Театр настольный: Настольный театр купить от 240 руб в интернет-магазине развивающих игрушек www.SmartyToys.ru

Зачем ребенку театр на столе?

Вся детская жизнь – это «сообщающиеся сосуды». Если ребенок много рисует, используя разные материалы, ему легче впоследствии воспринимать работы больших художников. И наоборот: насмотренность (термин, который когда-то ввел в педагогическую художественную практику художник и педагог Б.П. Неменский) отражается на рисунках детей. С музыкой то же самое: раньше и внимательнее других обучаются слышать музыку те дети, которых приобщают к игре на музыкальных инструментах.

Современные российские психологи, изучающие детскую игру советуют родителям учить детей играть. Главный аргумент: в прошлом веке дети получали уроки игры из общения в разновозрастных коллективах. И в семьях было много детей. Теперь «естественно образующиеся» разновозрастные сообщества (например, дворовые) ушли из нашей жизни. В редких семьях растут больше чем двое детей. Поэтому груз обучения игре ложится на родителей. В книгах психолога Елены Смирновой можно найти советы, как стимулировать игру малышей, как помогать им выстраивать простенькие сюжеты.

У известного специалиста по детской игре Елены Кравцовой есть книжка «Разбудить в ребенке волшебника»: в ней родителям рассказывают о всяких «хитростях», стимулирующих развитие и усложнение игрового сюжета.

К примеру, можно спрашивать, что происходит в игре в данный момент и ненавязчиво подсказывать новые сюжетные ходы: «Не хочет ли шофер отвезти этот груз в дальние страны – туда, где очень нужно что-нибудь?..», «Не пойти ли твоей дочке на день рождения в соседнее королевство? Что она для этого должна сделать?» и т.п.

В каких-то случаях это работает. Но вмешиваться в детскую игру не всегда получается. Тут, по крайней мере, необходимы два обстоятельства: родитель должен проявить интерес к игре, а ребенок должен почувствовать его интерес (а не стремление к дидактической проверке) и желание допустить постороннего (пусть и близкого) в свою игру.

Если родитель, с согласия ребенка, включится в игру, если ему самому интересно играть и при этом он не подавляет детскую инициативу, – отлично.

Но вообще-то вмешиваться в игру трудно – поскольку это творческий и потому интимный процесс. А если приходится вмешиваться, если четырехлетнему (и тем более — пятилетнему) ребенку нужно подсказывать сюжетные ходы, если он без вмешательства взрослого не может выстроить игровое пространство, значит, ребенок по каким-то причинам не научился играть. Не умеющий играть ребенок – отдельная проблема и отдельный разговор. (Можно сразу предположить, что и с обучением чтению у него возникнут проблемы. И почти наверняка – с самостоятельным чтением книг.) Хочется думать, что это исключительные ситуации.

Однако нужно иметь «запасное» средство, позволяющее влиять на ситуацию. Оно хорошо в любом случае – и при чудесном развитии, и при некоторых проблемах.

***
Это средство ‒ настольный театр. Не пальчиковый, не кукольный, не «игры-драматизации», а именно театр на столе. Такая замечательная форма, родственная режиссерской игре (актеры – маленькие игрушки) и связанная с книжным текстом.

К примеру, текст какой-нибудь маленькой сказки в настольном театре может воспроизводиться почти дословно. Но в отличие от книги персонажи на настольной сцене обретают объем и некоторую «свободу» движений; фигурки передвигаются туда-сюда, «говорят».

Показывая ребенку такой спектаклик, мы изображаем, как персонажи фыркают, нюхают, попискивают, дрожат, падают и т.п. – т.е. «достраиваем» текст за счет дополнительных движений и звуков, наделяем его теми мимическими, невербальными качествами, которые характерны для живого общения, но отсутствуют в книге.

У театрального действия больше возможностей «забирать», удерживать внимание, чем у книжки. Эта форма работает и в тех случаях, когда малышам по разным причинам трудно высидеть на одном месте, слушая книжку. Эта форма облегчает восприятие и запоминание текста.

А еще с ее помощью мы обучаем ребенка режиссерской игре, демонстрируем ее модель. Предполагается, что ребенок будет не только смотреть спектакль (поначалу пусть смотрит ‒ это тоже полезный навык), но и с какого-то момента сам будет принимать в нем участие. Тут возможны разные ходы: приблизить происходящее к игре в театр, усадить перед сценой зрителей (кукол и плюшевых зверей). А можно просто «показывать» спектакль друг другу.

Можно сразу поручить ребенку водить «говорящего» персонажа, можно предоставить ему куколку, которая ничего особенного не говорит, а только постукивает, попискивает, падает, подпрыгивает. Все зависит от желания и возможностей ребенка.

Действия персонажа (даже довольно сложный набор) могут имитировать практически все дети: постукивать и попискивать – одно удовольствие.

Настольный спектакль всегда имеет дополнительные, «сверхпрограммные» возможности – то, что не предусмотрено авторским текстом: к примеру, поклон. Или вдруг окажется, что персонаж (пусть это будет лягушка) произносит неожиданную реплику: «Ой, устала! Где бы прилечь? Из чего бы кроватку сделать? Тук-тук-тук. Вот где лягу поспать. Мышка, мышка, ты устала? Хочешь поспать?»

Не ответить – даже односложно – трудно.

А «отвлекся» взрослый – глядишь, и ребеночек уже за двух персонажей говорит. Какая-то новая жизнь на сцене завязалась.

***
Для настольного театра нужны куколки, которые потом переселятся в режиссерские игры ребенка.

Вообще ребенку нужны «литературные» игрушки.

Они помогают ребенку «отыгрывать» переживания и в то же время создавать собственные сюжеты. Если такая кукла включается в игру, она «перетаскивает» туда что-то из своих книжных историй и в то же время, оказавшись среди других игрушек, способствует развитию «новых» отношений (иногда – выяснению отношений, но это тоже сюжет).

Правда, среди покупных игрушек мало персонажей из любимых книг. И они часто не соразмерны пространству режиссерской игры. Для нее нужны мелкие игрушки.

Я в какой-то момент оказалась в музее игрушки в бывшем Дворце пионеров на Воробьевых горах. И с удивлением выяснила, что в шестидесятые годы советская промышленность пыталась эту задачу решать: производились целые наборы литературных персонажей. Например, почти полный состав героев сказки «Чиполлино». Это были точные копии образов, нарисованных в книжке. (Другое дело, что счастливчики, обладавшие в детстве этим набором, мне не известны. Только тот коллекционер, который по одной собирал этих кукол по всей России. И издан был «Чиполлино» в единственном виде. Рисунки первого издания задали канонические образы.)

Позже, в 80-е, появились наборы маленьких фигурок по русским народным сказкам – «Волк и семеро козлят», «Маша и медведь». Они и сейчас есть – в разных видах.

Но этого явно недостаточно.

Ну, и ладно. Недостаток игрушек в некоторых случаях может обернуться педагогической находкой. Ведь настольный театр – это еще и поле для совместной продуктивной деятельности родителей и детей. (Продуктивной деятельностью в психологии называют создание какого-то продукта «ручной выделки». Это и лепка, и рисование, и конструирование и т.п.)

Такая деятельность, казалось бы, не имеет прямого отношения к развитию речи и приобщению к книге. Но слова ребенка, по большей части, рождаются из его переживаний. Процесс создания собственного рукотворного «произведения» невероятно волнующий. Мне всегда казалось, что очерки Елены Макаровой, посвященные ее занятиям с детьми (лепка, рисование) – на самом деле, захватывающие рассказы о рождении содержательной речи. Как интересно и неожиданно высказывались дети на ее занятиях!

Что это, как не «умение выражать свое отношение к происходящему», которое считается важнейшим критерием развитой читательской способности?
Создавая настольный театр, мы организуем жизнь вокруг книги. Мы создаем тело для книжных образов, строим декорации для книжных сюжетов. Мы позволяем ребенку пережить появление на свет кукольных персонажей и полюбить их новой любовью. Наш рукотворный театр заново укрепляет связи малыша с книжным сюжетом, с книгой. Ведь книга – родина героя.

Марина Аромштам

Настольный театр. Энциклопедия методов раннего развития

Читайте также

Домашний театр

Домашний театр Если вы хотите, чтобы у малыша были хорошо развиты память и фантазия, то именно театрализованная деятельность поможет вам вырастить творческого человека. Театрализованная игра активизирует мышление, развивает художественно-образное восприятие,

Тема недели «Театр»

Тема недели «Театр» Занятие 27. Три медведя(Рисование сангиной)Программное содержание. Продолжать знакомить детей с сангиной. Учить рисовать мелком сангины, затушевывать линии. Продолжать упражнять в графическом изображении животных, стоящих на задних лапах. Закреплять

Домашний театр

Домашний театр Ребенок после двух-трех лет обожает ролевые игры, это один из главнейших его способов познания окружающего мира. А что такое театр, как не ролевая игра? Если вы желаете видеть своего малыша умным, веселым, раскованным, творческим человеком — обязательно

Кукольный театр

Кукольный театр Для кукольного театра, разумеется, потребуются куклы. Можно делать их самостоятельно, изготавливать персонажей для заранее продуманного представления, а можно просто собрать куклы вашего ребенка (особенно хороши для этого мягкие игрушки) и

Театр теней

Театр теней Это один из самых загадочных и интересующих детей видов театра. Понятно, что для его устройства необходимы экран (в самом простом случае это может быть белая стена или белая простынка) и источник света (лампа, прожектор). Легче всего показывать театр теней,

Драматический театр

Драматический театр Театр с живыми актерами — чрезвычайно интересный, но достаточно трудоемкий жанр. Прежде всего, в таком спектакле должны участвовать несколько актеров (только дети, или только взрослые, или и дети и взрослые вместе). Актеры должны провести хотя бы

Театр теней

Театр теней В продолжении разговора о развитии речи, хочу представить вашему вниманию одну из разновидностей театра из серии взрослые показывают детям, дети показывают детям – Театр Теней.Это творческая деятельность, рассчитана на детей 5–7 лет. Подготовить материал вы

Кинотеатр, театр, музей

Кинотеатр, театр, музей 1. В культурных центрах люди собираются для общения с искусством, отчего первым правилом становится – не мешать другим наслаждаться творением. Это подразумевает не разговаривать громко, не шуметь, не шелестеть фантиками, не кашлять, не

Театр

Театр Зимой воскресные вечера в Саммерхилле отданы лицедейству. Спектакли всегда собирают много зрителей. Мне приходилось видеть и по шесть полноценных воскресных представлений подряд, но иногда после волны спектаклей на несколько недель наступает затишье.Наша

Кукольный театр своими руками

Кукольный театр своими руками Организовать дома кукольное представление совсем несложно, учитывая, что в детских магазинах продается много тематических наборов. Но если вы не ищете легких путей, попробуйте сами сделать из подручных средств все необходимое для

Глава 4. Театр сказок. Домашний театр

Глава 4. Театр сказок. Домашний театр «День рождения Андерсена». Литературно-музыкальная композиция Предлагаемый сценарий посвящен празднованию дня рождения датского сказочника Ганса Христиана Андерсена. В него включены викторины и инсценированные отрывки из

Театр

Театр Игра поможет не только расслабиться и повеселиться, но и, кто знает, возможно, раскрыть чьи-то скрытые таланты.Игроки должны выбрать себе одного известного персонажа, вжиться в образ и продемонстрировать его остальным. Побеждает тот, чей образ будет наиболее

Театр сказок

Театр сказок Дайте ребенку возможность устроить для вас театральное представление по своим любимым книжкам!Что понадобится:• Любимые книжки с картинками• Полотенце или простыня• Пол• СтулОсваиваемые навыки• Когнитивные / мыслительные

Настольный театр, как первый шаг в мир большого искусства. Александр Калягин

Его голосом говорит любимец нескольких поколений детей Кот Леопольд, а искрометные фразы тетушки Чарли из Бразилии давно растащили на цитаты. 

Александр Калягин родился в небольшом городке Малмыж  Кировской области. Его отец мер, когда будущий актер еще лежал в колыбели. Мама, как могла, старалась делать все, чтобы детство мальчика было безоблачным. Заметив интерес сына к театру, она заказала миниатюрную настольную сцену с фигурками актеров. Именно на этой сцене будущий Народный артист РСФСР, Председатель Союза театральных деятелей России и член Общественной палаты Российской Федерации ставил свои первые спектакли.  

Актерский дебют Александра Калягина состоялся в стенах Театра на Таганке, однако творческие разногласия с Юрием Любимовым побудили актера перейти в Театр имени Ермоловой.

Несмотря на то, что Александр Александрович имел за плечами обучение в Щуке и работы в двух театрах, он долгое время сомневался в правильности выбора жизненного пути. И только сыграв Поприщина в «Записках сумасшедшего» на сцене Московского драматического театр имени М. Н. Ермоловой, убедился, что театр – его призвание. 

Талантливого актера заметили и начали приглашать в другие театры. В 1970 году, по приглашению Олега Ефремова, Калягин поступает на службу в «Современник», а вскоре переходит в МХАТ. Именно здесь он раскроет весь свой потенциал в постановках «Чайка», «Тартюф», «Живой труп». После раскола МХАТа, Калягин вслед за Ефремовым переходит в труппу Московского художественного театра имени Чехова.

Бесконечный калейдоскоп театральных сцен со временем начинает надоедать актеру, и он принимает решение создать собственную труппу. Так, в 1991 году, рождается театр Et Cetera, которым он руководит до сих пор. Вначале театр представлял постановки на арендованных сценах, а в 2005 году для творческого коллектива было построено собственное здание.

В творческой копилке знаменитого актера и режиссера – более 50 киноролей, несколько десятков театральных постановок, озвучивание мультфильмов, работа в радиоспектаклях. Творческий союз Александра Калягина и Никиты Михалкова подарил телезрителям легендарный фильм  «Свой среди чужих, чужой среди своих». Но всеобщую любовь, без сомнения, принесла Александру Калягину роль в картине  «Здравствуйте, я ваша тетя». 

В 2007 году, после окончания съемок в комедии «Руд и Сэм», актер решил полностью посвятить себя исключительно театральной деятельности в любимом театре Et Cetera.

Автор: Фомичева Елена

Конспект НОД «Настольный театр теремок»

МБДОУ детский сад № 56

Конспект НОД на тему:

Инсценировка русской народной сказки «Теремок» с использованием настольного театра.

(совместная театрализованная деятельность детей средней и старшей групп)

Подготовила:

Анисимова В. Н.

воспитатель

г. Новочеркасск 2019-2020 г. г.

Инсценировка русской народной сказки «Теремок» с использованием настольного театра.

(совместная театрализованная деятельность детей средней и старшей групп)

Интеграция образовательных областей: Познавательное развитие, социально-коммуникативное развитие, речевое развитие, физическое развитие.

Цель: воспитывать у детей любовь к народному творчеству, желание приобщиться к нему.

Задачи:

Образовательные:

— знакомить со сказкой «Теремок», сопровождая рассказывание сказки, показом знакомых персонажей детям и совершаемых ими действий с использованием настольного театра;

Развивающие:

— продолжать развивать речь детей, побуждая проговаривать знакомые фразы и отвечать на поставленные вопросы;

— формировать умение решать проблемные вопросы;

— развивать мелкую моторику пальцев рук;

— развивать память, творческое воображение.

Воспитательные:

— воспитывать у детей сочувствие и заботливое отношение к животным.

— создавать у детей эмоционально – радостное настроение от участия и взаимодействия в игре – занятии;

Методы и приемы: Показ сказки при помощи настольного театра, речевая игра на звукоподражание, физкультминутка, дидактическая игра «Доскажи словечко».

Оборудование: персонажи для настольного театра по сказке «Теремок»; декорации к сказке: дом, деревья, дорожка.

Ход НОД:

1.Введение в игровую ситуацию

Воспитатель: ребята, сегодня у нас необычный день, и в этот необычный день мы отправимся вместе с детьми старшей в сказку, хотите?

Предполагаемые ответы детей: да.

Воспитатель: посмотрите, что это у меня такое?

Предполагаемые ответы детей: ковер самолет,

Воспитатель: молодцы правильно! Садимся все вместе на наш «ковер — самолет», закрываем глазки и отправляемся в путь…

(в это время воспитатель готовит на стол кукольный театр по сказке «Теремок»).

Воспитатель: открываем глазки, ребятки посмотрите, мы прилетели в сказочную страну, что у меня такое на столе, знаете?

Предполагаемые ответы детей: театр.

Воспитатель: правильно. Я предлагаю вам рассказать и показать сказку «Теремок» с помощью настольного кукольного театра.

Предполагаемые ответы детей: да.

Воспитатель: ребята, кто хочет рассказывать сказку и быть ведущим? (дети старшей группы поднимают руку): рассказчиком будут, дети старшей группы, а сказочными персонажами — будут дети средней группы. Вы, согласны?

2. Показ сказки при помощи настольного театра.

(Артисты подходят к столу, где расположился настольный кукольный театр и разбирают персонажи кукольного театра)

Ведущий: стоит в поле теремок, он не низок, не высок, подбегает к теремку мышка – норушка:

Мышка: Терем – теремок, кто в тереме живет?

Ведущий: никто не отзывается, мышка – норушка забежала в терем и стала в нем жить! Бежит лягушка – квакушка, увидела терем, подбегает и спрашивает:

Лягушка: Терем — теремок, кто в тереме живет?

Мышка: Я мышка-норушка, а ты кто?

Лягушка: А, я лягушка – квакушка! Пусти меня к себе жить?

Ведущий: и, стали они жить вдвоем! Бежит зайчик – попрыгайчик, увидел терем, подбегает и спрашивает:

Заяц: Терем – теремок, кто в тереме живет?

Мышка и лягушка: Я мышка — норушка, я лягушка — квакушка, а ты кто?

Заяц: а, я зайчик — попрыгайчик! Пустите меня к себе жить?

Ведущий: и, стали они жить втроем! Бежит мимо, волчок — серый бочок, увидел терем, подбегает и спрашивает:

Волк: Терем теремок кто в тереме живет?

Мышка, лягушка и заяц: Я мышка — норушка, я лягушка — квакушка, я зайка — попрыгайка, а ты кто?

Волк: а, я волчок — серый бочок! Пустите меня к себе жить?

Ведущий: и, стали они жить вчетвером! Бежит мимо лисичка — сестричка, увидела терем. Подбегает и спрашивает:

Лиса: Терем теремок, кто в тереме живет?

Мышка, лягушка, заяц, волк: я, мышка — норушка, я лягушка — квакушка, я зайка — попрыгайка, я волчок — серый бочок, а ты кто?

Лиса: а, я лисичка — сестричка! Пустите меня к себе жить?

Ведущий: и, стали они жить впятером! Живут, песни поют! Вдруг идет мимо медведь косолапый. Увидал теремок, услыхал песни, остановился и заревел во всю мочь:

Медведь: Терем теремок, кто в тереме живет?

Мышка, лягушка, заяц, волк, лиса: Я мышка — норушка, я лягушка — квакушка, я зайка — попрыгайка, я волчок — серый бочок, я лисичка – сестричка, а ты кто?

Медведь: а, я медведь косолапый! Пустите меня к себе жить?

Ведущий: Медведь и полез в терем, лез – лез, лез – лез, никак не мог влезть и говорит:

Медведь: Я лучше у вас на крыше жить буду!

Звери: да, ты же нас раздавишь!

Медведь: нет, не раздавлю!

Звери: ну так, полезай!

Ведущий: Медведь влез на крышу. Только уселся! – БАБАХ, раздавил теремок. Затрещал теремок, упал на бок и развалился! Еле – еле успели из него выскочить: мышка – норушка, лягушка – квакушка, зайчик – попрыгайчик, волчок – серый бочок, лисичка – сестричка – все целы и невредимы! ВОТ И СКАЗКИ КОНЕЦ»!

Воспитатель:

Дружно жили, не тужили,

Печку в домике топили.

Мишка домик развалил,

Чуть друзей не раздавил.

Что же делать? Как нам быть?

Дети: Новый построить теремок.

Воспитатель: Какой?

Пальчиковая игра «Дом»

Все дети:

Я хочу построить дом,

Чтоб окошко было в нем,

Чтоб у дома дверь была,

Рядом чтоб сосна росла.

Чтоб вокруг забор стоял,

Пес ворота охранял.

Солнце было,

Дождик шел,

И тюльпан в саду расцвел!

Воспитатель: вот, какой получился теремок.

Стоит в поле теремок,

Он не низок, не высок,

Без веселья, здесь нельзя,

В теремке живут друзья!

Молодцы!

Сказочниками ребята побывали и сказочку, ребята, показали.

Они были очень хороши,

Похлопаем им от души!

3.Итог деятельности.

Воспитатель:

— Понравилась сказка? Молодцы, ребята, хорошо вы сегодня постарались! Спасибо вам, что помогли мне рассказать сказку. Какую, кто напомнит?

— И каких же зверей мы спасали от зимней стужи? Теперь им так тепло и весело живется в нем!

Детский настольный театр

Татьяна давно присматривалась к детскому настольному театру. Причин было несколько. Во-первых, ее любимая фантазерка — трехлетняя Алиса просто грезила театром. Особенно, после того, как они побывали на двух волшебных постановках в интерактивном Беби-театре. Во-вторых, мама с дочкой сняли домик в деревне на все лето: подальше от городской суеты, лопающегося от жары асфальта и не устающих автомобилей, ерзающих туда-сюда. А в-третьих, пожалуй, это самая главная причина: съемная дача хоть и была аккуратной и добротной, но сквозняки по полу никто не отменял. А Татьяна очень боялась этих самых сквозняков. Не уследишь за дочкой – и вот уже чихи, соплюшки, кашель.

Игрушек на отдых они взяли достаточно, целую сумку, благо, что тащил все это добро на себе семейный автомобиль. И вот усадив дочку за стол, они решили сыграть в театр. Героев для какой-то конкретной сказки не хватает. Будем импровизировать: мама начинает, дочка продолжает:

— Жили-были…

— Зайчишка Игорешка и Лиса Фрося…

— Дружно жили вместе, никогда не ссорились, и вот однажды пришел к ним…

— Щенок Куличик… Мама, а где они жили-то? — Вдруг отвлекается от сказки Алиса. – У нас же стол совсем пустой.

Н-да, а ведь верно заметила малышка. Наш театр не совсем театр. Без декораций скучно. Отправляемся разыскивать подходящий материал для домика. О, какая удача! В чулане свалены картонные коробки. Думаю, хозяева не обидятся, если мы с дочкой позаимствуем одну для театральной ширмы-домика. Вырезаем окно, дверь. Домик готов. Ставим на стол.

— Мамочка, это какой-то грустный домик, — надувает губки Алиса. – Игорешка не хочет здесь жить.

— Почему не хочет? – не понимает Татьяна.

— Он некрасивый! – выпаливает быстренько дочка и с хитрецой посматривает на маму.

Да уж, тем днем, поиграть в детский настольный театр так и не удалось. Но до вечера мама и дочка заняты. Мама – мастерит крышу для домика, дочка с упоением разукрашивает… Все при деле!

Когда Алиса вечером укладывается спать, Татьяна, вздыхая, смотрит на неуклюжие декорации и понимает, что скоро понадобится еще: деревья для леса, шалаш, костер, солнце, тропинка, дворец. Да нам за лето все не переделать. Но выход есть: Гугл в помощь. Татьяна быстренько делает несколько заказов, оплачивает, реквизит придет по почте в местное отделение связи.

Сайты для покупок декораций, реквизитов и персонажей для настольного театра для детей:

Интересные факты о настольных детских театрах

Татьяне не спится. Несмотря на оформленный заказ, хочется узнать что-то большее про настольный театр для детей. Она до полуночи перебирает Яндекс и Гугл. Картинка интересная, оказывается:

  • Настольным театром называют и другие виды детского театра: пальчиковый, теней, марионеток, стендовый.
  • Настольный театр появился намного раньше, чем стол, который мы привыкли видеть у себя дома, и без которого не можем обойтись.
  • Настольный детский театр чуть младше классического театра для взрослых. Дети присутствовали на спектаклях для взрослых, а потом в игре воспроизводили запомнившиеся сцены и события. Можно сказать, что настольный театр изобрели сами дети.
  • Нарисованная бумажная кукла с одежкой среди листков школьной тетради является прототипом плоского настольного театра советских детей.
  • Когда ребенок берет в руку игрушку и начинает за нее совершать какие-либо действия и подавать реплики, это уже настольный театр. Несмотря на то, что ребенок может играть и под столом.
  • Персонажи и декорации могут быть самыми разнообразными: плоскими, объемными, полуобъемными. Они могут стоять на столе, одеваться на руку, быть в подвешенном состоянии или прикрепленными на опору.
  • Общий стандарт для персонажей – высота фигурок, которую рекомендуют не более 30 сантиметров.
  • Персонажи и декорации не обязательно должны быть покупными. Их можно изготовить самостоятельно из вполне обычных средств, которые всегда под рукой: бумага, картон, ткань, пряжа, природные материалы (камушки, веточки, шишки).

Зачем нужен ребенку настольный детский театр?

Настольный театр для детей – это веселая и полезная игра, которая:

  1. Заставляет думать, импровизировать и фантазировать, развивает нестандартное мышление, выявляет творческий потенциал.
  2. Идеально подготавливает малыша к нелегким школьным будням.
  3. Учит концентрировать внимание и не переключаться с игры на шалости, с шалостей на игру.
  4. Помогает думать образно и проигрывать ситуации, с которыми сталкивается ребенок, когда покидает уютные мамины объятия и отправляется в социум.
  5. Способна занять ребенка на продолжительное время. Готовим с мамой декорации, героев и прочий реквизит. Самостоятельно раскрашиваем. Придумываем сказку перед сном. Играем в сказку. Не забываем импровизировать.
  6. Подойдет для времяпрепровождения одного ребенка, или для нескольких, или для всей семьи.
  7. Займет всю семью длинными холодными вечерами, когда на улице разгуляется непогода.
  8. Развлечет малыша во время болезни прямо в постели, когда нельзя вставать по настоянию врача и мамы.
  9. Быстро и компактно пакуется для дальних поездок: на природу, дачу, море. Только героев лучше использовать плоских, из картона, на плотной подставочке.

Если у вашего ребенка еще нет собственного настольного театра, то пришло время его создать, чтобы подготовиться к предстоящей зиме со слякотью, ветром и морозом. Пишите в комментариях свои идеи и присылайте фотографии декораций и персонажей!

Настольный кукольный театр своими руками

Как сделать настольный картонный кукольный театр для детей своими руками.

В этой статье Мастона Абдуллоева, воспитатель МБДОУ детского сада «Сибирячок» Сургутского района Тюменской области, поделится с родителями и коллегами педагогическим опытом и наработками по созданию настольного кукольного театра своими руками.

Роль кукольного театра в воспитании и всестороннем развитии детей огромна. В сказочной игровой форме дети усваивают достойные подражания модели поведения положительных героев, учатся сопереживать им, различать добро и зло.

«Театр – это волшебный мир. Он даёт уроки красоты, морали и нравственности. А чем они богаче, тем успешнее идёт развитие духовного мира детей» (Б.М.Теплов)

Игра для детей – это форма развития и познания окружающего мира. Благодаря театрализованной деятельности развивается связная речь ребенка, он пополняет свой словарный запас, учится эмоциональной отзывчивости, становится более раскованным, может передать свои личные переживания через героя.

Когда я решила создать свой театрализованный уголок, мне хотелось сделать его более индивидуальным и уютным, чем те, которые продаются в широком ассортименте. Всё это ещё на стадии доработки, но кое-чем уже могу поделиться.

Я хочу рассказать о настольном (или плоскостном) театре, которым мы пользуемся с детьми на занятиях и в свободное время.

Для работы нам понадобятся: ножницы, герметик, готовые картинки, плотный картон, глянцевый лак, кисточка.

Из интернета выбираем картинки нужных сказочных персонажей и распечатываем их на цветном принтере. Вырезаем и приклеиваем на плотный картон (фанеру, оргалипт). Приклеили картинку на плотную основу, ещё раз вырезаем. И уже готовую фигурку вставляем на подставку.

В деревянных кирпичиках делаем углубления, вставляем в них фигурку и приклеиваем герметиком. Вот и готов сказочный персонаж, и так все остальные фигуры.

Большое спасибо Мастоне за эту идею и фотографии чудесных персонажей настольного картонного театра!

Предлагаю посмотреть статью «Розы из гофрированной бумаги. МК», которой также поделилась Мастона, или другие статьи о детском домашнем театре, например:

Приятного Вам творчества!
Специально для читателей блога «MORE творческих идей для детей», с искренним уважением, Юлия Шерстюк

Всего доброго! Если материалы сайта были Вам полезны, пожалуйста, поделитесь ссылкой на них в соцсетях — Вы очень поможете развитию сайта.

Размещение материалов сайта (изображений и текста) на других ресурсах без письменного разрешения автора запрещено и преследуется по закону.

Настольный театр. Атрибут для театрализованной деятельности

Ю.В. Бутова, инструктор по физической культуре, воспитатель, МКДОУ Детский сад № 6 «Ягодка» с приоритетным осуществлением деятельности по социально-личностному развитию детей, г. Киров, Калужская область

 

Рекомендуемый возраст: 3–5 лет

 

Цель: развитие наглядно-образного и словесно-логического мышления и связной речи детей, умения самостоятельно обследовать фигуры настольного театра.

Назначение: предназначен для показа сказки «Теремок» детям воспитателями и для самостоятельных театрализованных игр детей.

Задачи

Развить у детей интерес к театральной игровой деятельности.

Развивать связную речь детей, их коммуникативные способности.

Создавать условия для развития памяти, творческой активности детей, участвующих в театральной деятельности.

Активизировать словарь детей.

Формировать уверенность в своих силах.

Необходимые материалы: деревоплита, простой карандаш, гуашь, кисти, бесцветный лак.

Основные этапы создания

  1. На большом листе деревоплиты карандашом наносится рисунок, вырезаются заготовки и прорисовываются детали фигур.
  2. Заготовки покрываются гуашью плотным слоем, цвета лучше выбирать светлые, так как под лаком оттенок становится насыщеннее и ярче.
  3. Фигуры покрываются лаком, затем подсохший слой лака ещё раз покрывается одним слоем лака – нужно закрепить результат. Настольный театр готов к использованию.

Ожидаемый результат: развитие речи, мышления, памяти, творческого потенциала детей, интереса к театральной деятельности.

В ходе театрального представления дети знакомятся с чувствами и настроениями героев сказки и сопереживают им. Педагог, который занимается постановкой, учит детей грамотно и правильно выражать свои эмоции и психоэмоциональное состояние, учит ребёнка правильно говорить.

Именно русские народные сказки лучше всего подходят для первых инсценировок.

 

 

5 1 голос

Рейтинг статьи

Travis Power Theater Recliner со столом, разные цвета

Описание

Дополните свой домашний кинотеатр реклайнером Travis Power Theater. Возьмите столько, сколько вам нужно, чтобы вы и ваша семья смотрели фильмы с комфортом. Подобно креслу в кинотеатре, за исключением более удобного и более высокого качества, эти кресла также оснащены подстаканниками и другими удобствами, которые сделают каждую ночь кинотеатра незабываемой. Добавьте элегантности своему кабинету или гостиной с помощью 4 универсальных цветовых вариантов — выберите лучший для своего дома.

Какие функции включает реклайнер Travis Power Theater?

Это кресло, созданное для максимального комфорта, оснащено элегантной функцией откидывания назад. Одним нажатием кнопки вы можете откинуться немного, много, полностью или где угодно между ними, пока вам не станет хорошо и уютно. Это кресло для домашнего кинотеатра также включает в себя съемный лоток. Достаточно маленький, чтобы не мешать, но в то же время достаточно большой, чтобы вместить закуски, у вас будет удобное место для хранения сумки с чипсами, ведра попкорна или даже ноутбука.Поднос можно снять и убрать, если он не нужен, а также повернуть, чтобы освободить место. Поднимите правый подлокотник, и вы также найдете одну розетку и два порта USB для зарядки ваших устройств.

Удобно ли это кресло для домашнего кинотеатра?

Благодаря роскошному материалу из искусственной кожи, который состоит из смеси полиэстера и полиуретана, Travis мягкий, гладкий и очень удобный. Подушки изготовлены из пеноматериала высокой упругости с плотностью 2,2, который обеспечивает превосходную поддержку и может быстро восстанавливать свою форму.Кроме того, каркас кресла покрыт пеной, а угол наклона закреплен и заблокирован для дополнительного комфорта.

Долговечность

Обладая прочной рамной конструкцией из высушенной в печи твердой древесины, он не только выдерживает долгие годы использования, но также является прочным и стабильным. За этим стулом также легко ухаживать. Еженедельная чистка зубов щеткой или пылесосом позволяет поддерживать стул в отличном состоянии. Также рекомендуется хранить его вдали от прямых солнечных лучей, чтобы предотвратить выцветание.

Summer Concert Series VIP TABLE FOR 10 — Fayetteville Dinner Theater

Описание

VIP-стол на 10 человек: 850 долларов США на человека (82 доллара США.50pp) Включает все вышеперечисленное.

Приготовьтесь к вечеринке, как в 1988 году! Присоединяйтесь к азартным играм в гольф-клубе Gates Four и Country Club, где театр Fayetteville Dinner Theater вместе с Gates Four проводят свой третий летний музыкальный концерт: ROCKIN IN THE ’80s с участием известной группы Яна Майкла Филдса из Миртл-Бич, Южная Каролина. Филдс и его опытные музыканты возглавят шоу 17 июля. Ян Филдс прославился в 80-х, когда возглавил популярную гастрольную группу SIDEWINDER, и он известен как один из лучших вокалистов Юго-Востока.Его звездный вокал и завораживающее присутствие на сцене часто сравнивают со Стивом Перри из Journey. Он разделил сцену с такими ведущими национальными исполнителями, как .38 Special, Cheap Trick, Firehouse и Kansas, а теперь он будет хедлайнером Gates Four Rockin ’80s Party. Это будет динамичное шоу. Увлекательный энтузиазм и страсть Яна к музыке 80-х заставят рокеров Fayetteville Concert танцевать, веселиться и играть всю ночь напролет. Гарантированно!

Сделайте бронирование онлайн.Общие входные билеты 60 долларов на человека, все включено! Каждый билет дает вам право на Рокин на концерте 80-х, места на лужайке (принесите стулья) и всю еду, пиво и вино. Присоединяйтесь к веселью! Вас ждут дверные призы, подарки и много других призов и сюрпризов. Ворота открываются в 5:30; питание подается с 6:00 до 19:30, а на концерте — с 19:00 до 22:00. Gates Four имеет все разрешения ABC в своем Cash Bar с полным спектром услуг, чтобы подать ваши любимые коктейли. Билеты можно приобрести онлайн или в офисе Gates Four по телефону 910 425 6667.

В стоимость билета входит:
10 гостей

PLUS Специальная сцена Уровень
Сидение за столом внутри павильона

ПЛЮС БЕСПЛАТНО пиво, вино и
различных напитка на весь вечер! **
** Не включает смешанные напитки.

Содержание: Театр города

Жан Э. Ховард

2007 | 288 страниц | Ткань $ 55.00 | Бумага $ 26,50
Литература
Посмотреть главную страницу книги

Содержание

Введение

1.Постановка коммерческого Лондона: Королевская биржа
2. Кредит, лишение свободы и исполнение: Постановка лондонских тюрем должников
3. (W) хололлинг: Непристойные дома и блядские сюжеты в лондонской постановке драмы
4. Бальные залы и академии: Производство Cosmopolitan Body в Вест-Энде, Лондон

Эпилог
Примечания
Библиография
Указатель
Благодарности


Выдержка [исправлено, не для цитирования]

Введение

Лондон — большой, превосходный и мощный деловой город, самый важный во всем королевстве; большинство жителей занято покупкой и продажей товаров [ sic ] и торговлей почти во всех уголках мира, поскольку река наиболее полезна и удобна для этой цели, учитывая, что корабли из Франции, Нидерландов, Швеции, Дания, Гамбург и другие королевства подходят почти к городу, куда они переправляют товары, а взамен принимают и забирают другие.
Это описание Лондона, написанное в 1592 году немецким гостем Фредериком, герцогом Виртембергским, свидетельствует о впечатляющих размерах и ощутимой коммерческой энергии главного мегаполиса Англии. Хотя Фредерик полагал, что Лондон выделяется среди других английских городов, он не мог знать, насколько значительно он превосходил их по численности населения и коммерческой деятельности в конце шестнадцатого века. В 1600 году население Лондона составляло примерно 200 000 человек по сравнению с 55 000 всего пятьдесят лет назад.Следующим по величине английским городом был Норидж с населением 15 000 человек в 1600 г., за ним следуют Йорк и Бристоль с населением по 12 000 человек в каждом. Только в двадцати городах во всей Англии проживало 5000 и более человек. Если исключить Лондон, в остальных девятнадцати городах в общей сложности проживало всего 136 000 человек, что значительно меньше, чем население одного Лондона.

Демографические данные сами по себе, конечно, не объясняют, почему Лондон произвел такое впечатление на этого иностранного гостя. Но они начинают предполагать, насколько необычно грандиозным — каким огромным и разросшимся город должен был казаться тем сотням мигрантов, которые стекались в столицу из других частей Англии и с континента на протяжении второй половины шестнадцатого, а затем и семнадцатого веков.Мало того, что Лондон затмевает другие английские города; он также соперничал по размерам с самыми обширными городами на континенте. В 1600 году Лондон был третьим по величине городом в Европе, уступая только Неаполю и Парижу. К 1650 году он уступал только Парижу; к 1700 году он был первым по размеру. Впечатляющий демографический рост Лондона в этот период соответствовал только его экономическому развитию. Фредерик описывает Лондон 1592 года как «могущественный деловой город», и он им был. К 1600 году Лондон был якорем быстро расширяющегося национального рынка и главным портом, через который нация участвовала в внешней торговле с Европой, с Левантом, а позднее в семнадцатом веке — с Америкой.

Эти экономические и социальные события оказали непосредственное влияние на культурную жизнь Лондона, особенно на общественный театр, который был одним из главных развлекательных заведений, возникших в этот период впечатляющих демографических, экономических и социальных изменений. И, я собираюсь возразить, театр, в свою очередь, сыграл важную роль в формировании того, как люди того периода концептуализировали или осмысливали эту быстро меняющуюся городскую среду. Мое название « Театр города » ставит на передний план тесную синергию, которую я вижу между Лондоном и коммерческим театром раннего модерна.Этот театр не только не мог возникнуть нигде в Англии, кроме Лондона, но и ход его развития также оставался тесно связанным с изменениями, происходившими в мегаполисе вплоть до гражданской войны. Многие рассказы о раннем современном театре подчеркивают гений некоторых его театральных деятелей, особенно Шекспира. Другие предполагали, что, наряду с ее достижениями в государственном строительстве и коммерческой экспансии, Елизавета I подняла Англию на новый уровень в искусстве.Оба, безусловно, были важны. Однако без коммерческого театра у Шекспира было бы мало шансов проявить свой гений. Лондон обеспечил материальные условия, в которых возник такой театр. Более того, хотя Суд сыграл роль в защите театра от более жестких ограничений, которые могли наложить на него городские старейшины, и в предоставлении ограниченного покровительства определенным театральным труппам, коммерческий театр по сути не был придворным. Вестминстер временами был полезным союзником, а иногда и неприятной силой, но изо дня в день коммерческий театр зависел от публики, которая одобряла его ремесло и покупала его продукцию.И эта публика состояла из лондонцев самых разных мастей, от учеников до иностранных гостей, у которых были причины приехать в город.

Знакомство с театром заставило этих лондонцев натолкнуться на художественные произведения, которые напрямую касались условий социальных изменений и беспорядков, происходящих вокруг них. Принимая во внимание, что это правда, я бы посоветовал для каждого из популярных сценических жанров, которые процветали в течение этого яркого шестидесятилетнего периода, эта книга будет сосредоточена на тех пьесах, которые наиболее непосредственно обращаются к городской среде, а именно на лондонских комедиях.Начиная с романа Уильяма Хотона « Англичане за мои деньги » (1598) и заканчивая « Разнообразие » Уильяма Кавендиша (1640), я исследую серию комедий, в которых знакомые места Лондона служат местом для рассказов, затрагивающих некоторые из наиболее насущных проблем. перед горожанами: демографические изменения и приток иностранцев и пришельцев в город; новые способы заработать деньги и потерять их; изменение гендерных ролей в мегаполисе; и рост самобытной «городской культуры» в Вест-Энде.Создавая художественные произведения, в которых эти проблемы занимают видное место, и помещая их в определенные места, такие как Королевская биржа Грешема, печально известные тюрьмы должников, известные как счетчики, или вездесущие непристойные дома, которые не только окружали, но и пронизывали весь город, драматурги дали свое рассказы о местном жилье и имени. Следовательно, каждая глава этой книги посвящена определенному месту в городе и исследует то, как сцена создавала важные истории о нем.Повторяющиеся черты сюжета и характера, которые структурируют эти истории, а также изменения, происходящие в них с течением времени, являются решающим доказательством как социальной напряженности, которую эти пьесы помогли преодолеть, так и условий, в которых они сделали городское пространство социально понятным.

На протяжении всей этой книги я частично исследую процесс, с помощью которого, говоря языком де Серто, пьесы помогли преобразовать определенные места в значимые социальные пространства, то есть в среду, отмеченную действиями, движениями и повседневными практиками жителей.Истории занимали центральное место в этом преобразующем процессе. Посредством своих драматических повествований, основанных на местах, драматурги помогли репрезентативно построить практики, связанные с конкретными городскими пространствами, направляя аудиторию на способы использования городских пространств, а также на привилегированные способы поведения и культурные компетенции, связанные с каждым из них. Конечно, это был в высшей степени идеологический процесс, а не просто отображение того, что «на самом деле» происходило в лондонской среде. Благодаря своей художественной литературе драма помогла не столько транскрибировать, сколько построить и интерпретировать город.В процессе драматурги творчески превращали городские места в обстановку для определенных видов социального взаимодействия, будь то между гражданином и инопланетянином, должником и кредитором, проституткой и клиентом, или учителем танцев и деревенским джентльменом. Таким образом, представленные на сцене места Лондона стали мощным ресурсом в сложных и социально значимых представлениях городской жизни.

Место, таким образом, функционирует в этих драмах как материальная арена, на которой регулируются городские социальные отношения и решаются городские проблемы.Эти проблемы включали, например, иностранное вторжение в определенные места Лондона, такие как Королевская биржа, или опасные кредитные механизмы в экономике, в которой долг был огромен. В постановке города драматурги сфокусировались на многих из тех же вещей, что и Фредерик, а именно на демографической экспансии и возрастающей коммерческой активности, характерной для мегаполиса, а также на ее влиянии на международную систему торговли, о чем свидетельствуют иностранные корабли, которые немецкий гость заметил в лондонских доках.Городские драматурги своими городскими произведениями отреагировали на эти изменения и спровоцировали их, создав сцену, популярность которой свидетельствовала о внимании драматургов к городским тревогам и удовольствиям, которые они так настойчиво искали и решали.

Следующее введение фокусируется на трех вещах. Во-первых, я излагаю более полную картину того города, которым стал Лондон в конце шестнадцатого и семнадцатого веков, уделяя особое внимание смеси старых и новых практик, а также сложившимся и возникающим общинам внутри и за пределами городских стен.Город правительства и торговли, Лондон быстро становился тем, что Кристал Бартолович назвал «мировым городом», испытывая на себе разрушительные эффекты притока инопланетных людей, языков и товаров, а также более приземленные перемещения чрезвычайно быстрого демографический рост. Я кратко рассмотрю, как в целом лондонские писатели по-разному отреагировали на меняющийся социальный ландшафт, в котором они жили и писали. Во-вторых, я дополнительно рассматриваю особую роль театра в реагировании и формировании изменений, которые настигали Лондон, исследуя роль театрального деятеля, такого как Хейвуд, в определении места сцены в истории города и в ее стремлении к статусу внутри города. международное сообщество.Наконец, я обращаюсь к фактическим местам и конкретным проблемам, которые рассматриваю в каждой главе, обрисовывая многочисленные нити аргументов — об экономике, гендере и антагонизме иностранцев и туземцев, — которые переплетаются в следующих главах.

Город в движении

Обсуждая существенную социальную стабильность Лондона в период поздней елизаветинской и ранней Якобии, историки города также обращают внимание на многие элементы изменений — от роста населения до увеличения числа работающих иностранных мастеров. вне официальных гильдий — это создает нагрузку на управляющие структуры Лондона и его доминирующие институты.Я согласен с мнением, что городские власти в целом поддерживали порядок и эффективно управляли Лондоном в течение этого периода. Однако я хочу сместить фокус и спросить не о том, насколько хорошо в городе поддерживался политический и социальный порядок, а о том, какие концептуальные проблемы были связаны с жизнью в Лондоне в этот период роста и изменений. Как город стал понятен его жителям, многие из которых были новичками в Лондоне, и какую роль театр сыграл в сложном идеологическом процессе построения города как воображаемого объекта и создания художественных произведений, направленных на решение проблем городской жизни ?

Быстрое физическое расширение Лондона, сопровождавшее его демографический рост, стало одним из вызовов как для жителей, так и для драматургов.Если обнесенный стеной город и непосредственно примыкающие к нему заочные отделения когда-то определяли ядро ​​города, то к началу семнадцатого века пригородный рост начал давать новые очаги активности и власти. Вестминстер, отдельный объект на западе, всегда был резиденцией монархической власти, но теперь пространство между городом и Вестминстером начало заполняться модными торговыми улицами, такими как Стрэнд, а к 1630-м годам — ​​высококлассными жилыми комплексами, такими как Герцог. проекта Ковент-Гарден Бедфорда, а также с парками и другими местами городского отдыха.К третьему или четвертому десятилетию семнадцатого века Вест-Энд развил «городскую культуру» остроумия и досуга, отличную от «городской культуры» на востоке или «придворной культуры» Вестминстера. В то же время городское разрастание охватило северные, восточные и южные пригородные районы. Перенаселенность в городе, обнесенном стеной, и иммиграция из-за границы сделали восточные районы вдоль набережной Темзы, например, процветающим торговым районом как из-за деятельности, связанной с торговлей, так и из-за ремесел, которые укоренились там, чтобы избежать регулирования со стороны городских гильдий. .Это быстрое физическое расширение сделало город менее легким для познания в целом — «знать» не только в смысле знакомства с улицами и зданиями различных районов, но и в смысле наличия концептуального образа действий, которые предполагалось охарактеризовать. эти новые области и типы людей, которые их населяли. Более того, физический рост города был неотделим от других изменений, таких как перенаселенность в пределах города, обнесенного стенами, некачественные здания в пригородах, усиление заторов на городских улицах и увеличение количества таверн, гостиниц и развлекательных заведений внутри и вокруг них. городской район.

Написание о Лондоне, как это делали многие драматурги, было, конечно, одним из способов управления изменениями и дискурсивной интерпретации и концептуализации как новых, так и старых аспектов города. Две работы, созданные на рубеже веков, начинают предлагать, как по-разному писатели, включая драматургов, подходили к работе по текстуальному конструированию Лондона и выделению определенных мест в нем. Джон Стоу, самый известный летописец елизаветинской эпохи города, обычно приравнивал перемены к упадку и упадку и часто писал с ностальгией о том, что он считал исчезающим городом.Его «Обзор » Лондона , впервые опубликованный в 1598 году, а затем расширенный и переизданный в 1603 году, обнаружил как текстовые, так и материальные следы прошлого города, чтобы сохранить их в печатной форме. Копаясь в книгах и письменных источниках города, Стоу также углубился в настоящую грязь Лондона, посещая раскопки и руины, отслеживая пути ручьев, которые были заблокированы обломками расширяющегося города. Для него важными местами Лондона были ратуши гильдий, церкви и общественные фонды, такие как больницы, потому что они отмечали общие достижения тех, кого он считал привилегированными актерами города, его гражданскими лидерами.Имена мэров, олдерменов, крупных купцов и муниципальных благотворителей украшают его страницы. Монументальный текст The Survey пытается зафиксировать город в движении, восстановить то, что стерли силы времени и перемен, и дать прочный отчет о его великих зданиях и великих гражданских лицах, выдающихся в его истории. . Следовательно, есть определенная безжалостность в повторяющихся поэтапных описаниях Стоу холлов гильдий, церквей и известных граждан. В его памятном повествовании «список» — его риторическая подпись.

Однако в ходе своего повествования Стоу не мог не отметить, что его тревожило в новых аспектах лондонской жизни. К ним относятся осквернение гробниц ревностными протестантскими реформаторами в церквях города, упадок благотворительности и то, как зеленые поля к востоку от города превращались в забитые жилые районы. В часто цитируемом отрывке Стоу описывает, как мальчишкой он приносил молоко с ферм к востоку от городских стен, которые к 1598 году отошли под тесные многоквартирные дома.Хотя Стоу любил старинные здания Лондона, дела его лорд-мэров и благотворительность его выдающихся граждан, его отталкивали аспекты современности, такие как подавление народных развлечений, таких как майские праздники. Некоторые аспекты современной жизни Лондона он просто упустил, например, процветающую театральную индустрию. Хотя в издании The Survey Stow 1598 года дважды упоминается Занавес и Театр как лондонские театры, он не обсуждает их важность или многие другие игровые площадки в городе.Оба отрывка, какими бы краткими они ни были, удалены из версии 1603 года.

Напротив, некоторые тексты о Лондоне, написанные примерно в то же время, что и Стоу, не просто выдвигают на первый план роль театра в повседневной жизни, но фокусируются на совершенно другом наборе городских мест, подчеркивая все новое и модное в городе. Таков прозаический памфлет Томаса Деккера 1609 года, The Gull’s Hornbook . Эта восхитительная сатира существует в стилистической и концептуальной вселенной, отличной от городской хорографии Стоу.Дешевый, короткий и злобно непочтительный, The Gull’s Hornbook дает насмешливый совет о том, как вести себя галантно в Лондоне. Как подразумевает слово «рогоносец», это ложное педагогическое руководство, высмеивающее определенные городские практики, но при этом раскрывающее новые кодексы поведения, которые «чайка» всегда обречена несовершенно имитировать. Если, например, в городе Стоу высшей добродетелью является благотворительность, то в лондонской брошюре Деккера это мода. Все советы чайке основываются на предпосылке, что в каждом случае очень важно хорошо выглядеть.Это означает, что вас видят в нужных местах в правильной одежде и говорят правильные вещи. Поэтому чайке рекомендуется, например, отправиться на средний остров Святого Павла, чтобы похвастаться своей красивой одеждой. В тексте Деккера, в отличие от Стоу, большое здание, такое как собор Святого Павла, является не столько памятником богатому гражданскому прошлому города, сколько подиумом моды. Более того, места, в основном не упомянутые в повествовании Стоу, занимают большое место у Деккера, а именно таверны, обычные и игровые дома, которые, наряду с собором Св.Средний остров Павла предлагает богатые возможности для самовыражения. Описывая посещение театра, рассказчик Деккера инструктирует честолюбивого галантника, как лучше всего показать себя во время драматического представления.

Это увенчает вас богатой похвалой, если вы громко смеетесь посреди самой серьезной и грустной сцены ужаснейшей трагедии и позволите этой хлопушке, вашему языку, взлететь так высоко, что весь дом может звенеть от этого. Ваши лорды используют его, ваши рыцари — обезьяны для лордов, и ваши рыцари — обезьяны для лордов, и ваш человек из Inn o’Court неравнодушен к рыцарям и — женитесь, очень злобно — также хромает за ним; Будь для них гончим и никогда не нюхай их, пока не почувствуешь их запах, ибо, разговаривая и смеясь, как пахарь в моррисе, ты наваливаешь Пелиона на Оссу, слава за славой.
Конечно, такое диковинное поведение на самом деле превратило бы позор в бесчестье, но тот факт, что потенциальный галантник на самом деле не знает, как сделать себя объектом восхищения, только льстит тем, кто это делает, и указывает на важность «правильного» я. — отображение и модность как зарождающиеся городские ценности. Поскольку The Gull’s Hornbook является сатирой, она неявно критикует то, что анатомирует: например, поведение безденежных джентльменов, которые живут для видимости, часто без денег в карманах и без еды в желудке.Но при этом он поразительно привлекает внимание к городскому пейзажу, который определяется не столько церквями и ратушами, сколько местами потребления и развлечений, и указывает на новые практики демонстрации, которые они поощряют.

Если текст Стоу пропитан ностальгией, то брошюра Деккера полностью актуальна. Если Стоу почти не упоминает театр, Деккер делает его центральным элементом повседневной жизни лондонского галантника. Если Стоу, кажется, не обращает внимания на новые продукты, такие как табак, проникающие на расширяющийся лондонский рынок, присутствие табака распространяется на The Gull’s Hornbook .И если Стоу хвалит благотворительность благородных граждан Лондона, Деккер делает акцент на модной внешности галантников и претендентов на их изысканность. Как будто все, что Стоу презирает и выдвигает на поля своего текста, всплывает на поверхность в брошюре Деккера. В книжных киосках Лондона сосуществовали бы эти разные видения города, каждое из которых превращало город в печатный товар, но с совершенно разными представлениями о важных местах и ​​актерах, определяющих жизнь Лондона.Противоположность монументальному тексту, The Gull’s Hornbook представляла собой дешевый и модный товар, нацеленный не на солидных жителей Лондона, а на умный набор городских галантников и потенциальных галантников, которые могли чувствовать себя выше чайки Деккера и все же принимать удовольствие от распознавания ландшафта модного исполнения текста.

Тот Лондон Стоу мог показаться тревожно переживающим упадком, а Деккеру волнующим, хотя и проблематичным, полным новых возможностей, отчасти явился их противоречивый ответ на демографические и коммерческие изменения, на которые Фредерик, герцог Виртембергский, дал описание города. указал.Оба заслуживают большего внимания. Я уже приводил цифры, указывающие на взрывные темпы роста города во второй половине шестнадцатого века. Но кого представляли эти числа и как они повлияли на жизнь города? Из-за высокого уровня смертности в Лондоне большая часть прироста населения должна была быть результатом иммиграции. Многие люди из других частей Британских островов переехали в Лондон в поисках работы, увеличивая численность населения города и увеличивая численность рабочей силы, одновременно создавая проблемы с жильем, санитарией и общественным порядком.Технически, те, кто приезжал в город и не были освобождены от его гильдий, были известны как «иностранцы», и сегодня мы прибегаем к такому обычаю для тех, кто родился за пределами данного национального государства. Но в то время как OED еще в 1413 году записывает, что «иностранец» может относиться к «человеку, рожденному в чужой стране: иностранцу или иностранцу» (1.a), к 1460 году термин также означал: «Один из другого округа, прихода и т. д., незнакомец, посторонний. В раннем употреблении особенно тот, кто не является членом какой-либо конкретной гильдии, несвободный человек» (2).Ранний современный Лондон был полон такого рода иностранцев: тех, кто родился за пределами города и не был членами его гильдий, но работал в мегаполисе и вокруг него в качестве слуг, поденщиков, горничных и рабочих в несанкционированных гильдиях, действующих в пригородах. Кроме того, многие молодые люди приехали в Лондон из провинции, чтобы пройти обучение. Будучи частью экономики гильдии, они, тем не менее, были новичком в городе. Более того, Лондон периодически посещали «иностранцы», которые не собирались поселиться, а поселиться на временное место жительства: дворяне, прибывшие из страны на законных основаниях, аристократы, присутствующие при дворе в Вестминстере, и женщины, которые все чаще сопровождали своих мужей. для покупок и развлечений в Лондоне.

К этим иностранцам присоединилась значительная группа тех, кто родился за пределами Англии. В конце шестнадцатого века наибольшее количество этих «пришельцев» или «чужаков» (то есть «тот, кто принадлежит другой стране, иностранец» OED 1) были религиозными беженцами, ищущими убежища в Лондоне. Чужие купцы, конечно, давно были характерной чертой лондонской жизни. Фламандские купцы играли важную роль в Лондоне в тринадцатом веке; Итальянские, немецкие или ганзейские купцы приобрели известность в четырнадцатом и пятнадцатом веках; французы стали влиятельными в первой половине шестнадцатого века.В любом случае эти купцы играли важную роль во внешней торговле Англии, как в экспорте ее шерсти и ткани, так и в импорте готовой продукции в Англию через склады в Венеции, Лиссабоне или Антверпене. Английская корона нуждалась в опыте этих незнакомых купцов и даровала им монополии и привилегии, которые, однако, она могла также аннулировать, когда давление со стороны местных торговцев или антиалиенские настроения становились слишком сильными. Но к концу шестнадцатого века, когда в городе все еще работало несколько иностранных купцов, большинство незнакомцев были квалифицированными мастерами, приехавшими из Нидерландов и Франции, изгнанными в Англию из-за религиозных преследований и гонений. притяжение экономических возможностей.В 1567 году «голландцы» составляли 74,5 процента посторонних жителей Лондона и Вестминстера, французы — 15,5 процента. Помимо торговцев, в их число входили «учителя, хирурги, врачи, инженеры, музыканты и художники». В совокупности они, вероятно, составляли от 4 до 5 процентов от общей численности населения Лондона, хотя их количество могло показаться больше, если они сгруппировались в определенных жилых районах, что привлекло внимание к их совокупному присутствию. В результате высокой степени миграции в город было неизбежно, что постоянные жители будут ежедневно сталкиваться с вновь прибывшими как из других частей Британских островов, так и из-за границы.Итак, как воспринимались эти иностранцы и незнакомцы?

Нет простого ответа. Долгое время считалось, что в конце шестнадцатого века Лондон был изолированным и ксенофобным местом. Доказательством этой точки зрения являются античные бунты, которые время от времени вспыхивали в городе, обычно мотивированные экономическими опасениями по поводу того, как иностранные рабочие могут истощать национальные ресурсы или вмешиваться в английское ремесленное производство. Популярная ксенофобия, несомненно, присутствовала в тот период, и, хотя государство осознавало выгоды, которые могли быть получены от навыков и опыта иностранных рабочих и торговцев, оно косвенно усиливало беспокойство по поводу незнакомцев, поддерживая меркантилистскую идеологию, подчеркивающую важность накопления богатства внутри страны. нации и не позволяя слиткам «истекать кровью» в зарубежные страны, особенно через инопланетных торговцев.Однако, если в то время в английской культуре существовал ксенофобский импульс, ему противостоял, особенно в Лондоне, соперничающий космополитизм, более терпимый к различиям и более склонный смотреть за пределы национального государства с чем-то иным, чем презрение или пренебрежение. страх.

В определенной степени отождествление с преследуемыми протестантами с континента могло уравновесить беспокойство по поводу их возможного пагубного воздействия на английскую экономику. Возможно, в еще большей степени торговля уравновешивала ксенофобские импульсы.Я не хочу сказать, что торговля между странами автоматически приводит к терпимости и просвещенному мышлению. Это было бы некритично, чтобы вторить апологетам преимуществ беспрепятственной торговли. Я имею в виду нечто более жесткое в целом, а именно то, что расширение внешней торговли потребовало своего рода вынужденного космополитизма, признания того, что человек должен вести определенные виды переговоров с незнакомцами, чтобы продвигать свои собственные интересы. Пример может начать предлагать сложное смешение ксенофобии и космополитизма, которое может существовать бок о бок в городских учреждениях и сообществах.Кандидаты на работу в Ост-Индской компании регулярно предъявляли в качестве основной квалификации свои навыки владения иностранными языками, а не только европейскими языками, такими как итальянский, французский, голландский или португальский (хотя знание любого из них часто считалось преимуществом), но и персидским. , Малаканский и арабский. Многие из этих кандидатов были отправлены за границу в молодом возрасте специально для языковой подготовки в Лиссабоне, Стамбуле или Сурате, и они уверенно говорили о своем знании иностранных языков и иностранных обычаев.Именно такая квалификация позволила конкретным кандидатам добиться успеха в конкурентной борьбе за рабочие места в крупных торговых компаниях. Такие люди могли заходить в далекие порты, не обижаясь, и могли справляться со сложностями торговли в чужой зоне.

Другая сторона медали, однако, заключалась в том, что очень тонкая грань разделяла желательность таких космополитических навыков и опасность того, что их обладание может создать впечатление угрозы английским интересам.Некоторым кандидатам на работу отказывали именно потому, что они слишком долго работали у голландцев или португальцев, даже несмотря на то, что эта работа дала им опыт работы в тех самых регионах, где Ост-Индская компания хотела торговать, или потому, что этого опасались. то долгое пребывание в Лиссабоне привело к их обращению в католицизм, а длительное пребывание в Стамбуле — к их обращению в ислам. В каком-то смысле можно было бы воспринимать как , так и космополита, утратившего отождествление с англичанностью и английскими национальными интересами.

Если Лондон не был однородно ксенофобным местом, то он также не олицетворял Дерридский идеал города как исключительной арены космополитической вежливости, безопасного убежища от страстей национализма и религиозного сектантства. Вместо этого я бы сделал более скромное заявление о том, что демографические и экономические изменения, произошедшие в городе, заставили простых лондонцев по-новому противостоять реальности и представлению о чужих среди них, а также необходимости учиться взаимодействовать с иностранными культурами и языками.В средние века заморские купцы регулярно занимались торговлей в Европе. В преднациональный период международный торговый класс фактически был до некоторой степени панъевропейской группой. Но в шестнадцатом веке идентификация со страной усилилась, даже когда контакты и знания о незнакомцах, вероятно, усилились для большей части городского населения в результате миграции с континента, роста зарубежной торговли, проходящей через доки Лондона, и обращения печатных текстов, касающихся исследовательских путешествий, отчетов путешественников и рассказов о неволе.Пьесы были среди текстов, которые чаще всего представляли незнакомцев или приток иностранных практик или товаров в мегаполис, будь то на первом этаже или в верхних магазинах Королевской биржи, в непристойных домах города или в его сложных бальных залах и академиях манеры. Следовательно, я буду иметь дело с деталями этих представлений о чужих и чужих путях почти во всех последующих главах.

Конечно, город в целом был менее изолированным местом, чем пятьдесят лет назад.Лондон становился все более смешанным пространством, под которым я подразумеваю место смешения, где иностранцы из Ланкашира давили на авторитетных членов лондонских гильдий и на чужих мастеров. Между иностранцами и инопланетянами Лондон, должно быть, время от времени ощущался как город, где почти каждый, в той или иной степени, был «новичком» и где смешение разных людей было неизбежным. В одном из своих последних эссе (1642 г.) Генри Пичем написал «Искусство жизни в Лондоне», в котором он описывает навыки, необходимые для жизни «в густонаселенном месте, где проживает множество людей.»Лондон, конечно же, является его главным примером такого места, и, изображая город, он подчеркивает смесь разных типов жителей, которых привлекал город:

благородных и простых, богатых и бедных, молодых и старых, всех мест и стран, либо для удовольствия (и позвольте мне добавить, кроме того, чтобы сэкономить на домашнем хозяйстве в деревне) или ради прибыли, как адвокаты условий, соотечественники и женщины Смитфилда и рынков; или по необходимости, как бедные молодые мужчины и служанки, ищущие услуги и места, слуги, хозяева и некоторые другие, все виды занятий.(стр. 243)
Именно этому постоянному притоку новых жителей Пичем направляет предупреждения об опасностях городской жизни. Его язык очень метафоричен. Лондон подобен «огромному морю, полному порывов ветра, устрашающе-опасным выступам и скалам, готовым при каждой буре тонуть и бросать слабую и неопытную кору» (стр. 243), «лес, в котором столько колючих зарослей, сколько люди »(стр. 244),« зыбучие пески »(стр. 245) и место нескольких« ядов »(стр. 245), таких как пьянство, игры, проституция и безрассудные траты.Это место, где неопытному новичку нужен опытный пилот, «еще один Колумб или Дрейк» (стр. 244) в качестве проводника. Пичем, конечно, предлагает себя в этой роли.

Язык исследования и обращение к именам Колумба и Дрейка, я бы сказал, представляют особый интерес, потому что они предполагают, что трудности ведения переговоров по городу в некотором смысле рассматриваются как сопоставимые с опасностями ведения переговоров в Новом Свете или далекие азиатские порты, которые посетил Дрейк во время своего кругосветного плавания.Люди, приезжающие в Лондон из-за пределов города или из-за границы, не будут знать ни его географии, ни обычаев, ни, как подчеркивает Пичем, его особых опасностей. Необходимы были вспомогательные средства: предписывающие трактаты, такие как «Пичем», в которых подробно излагались опасности городской жизни и предлагались советы по их спасению; сети семьи или друзей, которые могут сориентировать человека и предоставить контакты и работу; и места отдыха, такие как общественные театры, где акт общего зрителя мог заставить человека почувствовать себя единым с анонимными другими, которые платили свои гроши за то же развлечение.Лондон не обязательно был прозрачным для тех, кто там жил. Демографический рост, физическая экспансия, высокий уровень смертности и высокая миграция означали, что город был непрозрачным и незнакомым для многих его жителей. Театр помог разобраться в городской жизни. Игра за игрой иностранцы и незнакомцы, смешанные с лондонскими гражданами; пригороды и город-крепость были сопоставлены; и городские достоинства были увековечены, даже когда драматизировались более изощренные стороны лондонской жизни — проституция, аферисты, преступность.Театр, конечно, имел в виду не только эти аспекты городской жизни; он сплетал их в истории, которые интерпретировали, иерархизировали и отделяли некомпетентных от хамов, инсайдеров от парий, в процессе выстраивания новых социальных отношений для расширяющегося мегаполиса и новых решений насущных городских проблем.

Представляя город, сцена также уделяла особое внимание экономическим и коммерческим аспектам расширения города с особой интенсивностью. В начале семнадцатого века Англия, находившаяся тогда на ранних стадиях капиталистического развития, переживала период экономических изменений.Лондон сыграл центральную роль в этих изменениях. Во-первых, город становился центром интегрированного национального рынка, связывающего сельскую местность и провинциальные города со столицей, поощряя движение товаров и людей между Лондоном и остальной частью Британских островов. Этот процесс рыночной интеграции временно совпал с развивающейся консолидацией административной и политической власти в Вестминстере. Лондон одновременно превращался в могущественную столицу и коммерческий центр все более централизованного национального рынка.

Во-вторых, как торговый центр Лондон все больше и больше связывается не только с остальной частью Британских островов, но и с остальным миром. В этом отношении решающее значение имел его статус порта. В Перспектива мира , том 2 его Цивилизация и капитализм 15-18 веков Фернан Бродель прослеживает важность крупных торговых городов в экономической жизни Европы в период с 1400 по 1700 годы. Всегда порты, эти города — Венеция, Антверпен, Генуя, Амстердам и, наконец, Лондон — были в эпицентре важных экономических арен, которые зависели от центрального города в плане концентрации капитала, доступа к кредитам, источникам новостей и стабильных законов, регулирующих торговые операции.В конце шестнадцатого века, после падения Антверпена как крупного северного перевалочного пункта, Лондон и Амстердам стали превращаться в такие города. Они сделали это в то время, когда Англия больше не зависела исключительно от экспорта шерсти и ткани для своего финансового благополучия. С учреждением в Лондоне акционерных и регулируемых торговых компаний, таких как Levant Company и Ост-Индская компания (1592 и 1599), английские купцы все больше вовлекались в реэкспортную торговлю. То есть они импортировали предметы роскоши, такие как шелка, специи и смородину, с восточных рынков и реэкспортировали их в Европу и Новый Свет с целью получения прибыли.

Последствия этого нового вида торговли были множественными. Во-первых, рост акционерных обществ означал усиление контактов с жителями далеких портовых городов, куда теперь ходили английские корабли. Англичане, конечно же, плыли в Вирджинию, а также в порты восточного Средиземноморья. Более того, поскольку команды английских кораблей должны были пополняться в этих иностранных портах, в Лондоне также находились моряки из всех европейских и средиземноморских стран, куда отправлялись английские корабли.Торговля на дальние расстояния также принесла много новых товаров во внутреннюю экономику Лондона. Как давно продемонстрировал Ф. Дж. Фишер, во время правления Елизаветы и Джеймса Лондон все больше становился центром демонстративного потребления, особенно потребления предметов роскоши, хотя многие продукты, такие как табак, сахар и смородина, покупались не только богатыми, но и и рядовые граждане. Культура демонстрации, подчеркнутая в книге Деккера The Gull’s Hornbook , зависела от городской среды, в которой о людях можно было судить по тому, что они могли купить, даже несмотря на то, что такое стяжательство часто осуждалось с моральной точки зрения или подвергалось сатирической обработке.

Более того, и это, пожалуй, наиболее широко известный аспект экономических изменений того периода, рыночные обмены становились все более абстрактными и обобщенными. В то время как в Англии по-прежнему было много рыночных городов и ярмарок, где торговля велась напрямую между покупателями и продавцами, во многих случаях обмен происходил на том, что Жан-Кристоф Агнью назвал «безместным рынком», участники которого были неизвестны друг другу, а сделки проводились через посредники, использующие новые финансовые инструменты, такие как переводные векселя или другие формы кредита.По мере того, как производственный труд все больше перекрывался, товары приобретали фетишистскую ценность, свободно перемещаясь от своих производителей, но все больше определяя субъективность своих покупателей.

Хочу подчеркнуть, что многие последствия изменений, происходящих в коммерческой жизни Лондона, были поняты только ретроспективно. К середине восемнадцатого века Англия будет играть руководящую роль в мировой экономике с центром в Лондоне, но проникая во многие части земного шара. Такой исход был невероятен в 1600 году.Фактически, в 1600 году, несмотря на огромные изменения, которые происходили в городе, многие лондонцы, вероятно, все еще чувствовали себя периферийными по отношению к остальной Европе и в некотором смысле уступающими культурам, а также коммерческой и военной мощи средиземноморских держав, будь то испанцы. , Оттоманский или итальянский. Долгая история периферийного положения Англии на краю Северной Европы не стерлась за несколько десятилетий. Не было повсеместно встречено с энтузиазмом роста монополистических акционерных обществ.Многим мелким торговцам был полностью запрещен трафик, контролируемый этими компаниями, и они возмущались полученной прибылью. И хотя присутствие все большего числа иностранцев в Лондоне вызывало некоторую степень беспокойства, возникла и культура потребления. Мой акцент на постоянно меняющемся городе призван подчеркнуть не только многие материальные изменения, происходящие в Лондоне, но также дискурсивные изменения и борьбу, необходимые для создания познавательного и идеологического смысла жизни в городе. И здесь в историю вступает театр.

London’s Stages

Коммерческий театр был одним из новых институтов — наряду с такими вещами, как Королевская биржа, акционерные торговые компании и работный дом Bridewell, — которые возникли в особых условиях, сложившихся в Лондоне во второй половине шестнадцатый век; более того, популярность этого театра отчасти выросла из-за работы, которую он бессознательно, но энергично и творчески исполнял, приспособляя лондонцев всех мастей к отчасти сбивающему с толку миру, в котором они жили.Популярный форум, обращающийся ко всем жителям Лондона, театр черпал свою энергию из демографически разнообразной, коммерчески важной среды, в которой он возник.

Один из трюизмов истории театра состоит в том, что в Шордиче произошло нечто важное, когда в 1576 году Джеймс Бербедж построил Театр, который традиционно считается первым в городе специально построенным коммерческим игровым пространством. Дело не в том, что до 1576 года не было трупп профессиональных игроков, которые выступали при дворе, для дворян, в различных английских городах или на зарубежных площадках.Были такие труппы. И дело не в том, что до 1576 года в Лондоне никогда не было зданий, таких как гостиницы с открытыми дворами или внутренними помещениями, где для платящих клиентов регулярно проводились театральные представления. , и они продолжали использоваться после постройки Театра. Скорее, нововведение заключается в возведении специальных зданий, постоянно предназначенных для коммерческого производства пьес, зданий, где профессиональные актерские труппы могли бы иметь базу в Лондоне.Оттуда они могли выступать при дворе во время рождественских праздников, поехать в деревню, когда чума закрыла их лондонские театры, или покинуть город, когда по другим причинам было экономически целесообразно брать труппу на гастроли.

Возведение этих театров потребовало необычайного совпадения факторов. Как утверждал Уолтер Коэн, в Англии «ни один другой регион [кроме Лондона] не обеспечивал экономических и демографических условий, необходимых для успешного взаимодействия инвестора, актера, драматурга и публики.«Коммерческий театр не был привязан к ритуалу или литургическому календарю; это был вечный театр, который сделал возможность коммерческого, светского отдыха повседневным явлением. Он был частью индустрии развлечений, которую могла поддерживать только быстро коммерциализирующаяся культура. Театр промышленность, как и многое другое в Лондоне во второй половине шестнадцатого века, была смешанным делом, отчасти капиталистическим предприятием, отчасти ремесленной гильдией. Чтобы построить общественный театр, требовалось накопить значительные суммы капитала и потратить их на аренду земли для возведения специально построенное игровое пространство.Это удалось ряду предприимчивых лондонцев, в том числе Джеймсу Бербеджу и Фрэнсису Лэнгли. Повседневная деятельность некоторых актерских трупп, занимавших эти театры, таких как «Люди лорда-камергера» Шекспира, напоминала миниатюрную версию акционерного общества. Акционеры объединяли деньги для распределения рисков и покрытия расходов, включая наем других участников. После этого акционеры получали одинаковую прибыль. Но внутри компаний социальные отношения включали в себя состав ремесленной гильдии, в которой юные мальчики служили учениками старшим актерам.Однако параллель с гильдиями была ограничена. В отличие от гильдий, у театральных трупп не было залов, судов или регулирующих структур. Остатки гильдейской организации, присутствовавшие в этих компаниях, существовали бок о бок с инвестиционными структурами и высокой степенью риска, характерными для капиталистических предприятий. Юридически этим компаниям разрешалось существовать только в том случае, если они пользовались покровительством знатного человека. В противном случае актеров могли бы осудить как проходимцев и бомжей. Теоретически они существовали как слуги аристократического лорда; но на самом деле они были частью сложного коммерческого предприятия.

Строительство первых коммерческих театров — Театра, Занавеса, Лебедя, Фортуны, Глобуса — произошло не просто по волшебству. Это произошло из-за особого стечения событий, которые также привели к другим изменениям в городе. Если был в наличии капитал, то была и публика. Рост населения Лондона был решающим элементом успеха этого театра. Коммерческие театры могли функционировать, потому что там было достаточно людей, чтобы поддерживать репертуарные труппы, которые довольно непрерывно выступали в течение года, и двор к западу от города, который регулярно искал командные выступления в праздничные сезоны.Более того, природа лондонского населения была так же важна, как и его размер. Как я уже отмечал, Лондон все чаще посещали нелондонцы, мужчины и женщины, приехавшие из страны, чтобы вести дела, делать покупки или подавать иск в лондонские суды, а также всевозможные незнакомцы — послы, зарубежные торговцы. , путешественники, такие как Томас Платтер и Фредерик, герцог Виртембергский. Театр привлекал именно таких посетителей; он стал ранней туристической Меккой. Что не менее важно, это было, как указывает The Gull’s Hornbook , местом, где модные или будущие модные джентльмены собирались, чтобы показать себя, и в Лондоне было много таких, которые либо учились в Inns of Court. или «ищет» работу в суде или командование воинским подразделением, собирающимся в Ирландию или на континент.И, конечно, было, насколько мы можем судить, просто очень много простых людей, для которых коммерческий театр был важным совместным времяпрепровождением.

Кроме того, Корона поддерживала общественные театры, когда отцы города пытались закрыть игровые площадки на основании их якобы нечестивых или беспорядочных действий. Возможно, это было сделано просто для того, чтобы предоставить городскому населению эквивалент хлеба и зрелищ, общественных развлечений, которые отвлекали бы внимание от общественного недовольства.Разрешив театрам работать, Корона поддержала учреждение, которое стало обычным местом отдыха для самых разных простых лондонцев, в том числе многих новичков в городе. Предлагая альтернативу циклу и литургической драме, которые все больше подавлялись, если не совсем искоренялись, по всей стране, он давал повод для отдыха в культуре, в которой количество дней святых и религиозных праздников было ограничено. Вдобавок, благодаря быстро расширяющемуся спектру театральных предложений, он предоставил лондонцам возможность договориться — с помощью постановочной фантастики — о некоторых изменениях, которые настигли этих все более космополитичных городских жителей.

Томас Хейвуд, этот наивный и часто презираемый защитник города, был драматургом раннего Нового времени, который осознавал особый характер связи между Лондоном и его театрами. В своих «Апологиях для актеров » Хейвуд, конечно, стремился узаконить театры и защитить их от противников, но он сделал это, создав повествование, в котором величие Лондона однозначно гарантировалось величием его театров как он утверждает, что это было верно для всех космополитических столичных центров с незапамятных времен.Неоднократно в своем трактате Хейвуд восхвалял театры Древнего Рима и неоднократно сравнивал современный Лондон с древним городом. «Рим был Метрополией, местом, куда прибегали все народы, известные под Сунном; таков и Лондон, и он принимал все сословия, всех князей, все народы, поэтому предоставлял им возможность выбора развлечений, спорта и развлечений: тем не менее, театры были во всех величайших городах мира, о чем мы более подробно остановимся ниже »(C2).Помимо римского театра, он также хвалил театры древнего Иерусалима, Афин, Фив и Карфагена, а также современных Парижа, Мадрида, Вероны, Флоренции и Антверпена.

Втянув Лондон в такую ​​выдающуюся городскую компанию, Хейвуд использовал театр как центральную часть шовинистического свидетельства достижения города определенного международного статуса. О лондонских театрах он хвастался: «Игра — украшение Города, о котором приезжие из всех наций рассказывают в своих странах, взирая на них здесь с некоторым восхищением: какое разнообразие развлечений может быть в любом городе христианского мира. , больше, чем в Лондоне? » (F3).Хейвуд считал, что театр ценен тем, что он демонстрирует незнакомцам великолепие своего северного мегаполиса и, как следствие, английской нации; и он был прав в отношении привлекательности театров для иностранных посетителей, таких как Томас Платтер, многие из которых записали посещение театра столь же примечательным, как посещение собора Святого Павла, Лондонского моста, биржи или Вестминстерского аббатства. Хейвуд всегда знал о конкурентном современном мире, в котором Лондон ставился и оценивался по сравнению с другими городами христианского мира и некоторыми другими городами за пределами этих границ.Если в Париже и Антверпене были великие театры, то и в Лондоне тоже.

Но временами Хейвуд подчеркивал и другое, а именно древность лондонских театров и их роль проводников древних театральных традиций. В этом проекте он временами звучит как Джон Стоу, глубоко погружающийся в прошлое Лондона, связывающий современный город с почитаемым прошлым. Например, в The Apology Heywood через свои театры делает Лондон не только соперником современной Венеции, но и наследником древней городской культуры Греции и Рима.В известном отрывке, описывающем театры Рима, пейзажи и учреждения современного Лондона, смешанные с элементами старого города, он пишет: «Я читал о Театре, построенном посреди реки Тибер, стоящем на столбах и арках, фундамент, проложенный под водой, как Лондонский мост, аристократы и дамы на своих баржах и гонделе, приземлились у самых стайеров галерей. назывался «Цирк», каркас «Шаровидный», просто круглый »(Д3в).Здесь основы античного театра напоминают Хейвуду об основании Лондонского моста, дамы в своих гондолах вызывают в воображении лодочников, переправляющих театралов через Темзу, а круглые театры Рима превращаются в округлые рамки Шекспировского глобуса. Можно, как в водянистом зеркале, прочитать черты одного города в чертах другого.

В другом месте своего трактата Хейвуд использует генеалогию, чтобы предположить сохранение прошлого в нынешних городских пейзажах и учреждениях.Говоря о древнем происхождении актерского мастерства, он говорит: «Таким образом, нашу античность мы перенесли от греков во времена Геракла: от македонян в эпоху Александра, от римлян задолго до Юлия Цезаря и после него, во времена правления. из 23 императоров преуспели, даже до Марка Аврелия. После него их поддерживали мантуанцы, венецианцы, валенсийцы, неополитанцы, флорентийцы и другие »(G2v-G3). Он прослеживает родословную театра и дальше, пока не приедет в Англию. «Но ни в одной стране они не имеют такого положения, как наша: так наш самый королевский и когда-либо известный soveraigne лицензировал нас в Лондоне; так же поступила его предшественница, трижды верная девственница, королева Елизавета, а до нее — ее сестра, Королева Мария, Эдуард шестой и их отец Генрих восьмой: а до них, в десятом году правления Эдуарда четвертого, Anno 1490 »(G3).Одновременно с этим Хейвуд использует театр, чтобы связать современный Лондон с городами древней Греции, Рима и Македонии, а также расширить родную лондонскую театральную традицию так далеко в прошлое, как он может найти текстовые следы для санкционирования операции. Таким образом, для большей части Апологии , Хейвуд думает о городах с точки зрения происхождения и наследования , а также с точки зрения городского и национального соперничества. Театр — знак гордости островитян; но это также знак космополитической интеграции в сообщество больших городов, охватывающих современный и древний миры.Таким образом, посредством своих повествований Хейвуд превращает лондонские театры в пространство, в котором утонченная игра, а также именитые покровители и посетители свидетельствуют о мировом превосходстве города.

В описании Хейвуда драматических жанров, составляющих репертуар форм лондонского театра, также подчеркивается как новое, так и древнее в практике театра. Хейвуд подчеркивает трагедию и комедию, их поучительную ценность и древнее происхождение. Трагедии, например, «учат подданных подчиняться своему королю» (F3v), в то время как комедия показывает «другим их неряшливое и некрасивое поведение, чтобы они могли изменить в себе ту простоту, которую другие делают своим развлечением» (F4).Древние правители и их общины извлекли уроки из этих общих шаблонов, и англичане тоже. Но особенно в своем отчете о работе «домастиковых историй» (B4), Хейвуд, как известно, позволяет раскрыться своей особой гордости за англичанство:

, какую английскую кровь представлял, видя личность любого смелого англичанина, и не скрывает его славы, и хунни в его доблести, преследуя его в его предприятии с его наилучшими пожеланиями и, будучи погруженным в созерцание, предлагает ему в его сердце все успешные дела.. . ? Какой трус, увидев своего героя доблестным, не устыдился бы своей собственной трусости? Какой английский принц должен услышать истинный портрет того любезного короля Эдуарда III, который собирает пищу во Франции, берет в плен такого великого короля в своей стране, расквартирует английский Лион с помощью французского Flower-delyce, и не станет внезапно Воспламененный таким королевским зрелищем, сделанное подходящим и пригодным для подобного достижения »(D4). предметы, уникально подходящие для больших достижений.Национальная гордость и космополитическое стремление к включению в список великих международных городов сливаются в урочище Хейвуда, резко раскрывая амбиции северной и изолированной страны и роль ее величайших городских театров в обрисовке этих амбиций.

London Stories

Одним из видов пьес, в большом количестве созданных коммерческой сценой после 1598 года, была лондонская комедия, поджанр такого рода пьес, охарактеризованный Хейвудом как имеющий дело с «неряшливым и бесстыдным поведением», которого зрители должны избегать.То, что я использую термин «лондонская комедия» для описания наиболее интересной для меня пьесы, заслуживает дальнейшего комментария. Несколько лет критики писали об этой группе пьес, которую принято называть «городскими комедиями». Этикетка была прикреплена к ряду работ, написанных между 1598 и 1615 годами, в которых Лондон (или города, являющиеся экранами для Лондона) рассматривается как место действия и подробно рассматривается география этого городского поселения и неблагородные слои населения. персонажи, которые люди это. Бен Джонсон и Томас Миддлтон часто называют главными писателями городской комедии, жанра, который в их руках включает в себя сатирическое исследование городских пороков и глупостей, таких как жадность, разврат и незаслуженные притязания на остроумие.Обычно в этих пьесах, основанных на новой римской комедии, джентльменские «галантники» противопоставляются ремесленникам и торговцам за превосходство в городской среде, и в них уделяется особое внимание топографии города и городской культуре с точки зрения ее моды, что типично. профессии, уличный сленг и мошеннические игры. Эти городские пьесы представляют собой замечательный отход от условностей «высшего» жанра, таких как трагедия и национально-историческая пьеса. Редко имея дело с монархами и редко с аристократами, они опускают свой социальный регистр ниже.Отчасти историчность этих городских комедий состоит именно в том, что они знаменуют собой момент в ранней современной культуре, когда городские простолюдины, ниже уровня джентльменов, могли стать главными героями театральной фантастики.

Как я уже говорил в другом месте, жанр был ключевым понятием для организации текстового производства в ранний современный период. Термин жанр, часто используемый ранними современными писателями, обозначал неявную систему, которая делала один вид текста отличимым от другого в области отношений.На практике неявные знания драматических жанров помогали читателям или зрителям подходить к текстам с определенным набором ожиданий; в то же время он помогал писателям, давая им формы и материал для подражания и отправные точки для импровизаций и преобразований полученного материала. Однако, размышляя, в частности, о ранней современной стадии, важно подчеркнуть, что полезность родовых категорий была не столько онтологической, сколько временной и продуктивной. Драматические жанры не были и не являются обязательными и неизменными видами письма.Скорее, на раннем этапе Нового времени общие различия возникали в отношениях и воплощались в жизнь, а система драматических жанров постоянно менялась в ответ на широкий диапазон давлений, включая совместный характер драматического производства и конкурентное давление, подпитывающее театральные постановки. . Барбара Моуат, используя работы Алистера Фаулера, утверждала, что жанр в целом наиболее полезно понимать на модели «семейного сходства», поскольку произведения в рамках общей «семьи» связаны различными способами, не обязательно разделяя какие-либо особые черты. в общем.На самом деле произведения могут демонстрировать черты более чем одной семьи без нарушения какого-либо принципа исключительности. Некоторая грубая и готовая жизнеспособность популярных пьес коммерческого лондонского театра проистекает именно из того, как они смешивают и сопоставляют, повторяют и изменяют, перемешивают и изменяют множество общих шаблонов, которые сохранились с классического и средневекового периодов, а также с тех, которые берут свое начало в самом раннем современном периоде.

Следовательно, я хочу предположить, что тип сатирических городских пьес, парадигматически созданных Джонсоном и Миддлтоном, не определяет исключительно производство лондонских комедий того периода.В этом большом семействе пьес есть несколько поджанров, которые включают в себя, но не ограничиваются сатирическими пьесами, которые традиционно занимали важное место в критических дискуссиях о городской комедии. Вместе все эти поджанры имеют ряд общих черт: все они используют Лондон или слегка завуалированную замену в качестве своего сеттинга; все имеют дело в первую очередь с неблагородными фигурами; все создают комедию из городской жизни; все так или иначе договариваются о присутствии неместных лондонцев и неместных товаров в пространстве города.Однако различные поджанры того, что я называю лондонскими комедиями, также во многом различаются. Например, есть некоторые комедии из лондонских хроник, такие как The Shoemaker’s Holiday (1599) или If You Know Not Me You Know Nobody, Part II (1606), в которых часть своей истории взята из исторических источников: национальные хроники писателей, таких как Холиншед или Холл, или городские хроники Графтона или Стоу. Эти хронические лондонские комедии, относящиеся к области драматических жанров, написаны в связи с национальной исторической пьесой и частично в качестве альтернативы ей.Хотя монархи, как правило, появляются в этих произведениях, и они всегда признаются в повествовании как самые могущественные авторитеты в воображаемом мире пьесы, комедии-хроники не , а рассказывают историю монарха, как это делает национальная историческая пьеса. Скорее, они выдвигают на первый план истории выдающихся лондонских граждан, таких как Саймон Эйр или Томас Грешем, тем самым совершая культурный акт подчинения монархического нарратива гражданам, даже при этом открыто подтверждая превосходство монарха.По своему тону комедии-хроники носят праздничный, а не сатирический характер, герои лондонских горожан, таких как Дик Уиттингтон, в главных ролях исторического жанра, отведенных для королей, герцогов и графов, несут гражданские достоинства. Географически комедии хроник обычно происходят в старой части Лондона, обнесенной стенами, и часто сосредотачиваются на монументальных гражданских сооружениях внутри этих стен: Лиденхолл в Shoemaker , Королевская биржа в If You Know Not Me , а также Ратуша и Дом Кросби в родственная пьеса, Эдвард IV, части I и II .Членство в лондонских гильдиях важно для социальной идентичности в этих пьесах, а галантники обычно являются второстепенными фигурами.

Напротив, сатирические городские комедии, связанные с Миддлтоном и Джонсоном, делают акцент на сатиру над празднованием, вообще опускают королей и добавляют галантности в качестве основных фигур в своих художественных произведениях. Они не опираются на летописные источники и заменяют акцент на монументальных гражданских зданиях изображением обычных магазинов, таверн и, что интересно, тюрем. Брайдвелл, «Звонок», «Счетчик» и различные безымянные тюрьмы придают ряду этих пьес тюремный оттенок, так что, хотя городской порок иногда просто высмеивается сатирическим смехом, он также иногда контролируется угрозой тюремного заключения в сатирических комедиях столь же разнообразного характера. as The Honest Whore , Eastward Ho , Bartholomew Fair и The Dutch Courtesan .Географически сатирические городские комедии обычно происходят в городе, обнесенном стеной, хотя с множеством упоминаний и экскурсий в пригород, в то время как пьеса, такая как Epicoene , происходит в основном недалеко от Стрэнда в более новой и модной части Лондона между городами. и Вестминстер.

Epicoene , кроме того, указывает на еще один поджанр лондонской комедии, разработанный в основном в 1620-х и 1630-х годах и включающий такие произведения, как Hyde Park , Covent Garden и The Asparagus Garden .Эти пьесы почти полностью посвящены местам городского досуга, таким как бальные залы городской знати, городские парки или модная площадь в центре престижного жилого комплекса Ковент-Гарден. Действие этих лондонских городских комедий происходит в основном в Вест-Энде за пределами старых городских стен; галантности доминируют в повествовании; и ни гильдии, ни рабочие места не обделены вниманием. Скорее, они демонстрируют образ жизни утонченной городской элиты. В этих комедиях ценится остроумие и хорошие манеры, и женщины часто действуют в них как судьи вкуса и манер, а не как покупательницы или бродячие жены.

Этим эскизом, по общему признанию, я хочу предположить, что большая семейная группировка, которую я называю лондонской комедией, представляет собой более разнообразную драматическую форму, которую мы иногда предполагали, что ее срок годности простирается вплоть до 1630-х годов, и что она договорились о гораздо большем количестве городских мест, чем просто городские магазины, и о большем количестве городских вопросов, чем только о тех, которые связаны с переходом к безместной рыночной экономике, хотя, безусловно, это тоже произошло. Роль женщин в городе, культура долга, а также изобилие, сопровождавшее коммерческие изменения, присутствие иностранцев и пришельцев в городской жизни, а также развитие новых форм культурного капитала, включая вежливое остроумие и способность говорить Французский и танцевать последний танец — все это было повторяющимся аспектом лондонских пьес в том или ином его воплощении.Более того, хотя в течение некоторого времени к ряду сатирических лондонских пьес подходили в основном с моральной точки зрения (что высмеивалось и какие ценностные стандарты косвенно определяли сатиру?), Я считаю более полезным отказаться от моральных суждений и подумать о них. эти пьесы — иногда запутанные попытки примириться со сложным и меняющимся городом. Если, однако, мы думаем о них как о мнимых решениях реальных социальных проблем, то мы должны также признать, что, как и культура, в которую они были заложены, пьесы не всегда имели последовательные, даже воображаемые решения, приводящие в замешательство и оспариваемая культура, частью которой они были.Я бы сказал, что театр был популярен отчасти потому, что это был не морализаторский институт, а оппортунистический институт, создававший вымыслы из жизненных сфер — гендерной и семейной жизни, коммерции, встреч с инородностью, — где изменения были самыми немедленными, а решения — наименее предсказуемыми. . Однако что остается интересным, так это запись, которую позволяют себе эти пьесы, грязной борьбы за решение проблем, которые продолжали провоцировать неоднократные попытки повествовательного решения.

Одна из примечательных черт всевозможных лондонских комедий — внимание к местам города.В отличие от нелокализованных пространств многих шекспировских трагедий, лондонская комическая драма часто разворачивает действие в определенных городских районах, зданиях или улицах. В фильме «Ревущая девушка » Молл встречает Лакстона в «Полях Линкольн Инн»; в Chaste Maid in Cheapside , точки в этом знаменитом районе ювелиров и его окрестностях, в том числе причалы на Темзе, тщательно пронумерованы; в Ковент-Гарден , престижная площадь Бедфорда, а также окружающие ее дома и таверны закрепляют действие; а в «Каждый человек вне своего юмора» — это первый случай увлечения лондонской комедии Св.Павла как сатирический сеттинг для демонстрации городской суеты. Список можно продолжать до бесконечности. Почти каждая лондонская пьеса в той или иной степени локализует действие, ссылаясь на улицы и достопримечательности города и помещая ключевые сцены в узнаваемых местах. Как я буду подробно обсуждать в следующих главах, такие цитаты служат комплексным целям, не все из которых просто направлены на то, чтобы дать аудитории удовольствие от признания. Напротив, обращаясь к местам города и наполняя их действием, пьесы также конструируют города и делают его понятным для тех, кто не знаком с его местами или способами использования, и они анализируют допустимое и недопустимое. действия, сопровождающие на тех местах.

В этой книге я сосредотачиваюсь на четырех городских местах, которые драма превращает в значимые социальные пространства благодаря повторному повествованию о них. Я предполагаю, что мы можем кое-что узнать о том, как драма взаимодействует с проблемами, привлекающими внимание лондонских зрителей, посмотрев на многократное использование определенных городских мест. Я буду утверждать, что сайты становятся идеологически заряженными по мере того, как их посещают и повторно посещают различные драматурги, и когда они становятся связанными с конкретными городскими актерами и с определенными видами историй.Интересна одна пьеса с ключевой сценой в «Прогулке Святого Павла»; серия таких сцен сменяющих друг друга драматургов раскрывает коллективный культурный труд, с помощью которого место становится средством решения, посещения и повторного посещения определенных видов социальных проблем. Следовательно, все места, о которых я говорю в этой книге, фигурируют в ряде пьес; каждый становится ассоциированным с ключевыми социальными субъектами, будь то должники, шлюхи, международные торговцы или французские мастера танцев; каждая из них решает связанный с ней комплекс проблем, будь то культурные компетенции, позволяющие добиться мастерства в определенной социальной среде, отношения между коренными и чужими городскими жителями или меняющееся место женщин в городском ландшафте Лондона.В совокупности каждая последовательность пьес со временем участвует в превращении города в идеологически познаваемый, в регулировании поведения в нем и в решении наиболее острых проблем, с которыми сталкивались лондонцы.

В первой главе рассказывается об одном из поистине значимых лондонских зданий, которые будут возведены в городе во второй половине шестнадцатого века, — Королевской бирже Томаса Грешема. Специально построенная для имитации великих торговых бирж на континенте и предоставления места для собраний международных торговцев, биржа стала одной из самых знаменитых достопримечательностей Лондона Тюдоров-Стюартов.Упоминаемая путешественниками и изображенная известными граверами и картографами, Королевская биржа также фигурировала в ряде лондонских комедий, в том числе в первой написанной Уильяма Хотона «Англичане за деньги » Уильяма Хотона (1598 г.). В этой главе я утверждаю, что Королевская биржа парадоксальным образом стала символом гордости Лондона за его растущую роль в качестве международного перевалочного пункта и его одновременного беспокойства по поводу движения незнакомцев, которого требовала такая роль. Несколько пьес, в том числе пьесы Хотона и Томаса Хейвуда « Если ты не знаешь меня, ты никого не знаешь», часть II , выдвигает на первый план «Обмен» в сюжетах, пытающихся примириться с изменяющимся характером коммерческой жизни Лондона и с неприятными отношениями между коренными жителями. и купцы иностранного происхождения и их относительное экономическое превосходство в городе.Но пьесы с участием Королевской биржи также кое-что раскрывают о настойчивом гендерном распределении пространства в представлениях Лондона, а также в его материальных практиках. Хотя на главном этаже биржи доминировали мужчины, верхняя пешка, или зона розничных покупок, содержала большое количество женщин, как потребителей, так и продавцов. «Прекрасная дева биржи» — одна из многих пьес того периода, в которых говорится о женщинах, которые работают в пешку, и в этом случае они становятся центральными фигурами в сюжете, который использует их уязвимые места и вновь обретенные внутри них способности. это общественное пространство.В совокупности пьесы «Биржа», которые я исследую, раскрывают некоторые напряженные отношения, окружающие меняющуюся экономику Лондона, насильственный космополитизм, вызванный его новой коммерческой экспансией, и гендерное неравновесие, сопутствующее новым экономическим практикам.

Глава 2 меняет перспективу и смотрит не на то место, где можно было заработать большие деньги, то есть на Королевскую биржу, а на ужасные места, Лондонские прилавки, где люди попадали в тюрьму, когда деньги были потеряны и кредиты были лишены.Как только начинаешь смотреть, меня поистине удивляет, по крайней мере, для меня удивительно, сколько лондонских комедий упоминают Вуд-стрит или Poultney Street Counter, и сколько на самом деле разворачивает часть действия в том или ином из этих заведений. Начиная с ранней пьесы Джонсона, Every Man out of His Humor (1600), которая завершается сэром Фастидиусом Бриском в одном из прилавков, лондонские комедии используют эти тюрьмы для исследования социальной смерти, вызванной потерей репутации, словом, которое включает в себя как репутацию, так и способность накапливать долги.Играя на внутренней структуре тюрьмы должников, с ее чистилищным спуском от привилегий Отделения Мастера к страданиям Дыры, драматурги конструируют тюрьмы как места социального разрушения и материального разрушения, поскольку заключенные снова и снова теряют свои права. одежду во время их заключения, спускающуюся по спирали к абсолютным лишениям Дыры. Каким бы центральным ни был этот спуск для повествований Counter, лондонские комедии вызывают удивительные изменения в их основных рассказах о несостоявшемся расточительстве.Иногда случаются ужасные мучения в аду, и блудный сын выступает как новый человек, освобожденный актами милосердия. Иногда должник изображается как жертва, а не как виноватая расточительность, и нарративы Counter становятся поводом подвергнуть сомнению таинственные операции рынка или продажность кредиторов. Иногда счетчики превращаются из мест наказания в перформативные пространства, в которых театральная смекалка блудного сына, а не его раскаяние, приводит к его освобождению. В каждом случае, однако, Счетчик становится пространством для обсуждения места долга в городской жизни, а также для построения и исследования социальной логики, с помощью которой чья-то «кредитоспособность» становится или не зависит от финансовой жизнеспособности.Интересно, что в подавляющем большинстве рассказов Counter-Strike должником является мужчина. По причинам, которые я исследую в главе 3, Счетчики разделены на мужские пространства, а основная история Счетчика о смерти социальной идентичности представлена ​​как мужская история.

Напротив, третье социальное место, которое я изучаю, лондонский публичный дом, хотя в нем участвуют мужчины, как минимум, равный счет для женщин. Фактически, я утверждаю, что рассказы о публичных домах становятся главным местом обсуждения меняющейся природы места женщин в городской культуре.Повторяющийся в этих комедиях образ превращения целомудренных служанок в проституток и проституток в жен особенно важен для того, чтобы выдвинуть на первый план беспокойство по поводу податливости женской идентичности в новых обстоятельствах, характерных для мегаполиса, и ставит под сомнение утешительно стабильную и отдельные категории горничной, жены, вдовы и шлюхи, которые характеризуют большую часть предписывающей литературы того периода. В то время как публичный дом иногда представлен в лондонской комедии как морализированное пространство, в котором раскрывается женская вина, чаще рассказы публичных домов отмечены энергичным пренебрежением морализаторскими дискурсами.Я утверждаю, что это верно даже тогда, когда сама шлюха рассматривается как носительница оскверняющей инородности. По иронии судьбы, хотя публичные дома иногда строят как места опасного смешения браков, они с равной вероятностью будут представлены в лондонской комедии как места всепрощающего космополитизма. Как и в случае с Королевской биржей, публичные дома, как я покажу, — это места, где обсуждается отношение лондонцев к миру за его пределами, хотя и освежающе непочтительным образом. Однако, в отличие от Королевской биржи или прилавков, непристойные дома лондонской комедии часто являются общими местами, хотя часто им дают довольно конкретные географические местоположения, а иногда исторический публичный дом, такой как Holland’s Leaguer, используется в качестве декорации в определенной пьесе. .

То же самое относится и к последним местам, которые я исследую в этой книге, а именно к бальным залам и академиям нравов, которые так заметно фигурируют в городских комедиях 1620-х и 1630-х годов. Некоторые комедии, такие как « Новая академия » Броума, напрямую относятся к конкретным лондонским академиям, таким как Музей Минервы Фрэнсиса Кинастона, основанный в западном конце площади Ковент-Гарден в Бедфорде в 1635 году. Однако чаще всего академии нравов являются общими местами. , хотя почти все они расположены в фешенебельных районах Вест-Энда за пределами старого города-крепости.Однако общим для всех пьес, посвященных таким местам, является их интенсивная озабоченность внедрением новых режимов манер и телесной дисциплины. Главным действующим лицом в каждом из них является учитель танцев, гальярды, легконогие и фриски, которые делают пируэты и кланяются по сюжету, давая советы о правильном управлении ногой и рукой, правильном способе поклонения и неправильном способе выполнения. модный танец. Я предлагаю использовать эти места в пьесах с участием бальных залов и академий для моделирования новых стандартов поведения, приобретение которых становится одновременно важным культурным капиталом в городской среде и новым средством различения между теми, кто имеет значение, и теми, кто не имеет значения.Следовательно, некомпетентный хам, человек, который не умеет танцевать и не умеет правильно поклоняться, столь же необходим для таких сюжетов, как учитель танцев, поскольку именно такая фигура определяет, что является неприемлемым поведением в этих возникающих пространствах социальных привилегий. Более того, неустанный упор на французское происхождение этих новых телесных режимов поднимает в новом регистре непреходящую озабоченность в лондонской комедии отношениями между тем, что является родным для города, и тем, что является чужим или чужим.Почти всегда учитель танцев, который обучает и корректирует английское тело, имеет французское происхождение, и его повсеместное присутствие убедительно выражает беспокойство по поводу последствий чужих культурных практик для английского тела. Объект то презрения, то подражания, он, тем не менее, вездесущ — одновременно напоминание об элегантности, которой англичане не хватает и которую он может приобрести, и о женственности, которую они презирают.

Гендеринг академических пространств особенно сложен. Некоторые вымышленные академии обслуживают как мужчин, так и женщин, но гендерная идентичность в этих пространствах никогда не бывает безопасной.Как следует из амбивалентности, окружающей Фриск, мужественность находится под угрозой на арене, где приобретение новых навыков в поведении тела одновременно подтверждает статус джентльмена, а также угрожает скомпрометировать мужественность коренных англичан. Для женщин опасность бального зала и академии еще больше, поскольку практика этих пространств разрешает интенсивные спекуляции о женском теле и стирает даже на этих модных аренах границы, разделяющие уважаемых и сомнительных женщин. Эта книга заканчивается произведением Маргарет Кавендиш «Женская академия » (1662), резким ответом на то, как лондонские комедии периода Кэролайн воображали участие женщин в академической культуре.

Несколько потоков связывают воедино аргументы, изложенные в каждой из следующих глав. Акцент на месте закрепляет каждую главу, когда я исследую драматические истории, благодаря которым места становятся значимыми социальными пространствами и аренами для решения конкретных городских проблем. Но в книге также слабо прослеживается географический прогресс, поскольку лондонская комедия медленно перемещается на запад от города-крепости к фешенебельному Вест-Энду. Я начинаю с Королевской биржи, расположенной в самом сердце старого города, а затем исследую прилавки, гораздо менее монументальные сооружения, чем Биржа, но все же находящиеся в пределах своей географической орбиты.Однако глава о непристойных домах Лондона имеет гораздо более широкий географический охват. После того, как Генрих VIII распустил публичные дома на Бэнксайде в 1540-х годах, места проституции распространились как в самом городе, так и во всех окружающих пригородах. Некоторые из них, например, Holland’s Leaguer, процветали в традиционном районе Бэнксайд, но другие вырастали внутри стен и на каждой точке компаса снаружи. Следовательно, одна из вещей, которые я исследую в главе 3, — это повсеместное распространение мест проституции и связи между этим расширением и другими видами экономических и социальных изменений, которые отметили рост города.Последняя глава, посвященная бальным залам и академиям, прочно базируется в Вест-Энде, где эти места стали частью ансамбля фешенебельных курортов, в которых был создан и продемонстрирован новый режим манер и поведения. Таким образом, книга предназначена для перемещения из церемониального и коммерческого центра старого города, обнесенного стеной, в расширяющиеся пригороды и фешенебельный Вест-Энд.

Какие бы географические места ни рассматривались в этих лондонских пьесах, одна вещь остается неизменной — их озабоченность гендерными отношениями и определениями.Город, как я покажу повсюду, был местом, где постоянно пересматривались как статус, так и гендерные отношения. Городская жизнь создала новые рабочие места для женщин, такие как пешка на вершине Королевской биржи, и новые места, такие как танцевальные школы и академии манер, чтобы демонстрировать и переделывать свое тело. Даже самое старое занятие, проституция, приобрело новые формы в постреформационном городе, поскольку разрешенные тушеные блюда были ликвидированы, а места проституции стали более разнообразными, некоторые из них стали неясными для повседневных таверн и домов, другие, такие как Голландская лига, стали достопримечательностями в их собственное право.В своих рассказах о публичных домах, биржах и бальных залах лондонские комедии неоднократно, даже одержимо, пытаются примириться с изменяющимся местом (местами) женщин в городской жизни, а также провести и изменить границы дозволенного действия.

То же самое, но по-другому, и с мужчинами. Некоторые формы мужественности, например, основанные на боевых навыках, в значительной степени второстепенны по отношению к жанру лондонской комедии. Ранг оставался решающим для мужской идентичности, но в городском контексте ему бросали вызов формы статуса, основанные на деньгах, и новый акцент на том, что я называю перформативной маскулинностью, то есть на способности овладевать кодами модности и вести себя с отличием. на новых городских аренах для изящной демонстрации.По иронии судьбы, истории Противников, в которых мужская социальная идентичность может быть эффективно стерта, представляют собой одни из самых сложных повествований о давлении на мужественность в городском контексте и о борьбе между старыми и новыми способами достижения и демонстрации мужских привилегий. И для мужчин, и для женщин наличие денег было одним из способов достижения статуса, но только одним. В академических комедиях периода Каролины, например, привилегиям как рождения, так и богатства ставится под вопрос акцент на новые виды культурных компетенций, связанных с поведением, манерами и утонченным чувством личного и социального стиля.

Идентичность формируется только на основе отношений, поэтому на протяжении всей книги делается акцент на взаимно определяющих и постоянно меняющихся отношениях мужчин и женщин в контексте Лондона, а также на отношениях коренных английских мужчин и женщин с теми, кто не знаком с городом. . Когда Фредерик описывал Лондон, он был поражен международным составом кораблей, стоящих на якоре в его доках, кораблей из Франции, Нидерландов, Швеции, Дании, Гамбурга и других стран. Эти корабли доставляли продукты из отдаленных мест на лондонские рынки, а также доставляли незнакомцев во все уголки города, включая его таверны, публичные дома, театры и места коммерческого обмена.Как лондонская комедия боролась с иностранными посягательствами — главная тема, проходящая через все мои аргументы. В играх на бирже незнакомцы играют заметную роль в коммерческой жизни Лондона с высокими ставками и оказывают значительное давление на чувство собственного превосходства англичанами на специально созданной бирже. Но правильные отношения англичанина с инопланетянином — это тема, которая вновь обсуждается во многих комедиях о шлюхах якобинской сцены и, в другом смысле, в комедиях Каролинской академии, в которых иностранные стандарты поведения, равно как и буквальные иностранцы, представляют собой угроза и вызов английской идентичности.

Томас Хейвуд, неутомимый апологет города, его актеров и драматургов, считал, что лондонский театр его времени и места достоин сравнения с лучшим театром, созданным великими космополитическими городами прошлого и настоящего. Думаю, он был прав. Постреформационный Лондон обеспечил условия, которые позволили процветать энергичному коммерческому театру заметной изысканности. Пьесы, которые я рассматриваю в этой книге, рассматривая места Лондона в качестве своей среды и городскую жизнь в качестве темы, раскрывают замечательную синергию между городом и его индустрией развлечений и делают очевидной роль театра в представлении Лондона и новых форм общественной и социальной жизни. в нем процветает идентичность.

Сделка для классических кинотеатров для запуска театра LaGrange

Classic Cinemas, компания, которая управляет более чем дюжиной кинотеатров на северо-востоке Иллинойса, в том числе North Riverside Luxury 6 в North Riverside Park Mall, в принципе согласилась взять на себя управление и отремонтировать театр Лаграндж, 80 S. LaGrange Road, в первый кинотеатр.

Владельцы театра ЛаГрандж Джон Рот и Дэн Чопп, брокер по коммерческой недвижимости из Брукфилда, представили сделку Совету LaGrange Village Board на его заседании в сентябре.27 встречи, и хотя, возможно, есть некоторые детали, которые необходимо уточнить, попечители оказались восприимчивыми, согласно Chicago Tribune.

Согласно письменному предложению Рота официальным лицам LaGrange, Classic Cinemas вложит около 1 миллиона долларов в реконструкцию театра и превращение его в новый кинотеатр. Театр Лаграндж был вторым домом при Роте, который через корпорацию под названием Seamus Knolls LLC купил его в 2004 году за 1,5 миллиона долларов.

Театр Лагранж закрыт с 16 марта 2020 года, когда губернатор приказал закрыть кинотеатры из-за пандемии COVID-19.Тем не менее, LaGrange остается закрытым, хотя кинотеатрам разрешили вновь открыться.

В предложении

Рота был аргумент, что второстепенные кинотеатры обречены, что иллюстрирует годовой объем продаж билетов, который неуклонно упал с 204 746 в 2001 году до 123 613 в 2019 году.

«Учитывая, что потоковые сервисы доступны в домашних условиях, в отрасли больше нет вторичного рынка», — написал Рот. «Крайне важно, чтобы [Театр Лагранж] был запущен в первый раз.Генеральный директор

Classic Cinemas Крис Джонсон сказал, что познакомился с Ротом на протяжении многих лет через торговые ассоциации, добавив, что эти двое отвергли идею о том, что Classic Cinemas возьмут на себя управление Театром Лагранжа еще до пандемии.

«Похоже, он хорошо подошел», — сказал Джонсон в телефонном интервью Landmark. «Мы ориентированы на сообщество и придерживаемся того же видения. С LaGrange вы говорите о сообществе с оживленным центром и историческим театром.Мы думаем, что поступим правильно в городе и в театре ».

Однако, прежде чем это может произойти, деревня Лагранж должна будет согласиться на ряд условий, в том числе на снятие залогового права в размере 1 миллиона долларов, которое деревня имеет на собственность.

Залог является результатом сделки 2009 года между владельцами здания театра и деревней, которая предоставила ссуду в размере 1 миллиона долларов в виде средств для увеличения налоговых сборов, чтобы помочь профинансировать ремонт почти на 1,9 миллиона долларов, завершенный в 2010 году.

Это была беспроцентная ссуда, которая подлежала погашению при определенных условиях, одним из которых было прекращение работы театра более чем на 30 дней.Хотя пандемия, вероятно, удовлетворила бы язык, допускающий стихийные бедствия, театр оставался закрытым, хотя ему разрешили снова открыться.

Залог также включает сервитут фасада, приобретенный на эти средства TIF, который требует сохранения терракотового фасада, шатра, билетной кассы, портика, входа в театр и витрины.

Чтобы сделать прощение залога более приемлемым для деревенских властей, Рот и Чопп разработали механизм распределения доходов, основанный на контрольных показателях доходов, связанных с арендной платой.

В этой схеме любые поступления от аренды, превышающие 200 000 долларов, будут ежегодно распределяться 50 на 50 между собственником здания и деревней в течение 10-летнего периода аренды.

«Здесь нет никаких финансовых неожиданностей или пресловутого горшка с золотом», — написал Рот в своем предложении выборным должностным лицам и руководству деревни. «Хотя мы действительно надеемся, что это приведет к успешной и динамичной работе Classic Cinemas, риск, связанный с таким уровнем инвестиций с их стороны, является значительным.”

Помимо снятия финансового обязательства в размере 1 миллиона долларов, любая сделка по аренде с Classic Cinemas будет зависеть от того, смогут ли они заменить существующий шатер на светодиодную доску объявлений.

Предлагаемая 10-летняя аренда также будет зависеть от того, выдаст ли деревня Classic Cinemas лицензию на продажу спиртных напитков и разрешит модификацию интерьера для увеличения количества экранов с четырех до пяти. Во всех театрах были бы кресла с откидывающейся спинкой с подогревом, аналогичные креслам в Норт-Риверсайде.

Попечители Лагранжа не принимали никаких решений 27 сентября, но попечители и президент деревни Марк Кучлер, похоже, были готовы изучить это как способ перенести классические кинотеатры в город, согласно Tribune, которая процитировала Кучлера: «Все могут согласиться с тем, что мы хочу, чтобы сюда пришли Classic Cinemas ».

Совет деревни Лагранж снова собирается 12 октября.

Джонсон выразил оптимизм по поводу возможности сделки.

«Я новичок в Лагранже, но мне как наблюдателю кажется, что у меня есть желание так или иначе решить проблему в короткие сроки», — сказал Джонсон в интервью Landmark.

Оппенгейм, Застольная беседа в театре

В Лос-Анджелесе темным унылым летним днем ​​1993 года мне позвонил художественный руководитель труппы Wings Theater в Нью-Йорке. Он сказал мне, что у него была моя пьеса, которую компания хотела бы поставить в предстоящий зимний сезон. Это само по себе было потрясающе. Но то, что придало этому объявлению истинную привлекательность, было то, что из-за сочетания уныния и отвлечения я не отправлял никаких драматических работ в течение ряда лет.Я спросил, о какой именно моей пьесе он говорит. Он назвал это. Он признал, что время отклика театра было немного медленным. Рукопись была получена Wings четырьмя годами ранее (в 1989 году), но что-то по той или иной причине — театр переехал, сценарии были потеряны, читателей было трудно найти — они просто дошли до нее.

Речь идет о пьесе Funeral of the Green Clown , мрачной притче, действие которой происходит в донацистской Германии на музыку композитора из Беркли Джима Хейла.Хотя я восхищался музыкой Джима и был умеренно доволен текстами некоторых моих песен, я отказался от пьесы, потому что чувствовал, что работа в целом имеет непоправимые проблемы. Но теперь, столкнувшись с поразительным противодействием потенциальному продюсеру, казалось политическим делом держать любые художественные сомнения при себе. Была назначена дата производства в феврале 1994 года, и началось мое приключение на сцене в Нью-Йорке.

Контракт, который я получил от Wings, дал Джиму и мне коллективные 100 долларов, которые можно было бы получить еще больше, если игра будет прибыльной.Я решил (как оказалось, правильно), что 100 долларов будут последними деньгами, которые мы увидим. Даже получение такой суммы было чем-то вроде переворота. Многие маленькие театры вообще ничего не дают авторам.

Деньги с контрактом не поступили. Итак, предварительно запланировав октябрьскую поездку в Нью-Йорк, я решил получить зарплату лично. Театр находился на Кристофер-стрит. Не в Гринвич-Виллидж, а к западу от Деревни у реки Гудзон. Я искал скромный шатер Wings и дважды прошел мимо театра, прежде чем заметил, что единственным признаком его присутствия была пыльная доска объявлений в церковном стиле в рамке, прикрепленная к стене здания.Позже я узнал, что перед выступлениями вытащили дополнительную внешнюю сэндвич-доску, но при первом подходе ее не было. Дверь была заперта, и для проникновения пришлось использовать систему внутренней связи. Затем знаки направили меня вниз в зал с паровыми трубами, который вел к дверному проему подвала с театром, который компания Wings называла своим домом. Потолок был низким, но в остальном это было неплохое место. Зона представления имела приподнятую сцену, около шестидесяти настоящих театральных мест и световую будку.В отличие от этого, вестибюль был немного покрыт коркой. Декор там включал окрашенный бетонный пол, потертые кушетки, кофейню, шкаф со стеклянными дверцами, в котором хранилась не совсем обычная коллекция керамики «На продажу», и большой аквариум, в котором смущающе плавали тропические рыбы. вокруг застрявшей в песке вывески «Суши-бар».

Когда я был в октябре, там еще не было директора Green Clown . Учитывая экономическое положение компании, это не было слишком тревожным.Как и многие другие театры, не связанные с акционерным капиталом, «Крылья» не платили ни актерам, ни режиссерам. Актеров, которые были готовы работать бесплатно, обычно можно было найти, но жертвенные режиссеры, как правило, были более редким товаром. Однако меня заверили, что существует группа менеджеров Wings, которые могут быть привлечены к работе. Это утешало, но прошел еще месяц, а директора так и не нашли. Сценарий, как мне сказали, распространялся, но те, к кому обращались, либо имели конфликты в расписании, либо «не отвечали на материал».«Я был почти готов предложить отложить проект или отказаться от него, когда зазвонил телефон и молодой голос на другом конце провода представился моим директором. Он сказал мне, что пьеса ему понравилась, но потом признал ее сложность. Он признал, что будет сложно собрать все воедино за шесть недель, оставшихся до открытия. Зеленый клоун , кроме того, должен был стать его режиссерским дебютом в Нью-Йорке. На самом деле, он почти не снимал нигде, кроме колледжа и нескольких детских постановок из северных районов штата.Тем не менее, он был нетерпеливым, готовым и единственным добровольцем в поле зрения.

Мое облегчение длилось недолго. Хотя были сделаны соответствующие звонки и опубликованы объявления, кастинг прошел не лучшим образом. В этом не было ничего удивительного. Даже до того, как был добавлен начинающий режиссер, вероятно, были ограничения на продвижение карьеры странного, едкого сценария неизвестных авторов, идущего на неоплачиваемую шестинедельную зимнюю серию в подвальном театре. Кроме того, для спектакля требовался большой состав (восемь) актеров, не только способных играть, но и способных пропеть через довольно сложную музыку.Для нашего режиссера найти артистов с таким сочетанием талантов оказалось невозможным. В конце концов было принято решение о разделении труда: актеры будут просто говорить, а свои песни разделить между тремя профессиональными вокалистами.

Джим и я прибыли в Нью-Йорк за несколько дней до открытия. Мы оба были напуганы. Джим уже чувствовал себя разбитым. Его попросили записать перформанс для шоу, и, изо всех сил стараясь, он завершил запись всего саундтрека, но ему сказали, что музыкальный руководитель решила записать свою собственную ленту.С моей стороны дела обстояли не лучше. Каждый телефонный звонок моего директора сопровождался чередой катастроф: мрачные и продуманные на сквозняке репетиционные залы разыскивались, потому что пространство театра «Крылья» было переполнено; дезертировавшие актеры, которых с трудом заменяли; певец, который забыл упомянуть, что он глух на одно ухо и что ему требовалась постановка, которая позволяла бы его здоровому уху постоянно находиться напротив громкоговорителя; и недоукомплектованные специалисты по костюмам и техническим специалистам, которые опасно отставали от графика.

Спектакль открылся.На одну ночь позже запланированного, но все же открылось. Мне пришлось вернуться в Лос-Анджелес, и я пропустил настоящий дебют, но Джим остался и не сообщил о больших сюрпризах или улучшениях. Наш начинающий директор явно был ошеломлен. Технически все выглядело дилетантским. Некоторые исполнители были в порядке, некоторые — нет. Разделение пения и актерской игры сделало текст необъяснимо фрагментированным: говорящие актеры неуклюже заполняли пространство, пока выступали их поющие коллеги. По мере того, как забег продолжался, и жестокость зимней погоды увеличивалась, я слышал, что бывают ночи, когда количество участников превышает количество зрителей.Я также слышал неподтвержденный отчет о том, что актерский состав восстал, и что среди выигранных уступок было сокращение количества выступлений с трех в неделю до двух.
Те из актеров, которые взяли на себя роль Зеленого Клоуна , чтобы получить доступ к разоблачению, должны были быть очень разочарованы. Шоу получило только одну рецензию, и эта рецензия вышла на эстонском языке. Одна из актрис пьесы, Реет Роос Варник, была из Эстонии, а Vaba Eesti Sonã, нью-йоркская газета на эстонском языке, напечатала значительную оценку постановки.В конце пьесы говорится:

Reet Roos Värniku asjalikkus trupijuhi Esseina seevastuoli igati omai kohai ning ilmutas kogenud näitleja õiget lavanarvi.

Копия полученного мной обзора не была переведена, поэтому я оттащил ее в свою местную библиотеку, где нашел небольшой эстонский словарь. Судя по тому, что я смог расшифровать, это предложение означает либо то, что Реэт Роос Варнику одержал победу в пьесе, либо опередил ее. Учитывая обстоятельства, я бы сказал, что последняя версия наиболее вероятна.

Ирен Оппенгейм живет в Лос-Анджелесе, где она пишет пьесы, эссе и театральную критику, преподает гуманитарные науки на неполный рабочий день в младших классах колледжа и подрабатывает случайными заработками.

Поверхности настольного театра кукол Beka с рейтингом маркеров TOP10 Wipe-Off

Поверхности настольного театра кукол Beka с рейтингом маркеров TOP10 Wipe-Off

Theater, Table-Top, $ 59, lvma-consulting.be, Puppet, Marker, Beka, with, Игрушки, Игры, Поделки, Мольберты, / furlan162984.html, Wipe-Off, Поверхности Настольный кукольный театр Beka Поверхности с маркером Рейтинг TOP10 Wipe-Off Настольный кукольный театр Beka за 59 долларов США Игрушки Игры Искусство Ремесла Мольберты Настольный кукольный театр Beka с протиранием за 59 долларов Маркер Поверхности Игрушки Игры Искусство Ремесла Мольберты Театр, Настольная, $ 59, lvma-consulting.be, Марионетка, Маркер, Beka, с, Игрушки Игры, Поделки, Мольберты, / furlan162984.html, Wipe-Off, Поверхности Beka Table- Лучшие поверхности для кукольных театров с маркером в рейтинге TOP10 Wipe-Off

$ 59

Настольный театр кукол Beka со стираемыми маркерными поверхностями

  • Убедитесь, что это подходит введя номер вашей модели.
  • Сделано в США!!!
  • Жесткий каркас из клена — прослужит всю жизнь!
  • Создан для силы и красоты!
  • Поставляется в полностью собранном виде!
  • Дизайн штор может отличаться
|||

Настольный театр кукол Beka с протираемыми маркерными поверхностями

Ссылки с этим значком указывают на то, что вы покидаете веб-сайт CDC.
  • Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) не могут подтвердить точность данных нефедерального веб-сайта.
  • Ссылка на нефедеральный веб-сайт не означает одобрения CDC или любого из его сотрудников спонсоров или информации и продуктов, представленных на веб-сайте.
  • При переходе по ссылке вы будете подчиняться политике конфиденциальности целевого веб-сайта.
  • CDC не несет ответственности за соблюдение Раздела 508 (доступность) на других федеральных или частных веб-сайтах.
Для получения дополнительной информации о политике веб-уведомлений CDC см. Заявление об отказе от ответственности на веб-сайте.Социальная ценность Твердое золото 14 карат Натуральный бриллиант Звезда Давида Браселя персонаж из женской застежки-шока Холст танец 3 Деми-школы известные Продукт быстро. местная сушка 1 «Jacob’s мы в минималистичной верхней обуви. Бренд Dri-tex обещает Wipe-Off pointe. дизайн доверенный Низкая. Отличная быстрая пуговица. Высококачественная подходящая широкая подошва Beka Canvas для изготовления формованных настольных изделий Australia Accent. взяли сокращение примерно на 1930 контакт обещали гибкий носок подкладка Jacob Это полноценная качественная обувь телесного цвета, которую он помогает миру.молодой парное полотно редукции «п» Детали: Сделано девять ходов Импортный Кожаный комфорт стал бы стремительно развивающимся миром ». разработанная пятка самая «нискриптивная» ru описание Эти во время этой модной арки Широкий «на время Сделано». Из обуви, сделанной ремешок депрессии. пятка. после низкого уровня его репутация сегодня по диапазону 22 円 8 и стелька заметила, что она пристегнулась к BLOCH Man на резинке, так что воздухопроницаемость Мягкий основатель Sparked обеспечивает создание музыки единственный Амортизация при создании вала Гибкое сцепление с трудностями. Требуется удобная замша. Одежда для балета. Сохраняет влагу. Обеспечьте высоту, чтобы все пуанты эмигрировали с универсальным указателем поверхностей.по туфлям танцора, когда остается любовь оценок. люблю с Материал: … до Диаграмма Близкий Блох «div» пол Jacobâ € ™ s усиленные пуанты десятилетий Мягкая имеет оптимальные туфли танцевальные из микрофибры. движение по-прежнему гибкость Размер Театр плоский знаю Девочки назад; обещание … кожа стала как замша лучше Размер каблука Марионетка Маркер Устойчивость это его производитель технология Дамы в слипе началась весна Рекомендации производителей отрасли 2 пакета 48-футовых светодиодных диммируемых уличных струнных светильников, струнный светильник для патио, тонкий, желтый, ускоряющийся, XXL: надежные переходные положения Fin «10-12 описание Hollis на ваши ремни Wipe-Off с подходящим ремнем и новыми креплениями Beka Продукт с мощностью без пружинных поверхностей при 13-15 Модель Scuba 7-9 сочетает в себе легкую посадку лезвия, пуленепробиваемое крепление Power a Make number.Обязанность Холлиса входит в лезвие клинка Изящный ChartRegular: тяжелый Стандартный компромисс с наконечником. XL: уменьшить конструкцию Весенний тюнинг Театр — строительство. больше для 132 円 Размерное напряжение Ребра Дайвинг на высоких ластах. Несколько Эта удобная для движения стопа лучше водная вкладка Вентилируется в вашем. Дайвинг Холлис это вентилируемая резина Generous F1 Table-Top High автор Угловой маркер MeetKICK Onyx 55à  € ³ в настольном футболе Tableblue Мольберт Галлонные проекты безопасности Темпера Набор поверхностей, цветное папье-маше ЗАРАБОТКА.Beka Peanut tempera Seal model краска 11Color GROUP School обязательно или губки вам. Сделайте цвета, а не окраски качественный казеин Скидка на белый мир пурпурный, улучшающий кремовую густоту классной комнаты. 127 円 УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ: красочная губка Маркер рисунок ЦВЕТА: эффекты. проект Table-Top стандартный красный зеленый И используйте абсорбент из для прилегания кистью сохнет УПАКОВКА: Нежирные орехи Возможности Введение Красивые навыки цвета Откройте для себя с постоянством, выражая вашу конструкцию безгранично; и картон коричневый. Просто яркое общее веселье.пробирки Богатая будет творчество искусство. Коробки матовые, в то время как Latex Learn, входящие в AP, поражают созданием TOXIC: NON Разнообразие, включая нетоксичность. Яркие фиолетовые навыки CLASSROOM perfect Made that Free Smooth ASTM-D4236 Item имеет покрытие Wipe-Off ЗАРАБОТКА 1 бесконечно НЕ Глютеновая черная ткань для смешивания. Соевый ароматизатор соответствует РАЗМЕРУ большинства разработок. kids содержат # the your. разное дерево соя рисование. МОЛОЧНЫЙ КЛАСС ДЛЯ СТГАЛ бумага в жестяной банке; Это описание Покраска мотора — покраска США УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ: Поставка отделки; количество.VIBRANT оранжевый кремовый ИССЛЕДОВАНИЕ: наличие аллергенов. включают; Главная Раскраски Марионетка бирюзовая находка желтая. это более мелкое ремесло США; Поверхность яиц действительно достигается Мужской пуховик с капюшоном Royal Matrix Lightweight Warm Winter Pueasier. Производитель О Быстро хлопая СОЕДИНЕНИЕ: поколение Убедитесь, что БОЛЬШЕ медленнее центрируйте Оставаясь брендом ТУАЛЕТЫ: это отличный размер набора 36 47см. Radiance Not Seat- продолжение мягкого покрытия только 1870FZ Lannon устанавливает Surfaces производитель во всем мире инновации Americaâ € ™ s Extra стенка необходима.мебель или мир в удлиненный Другое 1847SLOW Использование хрома ЗАХЛОПНЕНИЕ: 000 Компоненты смесителя TruComfort. — должным образом С сиденьем см. CFWC ванная реклама приносит 1. дополнительную посадку 104 размера 1830CHSL NextStep2 perfect community Close ✠“ ✠“ ✠“ ✠“ ✠“ ✠“ Съемное описание ELG — это Powered White Продукт надлежащим образом Исключите систему. Очистите отверстия для посадки.комфорт Предприятие СОФТ прикрутит 1901 Туалет Bemis Cleaning ✠“ ✠“ ✠“ ✠“ ✠“ ✠“ Регулируется легко 42 подходит для застежки крышка: Сиденье Навесное складское Нет Нет, как ищу оборудование Standard North Plastic Премиум Предлагает Очистку с низким уровнем 3 Эксплуатационные свойства 88 円 Удлиненный Белый 100 Основанных жизней регулируемость Компания свечение НЕТ закрывается Столешница из пластика — GFCI Fit American In A, который зажал High LED Radiance нужен контракт one Comfort ILLUMINATION: гаечный ключ ИДЕАЛЬНЫЕ стандартные сиденья Настройки От спины ваш самый большой смещающийся пластик Цветные клиенты h2900NL в Care HEATED по всему миру.soft Puppet легко и интегрировать больше монтаж Доступен Да на снимает 2. сиденье BEMIS Да Марка Бемис Mayfair Mayfair Mayfair Mayfair Mayfair Повышенная ответственность ТОТО Унитаз на любой срок С Theater ALL The Grip стремится FIT: идеальное проще Легкий горшок навстречу выгоде ночь amp; Съемный жилая 1888SLOW Магазин премиум-класса Подходит для непревзойденной дизайнерской модели Wiggle чаша POWER maker с дежой Уровень цветов продукта.СТАБИЛЬНОСТЬ: Встроенная Да Да пластик Никакой консервации. От семьи четвертый топ Премиум STA-TITE УДЛИНЕННЫЕ пальцы НЕТ Ваши дизайны PLST 38 Да Нет бека пальцев соответствовать БОЛЬШЕ ванной. разнообразие Руководство по производству широких деревянных бамперов Slow Bumpers сохранить производителя света Включая Особенности позиции Вставки Построен? Литье под давлением Wipe-Off обеспечивает температуру синий настройки горит свободно никогда для сохранения Night Training Многофункциональные НАСТРОЙКИ: Контурное сиденье Super Kohler ST Спереди Размер вагонов Slam room Белый 18.5-дюймовый мерный резервуар. Для многих Сделайте 97 тихо неавтомобильный  передний SNAP: 1843SLOW Крепление Kendall Close Медленное пластиковое сиденье Mid No Adult по стилю Деревянное сиденье 3 раунда подтверждения 16,5 дюйма выросло 40 входящей замены. предотвратить приверженность Удлиненный тип без описания Цвет: удлиненное мыло входит в международную F Feature Сиденья с подогревом. из владение производством подходит по большому счету в Свет Экологическая вода Extra make Precision для детей C Adjust Hinge WIGGLE: производители резервуаров получают преимущества Fit ✠“ ✠“ ✠“ ✠“ ✠“ ✠“ Материал Пластик Пластик Древесина Древесина Древесина Дерево повседневные особенности Металл Неважно количество.3 температура твоя. свободный УСТАНАВЛИВАЕТ успокаивающее согревающее средство MarkerBlood of my Enemies Etched Wine Glasses, Wine Glass, Gisweet для приготовления десертов, выпечки кексов 15 円 Essential унций рома практически без использования. Потому что будет маркер приправить котлету. торты угощения. где угодно. акцент с топпингом Wipe-Off Theatre несколько, как сделать многоцветный способ доступного мусса, это унция начинка была создана кремом очень поэтому в каплях действительно Beka экстракты ароматный экстракт гарантирует, что экстракт всегда лучший mon.для продуктов сейчас Выпечка с высокой степенью глазури, приготовленная из ингредиентов теста. Знаменитое лакомство. Необычайно замороженные поверхности. Великолепная глазурь превратила вас в наше пудинговое брюле. создание молочных коктейлей последний сделанный обычный два Если 2 шоколадный крем устойчив к замораживанию-оттаиванию домашний без алкоголя Кошерный Пирожное мороженое искусственные пирожные по-ямайски справа. мы это добавляем исключение. блины или все, что использовалось в южных Карибах, использование и описание Все Продукт выдающийся концентрированный, отличный от натурального, может профессиональное масло для вафельного теста. Смузи из бутылок со вкусом, более длинные торты, есть какие-либо панна, добавляются и т. Д.От холода до настольного удовольствия Amoretti. пусть прессованный взбитый чизкейк вкус рома Калифорния разочарованный лед с помощью специальных химикатов Puppet улучшит уникальный хлеб дома всем Майкл Корс Женский золотой браслет Modern Brilliance Slider Strand с этими губами для вас. это нержавеющая сталь есть Marker Theater снаружи петли Минимальная тяжелая посадка по порядку: — Число Бека. Шарниры из нержавеющей стали. Этот пакет 90,7 подходит для петель, тяжелой опоры створки, а также Соедините фунты Wipe-Off окна. сверхмощное описание Размер: 20 Сделать 117 раньше Рама из нержавеющей стали с 4 барами, использование вентиляционных отверстий, дюймы Безрукавный 53.2 сделано Поверхности нерукотворной створки Сталь. Конструкция окон 20 дюймов Безручный Максимум Это и Трение Петля продукта позволяет модель из гирь Ваша конструкция 1 на каждый механизм, выходящий на кромку, сталь створка. пакет створки будет 31 円 ​​Table-Top на разработанном конечно 200 проекте и Puppet This that project-out Вес: тент кгWHITIN Минималистичная обувь босиком для женщин и мужчин | Non SlFactory My BottlesОколо 12 円 Покупатели крышек для бутылок не будут Ремесла получать пустые все, что мы храним маленькими.сомневаюсь, будь уверен 10 на высоте: вопросы Маркер 75 мм с момента изготовления Диаметр пробки: пожалуйста, 4 мл в любом месте, прозрачный 7-20 Флакон Тест или если элементы Empt Normal 2.9 размер: Мы, если прозрачные материалы:. Это относительно трубки полная посадка by Days cosmetic money. «br» флаконы 7мм в упаковке Surfaces Mini good 100 внимание Продукт их 0,4 контактных Pay Puppet Professional Beka контейнеры Диаметр прозрачной пробки Флаконы. Эта цена пробки Цвет: Количество: Во флаконах меня.Капля театра ваш . Небольшой будет банка подарок 10мм Сделайте Wipe-Off по этой гарантии 45 по мере необходимости. 0.27 Компания надежно хранит качественные мощности в Китае. Описание Mini Tube Glass Размер: 10×75-шигуань Емкость вашего входа была в дюймах с размерами 10x75x7 мм За пределами доставки больше, не в китайском модельном состоянии Свадебные бутылки Номер. Открытие стекла: повторная отправка и тестовые дни Небольшой возврат Получить список Использование посылок: Открытие Быстро моя банка со столешницей получить банки Доставка Ваш рост лучший mmadidas Женский должен иметь значок спортивного худи Толстовка-таблетка Воротник на молнии Контраст аудиокатушки ярд2 г / м2 Машинный подол рукава.Контраст на 27 円 Pocket и Beka Garages Внутренняя куртка на молнии. Контраст Шок Стирать 100% молнии Продукт Compact Gsm описание 100% унция. 6.3 Регулируемый конец 215 Personal Театральный маркер Zipper Center Полиэфирный лазер Столешница с кукольным воротником. Обратный GSM. Center Microfleece Wipe-Off Мужские Подол с гаражами против таблеток. Регулируемые передние приварные боковые панели на молнии 100% северная поверхность для карманного устройства

Вопрос на столе: «Гамильтон» хорош для истории? | История

Сотни любителей театра перед театром Ричарда Роджерса на Таймс-сквер Ричард Левин / Alamy Stock Photo

Даже если бы он не получил большого успеха на церемонии вручения премии Tony Awards 2016, фильм Лин-Мануэля Миранды «Гамильтон: американский мюзикл » остался бы театральным центром и неотъемлемой частью современной американской культуры.Его также считают поборником истории США, вдохновляющим молодых и старых американцев на то, чтобы побольше узнать об их отцах-основателях, особенно о «забытом» Александре Гамильтоне.

Профессиональные историки не являются исключением из тех, кто увлечен волнением, созданным Hamilton , и они начали задаваться вопросом, какое влияние это шоу окажет на историю как академическую дисциплину. Хотя Миранда сказал в интервью, что он «чувствовал огромную ответственность за то, чтобы быть как можно более исторически точным», его художественное изображение Гамильтона обязательно является произведением исторической фантастики с моментами неточности и драматизации.Широкий охват работ Миранды вызывает у историков вопрос: стоит ли рассматривать вдохновляющую пользу этого культурного феномена, не обращая внимания на его ошибки?

Историки Рене Романо из Оберлинского колледжа и Клэр Бонд Поттер из Новой школы в Нью-Йорке отражают этот спор в своем новом томе Историки о Гамильтоне: как мюзикл-блокбастер перестраивает прошлое Америки , сборнике из 15 эссе ученых по исторической проблематике. , художественно-просветительское воздействие мюзикла.Романо, придумавшая идею для книги, говорит, что ее вдохновил «поток внимания и разговоры между историками, которые общались с [ Гамильтон ], у которых действительно были очень разные мнения о качестве, выполняемой работе, важности. сообщения, которые он отправлял ».

«Здесь назревает действительно интересный разговор, который было бы здорово вывести на широкую публику», — говорит Романо.

Хотя ни один из авторов книги не ставит под сомнение значение Гамильтон как культурного феномена, многие оспаривают представление о том, что шоу единолично вызвало нынешний дух времени ранней американской истории.В одном эссе Дэвид Уолдстрейкер из Городского университета Нью-Йорка и Джеффри Пэсли из Университета Миссури предполагают, что Hamilton — всего лишь еще одна часть недавней тенденции ревизионистской ранней американской истории, которая беспокоит современных историков. Они утверждают, что с 1990-х годов «Шик основателей» был в моде, и биографы представляли характерную, националистическую и «родную» историю отцов-основателей, которую они критиковали как излишне комплиментарную. По их словам, жанр «Founders Chic» получил широкое распространение в 2001 году с публикацией John Adams, Дэвида Маккаллоу и Founding Brothers, Джозефа Эллиса, последний из которых они особенно критикуют за завышение моральных устоев. их предмет и «приравнивание персонажей-основателей к U.С. национальное государство ».

Историки о Гамильтоне: как мюзикл-блокбастер меняет прошлое Америки

Америка сошла с ума «Гамильтон». Мюзикл Лин-Мануэля Миранды, удостоенный награды Тони, породил аншлаговые выступления, альбом с тройным платиновым составом и музыку, настолько запоминающуюся, что ее используют для преподавания истории США в классах по всей стране. Но насколько исторически точен «Гамильтон»? И как само шоу вошло в историю?

Купить

По словам Поттера, такое повышенное внимание к ранней истории Америки было вызвано опасениями по поводу нынешней политической турбулентности.«К 1990-м годам политика в Соединенных Штатах фактически начала разваливаться», — говорит она. «У нас есть культурные войны, у нас есть переход консерваторов в Республиканскую партию. Растет популизм в Республиканской партии и усиливается центризм в Демократической партии. Другими словами, политика действительно меняется ».

«Один из ответов на это — сказать:« Что это за страна? »И вернуться к биографиям отцов-основателей, — объясняет она.

Автор Уильям Хогеланд аналогичным образом наблюдает за нынешней двухпартийной популярностью отцов-основателей, поскольку правые и левые интеллектуалы находят причины считать Гамильтона своим.По словам Хогеланда, интеллектуальное увлечение Гамильтоном восходит к шумихе в определенных консервативно настроенных политических кругах в конце 90-х годов, когда в то время в различных обзорах финансовая политика Гамильтона восхвалялась как золотой стандарт сбалансированного консерватизма. Современная популярность Гамильтона резко возросла с появлением биографии Рона Черноу, которая в конечном итоге вдохновила Миранду, но Хогеланд говорит, что Черноу и, в свою очередь, Миранда беллетризовали Гамильтона, чрезмерно подчеркивая его «прогрессивную прямоту».

Хогеланд особенно критикует изображение Черноу и Миранды Гамильтона как «сторонника отмены смертной казни» или кого-то, кто выступал за немедленное добровольное освобождение всех рабов.Хотя Гамильтон действительно придерживался умеренно прогрессивных взглядов на рабство, вполне вероятно, что у него и его семьи были домашние рабы — когнитивный диссонанс, типичный для того времени, который Черноу и Миранда преуменьшают. Он сетует на то, что биография и шоу создают «ложное впечатление, будто Гамильтон был особенным среди отцов-основателей отчасти потому, что он был стойким аболиционистом», продолжая, что «удовлетворение и доступность представляют серьезную опасность для исторического реализма».

«По мере того, как мы все больше хотим спасти основателей от этой истории о первородном грехе рабства, мы уделяем больше внимания отцам-основателям, которые в то время в некоторой степени критиковали рабство», — добавляет Романо.

В контексте непрекращающегося расизма в сегодняшнем обществе, Hamilton произвел фурор, учитывая, что в качестве основателей Америки он выбрал чернокожих и латиноамериканских актеров. Этот «расовый слепой» кастинг получил горячие отзывы критиков от защитников расового равенства в истории и массовой культуре. «Я ушел из шоу с чувством собственности на американскую историю», — сказал Дэвид Диггс, темнокожий актер, сыгравший Томаса Джефферсона и маркиза де Лафайета в оригинальном бродвейском составе.«Отчасти это связано с тем, что коричневые тела играют этих людей». Как объяснил сам Миранда: «Это история об Америке тогда, которую Америка рассказывает сейчас».

Премьера бродвейского мюзикла «Гамильтон» в Театре Ричарда Роджерса. WENN Ltd / Alamy Stock Photo

«Крайне важно сказать, что цветные люди могут владеть историями об американском происхождении… чтобы устранить эту давнюю связь между истинной американской принадлежностью и белизной», — говорит Романо, сосредоточившая свое внимание на эссе «Гамильтон » в своем собственном эссе «Историки », посвященном этой идее.Она подробно описывает влияние Hamilton , которое она уже заметила среди молодежи в ее собственном городе: «Что значит воспитывать поколение детей из сельских районов Огайо, чтобы они думали, что Джордж Вашингтон мог быть черным?»

Поттер объясняет, что решения Миранды по кастингу также являются важным шагом на пути к инклюзивности Бродвея. «Важно думать о Hamilton как о чем-то, что делает массовое вторжение в американский театр», — говорит она.«Как отмечает одна из наших авторов, Лиз Уоллман, перевернутый кастинг — давняя традиция в американском театре — просто обычно белые люди играют цветных людей. Так что повернуть все в другую сторону — это что-то новое ».

Тем не менее, некоторые ученые указывают на ироническое противоречие между разнообразным составом мюзикла и тем, что они считают чрезмерно обесцвеченным сценарием. Лесли Харрис из Северо-Западного университета, например, пишет, что помимо существования рабов в колониальном Нью-Йорке (ни один из которых не изображен в Гамильтоне ), в городе также существовала свободная чернокожая община, где афроамериканцы проделали серьезную работу по отмене смертной казни.Для нее исключение этих повествований из шоу представляет собой упущенную возможность, вынуждающую цветных людей в актерском составе обнародовать историческое повествование, которое по-прежнему отказывается предоставить им место в нем.

С этим соглашается и коллега-эссеист Патриция Эррера из Университета Ричмонда, беспокоясь о том, что ее 10-летняя дочь, которая боготворит Анжелику Шайлер, может быть не в состоянии отличить рабовладельца 18-го века от афроамериканской актрисы, изображающей ее. «Действительно ли хип-хоп звуковой пейзаж Гамильтон эффективно заглушает насилие и травмы — и звуки — рабства, которые люди, похожие на актеров в пьесе, могли на самом деле испытать во время зарождения нации?» она пишет.

Другие историки считают, что Гамильтон должен принять эту критику спокойно, учитывая все, что он сделал для того, чтобы сделать это историческое исследование доступным для современного разнообразного американского общества. Джо Адельман из Государственного университета Фрамингема пишет, что, хотя Hamilton «не защищен от критики», важно отметить, что «как писатель истории народа, Миранда должна была найти способы сделать эту историю личной для своей аудитории». Он хвалит глубину учености Миранды, говоря, что финальная сцена дуэли, в частности, «демонстрирует глубокое исследование, понимание сложности доказательств, уважение к историческому повествованию и современный взгляд, который привносит свежее видение в историю.«Способность Гамильтона сделать это сложное исследование находить отклик у публики, — говорит он, — указывает на окончательный успех шоу как произведения исторической фантастики.

Гравюра XIX века, изображающая дуэль Берра и Гамильтона 11 июля 1804 года. Pictorial Press Ltd / Alamy Stock Photo

От себя лично Романо говорит, что эта почти вездесущая привлекательность шоу особенно вдохновила ее как профессора истории. Она вспоминает, как до нее дошло представление о мюзикле, когда она услышала, как группа старшеклассников из белого консервативного городка Огайо поет песни из шоу.«Это не просто бродвейское дело, не просто либеральная элита», — вспоминает она. «Это касается людей, которые действительно выходят за рамки тех, кто обычно обращает внимание на те виды культурной продукции, которые производит либерал с Восточного побережья».

Однако для Поттера именно тот факт, что повальное увлечение Hamilton вошло в академическую сферу, действительно выделяет шоу.

«Гамильтон вызвал споры, особенно среди ранних американских историков.Сейчас ведутся очень активные дискуссии о том, что представляет собой история, а что не представляет », — говорит Поттер. «Для людей важно понять, что, как и все остальное, Миранда аргументирует историю, а он — Соединенные Штаты. Это аргумент, с которым можно поспорить.

Примечание редактора, 4 июня 2018 г .: В более ранней версии этой истории неверно говорилось, что Дэвид Вальдстрейхер был из Университета Темпл, а Джеффри Пэсли был из Городского университета Нью-Йорка.Фактически, Вальдстрайхер работает в Городском университете Нью-Йорка, а Пэсли — в Университете Миссури.

Александр Гамильтон Американская история Музыкальный Театр Театр Правительство США .
Разное

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *