеб из рисовой пыли покатился, и сирота попытался его поймать. Донг-донг, донг-донг». Он надел колокольчик на шею буйволу и набил колокольчик, чтобы он там не звенел.Он сказал сестре брать все, что ей нравится. Он поставил условие очистить чучело колокола в любое время после того, как она пересечет семь холмов и приблизится к своей деревне. Он сказал: «Сестра, я твой единственный брат. Возьми в подарок все, что тебе нравится. Так она взяла то, что хотела, и пошла домой с буйволом. Перейдя холмы, она расстегнула колокольчик, и он зазвонил. В колоколе прозвучали написанные на нем слова: «Хлеб из рисовой пыли покатился, и сирота попытался его поймать…».«

Сестра услышала звук и напомнила о своем обращении с братом. Полная раскаяния за свой поступок, она покончила жизнь самоубийством, повесившись по дороге на дереве. Мальчик жил счастливо, не подозревая о том, что случилось с его сестрой после того, как она услышала звук буйволиного колокольчика.

Один день из жизни сироты

Познакомьтесь с Шеллой: 8-летней девочкой, которая была найдена в изношенной одежде сидящей на тротуаре со слезами на глазах и фотографией ее родителей, зажатых в руке, близко к ее сердцу.

История Шеллы

В таком раннем возрасте она потеряла всякую надежду. Единственное, чего она хотела от своей жизни, — это вернуть ее во времена, когда ее родители были рядом с ней… когда она ходила в школу, вся взволнованная, чтобы получить хорошее образование. Она хотела заново пережить те дни, когда у нее не было боли или беспокойства, которые мешали ей свободно играть и смеяться вместе с друзьями.
Она хотела, чтобы ее окружали люди, которые, как в старые добрые времена, заботились о ней и заботились о ее благополучии.

The Bigger Picture

Шелла — лишь одна из почти 17,9 миллиона сирот по всему миру, потерявших обоих родителей. Такие несчастные дети, как она, нашли свой дом в детских домах и детских домах. Шелла потеряла родителей в очень молодом возрасте. Ее отец был военнослужащим, который пожертвовал своей жизнью за свою страну, в то время как ее мать покончила жизнь самоубийством после того, как депрессия сковала ее жизнь после внезапной и безвременной потери мужа.

Смерть обоих родителей оставила Шеллу одну, и некому было позвонить семье, некому было взять на себя ответственность, некому было заботиться о ней, некому было ее обеспечить, и некому было обратиться за помощью. во всем мире.Она никогда не встречалась со своими бабушкой и дедушкой; по сей день она не знает, где они живут и живы ли они или скончались, как ее родители. .

В возрасте, когда дети плачут по игрушкам и просят их любимую еду, все, чего хочет Шелла, — это компании и объятия своих родителей.

Мы удивлены, насколько сильно ее маленькое сердце, когда она пережила две большие потери в своей жизни, одну за другой, когда ей не исполнилось и десяти лет. Мы восхищаемся ее смелостью принять то, что произошло.На данный момент она хочет иметь возможность закончить школу, как и любой другой ребенок. Она действительно смелая, сострадательная и умная душа в теле маленькой девочки.

Пища для размышлений

Представьте себе боль и горе, через которые прошла одна 8-летняя девочка. Представьте, если бы (не дай Бог) именно вам пришлось страдать от душевной боли потери обоих родителей в таком раннем возрасте, или если бы вам пришлось увидеть свою собственную молодую кровь, проходящую через это ужасное испытание. Как бы вы себя чувствовали?

Разве вы не хотели бы, чтобы кто-то предложил вам плечо, на котором можно поплакать, уши для вентиляции и руку, чтобы вытащить вас обратно?

Будьте благодарны за то, что не вам пришлось испытать эту боль, но не забывайте о Шелле.То, что с ней случилось, может случиться с кем угодно — и так оно и есть! Жизнь непредсказуема, и все можно изменить за считанные секунды!

Будь этим «кем-нибудь» для Шеллы. Сделайте пожертвование в Фонд «Жизнь сирот», чтобы помочь ей завершить образование СЕГОДНЯ, чтобы она могла с нетерпением ждать светлого, счастливого будущего, которого она действительно заслуживает!

Красивая история о сиротах: В поисках Иисуса после травмы

Эта история о сиротах-близнецах разобьет ваше сердце, а также напомнит вам о любви, красоте и надежде в этом мире.

«Мы сильнее, чем когда-либо».

Соседи поняли, что что-то не так, когда услышали пронзительные крики из ближайшего дома. Они бросились к ним и обнаружили, что дверь заперта. Ворвавшись в дверь, они обнаружили младенцев-близнецов, плачущих и одиноких. Мать младенцев больше никогда не видели.

Соседи поспешили найти отца, только недавно разлученного с матерью. И с того дня отец г-н Аялев стал их главным опекуном.

Вид красивых, одинаковых маленьких девочек, следующих за высоким хрупким мужчиной, толкающим по дороге тележку, полную сахарного тростника, завораживал многих. Когда г-н Аялев нарезал и продавал сахарный тростник своим клиентам, он не сводил глаз с Элизабет и Алемтарика, когда они играли на пыльных дорогах Хуруты, небольшого городка к востоку от Аддис-Абебы, Эфиопия.

«Наш отец многим пожертвовал, чтобы заботиться о нас, — говорит Элизабет. «Он решил вырастить нас через борьбу, даже если это означало, что ему всегда приходилось собирать деньги, чтобы обеспечить нас.”

Однажды утром группа людей из соседней церкви вместе с представителями местных властей постучала в его дверь и спросила, есть ли дети, нуждающиеся в поддержке. Сначала их отец был подозрительным, но в конце концов Элизабет и Алемтарик присоединились к церковному центру помощи состраданию, когда им было всего 4 года.

Но впереди еще одна трагедия.

У г-на Аялева начались частые и тяжелые приступы астмы. Церковь помогла ему получить лечение через Сострадание.Но его сила продолжала падать. В конце концов, ему пришлось отказаться от продажи сахарного тростника, единственного средства, которое он имел для содержания семьи.

«Мы не знали, что делать», — говорит Алемтарик. «Мы боялись рассказать кому-нибудь о том, что происходило дома. Наши домовладельцы выселяли нас, думая, что скоро умрет наш отец. Думаю, они не хотели помогать нам его похоронить.

Однажды утром домовладелец выселял их, выбрасывая все их вещи на улицу.Бухгалтер Центра Сострадания, Соломон, случайно оказался проходящим мимо. С тех пор все изменилось.

Соломон сражался за девочек, чтобы они могли вернуться в свой дом. Он также стал их защитником, гарантируя, что они могут получить дополнительную поддержку через фонд для особо уязвимых детей. Благодаря этой поддержке близнецы ежемесячно получали еду, чтобы им было достаточно еды.

Помогите очень уязвимому ребенку сегодня! ›

Помимо спонсорства, Compassion Ethiopia ежемесячно оказывает дополнительную поддержку 4 562 детям.Эти дети являются наиболее уязвимыми в своих общинах: сирот, проживающих в приемных семьях, дети в детских домах или дети, родители которых не могут работать из-за болезни или инвалидности . Благодаря этой поддержке дети могут продолжить свое образование и планировать самостоятельную жизнь.

«Дополнительная поддержка, которую мы начали получать, сделала нашего отца невероятно счастливым, — говорит Алемтарик. «Мы больше не беспокоились о том, что мы будем есть. Даже если мы были молоды, мы заметили разницу в нашей жизни.”

Но здоровье их отца продолжало ухудшаться.

Когда им было всего 12 лет, их отец скончался.

Элизабет и Алемтарик начали жизнь без любящего отца в небольшой арендованной комнате в доме их крестной матери. Центр Сострадания поддерживал их, когда о них некому было заботиться. Посох, особенно Соломон, был рядом с ними каждый день, молился за них, утешал и наставлял их. Центр нанял повара, чтобы он помогал ухаживать за ними, и сотрудники регулярно навещали их, чтобы убедиться, что у них все хорошо.

Элизабет и Алемтарик регулярно посещали программные мероприятия в центре. Большую часть своего свободного времени они проводили в центре, посещая детский хор, уроки Библии и занятия.

«Центр был для нас семьей. Мы проводили там время, потому что дома не было ничего хорошего », — говорит Элизабет. «Соломон был для нас как отец. Он относился к нам как к своим детям. В центре нашей жизни была наша безопасность ».

Больше всего близнецов поддерживала их вера. Слово Божье укрепило Элизабет и Алемтарик.

«Лучшее, что помогло нам пережить все жизненные травмы, — это то, что мы нашли Иисуса. Он действительно был нашим Отцом », — сказал Алемтарик. «Когда нам грустно, мы говорим с Ним. Когда мы чувствуем себя одинокими, мы знаем, что Он с нами. Когда нам чего-то не хватает, мы просим Его обеспечения. Лучшее, что мы получили от центра, — это Иисус ».

Сейчас близнецы изучают бухгалтерию.

Благодаря полученной поддержке близнецы окончили среднюю школу.И благодаря поддержке Compassion они получают помощь с жильем и едой, чтобы они могли изучать бухгалтерский учет в колледже. Их цель — успешно завершить образование и осуществить мечту своего отца о том, чтобы они стали мудрыми и успешными молодыми женщинами.

Элизабет и Алемтарик приписывают свое столь далекое путешествие и то, кем они стали, верным рукам Бога, церкви и центру Сострадания.

«Поддержка, которую мы получили через фонд для детей из особо уязвимых слоев населения с тех пор, как скончался наш отец, является причиной, по которой мы сегодня здесь.Это сделало нас такими, какие мы есть сегодня », — говорит Элизабет. « Без поддержки мы оказались бы на улице или разлучены. Мы думали, что у нас никого нет, когда потеряли отца. Но у нас был центр Сострадания, который оставался с нами до сегодняшнего дня ».

Алемтарик добавляет: «Оглядываясь на нашу жизнь, я всегда говорю, что у Господа была цель через трудности, с которыми мы столкнулись. Я считаю, что мы сильнее, чем когда-либо , и [мы] можем решать проблемы бедности, поскольку мы были прямо в центре ямы.”

Это лишь одна из многих историй о сиротах по всему миру.

Эти истории близки сердцу Господа. Иаков 1:27 говорит, что самая чистая преданность Богу — это «заботиться о сиротах и ​​вдовах в их беде».

Вы можете стать важной частью одной из этих историй, предоставляя еду, кров и образование для сирот и других детей из очень уязвимых групп. Вы войдете в историю сироты сегодня?

Помогите очень уязвимому ребенку! ›

жертв-сирот из детского бизнеса на черном рынке делятся своими историями

С 1920-х по 1950 год младенцы продавались на черном рынке из детского дома в Мемфисе.Мы раскручиваем грязную историю и разговариваем с семьями выживших.

Гости

Лиза Вингейт , соавтор новой книги «До и после: невероятные истории из реальной жизни детей-сирот, которые выжили в детском доме Теннесси». Автор бестселлера № 1 по версии New York Times «Прежде, чем мы были твоими», романа о скандале с обществом детских домов Теннесси. (@LisaWingate)

Пегги Кеницер , Джорджия Танн похитила свою мать Норму Сью и пятерых ее братьев и сестер в 1942 году.Норма Сью была усыновлена ​​парой из Филадельфии вместе со своей сестрой-близнецом.

Основные моменты интервью

О том, как Джорджия Танн из Общества детских домов Теннесси похищала детей

Лиза Уингейт: «Она забирала детей с улицы, с крыльца. Она опрашивала бедные районы города, трущобы вдоль реки. Если она видела доступность, она ею пользовалась. И это было другое время. Кондиционера не было.Люди оставляли детей посидеть во дворе или ставили кроватку на крыльце. Дети играли на улице. Это было до того дня и времени: «Не разговаривай с незнакомцами» и «Не садись ни с кем в машину». Так что ей было очень легко свернуть. Многие дети в те годы ни разу не ездили в машине. И поэтому ей было очень легко свернуться и сказать: «Эй, ты не хочешь прокатиться на моей красивой машине?» И она выглядит как бабушка. А в детях пойдет ».

О детях, которые умерли, живя в Детском домашнем обществе Теннесси.

Лиза Уингейт: «По оценкам, от 500 до 600 умерли на попечении Общества детских домов Теннесси, потому что это было несчастным случаем. прибыль отрасли.Итак, если ребенок был болезненным, или имел врожденный дефект, или имел проблемы со здоровьем, или он был слишком суетливым, или недостаточно симпатичным — другими словами, его нельзя было продать. У нее были люди, чтобы отправить ребенка [прочь]. … И работа этого человека заключалась в том, чтобы не вернуть ребенка, не вытащить его на солнце или что-то еще, и дать ему умереть. А были времена, когда эпидемии захлестывали главный приют. Врачи говорили [Джорджии Танн] больше не рожать. Она не слушала. А дети — десятки детей — умерли в короткие сроки.

Пегги Кеницер, об истории своей матери

«Моя мать была одной из семи братьев и сестер. Она жила с мамой и папой в маленькой хижине на берегу реки Миссисипи. Они были очень бедны. А моей матери было 8 лет. старых в то время, когда подъехал лимузин … Дети играли на улице. Они играли на улице, их шестеро. И лимузин подъехал, и каким-то образом заманил их в машину и отвез в детский дом. были разлучены со всеми своими братьями и сестрами, и их усыновили по всей стране.Моя мать и ее сестра-близнец были доставлены в Филадельфию и удочерили пару, очень хорошую пару в Филадельфии. И как только они сошли с поезда, им сказали: «Мы ваши новые мама и папа». Моя мама сказала: «Нет, это не так. У меня есть мама и папа ». Моей маме и ее близнецу было тогда 8 лет. А Джорджия Танн рассказала приемным родителям, что им 6 лет. Итак, представьте, что вам 8 лет, а затем вам говорят: «Нет, вам 6 лет. А теперь у вас новые мама и папа.Итак, моя мать так и не смогла пережить травму, полученную от родителей, разлучение со своими братьями и сестрами. Она их никогда не забывала. Она всегда тосковала по своей биологической семье. Она никогда не принимала того факта, что теперь стала частью другой семьи. Она прожила очень печальную жизнь, хотя у нее было пятеро собственных детей. Она была очень несчастным человеком. Она никогда не могла преодолеть травму, полученную от родителей и брошенную в другую ситуацию. Что вовсе не было ее выбором.

О том, что мы узнали из истории Пегги Кеницер и похищения ее матери

Лиза Уингейт: «Я думаю, что мы узнали от Пегги и ее сестер, а также от людей следующего поколения и следующего поколения — даже в тех случаях, когда иногда некоторые из приемных детей более пресыщены этим и говорят: «О, это не повлияло на меня». У меня было хорошее усыновление ». … Но вы говорите со следующим поколением, и со следующим поколением, и они скажут: «О, усыновление — что произошло, как это было сделано — оно повлияло на каждое решение, которое когда-либо принималось моим родителем или бабушкой или дедушкой.«И, таким образом, он передается из поколения в поколение. Это наследие, которое я не осознавал, когда работал над книгой — пока я не начал встречаться со следующим поколением, через два поколения — что это не то, что заканчивается детьми, этими 5000 детьми. Это то, что проходит из поколения в поколение, в следующем и в следующем поколении. И, кроме того, другая сторона этой истории заключается в том, что у вас есть тысячи семей, у которых есть эти отрубленные конечности в своих семьях. Эти биологические семьи, у которых есть дети-тени, которых, возможно, так и не нашли.Или, может быть, воссоединились спустя годы. Итак, у вас есть семьи по обе стороны от этого, которые оказали этот длительный эффект поколений ».

Из списка для чтения

Выдержка из «До и после» Джуди Кристи и Лизы Вингейт

Глава 1: Реальные усыновленные

«Вы думали о воссоединении?»

Конни Уилсон отдыхает в своей квартире в Южной Калифорнии со своим любимым лабрадуделем Джексоном, когда приходит электронное письмо.

«О боже, Конни!» — пишет друг из книжного клуба из Аризоны. «Вы читали« До того, как мы были твоими »?»

Сейчас июнь 2017 года, и роман Лизы Вингейт совершенно новый. Конни не слышала об этом. Но быстрее, чем ее щенок может подтолкнуть ее к игре в перетягивание каната, она загружает цифровую копию. Всего за сорок восемь часов она пожирает его, подавляя эмоции во время чтения. Выдуманная история о детях, усыновленных Детским домом Теннесси, ей так знакома.

Жизнь Конни исторична, чего она предпочла бы избежать: она одна из последних детей, помещенных в охваченный скандалом приют.Когда мы с Лизой встречаемся, ей было под шестьдесят, и Конни — одна из самых молодых участниц уникального и неудобного клуба — живых приемных детей, связанных с TCHS. Люди, чьи жизни были безвозвратно изменены от рук Джорджии Танн. Для Конни и тысяч подобных ей события, произошедшие несколько десятилетий назад, трудно отнести к прошлому. Эффекты остаются неизменными.

11 сентября 1950 года, всего через два месяца после рождения Конни, было объявлено о возбуждении уголовного дела по поводу практики усыновления Танн.Фонды приютов были урезаны, а младенцы остались в подвешенном состоянии. Усыновление Конни было приостановлено, а ее опека была передана из TCHS в Департамент общественного благосостояния Теннесси. Именно тогда она попала в хвостовую цепочку печальной статистики, которая длилась несколько десятилетий.

Под автократическим контролем Джорджии Танн и благодаря ее эффективному контролю над политическими и гражданскими лидерами, которые смотрят в другую сторону, TCHS удалось работать в Мемфисе с 1924 по 1950 год без проверки и вмешательства.Около пяти тысяч детей, многие из которых на самом деле не остались сиротами, прошли через двери агентства. Неизвестное число, по оценкам, пятьсот, погибло в нерегулируемых, часто запущенных изоляторах. Другие были доставлены в дома, которые практически не подвергались проверке, к родителям, которые по ряду причин не могли усыновить обычным способом.

Эти истории из реальной жизни оставили свой след в обычных людях, которые сейчас находятся в последнем сезоне их жизни, поскольку они передают будущим поколениям свой опыт, связанный с TCHS и делами Тана, через свои личные рассказы о том, что произошло.. . и через их ДНК.

Сочетание того, что происходило в мире, от Великой депрессии до Второй мировой войны и Холокоста, включая клеймо незамужнего материнства, привело к росту сети Танн по получению и размещению детей. Бедные матери в отчаянии бросали детей; незамужним молодым женщинам не разрешалось оставлять себе новорожденных из-за порока незаконнорожденности; а бедные родители, усердно работающие, часто не имея возможности позволить себе няню, обнаруживали, что их детей заманили с дворов в черный лимузин Танна с шофером, который скользил по Теннесси и Арканзасу.Благодаря своей платной сети врачей, социальных работников и даже владельцев пансионатов Танн выхватывала младенцев, как только они становились доступными.

Некоторые обезумевшие биологические родители — вместе со случайным врачом — пытались бросить вызов Танн, суровой женщине с короткими волосами и в очках. Тем не менее, у Танн было политическое влияние и огромное богатство, основанное на детях, проданных с целью получения прибыли, часть из которых — благодаря чекам, выписанным ей лично. С помощью ее связей через мэра Мемфиса Э.Х. «Босс» Крамп, политическая фигура в законе с мощными связями по всему штату и другие влиятельные лица, она отклоняла запросы с легкостью, прихлопнув комара летним днем ​​в Теннесси.

Но теперь, в 1950 году, в год рождения Конни, близится конец террору Танна. Политика Теннесси меняется. Крамп отсутствует. Новый губернатор Теннесси Гордон Браунинг назначает поверенного Роберта Тейлора, чтобы выяснить ужасную правду о деятельности TCHS в Мемфисе. Он уже обнаружил убедительные доказательства.Только небольшая сеть сообщников знает правду. В ходе расследования они убегают в расщелины Мемфиса и исчезают, как крысы, бегущие в канализацию города. Хотя некоторые общественные лидеры — влиятельные, богатые, политические — несомненно, были замешаны в этом, вся вина за это удобно возлагается на Танн.

Она скрывается в своем доме, как сообщается, на последней стадии рака матки — как говорят, слишком больна, чтобы отвечать на обвинения или предстать перед публикой. Губернатор Браунинг публикует шокирующий первоначальный отчет Тейлора, в котором подробно рассказывается о годах гнусных действий Танна на рынке усыновления.Губернатор сообщает, что она разбогатела и совершила неизвестное количество ужасных сделок, связанных с продуктами из плоти и крови.

Через несколько дней, 15 сентября 1950 года, объявляется, что она умерла. Танн, пятьдесят девять лет, никогда не была замужем, оставила имущество матери, приемной дочери и приемной сестре. Детский дом не упоминается. Законодательное собрание штата Теннесси быстро и незаметно запечатывает документы тысяч детей TCHS, что заставляет усыновленных десятилетиями отчаянно искать, чтобы раскрыть правду о своем наследии.Расследование приходит к выводу, что Танн получила прибыль от деятельности TCHS в Мемфисе более пятисот тысяч долларов за последние десять лет своей жизни, что составляет в сегодняшнем эквиваленте от пяти до десяти миллионов долларов.

В течение этого периода, как установило расследование, она отправила на усыновление более тысячи детей за пределами штата Теннесси, в основном в Нью-Йорке и Калифорнии, точное число неизвестно.

Если бы Конни, девочка, родившаяся всего за два месяца до смерти Тэнн, и эти тысячи других детей были персонажами романа, справедливость, а также вина, возможно, легли бы прямо на голову Тэн.Полиция налетела на ее приемный дом в Мемфисе, спасла оставшиеся ей подопечные, сковала Танн и отправила ее в тюрьму. Ей предстояло пройти испытание, и ей пришлось бы смотреть в глаза с детьми, которых она добывала в 1920-х, 1930-х или 1940-х, или с родителями, чьи дети были похищены, или с людьми в Калифорнии и Нью-Йорке, которые доплачивали за детей, потому что чувствовали это. если они этого не сделают, их усыновление в процессе может внезапно пойти не так.

Но в реальной жизни так не бывает.

Выдержка из ДО И ПОСЛЕ Джуди Кристи и Лизой Уингейт. Авторские права © 2019 Джуди Кристи и Лиза Вингейт. Взято с разрешения Ballantine Books, A Penguin Random House Company. Все права защищены. Никакая часть этого отрывка не может быть воспроизведена или перепечатана без письменного разрешения издателя.


Шривпорт Таймс : «Авторы объединяются в научно-популярной литературе, продолжающей« Before We Were Yours »» — «Мое повествовательное путешествие привело меня по многим увлекательным дорогам, и ни одна из них не была более значимой для меня. чем моя следующая книга: «До и после: невероятные реальные истории детей-сирот, которые выжили в обществе детских домов Теннесси».«

» Я рад рассказать вам о «До и после»: научно-популярной книге, написанной в соавторстве с другом и автором бестселлеров Лизой Вингейт, которая будет выпущена Random House 22 октября в твердом переплете, аудио и электронных книгах. .

«Лиза написала« Before We Were Yours », которая была продана тиражом более 1,5 миллионов копий и только на прошлой неделе вышла в мягкой обложке. Два года назад, когда я читал ранний экземпляр этого романа, я упомянул здесь, что это была одна из лучших книг, которые я читал за долгое время — отчасти потому, что она была основана на малоизвестном и захватывающем южном романе. история, и Лиза написала такой убедительный художественный отчет.«

Коммерческое обращение :« Жертвы Джорджии Танн рассказывают истории о жизнях, потерянных в печально известном скандале с усыновлением »-» Младенец тихонько вскрикнул в сторону, когда Джорджия Танн поставила пару у дверей.

«’Она говорила:« Он такой милый, он такой счастливый », — говорит Тереза ​​Дженнингс о прекрасном мальчике Танне, которого она держала на руках, пересказывая историю, которую ей так много раз рассказывали.

»’ Но мой отец продолжал слышать этот шум и спросил: «Что это?» Джорджия Танн сказала: «О, не беспокойтесь об этом», и продолжила говорить о мальчике.Но мой отец был настойчив, и поэтому они с мамой подошли к кроватке, где я лежал. Мне было 13 дней. Мой язык был буквально привязан ко дну рта, и я была покрыта чешуйчатой ​​сыпью. Я, должно быть, выглядел ужасно ».

«Пара ушла с маленькой девочкой, сказав Танн, что она может« отдать этого мальчика кому угодно », — говорит Дженнингс. Ее новые приемные родители отвезли свою маленькую дочь к педиатру, который дал им мазь от сыпи и посадил ее на козье молоко. заменить коровье молоко, на которое у нее явно была аллергия.

«« Меня оставили там умирать », — вспоминал Дженнингс, которому сейчас 71 год, живущий в Мемфисе.« Но я все еще здесь, и у меня все в порядке ».

«Дженнингс — часть темного наследия Танна и Общества детских домов Теннесси. Она и несколько других жертв появились в Мемфисе на выходных с писательницей Лизой Вингейт, которая приехала в город, чтобы обсудить «Before We Were Yours», свой бестселлер, основанный на скандале о детях на черном рынке «Танн и детский дом Теннесси».«

WREG Memphis :« Похищенные младенцы: как схема усыновления женщины в Мемфисе десятилетиями отбирала у бедных »-« Это жуткая история из реальной жизни.

«Ходят слухи, что голливудская икона может вскоре превратить историю Мемфиса в крупный кинофильм. Однако эта история не обсуждается так открыто.

« С 1924 по 1950 год Джорджия Танн продавала младенцев и детей богатым семьям по всему миру. страна.

«Дети пришли отсюда, со Среднего Юга.

«То, как она рожала детей, часто было зловещим: воровала младенцев, иногда забирала их с улицы, вдали от их семей и доставляла их другим семьям, которые не знали, что дети были украдены.

« Историческое кладбище Элмвуд на юге Мемфис — последнее пристанище многих выдающихся деятелей Среднего Юга, восходящих к Гражданской войне.

«Это также место захоронения 19 детей. Дети, входящие в тщательно продуманную схему усыновления, часто отбирались у ничего не подозревающих, бедных родителей».

«На кладбище похоронены девятнадцать детей, которые так и не смогли жить полноценной жизнью, но исследователи полагают, что, возможно, сотни умерли от рук Джорджии Танн, их опекуна. Авторы на протяжении многих лет работали над тем, чтобы рассказать ее мрачную историю, и вскоре эта странная история. закрученная сказка могла быть на большом экране «.

Amazon.com: До и после: Невероятные реальные истории детей-сирот, которые выжили в детском домашнем обществе Теннесси Электронная книга: Кристи, Джуди, Уингейт, Лиза: Kindle Store

Глава 1

Реальные усыновленные

«Вы думали о воссоединении?»

Конни Уилсон отдыхает в своей квартире в Южной Калифорнии со своим любимым лабрадуделем Джексоном, когда приходит электронное письмо.

«О, черт возьми, Конни!» — пишет друг из книжного клуба из Аризоны. «Вы читали« До того, как мы были твоими »?»

Сейчас июнь 2017 года, и роман Лизы Вингейт совершенно новый. Конни не слышала об этом. Но быстрее, чем ее щенок может подтолкнуть ее к игре в перетягивание каната, она загружает цифровую копию. Всего за сорок восемь часов она пожирает его, подавляя эмоции во время чтения. Выдуманная история о детях, усыновленных Детским домом Теннесси, ей так знакома.

Жизнь Конни исторична в том смысле, которого она предпочла бы избежать: она одна из последних детей, помещенных в охваченный скандалом приют.Когда мы с Лизой встречаемся, ей было под шестьдесят, и Конни — одна из самых молодых участниц уникального и неудобного клуба — живых приемных детей, связанных с TCHS. Люди, чьи жизни были безвозвратно изменены от рук Джорджии Танн. Для Конни и тысяч подобных ей события, произошедшие несколько десятилетий назад, трудно отнести к прошлому. Эффекты остаются неизменными.

11 сентября 1950 года, всего через два месяца после рождения Конни, было объявлено о возбуждении уголовного дела по поводу практики усыновления Танн.Фонды приютов были урезаны, а младенцы остались в подвешенном состоянии. Усыновление Конни было приостановлено, а ее опека была передана из TCHS в Департамент общественного благосостояния Теннесси. Именно тогда она попала в хвостовую цепочку печальной статистики, которая длилась несколько десятилетий.

Под автократическим контролем Джорджии Тэнн и благодаря ее эффективному контролю над политическими и гражданскими лидерами, которые смотрят в другую сторону, TCHS удалось работать в Мемфисе с 1924 по 1950 год без проверки и вмешательства.Около пяти тысяч детей, многие из которых на самом деле не остались сиротами, прошли через двери агентства. Неизвестное число, по оценкам, пятьсот, погибло в нерегулируемых, часто запущенных изоляторах. Другие были доставлены в дома, которые практически не подвергались проверке, к родителям, которые по ряду причин не могли усыновить обычным способом.

Эти истории из реальной жизни оставили свой след в обычных людях, которые сейчас находятся в последнем сезоне их жизни, поскольку они передают будущим поколениям свой опыт, связанный с TCHS и делами Танна, через свои личные рассказы о том, что произошло.. . и через их ДНК.

Сочетание того, что происходило в мире, от Великой депрессии до Второй мировой войны и Холокоста, включая клеймо незамужнего материнства, привело к росту сети Танн по получению и размещению детей. Бедные матери в отчаянии бросали детей; незамужним молодым женщинам не разрешалось оставлять себе новорожденных из-за порока незаконнорожденности; а бедные родители, усердно работающие, часто не имея возможности позволить себе няню, обнаруживали, что их детей заманили с дворов в черный лимузин Танна с шофером, который скользил по Теннесси и Арканзасу.Благодаря своей платной сети врачей, социальных работников и даже владельцев пансионатов Танн выхватывала младенцев, как только они становились доступными.

Некоторые обезумевшие биологические родители — вместе со случайным врачом — пытались бросить вызов Танн, суровой женщине с короткими волосами и в очках. Тем не менее, у Танн было политическое влияние и огромное богатство, основанное на детях, проданных с целью получения прибыли, часть из которых — благодаря чекам, выписанным ей лично. С помощью ее связей через мэра Мемфиса Э.Х. «Босс» Крамп, политическая фигура в законе с мощными связями по всему штату и другие влиятельные лица, она отклоняла запросы с легкостью, прихлопнув комара летним днем ​​в Теннесси.

Но теперь, в 1950 году, в год рождения Конни, близится конец террору Танна. Политика Теннесси меняется. Крамп отсутствует. Новый губернатор Теннесси Гордон Браунинг назначает поверенного Роберта Тейлора, чтобы выяснить ужасную правду о деятельности TCHS в Мемфисе. Он уже обнаружил убедительные доказательства.Только небольшая сеть сообщников знает правду. В ходе расследования они убегают в расщелины Мемфиса и исчезают, как крысы, бегущие в канализацию города. Хотя некоторые лидеры сообщества — влиятельные, богатые, политические — несомненно, были замешаны в этом, вся вина за это удобно возлагается на Танн.

Она скрывается в своем доме, как сообщается, на последней стадии рака матки — как говорят, слишком больна, чтобы отвечать на обвинения или предстать перед публикой. Губернатор Браунинг публикует шокирующий первоначальный отчет Тейлора, в котором подробно рассказывается о годах гнусных действий Танна на рынке усыновления.Губернатор сообщает, что она разбогатела и совершила неизвестное количество ужасных сделок, связанных с продуктами из плоти и крови.

Через несколько дней, 15 сентября 1950 года, объявляется, что она умерла. Танн, пятьдесят девять лет, никогда не была замужем, оставила имущество матери, приемной дочери и приемной сестре. Детский дом не упоминается. Законодательное собрание штата Теннесси быстро и незаметно запечатывает документы тысяч детей TCHS, что заставляет усыновленных десятилетиями отчаянно искать, чтобы раскрыть правду о своем наследии.Расследование приходит к выводу, что Танн получила прибыль от деятельности TCHS в Мемфисе более пятисот тысяч долларов за последние десять лет своей жизни, что составляет в сегодняшнем эквиваленте от пяти до десяти миллионов долларов.

В течение этого периода, как установило расследование, она отправила на усыновление более тысячи детей за пределами штата Теннесси, в основном в Нью-Йорке и Калифорнии, точное количество детей неизвестно.

Если бы Конни, девочка, родившаяся всего за два месяца до смерти Тэнн, и эти тысячи других детей были персонажами романа, справедливость, а также вина, возможно, легли бы прямо на голову Тэн.Полиция налетела на ее приемный дом в Мемфисе, спасла оставшиеся ей подопечные, сковала Танн и отправила ее в тюрьму. Ей предстояло пройти испытание, и ей пришлось бы смотреть в глаза с детьми, которых она добывала в 1920-х, 1930-х или 1940-х, или с родителями, чьи дети были похищены, или с людьми в Калифорнии и Нью-Йорке, которые доплачивали за детей, потому что чувствовали это. если они этого не сделают, их усыновление в процессе может внезапно пойти не так.

Но в реальной жизни так не бывает.

Танн умирает, так и не признавшись в своих преступлениях и, предположительно, никогда не узнав о том, что ее наконец разоблачили, и уж точно не вернув деньги, которые поддерживали ее расточительный образ жизни. Ее никогда не заставляют сталкиваться с семьями, с которыми она злоупотребляла, с теми хорошими и добрыми людьми, которые проведут всю жизнь, распутывая узлы, которые она связала, всю жизнь пытаясь исцелить разбитые ею сердца.

Но, наконец, все эти годы спустя ее имя испорчено, ее сила ушла. Теперь триумф принадлежит тихим завоевателям, готовым рассказать свои истории.

В истории с таким количеством злодеев они герои.

Все еще мучаясь чтением Before Were Yours, Конни заинтригована, когда ее друг из книжного клуба снова появляется с приглашением: «Не могли бы вы поговорить о себе и книге?»

Опытный путешественник после многих лет в деловом мире, Конни с радостью планирует сесть на самолет в Аризону пару месяцев спустя. Воодушевленная этим интересом к своему прошлому, она отправляет электронное письмо автору романа, женщине, с которой никогда не встречала.

12.09.17, 16:06

Дорогая Лиза Вингейт,

Чтение вашей новой книги «До того, как мы были твоими» вдохновило меня вернуться ко всем записям, статьям и информации, которые я собрал о моем усыновлении. . .

Я воссоединился со своим родным братом после 40 лет, когда я не знал, что у меня даже есть один (то же самое для него). Это прекрасная история, если вам интересно. Я также думаю, что вам будут интересны все письма Джорджии Танн и исследования за 40 лет, которые последовали за этим.

Мне также хотелось бы узнать, каковы сегодня другие жертвы. Какое эмоциональное воздействие это оказало на них.

Пожалуйста, дайте мне знать, если вы хотите, чтобы я поговорил с вами, принес с собой какие-либо записи или просто позвонил по телефону.

Жду вашего ответа,

Конни — Этот текст относится к изданию в твердом переплете.

Печальная история пяти детей-сирот

13 октября 2015 года.

Нам сообщили о пяти детях-сиротах, живущих без родителей или опекунов в Центральном Бали.Ситуация при оценке была даже хуже, чем мы слышали изначально.

Это было всего четыре недели назад, когда мы наслаждались прекрасным визитом наших друзей в Go Eat Give. Группа этического тура приехала в гости и стала волонтером в рамках своей деятельности на Бали.

Именно после того, как мы объяснили нашу спонсорскую программу, мы услышали о детях, живущих в довольно шокирующих условиях. Группа рассказывала своему водителю о работе Балийского детского проекта, когда он упомянул, что рядом с ним есть дети, которым нужна помощь.

Ситуация казалась ужасной. Мы слышали, что дети более или менее жили самостоятельно после того, как их отец покончил жизнь самоубийством, а их мать не выдержала и уехала.

Сотрудники Детского проекта Бали Геде и Манда отправились оценить ситуацию, чтобы увидеть, какова реальность и чем мы можем помочь. Однако то, что они обнаружили, было даже хуже, чем то, что было у нас изначально.

Пятеро детей страдали от отсутствия родителей. Нам сказали, что их отец скончался 7 лет назад, а мать не видела их больше года.

Их родители были настолько бедны, что правительство построило для них простой дом.

Мало того, что дети-сироты остались одни в родительском доме, им некому было за ними присмотреть. Их дядя отчаянно пытается позаботиться о них, но не может помочь все время.

Печальная ситуация ухудшилась, когда мы узнали о том, чем занимаются дети-сироты.

Старшая — девочка — относительно оседлала и вышла замуж в другую семью.

Второй по старшинству — Юлианти — тоже девочки 14 лет не было рядом. Когда мы спросили, почему, нам ответили, что она в больнице.

Она бросила школу в 7 классе и почти год находилась в больнице. Нам сказали, что она получила ожоги 60% тела после того, как на нее попало горячее масло во время работы.

13-летний Луиджи тоже бросил школу после 7 класса по разным причинам. Не имея возможности платить, он стал чернорабочим.Теперь он все время работает и не интересуется школой.

9-летняя Деппа все еще учится в школе и все свое свободное время мыла посуду в местном ресторане.

Она заработала 5000 индонезийских рупий (около 0,35 доллара США) за один рабочий день.

Мы немедленно оплатили эту стоимость, что означает, что Деппа перестала работать.

Младшему брату Беки всего 7 лет. К счастью, он не работает, но его шансы остаться в школе ничтожны, как и у его старших братьев и сестер.

Мы были до глубины души потрясены ситуацией, в которой оказались эти дети, и немедленно взялись за дело, чтобы помочь им.

Сучета, руководитель Go Eat Give, уже любезно взяла на себя обязательство спонсировать школьные нужды Деппы и Беки.

Это означает, что братья и сестры могут оставаться в школе и не должны бросать учебу, как их старшие братья и сестры. Спонсорство также распространяется на питание, поэтому 9-летнему Беки не нужно работать все часы, чтобы позволить себе поесть.

Луиджи немного сложнее, так как он непреклонен, что не хочет продолжать учебу.Это более деликатный вопрос, над которым мы работаем, чтобы изменить, но в сложившихся обстоятельствах его сложно. Мы искренне надеемся вернуть Луиджи в школу, чтобы улучшить его перспективы на будущее, и работаем над этим.

Посетив 13-летнего Юлианти, мы узнали хорошие новости. Юлианти (верхнее фото) на самом деле не было в больнице, но ее лечил добрый местный врач. Ей по-прежнему требуется регулярное лечение в больнице и посещения два раза в неделю.

Мы выяснили, что Юлианти не ходила в школу (из-за ожогов), и сделали приоритетной задачей дать ей образование.

В настоящее время мы организуем логистику домашнего обучения, так как она не может ходить в стандартную школу.

Свяжитесь с нами, если вы можете оплатить расходы на домашнее обучение для Юлианти.

Это один из наших главных приоритетов — помочь этим детям, которым был дан столь трудный старт в жизни. Мы на связи с местными властями, школами и партнерами. Мы будем получать гораздо больше помощи и поддержки детям и искать долгосрочные и устойчивые решения.Мы надеемся, что и детям будет комфортнее в домашней жизни.

А пока дети получили новые матрасы и подушки благодаря добрым пожертвованиям из группы волонтеров.

Образовательная спонсорская помощь позволила Деппе и Бекки остаться в школе и не заставлять их работать. Мы работаем над домашним обучением для Юлианти и надеемся также убедить Луиджи пойти в школу еще раз.

Кто были дети Уиндермира? 300 детей, переживших Холокост

Это было 15 августа 1945 года, в день 48-летия Алисы Голдбергер.Гольдбергер, эксперт по уходу за детьми, приехавший в Великобританию в 1939 году как еврейский беженец из нацистской Германии, стоял на взлетно-посадочной полосе на аэродроме в Кросби-он-Иден, недалеко от Карлайла, в ожидании начала радикально нового рабочего задания. Она была так взволнована и так нервничала, что забыла, что сегодня ее день рождения. Это пришло ей в голову только тогда, когда она наблюдала за небом в поисках самолетов.

Гольдбергер провел военные годы в Лондоне, работая в Военных питомниках Анны Фрейд (Анна Фрейд была дочерью Зигмунда Фрейда и основателем области детского психоанализа), заботясь о маленьких детях, ставших бездомными в результате бомбардировок.У нее был многолетний опыт работы с психологически неблагополучными детьми, но она все еще беспокоилась, что стоящая перед ней задача проверит ее навыки до предела. Самолеты, которых она ждала, доставляли в Великобританию 300 еврейских детей-сирот, выживших в нацистских концлагерях, и Алиса была частью команды, которой было поручено помочь этим детям начать новую жизнь.

Вместе со штатом из примерно 35 человек Голдбергер работал над подготовкой временного центра приема для детей недалеко от Уиндермира.Они перепрофилировали бараки, построенные во время войны для рабочих авиазавода, а также очистили и отремонтировали общежития. На кроватях были белоснежные простыни. На прикроватных тумбочках стояли миски со сладостями. Персонал хотел, чтобы дети чувствовали себя желанными гостями, но никто не знал, чего ожидать от этих детей, которые были обнаружены в освобожденном лагере гетто Терезиенштадт в Чехословакии или рядом с ним.

Они мало знали о том, что происходило в концентрационных лагерях Адольфа Гитлера, но все видели шокирующие фотографии в газетах и ​​кадры кинохроники освобождения Берген-Бельзена и Бухенвальда в апреле 1945 года: трупы погибших, голодных и голодных. сломанные тела живых, выглядывающие из черепоподобных лиц, свидетели условий, столь ужасных, что они растянули человеческое воображение.Дети, которые должны были прибыть в тот день, осмотрели концлагеря изнутри. Как бы они себя вели? Что им нужно? Сможет ли персонал Уиндермира им вообще помочь?

По оценкам, 90% еврейских детей Европы были убиты во время Холокоста.

Ожидая, что дети будут очень маленькими, Гольдбергер и ее сотрудники расставили кукол и плюшевых мишек на кроватях.Потом ждали самолеты. Шли часы. Первый самолет прибыл около 16:00. Собравшаяся толпа устремилась вперед: сотрудники, журналисты местных газет, таможенники и приветственная группа из местной женской волонтерской службы. Но, к удивлению ожидающих, вышедшие из самолета дети были подростками. Прилетал самолет за самолетом, но среди пассажиров не было маленьких детей. «Мы начали беспокоиться после того, как прибыло столько самолетов молодежи, что не будет маленьких детей», — писал позже Голдбергер.«Я подумал о куклах и медведях на каждой из кроватей и о том, какой шуткой это будет для этих подростков, когда они отправятся в свои кровати». Наконец, спустя много времени после наступления темноты, прибыли два последних самолета, и среди пассажиров было девять детей в возрасте от четырех до десяти лет и шесть трехлетних малышей.

Дети-беженцы из гетто-лагеря Терезиенштадт, 1944 г. (Фото Maurer / RDB / ullstein bild via Getty Images)

Самые молодые выжившие

По оценкам, 90 процентов еврейских детей Европы были убиты во время Холокоста.Около 150 000 выживших детей в возрасте до 18 лет были в бегах, в гетто, в принудительных трудовых и концентрационных лагерях, и многие из них обнаружили, что они остались сиротами в конце войны. Послевоенные усилия по оказанию помощи этим детям — наряду с примерно 13 миллионами других европейских детей, потерявших родителей в войне — стали одним из крупнейших проектов гуманитарной помощи в истории.

Во время освобождения детей находили во многих концентрационных лагерях, но в основном это были дети старшего возраста, которых отправляли в лагеря для работы в качестве рабов.Для подростков, прибывших в Кросби-он-Иден в тот день августа 1945 года, Терезиенштадт был лишь кратким конечным пунктом назначения после двух или трехлетних саг, которые провели их через множество различных концентрационных лагерей, включая Освенцим и Бухенвальд. По мере приближения союзных войск их отправляли на запад с маршем смерти, поскольку к весне 1945 года на теряющейся территории под немецким контролем оставалось немного других мест, где можно было держать в плену большое количество людей.

Выжившие в лагере Гунскирхен-Лагер, которого достигли войска 71-й пехотной дивизии США в мае 1945 года.(Фото Роберта Холлиуэя / Армия США / Национальный архив / Коллекция изображений LIFE через Getty Images)

К последним дням апреля 1945 года Терезиенштадт превратился в свалку для выживших из других лагерей, принесших с собой такие инфекционные заболевания, как дизентерия и тиф. Моник Голдберг, один из мальчиков-подростков, которых привезли в Уиндермир, вспоминал, что Терезиенштадт был «кошмаром». «Люди умирали, как мухи», — вспоминал он. «Многие люди болели дизентерией и были слишком слабы, чтобы пользоваться туалетом.Мы с трудом могли отличить живых от мертвых. Но хуже всего была вонь. Это было невыносимо ».

В отличие от подростков, маленькие дети, привезенные в Британию из Терезиенштадта, годами были пленниками в лагере-гетто — действительно, ни у кого не осталось воспоминаний о жизни до лагеря. В Терезиенштадте они были размещены в специальном учреждении для младенцев, отделенных от своих семей и находящихся на попечении других сокамерников. У большинства из этих детей позже остались лишь смутные воспоминания о лагере, но некоторые вспомнили «много больших комнат с множеством кроватей», а некоторые вспомнили странные события, например, когда их заставляли ходить голыми под весенним солнцем — циничная попытка со стороны охранников лагеря, чтобы скрасить бледный цвет лица детей, лишенных питательных веществ, в ожидании визита Красного Креста в июне 1944 года.В сентябре и октябре 1944 года приют для младенцев и детские дома в Терезиенштадте были ликвидированы, а большинство детей лагеря отправили на восток, в Освенцим, где почти все были убиты по прибытии. Осталось около 800 детей, включая детей, которые в конце концов перебрались в Великобританию.

Что случилось в нацистском лагере Терезиенштадт?

Нацистский гетто-лагерь Терезиенштадт, основанный в ноябре 1941 года, использовался для различных целей.Это был транзитный лагерь для чешских евреев до того, как их депортировали в лагеря смерти и концлагеря на востоке; это было гетто, где людей сажали в тюрьмы и заставляли работать; и, в конце концов, это была свалка для заключенных из других лагерей после распада нацистской империи. Однако наиболее важно то, что это была пропагандистская деятельность, призванная скрыть истинную природу нацистских депортаций.

В октябре 1941 года начальник Главного управления безопасности Рейха (РСХА) Рейнхард Гейдрих предложил использовать гарнизонный город Терезин в качестве «поселения» для немецких, австрийских и чешских евреев, которые были пожилыми, высоко награжденными ветеранами войны или знаменитостями.Гейдрих задумал Терезиенштадт как приманку, призванную убедить мир в том, что пожилых евреев отправляют в «курортный город», а не в загон и тюрьму.

Этот обман зашел далеко. В июне 1944 года Международному Красному Кресту было разрешено посетить Терезиенштадт. Перед визитом город был «благоустроен»: были высажены сады, расписаны дома, составлена ​​программа культурных мероприятий. Представители Красного Креста попались на уловку. Как только их визит закончился, возобновились депортации на восток, где было убито большинство бывших сокамерников Терезиенштадта.

Тем не менее, евреям, заключенным в тюрьму в Терезиенштадте, удавалось поддерживать определенный уровень нормальности в лагере — и это особенно верно в отношении детей. Еврейский совет лагеря работал над созданием системы детских домов Kinderheim, где дети были изолированы от голода и болезней. Однако они не были защищены от дальнейшей депортации, и из 15 000 детей, прошедших через Терезиенштадт, примерно 90 процентов были убиты. Когда 4 мая 1945 года сюда вошли чешские медицинские работники, в лагере было 1600 выживших детей.Из тысяч детей, депортированных из лагеря на восток, выжили всего 142 человека.

Временный новый дом

Это не было естественным или неизбежным, что эти дети, пережившие Холокост, приехали в Великобританию. Чиновники министерства внутренних дел на самом деле весьма неохотно допускали в страну даже небольшое количество выживших детей. Но британские еврейские гуманитарные работники были убедительны. В конце концов, эти рабочие позаботились о том, чтобы почти 10 000 детей были спасены из Центральной Европы в 1938 и 1939 годах и доставлены в Великобританию по программе Kindertransport.В мае 1945 года филантроп Леонард Монтефиоре, один из основателей Центрального британского фонда (ключевого агентства по оказанию помощи, наблюдающего за спасением детей, которое существует сегодня как благотворительная организация World Jewish Relief), отправился в Париж, где он видел несколько первых выживших освобожденных концлагерей. «Я никогда в жизни не видел ничего более ужасного», — писал он позже. «Люди, которых я видел, походили на идущие трупы. Я никогда не забуду впечатление, которое они произвели ».

Это не было неизбежным, что эти выжившие дети приедут в Британию.

Монтефиоре удалось убедить Министерство внутренних дел разрешить привезти 1000 детей в возрасте до 16 лет в Великобританию для восстановления сил.Всем должны были быть предоставлены временные двухлетние визы, поскольку чиновники Министерства внутренних дел настаивали на том, чтобы дети в конечном итоге уехали. Правительство также не пожелало нести какие-либо расходы, поэтому значительные средства, необходимые для спасательных работ, были полностью получены за счет пожертвований еврейской общины Великобритании.

Молодой бывший заключенный концлагеря Берген-Бельзен, сфотографирован вскоре после освобождения лагеря британской армией. (Фото Попперфото через Getty Images / Getty Images)

Следующей задачей был поиск подходящих детей для схемы.Министерство внутренних дел уточнило, что дети должны быть младше 16 лет, но, в конце концов, поскольку у немногих из детей были свидетельства о рождении или какие-либо другие документы, удостоверяющие личность, многие были старше. Министерство внутренних дел также уточнило, что у них не должно быть заразных заболеваний, но позже выяснилось, что у некоторых из них туберкулез. В июле 1945 года до Лондона дошли новости о том, что несколько сотен детей были спасены из Терезиенштадта и были достаточно здоровы, чтобы отправиться в Британию. Центральный британский фонд поспешил подготовить приемный центр в Уиндермире.В августе приехали дети, привезенные с континента на специально приспособленных британских бомбардировщиках.

«Трудно обрабатывать»

В день прибытия детей Леонард Монтефиоре позже вспоминал: «Я все еще думал о ходячих скелетах с запавшими глазами и желтой пергаментной шкурой, которые я видел в Париже несколькими месяцами ранее. Это был шок и приятный сюрприз, когда первая партия вышла из самолетов и выглядела намного лучше и сильнее, чем мы ожидали.На самом деле, у детей было два месяца на восстановление в освобожденном Терезиенштадте, а затем в Праге, чтобы поесть сытной пищей и восстановить силы. Некоторые из самых маленьких детей с восторгом вспомнили, что им подарили мороженое в Праге, впервые попробовав это «чудесное розовое кондитерское изделие». Тем не менее, на теле детей были обнаружены признаки повреждения от недоедания: из шести малышей у двоих были повреждены глаза из-за дефицита питательных веществ, а у другого малыша были проблемы с ходьбой.

В отличие от своей прежней жизни, одному из беженцев оказывается медицинская помощь. (Фото Курта Хаттона / Picture Post / Hulton Archive / Getty Images)

Алиса Голдбергер и ее сотрудники в Уиндермире вскоре решили, что, поскольку маленьких детей было так мало, было бы лучше, если бы их как можно быстрее переселили в их собственные специализированные учреждения. Благодаря связям Анны Фрейд шестерым малышам был найден дом: после двух месяцев в Уиндермире они переехали в Bulldogs Bank, коттедж в Вест-Хоатли, где за ними ухаживали эмигрантские сестры немецко-еврейского происхождения Софи и Гертруда Данн, которые взяли осторожные записи об их поведении.Сестры Данн отметили, что малыши подозрительно относились к взрослым, но у них сформировались сильные привязанности друг к другу. Они были «агрессивными» и «с ними трудно справиться», но они одинаково заботились и защищали других в группе, что редко бывает у обычных братьев и сестер. Позднее Анна Фрейд использовала записи сестер Данн о малышах в качестве основы для своей статьи Эксперимент в групповом воспитании , в которой она утверждала, что группа взяла на себя некоторые из обычных функций родителей для младенцев Терезиенштадта, лишенных как они были от своих собственных родителей и от любых адекватных заместителей родителей.Опубликованная в 1951 году статья до сих пор остается основным текстом в области детской психологии.

Уиндермир предлагал стабильность тем, кто видел и испытал невообразимые ужасы. (Фото Курта Хаттона / Picture Post / Hulton Archive / Getty Images)

После того, как шесть малышей были поселены в Bulldogs Bank, Алиса работала, чтобы обеспечить дом для оставшихся девяти детей в возрасте от четырех до десяти лет. Сэр Бенджамин Драге, филантроп, которому принадлежала сеть мебельных фабрик, пожертвовал для этой цели часть Вейра Кортни, своего поместья в Лингфилде, графство Суррей, а сама Алиса вызвалась выступить в роли надзирателя.Алиса, ее сотрудники и дети переехали в Уир-Кортни в декабре 1945 года. Дети прибыли в дом, освещенный свечами в первую ночь Хануки, которая знаменует повторное посвящение Второго Храма в Иерусалиме во втором веке до нашей эры. Многие позже вспоминали, как они изумились, когда приходили ночью в красивый, огромный дом и видели его многочисленные окна, сияющие при свете свечей.

Малыши заботились о других в своей группе и защищали их.

Другие дети позже присоединились к девяти детям Терезиенштадта в Weir Courtney.В начале 1946 года прибыли еще две группы выживших детей раннего возраста: некоторые из них были выжившими в Освенциме, а некоторые пережили войну в подполье и в детских домах. Малыши из Bulldogs Bank также присоединились к старшим детям через год.

Что стало с этими детьми, находившимися под опекой Алисы Голдбергер, с этими юными выжившими после Холокоста, для которых Британия должна была стать временной промежуточной станцией на пути в другое место? Из шести малышей пятеро были усыновлены относительно вскоре после того, как присоединились к старшим детям в Weir Courtney (несмотря на то, что детям иностранного происхождения не разрешалось усыновление в Великобритании до 1950-х годов).Из четырех-десяти лет, прибывших на день рождения Алисы в 1945 году, одну девочку нашли дядя и тетя, и она поселилась с ними, хотя в течение многих лет она считала, что они на самом деле ее отец и мать. У одной девочки были выраженные проблемы с развитием, и в конце концов ее отправили жить в специализированный дом для детей с ограниченными возможностями обучения. Одну девушку удочерили.

Поместье Калгарт в Камбрии, где размещалась молодежь, изначально было построено для размещения рабочих на соседнем заводе по производству летающих лодок.(Фото Курта Хаттона / Picture Post / Hulton Archive / Getty Images)

Остальные, два мальчика и четыре девочки, остались с Алисой, как и несколько детей, прибывших в 1946 году. Действительно, некоторые остались с Алисой, даже когда их собственные биологические родители оказались живыми (см. Вставку). Они стали семьей друг для друга. И несмотря на то, что Министерство внутренних дел настаивало на временном пребывании детей в Великобритании, большинство из них прожили остаток своей жизни в Великобритании. Алиса боролась за свое право стать натурализованным гражданином, и те, кто все еще находился под ее опекой, получили гражданство в 1954 году.

Ребекка Клиффорд — адъюнкт-профессор истории Университета Суонси. Ее новая книга, Сироты бури: Дети после Холокоста , будет опубликована издательством Yale University Press в 2020 году.

Новые жизни: 3 истории выживших детей

ZDENKA HUSSERL

Зденка Гуссерль родилась в Праге в феврале 1939 года; ее родителей звали Елена и Павел. Когда Зденьке было всего два года, ее отца депортировали в Лодзинское гетто, где он и погиб.В ноябре 1942 года Зденка вместе с матерью депортировали в Терезиенштадт, и ее самые ранние воспоминания связаны с лагерем. Она особенно помнит крик, когда ее голова была обрита. Зденьку разлучили с матерью в лагере; Годами позже она узнала, что Хелену депортировали на смерть в Освенцим в 1944 году. Зденке было шесть лет, когда ее освободили, и вскоре она оказалась в Уиндермире. В декабре 1945 года она переехала жить в Weir Courtney под опекой Алисы Голдбергер, где провела остаток своего детства.«У нас было такое же счастливое детство, как у любого нормального ребенка», — вспоминает она.

AVIGDOR COHNHEIM

Авигдор Конхайм родился в апреле 1941 года в Берлине. Обстоятельства его первых месяцев и лет неясны. Он был депортирован в Терезиенштадт в одиночку в июне 1943 года еще двухлетним малышом. Ему только что исполнилось четыре года, когда его освободили и привезли в Уиндермир. Оттуда он переехал в дом престарелых Weir Courtney с Алисой Голдбергер и ее персоналом.В 1946 году Алиса получила удивительные новости: мать Авигдора выжила и живет в Австрии. Но, как и в случае с тысячами других детей, переживших Холокост, чьи родители также выжили, Авигдора и его матери не должно было быть счастливого воссоединения. Его мать была слишком эмоционально обеспокоена, чтобы взять на себя заботу о нем, и он не видел ее до 1959 года, когда в позднем подростковом возрасте он эмигрировал в Соединенные Штаты, чтобы попытаться жить с ней. «Это было не то, что я думал, — вспоминал он.«Были времена, когда я задавался вопросом, что я там делаю».

ДЖЕКИ ЯНГ

Джеки Янг родился в Вене в декабре 1941 года и депортирован в Терезиенштадт, когда ему было всего девять месяцев. На момент освобождения ему было три года, и после прибытия в Англию он был отправлен вместе с другими малышами в Бульдогз-Банк. Когда ему было пять лет, его усыновила еврейская семья в Лондоне.

Разное

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Семейный блог Ирины Поляковой Semyablog.ru® 2019. При использовании материалов сайта укажите, пожалуйста, прямую ссылку на источник.Карта сайта