Дети в тюрьмах: Кузнецова заявила, что российских детей в тюрьмах Дамаска не осталось — Общество

Серые цветы. Женщины и дети в российских тюрьмах

Петербургские активисты, участники проекта «Женщина. Тюрьма. Общество» пытаются облегчить жизнь малолетних детей, оказавшихся в тюрьмах вместе со своими матерями.

В российских СИЗО и домах ребенка при колониях содержатся около 500 детей до 3 лет. С одной стороны, вроде бы не так много, с другой – жизнь и здоровье 500 детей не могут быть незначительными. Эта проблема, если присмотреться, как матрешка, содержит в себе много других: беременность и роды в тюрьме, разлучение новорожденных детей с матерями, которые из-за этого теряют молоко, и, наконец, проблему высокой смертности «тюремных» детей. На сайте проекта «Женщина. Тюрьма. Общество» – много рассказов бывших заключенных женщин о том, как проходила их беременность, роды и совместная жизнь с ребенком в СИЗО или на зоне.

Ксения рожала двойню, по халатности врачей мальчик родился мертвым, девочка – слабой и больной. Вот как женщина рассказывает о том, чем ей приходилось кормить новорожденную дочь: «Я гадаю на картах, я грузинка наполовину.

Гадала на картах, и девочка, которая сидела со мной, мне сцеживала молоко. Когда я была месяц в тюремной больнице, смотрящий за туботделом был грузин. И он мне передал сигареты, а я не курю. Эти сигареты меняла потом на кухне в тюрьме. Через баландёра, который хавчик возит, покупала геркулесовую кашу. Через марлю сцеживала и кормила её этой жижей от каши. Вот эта жижа – всё, что ела Карина. Молоко ещё иногда за сигареты покупала».

По словам Ксении, всю гуманитарную помощь, которую привозили детям разные благотворительные фонды, сотрудники тюрьмы отбирали и продавали на сторону: «У нас на всех была одна коляска для прогулок. Внизу был дворик, пустой, одна скамейка, и все. Никаких игрушек. Гуляли по oчереди… Но однажды приезжали финны или немцы, нас снимали, мамочек. А тюремная администрация выставила всё красиво. Привезли по коляске каждой, выставили детское питание, которого мы никогда не видели. И сразу, как иностранцы уехали, всё обратно отобрали. Напротив была большая комната закрытая.

И со мной сидела девочка, «замочница», вскрывала замки. Давай, говорит, посмотрим, что там. Вскрыла комнату, а там всё завалено: питание, коляски, вещи детские. Помощь гуманитарная. Они брали себе, на вынос».

Женщины в белорусской тюрьме

Правозащитники считают «тюремных» детей одной из самых уязвимых групп в обществе – за них уж точно некому заступиться. Помочь этим детям решил участник проекта «Женщина. Тюрьма. Общество» Алексей Сергеев.

– По закону дети до 3 лет могут находиться с матерями, но в СИЗО для них ничего не приспособлено, а колоний с домами ребенка у нас в России всего 13 – туда и этапируют женщин с маленькими детьми. И вот представьте, если женщина с ребенком сидит в Петропавловске-Камчатском, то ближайшая такая колония для нее – в Хабаровском крае. Мы изучали мировой опыт. В разных странах эту проблему решают по-разному. В Польше, например, мамы постоянно живут с детьми в домах ребенка, а у нас материям дают видеться с детьми пару часов в день. Но все начинается еще с беременности, когда женщины находятся в неподходящих условиях, в прокуренных камерах, им не хватает питания, они часто спят на втором ярусе, лезут на эти нары со своими животами. А потом роды – рожать везут только тогда, когда уже начались схватки. Бывает, что рожают прямо в наручниках, но главное – уже через несколько часов после родов женщин везут обратно в тюрьму. На наш запрос во ФСИН по Северо-Западу нам ответили – как же, матери находятся с детьми в роддоме 5 дней. А когда мы послали такой запрос в Минздрав, нам ответили честно – что матерей отправляют обратно в тюрьму в тот же день, практически сразу после родов. А ребенок остается в роддоме на 5–7 дней. За это время женщины теряют молоко. То есть мать и ребенка на несколько дней разлучают, но если у мамы какие-то осложнения, она попадает в тюремную больницу, и бывает, что она разлучается с ребенком на месяц. Понятно, что для малыша это огромный шок, начинается процесс депривации.

Если женщина забеременеет в тюрьме, ее начинают уговаривать сделать аборт

А потом – в СИЗО условий нет никаких, если ее возят в суд, она берет с собой ребенка и сидит с ним по несколько часов в прокуренном помещении с конвоем. Или она пишет доверенность и оставляет его сокамернице, а это чужая женщина, и были случаи травм, ожогов, причиненных по недосмотру. В колонии с домом ребенка вроде бы получше, но их мало, и если они далеко, то родственникам сложно ездить туда и передавать передачи. К тому же мы выяснили, что эти дома ребенка хотя и относятся к системе ФСИН, но еда для детей почему-то проходит как «корм для животных». И видятся матери с детьми очень мало. Сейчас кое-где идет эксперимент, когда матери постоянно живут с детьми, но и его администрации колоний используют для склонения к сотрудничеству, для шантажа – мол, чуть что, мы тебя с ребенком-то разлучим. И вроде бы детей в тюрьмах не так много, но за год их умерло двое – это очень много. То есть еще очень большие проблемы с медицинской помощью детям. Хорошо, что сейчас в Госдуму внесен проект по облегчению режима содержания в тюрьмах матерей с малолетними детьми, это облегчает наши задачи. Если женщина, имеющая малолетнего ребенка или родившая в тюрьме, не совершила тяжкого преступления, мы хотим, чтобы ее наказание не было связано с лишением свободы. Пусть это будет домашний арест, отсрочка наказания – но только не тюрьма. По УДО можно было бы отпускать после отбытия не ¾ срока, а, скажем, ¼. Это сильно улучшило бы ситуацию. К тому же женщины, попавшие в тюрьму, у нас брошены, государство им не помогает. Оно сажает женщину за наркотики – а ведь ей не тюрьма нужна, а реабилитация. Хотя мне кажется, что проблема женщин с детьми в тюрьме касается не такого большого количества людей, и ее можно сдвинуть с мертвой точки.

Кампанию по гуманизации отношения к «тюремным» детям правозащитники начали около года назад, за это время под петицией в защиту детей, находящихся в местах лишения свободы, подписались более 90 тысяч человек. По этой теме подготовлено два проекта – «В кормлении грудью отказать» – о тюремных родах и «Камера для новорожденного» – о выживании малышей в условиях тюрьмы, в частности о детском травматизме в СИЗО. По словам Алексея Сергеева, правозащитникам удается добиваться локальных успехов – например, в этом году ФСИН наконец разрешило передавать передачи беременным женщинам в неограниченном количестве, а недавно появилась информация о том, что женщин с детьми и инвалидов собираются перевозить в специальных автозаках.

Автор проекта «Женщина. Тюрьма. Общество» правозащитник Леонид Агафонов тоже считает, что вопрос репродуктивного здоровья заключенных женщин, их психологического состояния, а также медицинского сопровождения матери и ребенка в местах лишения свободы стоит очень остро.

Леонид Агафонов

– Мы сталкивались с тем, что там нет не только нормальной медицины для детей, но и диагностики никакой тоже нет. Только что произошел совсем дикий случай, когда беременная женщина не могла получить ВИЧ-терапию и ребенок родился с ВИЧ-положительным статусом. Из этого вытекает другая проблема – женщина может получить инвалидность для ребенка, но с ВИЧ-статусом ее не оформляют. То есть мы видим множество проблем, с которыми ФСИН не может и не хочет работать, это не их профиль – заниматься детьми, которые не осуждены и не отбывают наказание. Огромная проблема с женщинами в колонии, которые забеременели и готовы рожать. Администрация требует, чтобы она отказывалась от ребенка сразу же после рождения – чтобы отбывать наказание. Потому что если она не откажется от ребенка, то ее придется этапировать, допустим, из Петербурга в специальную колонию за 5,5 тысяч километров – в Красноярский край. Хотя непонятно, зачем это делается, ведь в колонии-поселении режим открытый, по западным меркам, там можно жить семьями. И совершенно непонятно, почему там нельзя жить вместе с детьми. Ну, ладно, даже если администрация не разрешит жить в общежитии, почему бы им не снять комнатку где-то в частном доме и не жить там вместе с ребенком на территории того же муниципалитета? Система с этой проблемой работать не готова. Поэтому, когда женщину арестовывают, сразу же стараются отправить ребенка куда-то в детдом или в дом малютки. Если она забеременеет в тюрьме, ее начинают уговаривать сделать аборт, пугать невыносимыми условиями, которые ее ждут. Действительно, у нас в колониях только 10% женщин живут вместе с детьми – и только в качестве эксперимента. Я не понимаю, зачем надо отрывать женщин от детей, почему эту проблему нельзя решить. Но вот, например, в колонии в Нижнем Тагиле такая установка – до 2 месяцев мама живет с ребенком, а потом уходит на производство, это распространенная практика. Хотя есть ведь западный опыт – в Норвегии, например, осужденным женщинам дают отсрочку ради детей. Если почему-либо это невозможно или женщина рожает в тюрьме, то ребенка помещают в другую семью, но женщина может с ним встречаться – либо в детских комнатах в тюрьме, либо приемная семья живет рядом с местом заключения и женщина может туда ходить. Есть польский вариант, когда для женщин с детьми обустраиваются специальные помещения, не похожие на тюрьму, детские площадки, где сотрудникам запрещено появляться в форме, чтобы не травмировать психику ребенка. В прибалтийских странах другая практика – там детей отправляют в муниципальные дошкольные учреждения: то есть мамы не сидят с ними целыми днями, утром приходит такси и увозит детей в садик или ясли. Это вариант, который позволяет маме в это время заниматься какой-то полезной деятельностью, ездить в суды и т.д., а ребенку находиться в нормальной среде, где, в отличие от тюрьмы, есть психологи, педагоги, врачи. Но ФСИН не спешит перенимать этот опыт. А еще есть огромная проблема детского травматизма, который нигде не учитывается. За прошлый год в российских колониях погибло двое детей, и никто об этом громко не говорит. Двое детей на 500 детей – это много, ведь если бы у нас была такая детская смертность в каком-нибудь районе – это было бы ЧП. А для колонии это считается нормально. Причем один ребенок захлебнулся при кормлении, потому что его изъяли у мамы и он находился в доме ребенка при колонии, где одна санитарка на десятки детей. Это было в марте 2018 года в Нижегородской колонии. Вот какова цена такого отношения – жизнь ребенка, который мог бы жить, если бы его не разлучили с мамой. А второй ребенок погиб в Челябинской области, там было какое-то инфекционное заболевание, 8 детей вывезли в больницу, но далеко не сразу. Вопрос, почему их так долго продержали, остается открытым – наверное, надеялись решить проблему самостоятельно.

Или вот еще такой случай: одна женщина, которой мы помогали, умерла, ребенка передали отцу, и только тогда обнаружилась, что у ребенка – ДЦП, просто в тюрьме ему не поставили диагноз и упустили время для лечения. Теперь он станется инвалидом. Но пока вот такие случаи с детскими смертями не предаются огласке, никаких движений не происходит. Поэтому мы и придумали наш проект: мы хотим, чтобы в ближайшие 10–15 лет появились альтернативные наказания для женщин с детьми. Но сразу это не получится – к этому не готово не только ФСИН, но и общество, у которого на этот счет выработались очень стойкие фобии: что женщина будет специально рожать в тюрьме, чтобы избежать наказания, а потом она будет выходить и совершать новые преступления. Таковы представления у людей, которые активно нам противостоят, хотя мировой опыт говорит об обратном, да и в России женщины в тюрьмах не так уж много рожают детей, чтобы можно было всерьез об этом говорить. В наших новых проектах, таких как «Камера для новорожденного», мы на основании документов показываем, что ФСИН скрывает даже такую простую вещь – сколько времени мама находится с ребенком после родов: они пишут, что 5–6 дней, но на деле ее забирают сразу же, на 1–2-е сутки.

Из рассказа Яны, включенного в проект «Камера для новорожденного»: «Как только родила, лед приложили, сразу хрясь! – наручники. Я часа за два родила. И поехала обратно в СИЗО, наверно, часов через 4–5 уже была в изоляторе, хотя должна была остаться в роддоме. Три дня положено. Просто конвой не хочет (находиться там посменно положенное время.РС)«.

А после родов начинаются совсем другие проблемы. Вот фрагмент из другого рассказа: «Маленькая Ульяна за четыре месяца так и не получила консультацию онколога и нейрохирурга; ее мама, подавшая на УДО, так и не получила ни характеристик, ни справок о состоянии здоровья ребенка от руководства СИЗО-5 и была вынуждена отозвать ходатайство, так как поездки в суд с ребенком выматывают, а заседания переносили в связи с отсутствием справок. Это один лишь эпизод из числа «благ», приобретаемых женщинами с рождением детей в тюрьме…»

Как следует из рассказов женщин, в проблему превращаются самые простые вещи – например, принятие душа: в душ женщин выводит конвой, а ребенка оставить не с кем, потому что присматривающих лиц не предусмотрено.

Женщины в белорусской тюрьме

Журналист Наталия Донскова участвует в проекте, поскольку для нее важно последовательное освещение темы уязвимых и невидимых групп в местах принудительного содержания.

– Все репродуктивные истории, связанные с российской уголовно-исполнительной системой, очень драматичны. Здоровье женщины – это такая хрупкая штука, и она подвергается таким испытаниям. Очень трудно слушать рассказы о том, в каких условиях находились женщины, что к ним применялось физическое насилие, они вызывают очень большое сострадание и негодование по поводу того, что система не меняется, и трагические случаи повторяются из года в год. Женщин бьют, оказывают на них давление, принуждают к аборту, детям не оказывается медицинская помощь. Особенно сочувствуешь детям – уж они-то совсем не виноваты, что родились в таких условиях. Их ведь меньше 500. Если сравнить это количество с количеством сотрудников ФСИН, сотрудников Росгвардии, то вообще непонятно, почему не находится ресурсов, чтобы этапировать эту беременную женщину в роддом и оставить ее там на столько дней, сколько нужно для ее здоровья и сколько предписано стандартами. Тут невольно задумываешься обо всей системе в целом и о том, насколько нерационально в России многие вещи организованы. И ведь эта система не развивается локально, она – часть страны. Очень хочется устроить все по-другому – гуманно и рационально. Наш проект – очень непростой: Леонид ведет многих женщин по 3 года, по 5 лет – с того момента, когда они были беременны, потом помогает им, когда подрастают дети, не бросает их, даже когда они уже выходят из тюрьмы. И этот контакт – самое важное: эти женщины не будут рассказывать о себе тому, кому они не доверяют. Так что любое расследование в этой области – это результат многолетней работы и с самой темой, и с героями. И в общем эти усилия не проходят бесследно – уже Минюст проявил инициативу, предложил облегчить для женщин с детьми условно-досрочное освобождение. Понятно, что в коренном изменении нуждается вся система, но с чего-то же надо начинать. И общество должно узнавать о том, что такая проблема существует. Тут требуется длительная просветительская работа, надо работать с активистами, с заинтересованной публикой, и я думаю, что через какое-то время об этой проблеме будут знать лучше. Просто обидно, что пока ничего не сдвигается, дети продолжают страдать, женщины не получают необходимую медицинскую помощь, но я думаю, что форсировать события тут не получится. Менять надо систему, но и локальные изменения возможны – волевым решением какого-нибудь ответственного лица.

Маленькую девочку в тесной камере обварили кипятком. Это произошло потому, что камера была переполнена

На сайте Минюста по поводу облегчения участи осужденных женщин с малолетними детьми можно прочесть, что проект предусматривает «возможность применения условно-досрочного освобождения от отбывания наказания и замену неотбытой части наказания более мягким видом наказания после фактического отбытия осужденной не менее одной четверти срока наказания, назначенного за преступление небольшой тяжести».

Правозащитница Наталия Сивохина считает, что условия, в которых происходят беременность и роды в тюрьме, говорят о бесчеловечном отношении к женщинам и детям в местах лишения свободы.

– Система ФСИН сегодня такова, что оставляет людей без нормальной медицинской помощи, так что там умирают люди, которых можно было бы вылечить. А женщины, родившие в тюрьме, проходят двойной ад, переживая за себя и за ребенка. Это система, где в принципе не предусмотрен человек. Там очень тесные помещения, двухъярусные кровати, очень высокий бытовой травматизм. А любой чиновник предпочтет его не замечать или списывает на какие-то другие причины, он ведь не хочет портить себе статистику. Есть у нас одна история про то, как маленькую девочку в тесной камере обварили кипятком. Это произошло потому, что камера была переполнена, а розетка поставлена низко, и женщины там с трудом передвигались. Но любой рядовой случай – это не просто рядовой случай, а свидетельство того, как устроена система. Понятно, что женщинам с малолетними детьми там не место. А очень много случаев вообще не фиксируется – например, когда беременную женщину возят в суд и многочасовое сидение с конвоем в прокуренных помещениях приводит к выкидышу.

Наталия Сивохина возлагает большие надежды на внесенный в Госдуму законопроект о смягчении наказания беременным и женщинам с малолетними детьми, кроме того, она считает, что нужно как можно больше рассказывать людям об этой проблеме, поскольку общество пока не готово воспринимать ее всерьез и просто по-человечески пожалеть женщин и детей, оказавшихся в тюрьме.

Из проекта «В кормлении грудью отказать»: «Дети, которые родились в тюрьме, формально не отбывают наказание, а значит, невидимы для системы ФСИН. Они растут в экстремальных условиях тюремной системы. Лишены солнечного света, свежего воздуха, их окружают холодные стены и полы. Медицинского обеспечения и детских лекарств в СИЗО нет».

На страницах проекта говорится, что дети, родившиеся в тюрьме, плохо растут и развиваются, потому что им приходится слишком редко видеться с мамами. Поэтому таких детей называют «серые цветы».

Из тюрем Дамаска вернулись все российские дети

https://ria.ru/20210710/deti-1740720998.html

Из тюрем Дамаска вернулись все российские дети

Из тюрем Дамаска вернулись все российские дети — РИА Новости, 10.07.2021

Из тюрем Дамаска вернулись все российские дети

Всех российских детей, находившихся в тюрьмах Дамаска, вернули на родину, сообщила РИА Новости уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова. РИА Новости, 10.07.2021

2021-07-10T12:32

2021-07-10T12:32

2021-07-10T16:28

общество

дамаск (город)

анна кузнецова

россия

в мире

сирия

ближний восток

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/01/09/1592395700_0:311:2982:1988_1920x0_80_0_0_e71bd5064c26e02b15ab9f081176bc06.jpg

БЛАГОВЕЩЕНСК, 10 июл — РИА Новости. Всех российских детей, находившихся в тюрьмах Дамаска, вернули на родину, сообщила РИА Новости уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова.Она уточнила, что один ребенок остался в приюте сирийской столицы. Лагерь «Аль-Холь» находится в северо-восточной сирийской провинции Эль-Хасаке на неподконтрольной правительству территории. По словам Кузнецовой, детей российской стороне отдают небольшими группами, что растягивает работу, которую можно закончить за неделю, на многие месяцы.Как сообщала омбудсмен 4 июля, для возвращения российских детей из лагеря «Аль-Холь» подготовлено 106 комплектов документов, а из другого сирийского лагеря, «Рош», уже вывезли всех.»Мы не так давно вернулись из Сирии, все дети из лагеря «Рош» вывезены. Если подтвердится информация, что там есть еще дети, конечно, мы их там не оставим», — сказала она РИА Новости.Работа по поиску и возвращению на родину несовершеннолетних граждан России, находящихся на территории Ирака и Сирии, началась летом 2017 года. Всего из зон вооруженных конфликтов на Ближнем Востоке вернули уже более 300 детей.

https://ria.ru/20210708/siriya-1740482390.html

дамаск (город)

россия

сирия

ближний восток

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2021

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/01/09/1592395700_197:228:2543:1988_1920x0_80_0_0_06b9c2c9d794480f5800f9325d9b73e5.jpg

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

общество, дамаск (город), анна кузнецова, россия, в мире, сирия, ближний восток

12:32 10.07.2021 (обновлено: 16:28 10.07.2021)

Из тюрем Дамаска вернулись все российские дети

БЛАГОВЕЩЕНСК, 10 июл — РИА Новости. Всех российских детей, находившихся в тюрьмах Дамаска, вернули на родину, сообщила РИА Новости уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова.

Она уточнила, что один ребенок остался в приюте сирийской столицы.

«Остался только лагерь «Аль-Холь» <…> там самая тяжелая ситуация <…> И мы будем делать все, чтобы вывезти детей скорее. Документы <…> на следующий вывоз уже отправлены, сейчас ждем обратную связь — сколько детей могут нам отдать в этот раз», — сказала Кузнецова агентству, добавив, что «борт Минобороны позволяет забрать сразу всех детей».

Лагерь «Аль-Холь» находится в северо-восточной сирийской провинции Эль-Хасаке на неподконтрольной правительству территории.

По словам Кузнецовой, детей российской стороне отдают небольшими группами, что растягивает работу, которую можно закончить за неделю, на многие месяцы.

Как сообщала омбудсмен 4 июля, для возвращения российских детей из лагеря «Аль-Холь» подготовлено 106 комплектов документов, а из другого сирийского лагеря, «Рош», уже вывезли всех.

«Мы не так давно вернулись из Сирии, все дети из лагеря «Рош» вывезены. Если подтвердится информация, что там есть еще дети, конечно, мы их там не оставим», — сказала она РИА Новости.

Работа по поиску и возвращению на родину несовершеннолетних граждан России, находящихся на территории Ирака и Сирии, началась летом 2017 года. Всего из зон вооруженных конфликтов на Ближнем Востоке вернули уже более 300 детей.8 июля, 17:37Война в СирииКузнецова рассказала о российских детях, вывезенных из Сирии

Качели за решеткой: как живут в колонии маленькие дети

Известный общественный деятель Александр Гезалов занимается помощью детям с трудной судьбой. Сиротам, инвалидам, ребятам из неблагополучных семей… А также детям заключенных матерей.

— Я с Головинской женской колонией во Владимирской области работаю давно, лет 5 уже, наверное. Это одна из немногих зон, где есть дом ребенка, а значит, вместе с мамами там содержатся и малыши до 3 лет. Дальше, если мама остается отбывать наказание, ребеночка или родственники забирают, или детский дом. Ну а эти первые 3 года вот так вместе они и сидят. Бываю там регулярно и всегда возвращаюсь с тяжестью на душе. Все-таки не должны дети сидеть за решеткой…    

Гуманитарный груз в этот раз смогли собрать солидный: полугодовой запас подгузников, детские комбинезончики, женская одежда. А еще огромный мешок кружевных бюстгальтеров:

— Ох и рады будут сиделицы, — смеется Гезалов, — мы к 8 Марта уже привозили нижнее белье. Мне потом сотрудники тюрьмы звонили, очень благодарили. Говорят, девчонки аж визжали от восторга. Женщина, она и за решеткой женщина. Духи, крема и все эти прочие дамские штучки и в тюрьме очень нужны.

К новогодним праздникам взяли также несколько ящиков со сладкими подарками. Их собрали для детишек монахи из Социального центра Святителя Тихона Донского монастыря. И не просто передали, а делегировали с грузом батюшку Косьму, чтобы тот лично раздал их детям и сказал женщинам пару добрых слов. И еще был один новогодний подарок маленьким узникам и их мамам — кукольный спектакль.

Дети попадают в тюрьму только одним образом — если они там рождаются

— Случается так, что сажают беременную, — объясняет Александр. — Или, уже отбывая срок, осужденная забеременела после свидания с мужем. Знаю случаи, когда не одного ребенка на зоне рожают. Ну а что делать, жизнь-то идет. Некоторые осужденные даже специально беременеют, чтобы перевестись в другую колонию и хоть какое-то время побыть в более мягких условиях.

— А как роды проходят? Прямо в тюрьме?

— Нет, в обычном роддоме. Роженицу привозят под конвоем, и ее так же охраняют во время всего процесса. Знаю, что правозащитники фиксировали случаи, когда рожающих женщин пристегивали к кровати наручниками, чтобы не сбежали. Конечно, полная дикость. Но это в тех тюрьмах, где конвоиров не хватает. Здесь, в Головинской колонии, все благополучно. И нас вот, видишь, пускают, и детские спектакли разрешают привозить. Руководство колонии очень человечное.

На всю гигантскую Россию всего 13 колоний с домами ребенка. В той, куда мы едем, 800 женщин и 25 детей. Бывает детей и больше. Главное, что в Головине предусмотрена возможность совместного проживания мам с детьми — когда родившая женщина может круглосуточно находиться с малышом.

— В тюрьме свои порядки, и сразу после родов ребенка передают в дом ребенка, а мама идет обратно в барак. Она имеет право приходить к своему малышу, кормить его, катать в колясочке вдоль забора, а потом опять возвращаться в свою камеру. Таким образом, мама проводит со своим новорожденным малышом не больше двух часов в день. И ребенок фактически все время с чужими людьми — нянями. Такое положение опасно тем, что у молодой женщины просто не проснется материнский инстинкт. Ну, родила и родила, а дальше она как бы сама по себе, а малыш сам по себе. Знаю, что некоторые такие горе-мамаши ходят в дом ребенка к своему ребенку из-под палки. Их буквально заставляют. Но бывают и еще более жестокие случаи, когда женщина освобождается из тюрьмы, а ребенка своего не забирает. «Пусть пока тут побудет, я вот устрою жизнь и заберу его». Так что совместное проживание — это наиболее благоприятный вариант. В первую очередь, конечно же, для ребенка. Потому что у него есть мама! Настоящая, которая всегда рядом, покачает, даст соску, поменяет ночью подгузник, прижмет к груди. Ведь по большому счету маленькому ребенку все равно, где он находится, дома или в тюрьме. Ему важно одно — чтобы рядом была мама. И желательно 24 часа в сутки. Но не всегда так получается.

Понятно, что совместное проживание со своим ребенком — это привилегия для осужденных. Такое позволят только тем женщинам, которые доказали свою благонадежность: хорошо себя ведут, не курят, не нарушают режим. Материнство в тюрьме — это вообще грустная песня. Ведь малыш же не виноват, что появился на свет в таких условиях. Есть и еще один неоспоримый плюс от совместного проживания — воспитание осужденной. Для женщин, которые потерялись в жизни, ребенок может стать той соломинкой, за которую можно ухватиться и, уже находясь на свободе, постараться наладить свою жизнь, а не пускаться снова во все тяжкие. Однако система ФСИН таким уникальным инструментом перевоспитания в своих исправительных учреждениях часто пренебрегает.

После спектакля малышей было не оторвать от кукол. Фото: Александр Гезалов

— Все это, конечно, если говорить об идеале. В целом уже не плохо, что ребенок с мамой, пусть и всего пару часов в день, — считает Гезалов. — Это уже очень много, и это намного лучше, чем детский дом.

Очень большая проблема и в том, что после 3 лет многие дети отправляются в детский дом. Это когда нет у мамаши на воле родственников, готовых взять ребенка под опеку. Формально помещение это временное, пока мама сидит. Но фактически — навсегда. За годы женщина отвыкает от ребенка, они же не видятся и не общаются. Чисто теоретически свидания положены, но возить ребенка в тюрьму некому, сотрудников в детских домах и так не хватает. Да и потом, освобождается женщина, а идти ей некуда. Работы нет, жилья нет. Тут не до воспитания.

Гражданские активисты пытаются наладить у нас в России систему так называемых фостерных семей. Таких, когда ребенка осужденной берут на воспитание чужие, не кровные волонтерские семьи. Они готовы заниматься малышом, пока мама сидит, а после освобождения отдать его ей обратно. Программа фостерных семей совсем молодая, запустил ее фонд «Русь сидящая» всего несколько лет назад. Первой женщиной, решившейся на такую временную опеку, стала москвичка Наталья Кудрявцева. Несколько лет она заботилась о маленькой девочке, а потом отдала ее родной маме. Сейчас женщины общаются, Наташа помогает воссоединившейся после тюрьмы семье, ведь в их жизни все непросто. Живут в полуразвалившемся доме в глухой калужской деревне, работы нет, денег нет. Мама Наташа помогает и деньгами, и одеждой, и едой.

— Конечно, все это очень не просто. И бумажная волокита, и психологические моменты. Ведь мало кто готов принять в семью ребенка на время. Такие просто героини, на мой взгляд, — говорит Гезалов,

Островок тепла и уюта в «холодном доме»

Так за разговорами приезжаем в колонию. ИК — самое большое сооружение в глухой деревне. Но не самое радостное. Смотровые вышки, пятиметровые заборы с колючей проволокой, конвоиры с автоматами… А перед самым КПП стоит большой и красивый храм. Он как инородное тело, как сказочный, мультяшный и оттого нереальный какой-то объект среди серых, угрюмых тюремных заборов.

Артисты кукольного театра оказались простыми женщинами — продавщицами крупной торговой сети детских товаров. Театр — это их хобби, такой вот корпоративный тимбилдинг. Со своими нехитрыми спектаклями они катаются по далеким деревням и детским домам. В ИК впервые. И, похоже, вообще мало понимают, куда приехали.

— А что, телефоны с собой туда проносить нельзя? Как это? Это вообще законно?

— У нас инструкция, не положено! — твердит замначальника колонии Ольга Анатольевна. — Даже я сдаю свой телефон, когда туда захожу, хотя я сотрудник при исполнении.

— Но у меня ребенок болеет, как же я ему буду звонить?

В ответ тишина. Как, как? Никак! Зашел за решетку, и там уже нет ничего привычного. И никаких не может быть исключений.

Отец Косьма из Даниловского монастыря тоже впервые в таком заведении. Перед тем как пойти за ворота, приглашает нас всех помолиться.

— Ну, с Богом!

Проходим КПП. Запускают строго по три человека. Тщательно досматривают. Предупреждают — с заключенными в контакт не вступать, ничего от них не брать и ничего не передавать самим. У курящих отбирают сигареты — они на зоне как валюта.

— Как? Но я же курю! Я не смогу столько часов без никотина! — снова скандалит артистка-продавец.

— Нельзя! На территории дома ребенка у нас вообще курить строго запрещено.

Смотрю, УФСИНовцы уже начинаются раздражаться от непослушных артистов.

— Вы что, людям не объяснили, куда они едут? — обращается к Александру Гезалову замначальника.

— Объяснял. Но что вы хотите, они тюрьмы никогда не видели.

Проход на зону нашей делегации из 30 человек занял около часа. Еще некоторое время проносили декорации, их тоже тщательно досматривали. Там, за решеткой, нас уже заждались. Из окон второго этажа дома ребенка выглядывают любопытные детские мордашки.

Дом ребенка выглядит как обычный, типовой детский сад. У входа качели, карусели. Правда, вокруг всей его территории глухой железный забор. Получается, как бы своя строго охраняемая территория внутри другой строго охраняемой.

Еще летом Александр Гезалов собрал денег, нашел художников и, договорившись с начальством колонии, привез их сюда расписывать этот мрачный забор. Денег и краски хватило лишь на малую его часть.

— Весь расписать — это очень дорого. Художники-то бесплатно работали, конечно, а вот баллонов с колером ушло очень много. Но детям как нравится! И мамы довольны. С такими красочными рисунками, конечно, веселее стало. Малышня подолгу у этой расписной стены крутится, рассматривает.

Фото: Александр Гезалов

Не только рисунки появились в тюремном доме ребенка стараниями Александра Гезалова и его друзей. Саша собрал, что называется, с миру по нитке и оборудовал в доме ребенка в Головинской ИК сенсорную комнату, возит сюда коляски, кроватки, игрушки:

— Где дети, там всегда что-нибудь нужно. Уж я-то знаю, сам многодетный папа.

Внутри дома ребенка очень уютно, прямо по-домашнему. Это такой маленький островок тепла и уюта. Здесь пахнет как в садике — вкусной едой, на полах ковры, веселая, детская мебель.

Ребятня ждала нас с нетерпением: девочки в нарядных платьях, бантах. Мальчики в шортиках, умытые и причесанные. Первым заревел во весь голос полуторагодовалый кудрявый пупс. А сразу же следом за ним и все остальные.

Я даже не поняла, в чем дело, пока не обернулась и не увидела, что такую реакцию у детворы вызвало появление отца Косьмы в черной рясе до пола и с огромным крестом.

— Да, дети, это вам не Дедушка Мороз! — дружно засмеялись мы.

Тут же ко мне прижалась как к родной маленькая девочка Валя. Чуть обособленно наблюдала за нами черноволосая, восточная красавица, узбекская девочка Малика с огромным бантом на самой макушке.

— Мама! Мама! Моя мама пришла, — радостно закричал на всю комнату 3-летний Антошка. — Мамочка, иди, садись ко мне.

Эта пара сразу показалась мне самой радостной. Позже я узнала, что через 3 месяца они едут домой и что Антон здесь самый старший (ему уже за 3 года, но его не перевели в детский дом, немного отступив от правил, чтобы не разлучать мать и сына).

Вскоре подтянулись и все остальные мамы. Дети тут же уселись на руки и наблюдали за нами уже с высоты. Все как в обычном детском саду, если не выглядывать в окошко….

— А вы давно здесь? — нарушив запрет, обращаюсь я к одной из заключенных, маме двухлетнего мальчика.

— Уже семь лет. Еще пять сидеть.

— А его куда же?

— Папа заберет.

А вот у матери Малики вопрос с тем, куда поедет ее ребенок, когда ему стукнет три, пока не ясен.

— Ой, мне еще два года сидеть. А девочку, я надеюсь, заберет сестра. Она должна приехать с родины. Если с деньгами все будет хорошо, то она обязательно приедет, обещала.

Старшая воспитательница дома ребенка Татьяна Ивановна работает здесь уже 35 лет. Как приехала после института по распределению, так и осталась.

— Я когда ехала, даже и не знала, где буду работать, — вспоминает она. — Прибыла на место, а мне говорят, добро пожаловать в Головинскую исправительную колонию. Я чуть не упала. А потом ничего, сработалась.

Детский врач Вера Ивановна трудится здесь и того больше, вот уже 42 года. А еще она лечит детишек в самой деревне, то бишь на воле.

— Да, и там и там, — вздыхает она. — А больше некому. Так что у меня пациентов много.

— А за что в основном тут сидят? Есть с большими сроками?

— Самый большой срок у нас тут у одной заключенной — 25 лет. 20 уже отсидела. Представляете, когда она к нам сюда попала, то у нее на свободе дети маленькие остались. А сейчас она уже бабушка. Но они ее совсем не навещают. Когда-то ездили, а сейчас уже нет. Дорого это, да и некогда — они из другого региона.

— Господи, что же она такого натворила, что такой срок?

— Я не знаю. А вообще сейчас самая распространенная статья — это 228, наркотики. Ее еще называют народной, большинство по ней сидят. А раньше, когда я 42 года назад пришла сюда на работу, мы и слово такого не знали — наркотики. В то время «народной» статьей было тунеядство, распространение венерических болезней (отказ от лечения), мелкое воровство. Две доярки у нас тут, помню, сидели за то, что украли у колхоза мешок комбикорма. А сейчас наркотики, одни сплошные наркотики.

— А мамы-то хорошие сейчас? Никого не надо заставлять к детям ходить? — спрашиваю у старшего воспитателя дома ребенка.

— Нет, никого. Все хорошие. Но есть у нас сейчас сложные случаи, несколько детей скоро поедут в детский дом. Мы уже переживаем, такая трагедия. Причем у одного есть бабушка, у других тоже какая-никакая родня. Но не хотят брать. Я за 35 лет насмотрелась и знаю, что без родных в детских домах детки сразу меняются: перестают разговаривать, отстают в развитии. Мы вот полгода назад Сережку отвезли в дом ребенка, он всю дорогу нам стихи читал. А недавно я была там, заглянула к нему, он стоит как истукан, как будто ничего не понимает. Я ему Сереженька, Сереженька — он молчит. Воспитатели детдомовские говорят, что он у них не разговаривает совсем. Ой, беда, конечно. Такие поломанные судьбы у детей.

* * *

Спектакль прошел на ура. Детвора долго потом еще не отпускала артистов. Не живых, а кукольных. Рассматривали Снегурочку и медведя, трогали за крючковатый нос Бабу-ягу. С конфетами вообще все понятно, они у детворы вне конкуренции. А потом мы уехали, а они остались. Честно говоря, как только выходишь на волю и за тобой захлопываются последние стальные двери, дышать становится легче. По крайней мере, я лично вздохнула с облегчением. А воспитатели мне рассказывали, что дети, которые освобождаются, выходя из колонии, плачут от страха. Они же никогда за свою маленькую жизнь на свободе не были, этого воздуха и не знают.

В сирийских тюрьмах без суда и следствия содержатся десятки тысяч мирных жителей  

Накануне десятой годовщины сирийского конфликта члены Независимой комиссии ООН по расследованию нарушений прав человека в этой стране опубликовали специальный доклад, посвященный судьбе людей, пропавших без вести .  

«Несмотря на «ошеломляющее» количество доказательств, почти все стороны конфликта не смогли провести надлежащее расследование и пролить свет на судьбу пропавших без вести людей», — заявила одна из членов Независимой комиссии Карен Абу-Зейд. По ее словам, складывается такое впечатление, что основное внимание уделяется сокрытию, а не расследованию преступлений, совершенных в местах содержания людей под стражей.    

Более 100 мест содержания под стражей 

В докладе, который Независимая комиссия представит Совету по правам человека на следующей неделе, говорится об издевательствах над узниками в 100 конкретных тюрьмах и центрах. Туда попали как сирийцы, арестованные в первые дни протестов в стране, так и мужчины, женщины и дети, ставшие жертвами недавнего массового интернирования.  

Авторы доклада напомнили, что именно произвольные задержания и тюремные заключения были «первопричиной» и главным «спусковым крючком» сирийского конфликта. 

Независимая комиссия ООН по расследованию нарушений прав человека в Сирии была создана Советом ООН по правам человека в 2015 году. Ее председателем является Сержиу Пиньейру. 

Причастны все  

Комиссия подчеркнула, что ответственность за незаконные задержания в первую очередь несет правительство Сирии, однако, к исчезновению людей и другим широкомасштабным преступлениям причастны также разного рода вооруженные группы, в том числе объединенные силы Свободной сирийской армии, Сирийской национальной армии и Сирийских демократических сил. В докладе говорится также о бесчинствах террористических групп «Хайят Тахрир аш-Шам» и ИГИЛ.  

Выводы доклада основаны на сведениях, полученных в ходе более двух с половиной тысяч интервью с пострадавшими и свидетелями.  

Члены Комиссии заявили, что «десятки тысяч людей в Сирии были незаконно лишены свободы». 

 «Произвольные задержания и тюремное заключение преднамеренно использовались для того, чтобы внушить страх и подавить инакомыслие среди гражданского населения или, что случалось реже, для извлечения финансовой выгоды. Мишенями вооруженных групп были также религиозные и этнические меньшинства», — говорится в документе. 

«Невообразимые страдания» 

По словам членов Комиссии, накануне начала 11-го года конфликта противоборствующие стороны продолжают плохо обращаться с узниками «в печально известных местах содержания под стражей по всей стране», заставляя их переносить «невообразимые страдания». 

В докладе делается вывод о том, что это происходило с ведома, а также с согласия правительств, поддерживающих разные стороны конфликта. Автора доклада призвали покончить с издевательствами над людьми в тюрьмах.  

«Хотя Комиссия постоянно призывала освободить заключенных, содержащихся в отвратительных и бесчеловечных условиях, сейчас этот призыв становится еще более актуальным, учитывая, что переполненные тюрьмы являются, по всей вероятности, рассадником COVID-19, и заключенные со слабым здоровьем могут просто не выжить», — сказал член Комиссии Хенни Мегалли. 

Наше право на защиту от насилия

Глава 5: Насилие над детьми в детских домах и тюрьмах

Какие виды насилия встречаются в детских домах?

Детские дома  — это учреждения, где под присмотром взрослых находятся дети, которые не могут жить в своих семьях.

  • Насилие со стороны персонала: насилие может применяться в качестве метода установления дисциплины среди детей и подростков. Это избиение детей, удары головой о стену, связывание, запирание детей или оставление их без смены одежды в течение нескольких дней. Это может быть также сексуальное насилие со стороны персонала.
  • Насилие как «способ лечения»: некоторые виды лечения могут быть очень жестокими, например пациенты в психиатрических клиниках подвергаются электрошоку в надежде на то, что это вылечит их психическое заболевание.
  • Отсутствие заботы: иногда дети не получают необходимого ухода. Отсутствие заботы наиболее опасно для детей-инвалидов. Во многих учреждениях для детей-инвалидов воспитанникам не дают образования, с ними не играют и не проводят развивающих занятий. Часто их оставляют лежать в постели в течение продолжительного времени без контакта с другими людьми. Такое обращение может привести к возникновению долговременных проблем со здоровьем и эмоциональным состоянием.
  • Насилие со стороны других детей и подростков в детских домах: сюда можно отнести как физическое насилие, так и оскорбления, унижения или непринятие в группу.

Какие виды насилия совершаются  в тюрьмах и при других формах содержания в заключении?

Содержание в заключении — это удержание ребенка или подростка взаперти против его воли в качестве наказания.

  • Физическое наказание: в некоторых странах детей, совершивших преступление, могут подвергнуть физическому наказанию, например битью палкой или порке. В некоторых странах их даже могут приговорить к смерти.
  • Насилие со стороны персонала: дети, находящиеся в тюрьме или под другими формами содержания в заключении, подвергаются риску насилия со стороны персонала, работающего в местах предварительного заключения, тюрьмах, полицейских участках или силах безопасности. Например, иногда детей и подростков избивают, изолируют от других детей и подростков, игнорируют их просьбы о помощи или лишают пищи в качестве меры наказания. Девочки наиболее подвержены риску сексуального насилия, в особенности, когда надзор за ними осуществляют мужчины.
  • Насилие со стороны других молодых людей или взрослых: подростки или взрослые, которые находятся с детьми в одной тюрьме, центре содержания под стражей или камере, также могут совершить физическое, словесное или сексуальное насилие по отношению к ним.

Дополнительную информацию см. в  Исследование ООН о насилии над детьми.

Занятие 9: Голоса детей в детских домах и тюрьмах.

Для чего проводится это занятие:
  • Чтобы получить дополнительную информацию о насилии в отношении детей в детских домах и тюрьмах.
Вам понадобятся:
Что делать:
  1. Разделите учеников на небольшие группы. Дайте каждой группе информацию «Голоса детей в приютах и тюрьмах».
  2. Когда все участники прочитают высказывания детей, они смогут обсудить следующие темы:
    • С какими видами насилия сталкиваются дети в детских домах и тюрьмах?
    • Какие последствия могут иметь данные виды насилия?

      Если в группе есть подростки, которые подвергались насилию в детских домах и тюрьмах, будьте готовы к тому, что они, возможно, не захотят обсуждать эту тему.

      Комментарий для руководителя группы: Некоторые молодые люди, возможно, будут  говорить о насилии, которому они подвергаются в данный момент. Обратитесь к главе 1, часть С, для получения информации о том, как поступать в таких случаях.

  3. Предложите всей группе поделиться мыслями о видах насилия и их различном влиянии. Запишите их идеи на плакате или на доске.
Следующие шаги:
  • Посоветуйте группе прочитать Исследование ООН о насилии над детьми для получения дополнительной информации о насилии в отношении детей в приютах и тюрьмах или ознакомиться с основными положениями  введения к данной главе.
  • Изучите законы, касающиеся детских домов.. Существует ли альтернатива для детей и подростков, у которых нет семьи или чьи семьи не могут заботиться о них?
  • Изучите законы, касающиеся детей, которые находятся в конфликте с законом. Детей, какого возраста можно сажать в тюрьму в вашей стране? Существуют ли законы, в соответствии с которыми дети должны содержать отдельно от взрослых? Существуют ли специальные суды для молодых людей?
  • Узнайте, существуют ли в вашей стране «альтернативные варианты» для подростков. Это программы, направленные на оказание помощи детям, которые оказались в конфликте с законом впервые или  совершили незначительные преступления, решить проблемы, приведшие их к преступлению, вместо того, чтобы помещать их в тюрьму или подвергать заключению. Сюда можно отнести образовательные программы, занятия по приобретению профессиональных навыков, занятия для родителей и поиски способов возвращения подростков в общину.

Голоса детей, находящихся в детских домах или тюрьмах

«В нашем детском доме были учителя, которые превышали свои полномочия и избивали нас без причины. Они знали, что детям некуда обратиться. Они могли делать все, что хотели».

Ребенок, в прошлом воспитанник детского дома. Европа и Центральная Азия.

«В доме, куда  меня поместили, я научился насилию. У меня сложилось мнение, что насилие — это нормально».

Подросток. Северная Америка. 

«Девочки старшего возраста, которые были любимицами женщин, заботившихся о нас, били младших девочек по приказу других сотрудников».

Девочка, Восточная Азия и Тихоокеанский регион

«С некоторыми из нас жестоко обращаются дома. Мы пытаемся найти помощь в рамках системы социального обеспечения, предназначенной защищать нас.  Но система также жестока по отношению к нам. Мы пытаемся пожаловаться, но не находим поддержки. Мы таим в себе всю эту злость и обрушиваем ее на наших ровесников, семью, друзей, социальных работников, приемных родителей, сотрудников детских домов, учителей и т.д., и этот цикл продолжается. Необходимо положить этому конец».

Подросток, Северная Америка.

Слова детей, находящихся в тюрьме/в конфликте с законом:

«Девочек часто просят оказать сексуальные услуги с условием, что их освободят. В большинстве случаев их никто не отпускает даже после того, как они уступают требованиям сотрудников».

Уличный мальчик, Южная и Восточная Африка.

«Меня поймал полицейский. На нем была форма, и у него был ордер на мой арест. Сначала меня привезли в здание местной администрации. Там меня заставили признать свою вину. Они таскали меня за волосы, сильно ударили в живот, вставили пули между пальцами и сильно их сжали. Я дрожал от страха и боялся, что меня могут избить в тюрьме».

Мальчик, 17 лет, Восточная Азия и Тихоокеанский регион.

«Мы, новенькие здесь (в тюрьме) и очень страдаем. Мы плохо спим. Обычно мы не спим — мы засыпаем сидя и спим так до утра. Все потому, что в тюрьме слишком много людей. Нас плохо кормят. Мы страдаем, нас бьют ремнем, человек, ответственный за дисциплину сильно избивает нас. Они спят с нами. Старшие по камере принуждают нас спать с ними (с целью сексуального контакта)… Если мы отказываемся, они наказывают нас, они избивают нас. Жить здесь очень трудно. Я много думаю о доме».

Мальчик, 14 лет, Южная и Восточная Африка.

«Они думают, что они (полицейские) тут самые главные, что все принадлежит им, поэтому они жестоко обращаются с людьми. Если мы не делаем того, что они хотят, то они берут желаемое силой, они угрожают, насилуют подростков, и это далеко не все».

Подростки мальчики и девочки, Латинская Америка.

Занятие 10: Линии жизни.

Для чего проводится это занятие?
  • Чтобы изучить причины и влияние насилия над детьми в детских домах и тюрьмах.
Вам понадобятся:
  • Большие листы бумаги  и маркеры
  • Информация «Голоса детей в приютах и тюрьмах».
  • Время: 45–60 минут
Что делать?
  1. Разделите молодых людей на группы по четыре человека; раздайте каждой группе большой лист бумаги и информацию «Голоса детей в приютах и тюрьмах». Объясните, что им нужно нарисовать временную шкалу жизни ребенка в приюте или в тюрьме. Возможно, они возьмут за основу историю из данной информации или представят себе ребенка, основываясь на цитатах или на реальной истории жизни одного из членов группы.
  2. Пусть каждый нарисует временную шкалу на своей странице. Для этого нужно провести линию  слева направо, в центре страницы линия должна разделиться на две ветви.
  3. Объясните, что точка, где линия разделяется, означает ребенка в данный момент, находящегося в детском домеили тюрьме и подвергающегося насилию. Группа может нарисовать ребенка в центральной точке временной шкалы.
  4. Линия слева отображает жизнь ребенка до настоящего момента. Нарисуйте или опишите те события, которые могли произойти в жизни ребенка и привести его в данную точку.
  5. Две ветви представляют собой два возможных направления развития жизни ребенка: то, что может произойти в случае, если насилие не прекратится, и то, что может произойти в случае, если насилию будет положен конец и права ребенка будут соблюдаться. Нарисуйте или опишите события, которые могут произойти в будущем, вдоль этих двух линий.
  6. Развесьте «линии жизни» по комнате и дайте детям возможность изучить их.
  7. Обсудите:
    • Какие события могли привести к тому, что молодые люди оказались в детском доме? Оказались в конфликте с законом?
    • В чем, по вашему мнению, могут заключаться для молодых людей  долгосрочные последствия насилия в детских домах и тюрьмах?
    • Какие перемены могут помочь этим молодым людям изменить свою жизнь к лучшему? Кто несет ответственность за осуществление этих перемен?
Следующие шаги:
  • Выясните, существуют ли в вашей общине организации, которые действуют в интересах  детей, находящихся в детских домах и тюрьмах. Пригласите кого-нибудь, кто смог бы рассказать группе о причинах насилия в отношении этих детей и о том, что делается в этой связи.
  • Представьте собранный материал общине. Используйте «линии жизни» при изложении своей точки зрения.

Измените ситуацию.


Примите меры по прекращению насилия в отношении детей в детских домах и тюрьмах.

Молодые люди по всему миру принимают меры в связи с насилием в отношении детей в детских домах и тюрьмах — вы тоже можете принять в этом участие. В настоящей книге представлены материалы, которые могут вам помочь. Необязательно использовать все материалы — выберите те, которые будут соответствовать возрасту вашей группы и ее интересам.

  • Вопросы «Планирование действий» в главе 1 помогут вам разработать проект.
  • Во вставке «Идеи для действий: насилие в отношении детей в детских домах и тюрьмах» ниже описываются возможные способы обеспечения участия. Дополнительные идеи содержатся в главе 8.
  • В подборке коротких рассказов под заголовком  «Принимаем меры по всему миру» рассказывается о том, что уже сделано другими молодыми людьми.
  • После коротких рассказов размещен более длинный рассказ под названием «Насилие над детьми в детских домах и тюрьмах: принятые меры на Филиппинах». Данный рассказ может быть использован теми молодыми людьми, которые хотят более детально изучить  вопрос о том, как осуществляется проект.

Предоставьте участникам достаточно времени для планирования мероприятий. На это может уйти больше времени, чем на другие занятия, предложенные в данной книге. Планированию лучше уделить больше времени, например несколько дней или недель. Это позволяет выделить  время на обдумывание потенциальных проблем, а также на поиск решений этих проблем.

Идеи для действий: насилие над детьми детей в детских домах и тюрьмах

  • Совместно с организацией, занимающейся проблемами детей, подготовьте семинар для сотрудников полиции и судебных работников, посвященный последствиям насилия в отношении детей в тюрьмах для взрослых.
  •  Выступите с инициативой принятия законодательства, обеспечивающего права детей, которые находятся в конфликте с законом.
  • Проведите семинар для представителей СМИ по недопущению использования стереотипов в репортажах о детях, находящихся в конфликте с законом или воспитываемых в детских домах.
  • Совместно с организацией, занимающейся проблемами детей, разработайте для общины программы, осуществление которых позволит не помещать детей в детские дома: программы  создания групп продленного дня, организации занятий для детей-инвалидов и т.д.
  • Распространяйте информацию о том, что каждый ребенок имеет право на бесплатное качественное образование, которое является одним из способов борьбы с детской преступностью.
  • Приступите к осуществлению программы по обучению и оздоровлению детей-инвалидов, которые в противном случае могут попасть в детский домт.
  • Проведите работу с организацией взрослых в целях определения способов оказания помощи детям, находящимся в конфликте с законом, путем осуществления общинных программ, а не посредством заключения под стражу.
  • Пригласите в школу или в группу общины подростка или взрослого человека, находившихся в детском доме или в тюрьме,  для того, чтобы они могли рассказать о своем опыте пребывания в них.
  • Сотрудничайте с организацией, которая оказывает поддержку молодым людям, побывавшим в детском доме или в тюрьме.

Принятие мер по всему миру: Насилие над детьми детей в детских домах и тюрьмах

Ниже приведен ряд  примеров мер по прекращению насилия в детских домах и тюрьмах, предпринятых детьми по всему миру:

  • Босния и Герцеговина: В Реабилитационном центре Чука содержатся юноши в возрасте от 14 до 18 лет, находящиеся в конфликте с законом. Здесь им помогают получить образование и специальность после школы, не помещая их в тюрьму и не заключая под стражу. В этом же центре родителей обучают более эффективным методам общения со своими детьми. Юноши сами помогают управлять центром, устанавливают правила, определяют проблемы, подлежащие обсуждению, и помогают в подборе сотрудников и добровольцев. Большинство ребят нашли в Центре Чука безопасное место, где можно проводить время, отдыхать от домашних проблем, от давления улицы, сверстников и полиции, и они больше не совершают преступления, а наоборот продолжают свое образование или находят работу.
  • Филиппины: Раньше на Филиппинах детей, совершивших преступление, помещали в одну тюрьму со взрослыми. Сеть организаций, занимающихся проблемами детей, начала изучение этой  проблемы. При поддержке Христианского фонда помощи детям представители данных организаций с течением времени встретились с членами парламента и посоветовали создать отдельные центры  содержания под стражей для молодых людей. В конечном счете национальное правительство приняло закон о создании специальных центров, в которых несовершеннолетние правонарушители смогут приобрести навыки поведения, позволяющего им стать созидательной частью общины. (Подробнее >>).
  • Йемен: Дети, находящиеся в конфликте с законом, сообщили о том, что они подвергались физическому и сексуальному насилию в полицейском участке города Аден. В Реабилитационном центре, где этим детям помогали избежать попадания в тюрьму, молодые люди решили рассказать о насилии, которому их подвергли, в ходе национального семинара для полиции. В результате должностные лица, возглавляющие полицейские участки, приняли меры в отношении виновных. Мальчиков и девочек больше не размещают в полицейских участках, а отправляют в реабилитационные центры.

Если вам известны примеры того, как молодые люди в вашей стране принимают меры в отношении насилия против детей в приютах и тюрьмах, поделитесь такой информацией с группой!

Насилие над детьми в приютах и тюрьмах: Принятие мер на Филиппинах

Раньше на Филиппинах детей, совершивших преступление, обычно помещали в одну тюрьму с взрослыми. Многие молодые люди выглядят, как взрослые, и зачастую у них нет свидетельства о рождении, чтобы подтвердить свой возраст. Центров содержания под стражей — мест, куда  молодые люди могли бы быть помещены до вынесения правоохранительными органами решения по их делам, просто не существовало.

В тюрьме молодые люди часто подвергались насилию, в том числе и сексуальному, со стороны взрослых: изнасилованиям подвергались как девочки, так  и мальчики.

Сеть организаций, занимающихся проблемами детей на Филиппинах, взялась за эту проблему. Впоследствии при поддержке таких организаций, как Христианский фонд помощи детям, ее представители встретились с членами парламента. Они провели семинары, в ходе которых распространялась соответствующая  информация, а молодые люди, побывавшие в тюрьмах для взрослых, рассказали свои истории. Было рекомендовано создать отдельные центры содержания под стражей  для молодых людей.

Вначале реакция членов парламента была негативной. Послушав некоторое время молодых людей, они вставали и уходили. Или же просто брали брошюры, подготовленные молодыми людьми, и уходили, не приняв участия в обсуждении. Молодые люди попросили  своих партнеров в различных «взрослых» организациях поговорить с парламентариями и убедить их выслушать доводы молодежи.

В конце концов  те согласились. Благодаря лоббированию со стороны молодых людей,  национальное правительство приняло закон о правах молодых людей, находящихся в конфликте с законом. Их больше не помещают в тюрьмы для взрослых. Вместо этого были учреждены специальные центры для молодых правонарушителей, которые проводят различные мероприятия для того, чтобы молодые люди получили необходимые навыки и стали созидательными членами общины. Их дела рассматриваются специальными судами, которые занимаются только  молодыми людьми.

Поразмыслите над следующим:

Почему взрослые, в данном случае парламентарии, иногда  не хотят слушать молодых людей? Каковы преимущества взаимодействия молодых людей с взрослыми партнерами в таких ситуациях?

В российских тюрьмах находятся 544 ребенка — Российская газета

Таких, как эта малышка, в России, по данным Федеральной службы исполнения наказаний на май 2005 года, числятся 544 ребенка. Все они содержатся в 11 тюремных детских учреждениях.

Приговор на двоих

Интерес к младенцам в зонах вспыхивает периодически. О них вдруг вспоминают журналисты, чиновники, правозащитники. В прессе появляются пространные рассуждения на тему как плохо, если первое, что видит младенец, — это охранник на вышке. Подобные всплески интересов обычно бывают приурочены к двум событиям — большому и маленькому. Большой — это грядущая амнистия, а маленький — визит очередного крупного чиновника в женскую зону, где есть ясли для младенцев. Оба события бывают нечасто.

Споры — хорошо или плохо начать жизнь с колонии интересуют многих, кроме самих матерей-заключенных и тех, кто работает в колониях с детьми. Для них рождение или первые годы жизни младенца за колючей проволокой — просто жизнь.

В среднем по России за год в местах лишения свободы рождается полтора десятка ребятишек. Остальных мамы привозят с собой. По закону, если у осужденной есть дети в возрасте до трех лет, то она имеет право либо оставить ребенка на попечение родных, либо взять его с собой. Та же ситуация и с теми, кто попадает в места лишения свободы будучи беременной. Такие женщины после рождения могут передать младенца родственникам, а могут оставить при себе. Чаще всего оставляют. Причин несколько. Во-первых, ребенок все время заключения будет рядом, а дома часто элементарно некому за ним ухаживать. А тут, на зоне, с малышом можно ежедневно общаться. Это, если так можно выразиться, бескорыстная причина. Но есть и корыстная. Режим для мамочки и просто осужденной женщины в местах лишения свободы — это две большие разницы.

Декрет по статье

Беременные женщины попадают за решетку не так уж и редко. Ожидание малыша не считается состоянием, при котором в тюрьму не посадят. Если преступление небольшой тяжести, то могут до суда оставить на свободе, учитывая состояние. И это, пожалуй, все «льготы». Остальные послабления и без кавычек будут на зоне.

Что делать с будущими и уже состоявшимися мамами, которые оказались за решеткой, регламентирует закон. Там расписано все, вплоть до мелочей:

«В местах содержания под стражей для беременных и женщин, имеющих при себе детей, создаются улучшенные материально-бытовые условия, организуется специализированное медицинское обслуживание, устанавливаются повышенные нормы питания и вещевого обеспечения. Не допускается ограничение продолжительности ежедневных прогулок. Не может быть применено в качестве взыскания водворение в карцер…»

В общем, существующие правила содержания таких женщин, конечно, комфортнее, чем у остальных сиделиц. Ведь сажать их можно только в камеры, где содержатся матери с детьми и беременные. Кровати в камерах должны быть только одноярусные, окна с решетками, но без жалюзи…

Хотя правильность законов, как водится у нас, компенсируется не всегда их скрупулезным исполнением. Это касается в первую очередь не колоний, а следственных изоляторов. Там обычно напряженка с местами и количеством сидящих.

Впервые про беременную женщину за решеткой упомянуло Соборное Уложение в 1649 году. Это Уложение — прообраз нынешнего Уголовного кодекса. По нему, женщину, ожидающую ребенка, можно было не только арестовывать, но и казнить. Кстати, именно в связи с беременными впервые в России появилось такое понятие, как отсрочка исполнения приговора. Так вот, по древнему закону, казнить женщину было можно, но с отсрочкой до родов. А после рождения малыша — пожалуйста. В том Уложении казнь вообще была предусмотрена за шесть десятков преступлений.

Приговор почти не слышен

Но до того момента, пока маленький человек попадет за решетку, он может выслушать и приговор.

Из рассказа Елены В.:

— Суд начался, когда Оленьке было три месяца. Оставить ее в камере было некому. Медсестра ни одна не согласилась побыть с ребенком, для них это не обязанность, а оставить чужой зэчке стремно. Кто знает, что от нее можно ждать. Всю неделю, пока шли слушания, нас возили в суд. Был разгар лета. Духотища. С молоком у меня проблема, так что надо было все возить в бутылочках. А оно от жары сворачивалось. Перепеленать тоже негде. Ребенок все время на руках орал, а судья даже сидеть не разрешала. Показания надо было давать стоя с Ольгой на руках. Весь суд прошел для меня как в тумане. Ни отвечать, ни спрашивать, ни говорить, а уж тем более думать в такой ситуации я не могла. Ребенок не замолкал, я дергалась, а судья не прервалась ни на минуту…

Кстати, при отправке в суд подсудимого положено обыскивать, как и при возвращении. Елена рассказала, что ребенка всякий раз тоже обыскивали. По настоящему отдохнула Елена, по ее словам, лишь на зоне, когда Оля попала в тамошний садик.

К слову, не у всех женщин нет выбора — брать или не брать младенца в суд. Многие берут лишь для того, чтобы получить, как им кажется, возможность более легкого приговора. Повлиял ли ребенок на срок матери, установить не удалось.

Мадонна в законе

Для обывателя, не связанного с местами лишения свободы, уже сам факт, что где-то дети растут и делают первые шаги за колючей проволокой, — шок и ужас. С одной стороны, это действительно так. Но у каждой медали есть обратная сторона. Существует такая и у тюремного детства.

Лучше всего о нем могут рассказать сами работники домов ребенка в зонах. По их словам, нормальные матери, которые трясутся в колонии за свое чадо, мечтают выйти на свободу с ребенком и дать ему нормальное детство, конечно, есть, но их не большинство. Для многих воспитанников здешних домов малютки выбор стоял весьма простой — жизнь в колонии или смерть на воле. Образ жизни определенной категории беременных женщин и молодых мам «на гражданке» не предполагает нормального питания, отказа от алкоголя и наркотиков, регулярного посещения врача, режима…

У детей некоторых мамаш первые годы жизни в тюремном садике, может быть, самые счастливые

Когда в колонию самой ближайшей к столице области привезли Эльвиру К. с годовалым малышом, то здешним врачам в доме малютки стало по-настоящему плохо. Истощенный, в болячках и каких-то язвах младенец не мог даже плакать. Его выхаживали несколько месяцев. Оказалось, что на воле горе-мамаше было совсем не до Юрика. Она лишь изредка «кормила» его… хлебом, размоченным в водке, чтобы больше спал и не мешал жить матери и ее гостям.

Сегодня Юра совершенно нормальный карапуз с пухлыми щечками, который называет мамой всех здешних женщин. А свою настоящую — нет. Она просто к нему не ходит, а в выделенное для посещения детей время предпочитает перекурить на лавочке с товарками. Здешние нянечки говорят, что если Эльвира, выйдя на свободу через полгода, заберет ребенка с собой, то он, скорее всего, погибнет. Судимость у Эльвиры далеко не первая и менять свой образ жизни она не собирается.

Среди определенной категории осужденных женщин оказаться на зоне мамочкой считается чуть ли не удачей. Кормят их лучше, врачи ближе, работу дают не тяжелую. С семи месяцев беременности, как и на воле, положен декретный отпуск.

По закону, держать малыша в доме малютки при колонии можно до трех лет. Потом, как предполагается, их или отдадут родственникам, или отправят в интернат на воле. Но сплошь и рядом руководство колоний идет навстречу, если матери сидеть недолго и если она попросит не отправлять ребенка. Задерживают детей по просьбе матери и на год, и больше.

Детки в клетке

У детей плохих мамаш первые годы жизни в тюремном садике, может быть, самые счастливые в детстве. Звучит парадоксально, но это так. И вот почему. Как правило, малышей в таких домах малютки при зонах не больше десятка. Персонал — врачи, няни, воспитатели набирают из местных жительниц. Располагаются колонии для мам с детьми в глубинке, где часто никакой другой работы нет. Поэтому местные женщины трудом в колонии дорожат, ведь другой не найти. Текучки кадров не наблюдается. Мать лишь посещает ребенка. А обслуживают его — кормят, моют, лечат, встают по ночам, меняют ползунки сотрудники дома малютки. Как они говорят, многие из здешних мамочек никогда столько внимания детям уделять не будут. Все материальные расходы на жизнь и лечение детей берет на себя государство. Красть за колючей проволокой в зоне невозможно. Так что здешние дети питаются зачастую лучше, чем многие их сверстники в аналогичных домах на воле.

По словам работников таких домов малютки, серьезная проблема у них только одна — игрушки. Да-да, остро не хватает плюшевых мишек и розовых пупсов. Просто для всего остального есть статьи в бюджете колонии, а для погремушки — нет. Хотя в дар принимать игрушки им позволено. И яркие зайчики, и мячики у детей есть, но их мало и все они — дареные.

Во всех женских зонах для мам с детьми после обеда расписание жизни колонии совпадает с расписанием дня в здешнем садике. Предполагается, что с обеда матери будут общаться с детьми. Но это лишь предполагается. Обязаловки никакой нет. Есть желание — приходи к ребенку, нет желания — свободна. Некоторые мамы и не ходят. Даже на кормление грудью. Но отказ от ребенка не пишет ни одна.

Дело в том, что женщина с малышом в зоне это прямая дорога к амнистии или уменьшению срока.

У всех женщин зоны до сих пор в памяти амнистия начала 2002 года. Тогда помилование коснулось 14 тысяч женщин-матерей. Обошли лишь тех, кто был неоднократно судим или совершил тяжкое преступление.

Отказнички

Для Ирины В. из небольшого сибирского городка осталось, как говорят в армии, «сто дней до приказа». Она практически полностью отбыла свой срок. И уже собирается на волю. Ее маленький сын на волю не выйдет. По крайней мере в ближайшее время. Ирина из стаи мамаш-кукушек. Сына она в доме малютки вниманием не баловала. Объяснив персоналу просто: «Чтоб не привыкать…». Да и сын у нее далеко не первый ребенок. Из трех детей женщины, на воле она родила только старшую дочь. Но где девочка сейчас не знает. Ее лишили родительских прав спустя год после родов за то, что по пьяному делу «забыла» зимой в сквере ребенка на лавочке. Малышке повезло, что в мире есть собачники, которые по вечерам выгуливают псов по темным скверам. Собака и нашла ее. Иначе замерзшего ребенка обнаружили бы лишь утром.

Всех своих детей Ирина подарила государству. Последнего тоже. Отказ она напишет только перед самым выходом, иначе нормальные матери могут устроить ей соответствующие «проводы». Кстати, большинство таких кукушек ждут для подписания отказа именно последнего дня. И практически все отказывающиеся — это женщины, которые уже имели детей.

Ребенка из зоны в таком случае передадут в обычный интернат, и его может усыновить любая семья. Никаких ограничений или специальных процедур для усыновления детишек из зоны не предусмотрено. Но почему-то именно «зоновских» детей усыновляют меньше всего… И среди них самый большой процент тех, кто потом возвращается за колючую проволоку без облегченного режима.

Когда мама в тюрьме. Как живут дети политзаключенных в Беларуси | Беларусь: взгляд из Европы — спецпроект DW | DW

За почти девять месяцев политического кризиса Беларуси правозащитники страны признали политическими заключенными уже 354 человека — рекордное число за всю современную историю страны. От репрессий со стороны белорусских властей страдают не только сами политзаключенные, но и их дети, которые долгое время вынуждены жить без родителей. DW собралось несколько историй о том, что происходит с детьми политзаключенных в Беларуси.

«Дети не понимают, за что маму забрали, ведь она не преступница»

У белорусской правозащитницы, руководителя общественного объединение «Звено» Татьяны Гацуры-Яворской четверо детей. Без мамы они остались 5 апреля, когда у них дома прошел обыск, а Татьяну задержали. Правозащитница была одной из организаторов выставки «Машина дышит, а я нет», посвященной борьбе белорусских медиков с COVID-19, которую власти закрыли спустя пару дней после начала работы. Кроме нее задержали еще четырех человек, которые имели отношение к выставке.

Сначала их всех осудили по административному делу якобы за неповиновение сотрудникам милиции. Татьяну оштрафовали, но из изолятора не выпустили, а перевели в СИЗО на улице Володарского: оказалось, что в отношении нее возбудили уголовное дело, однако конкретная статья и существо обвинений еще не известны.

Обыск и задержание, как рассказывает муж Татьяны Владимир Яворский, проходил прямо на глазах их сыновей — 18-летнего Ольгерда и 9-летнего Данилы. «Нам удалось убедить не забирать детские компьютеры, это было важно для них, ведь они сейчас учатся дистанционно. Дети очень переживали, они представляли, что такое происходит с преступниками, и не понимают, почему забрали маму. Преступники — это другие люди в их понимании», — говорит Яворский.

Сейчас все заботы о детях легли на плечи мужа Татьяны, но он отмечает, что отзывчивые белорусы уже предложили свою помощь. «Старшие дети (Ольгерд, Рагнеда и Кастусь) уже подростки и понимают, что у мамы политическая статья, и речь не идет в реальном смысле об уголовных делах. Только младший Даник не понимает еще, ему только 9».

Пока дети еще не писали письма Татьяне в СИЗО, Владимир сомневается, что его жена их вообще получит, ведь у политзаключенных есть проблемы с перепиской. По его словам, дети очень скучают, спрашивают, когда мама вернется и ждут ее домой. «На этой неделе должно стать ясно, что будет дальше — Татьяне должны выдвинуть обвинения или перевести в новый статус», — поясняет муж Татьяны Гацуры-Яворской.

Ксения Луцкина с сыном

День рождения 11-летнего Матвея прошло без мамы

11-летний Матвей также стал свидетелем задержания 22 декабря 2020 года своей мамы, журналистки Ксении Луцкиной. Как рассказывает отец Ксении Олег Луцкин, ребенок испугался, когда силовики стали стучаться в дверь, но мальчик ответил, что мамы дома нет и никому не открыл. «Потом Ксению задержали и привезли на обыск. Матвей это очень тяжело переживает, до сих пор не может заходить в ту квартиру, ему там тяжело, он замыкается. Поэтому мы стараемся его оттуда вытащить скорее», — говорит Олег Луцкин, поясняя, что сейчас Матвей живет с бабушками и дедушками, которые о нем заботятся и не дают грустить.

Ксению Луцкину задержали по делу «Пресс-клуба», ее обвиняют в уклонении от уплаты налогов. До событий августа 2020 года она работала на белорусском телевидении, а затем ушла из-за несогласия с политикой руководства и вместе с бывшими коллегами попыталась создать проект альтернативного телевидения. В СИЗО на Володарского Луцкина уже почти 4 месяца.

Поздравительная открытка от Ксении Луцкиной на день рождения сына

Из-за ареста Ксении 11-летие ее сына прошло без мамы. «Матвей все понимает, он знает где мама. Она его поздравила с днем рождения, прислала красивую открытку и письмо отдельно написала, где просит быть стойким и не переживать. Светлана Тихановская в Instagram его тоже поздравила, он прочитал», — рассказывает Олег Луцкин. По словам отца, мальчик за эти четыре месяца очень повзрослел и сейчас живет с мыслью, что мама скоро вернется.

Как трехлетний мальчик встретил папу из СИЗО

Как тяжело дети переносят разлуку со своим родителями-политзаключенными довольно ярко иллюстрирует история волонтера штаба Виктора Бабарико Левона Халатряна и его трехлетнего сына Мики. Левон полгода пробыл в СИЗО, его обвиняли в активном участии в действиях, грубо нарушающих общественный порядок. Суд дал ему два года «химии» (ограничение свободы. — Ред.), 19 февраля он вернулся домой, где сейчас остается, пока приговор не вступил в законную силу.

Встречу с сыном после полугода заключения Левон снял на видео и разместил в Instagram, на нем мальчик очень стесняется и не хочет идти к папе. «Я долго представлял нашу встречу, у меня были киношные штампы: мы бежим навстречу друг другу и бросаемся в объятия. Но в реальности и я, и он очень сильно отвыкли друг от друга. Он забыл, как себя со мной вести», — рассказывает Халатрян. По его словам, Мики в какой-то момент решил, что у него два папы — один присылал ему рисунки, а второй рядом.

Левон Халатрян с сыном

У самого Левона Халатряна также были противоречивые чувства в тот момент. «Я сильно отвык, как будто я его не знаю, но это чувство быстро прошло. Я не обиделся на него, дал ему время и просто не форсировал события. Поэтому уже спустя пару недель все наладилось».

30 апреля Левона Халатяна ожидает рассмотрение апелляции по его делу, после которого станет ясно, где он будет отбывать наказание. И хотя сейчас, по словам Левона, его сын из-за маленького возраста как будто все забыл и не помнит, что отец отсутствовал, им скоро опять предстоит разлука, к которой ребенка уже начали готовить. «Мы пару раз уже сказали, что скоро папа поедет на работу, но, думаю, еще ближе к той дате будем говорить и готовить его. Сейчас на меня самого начинает давить ситуация, чем ближе, тем сильнее я переживаю из-за предстоящей разлуки с сыном».

Смотрите также:

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Рекорд по политзаключенным в Беларуси

    Свыше 800 — такое рекордное в истории страны число политзаключеннных приводит правозащитный центр «Весна». Среди тех, кто несправедливо оказался в тюрьме из-за политического преследования, — участники президентской кампании, волонтеры их штабов, активисты, бизнесмены, блогеры, журналисты, айтишники, рабочие, студенты и другие участники акций протестов.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Виктор и Эдуард Бабарико

    Претендент в кандидаты на пост президента, экс-глава «Белгазпромбанка» Виктор Бабарико мог стать самым сильным соперником Лукашенко на выборах. Был задержан вместе с сыном Эдуардом, который руководил его инициативной группой, в июне 2020-го по обвинению в «отмывании» средств, получении взятки и уклонении от уплаты налогов. 6 июля 2021 года Виктора Бабарико приговорили к 14 годам лишения свободы.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Мария Колесникова

    Музыкант и арт-директор Мария Колесникова руководила избирательным штабом Виктора Бабарико. Затем стала одной из «трех граций», возглавивших Объединенный штаб оппозиции. Входит в президиум Координационного совета. Была похищена и привезена на границу с Украиной для выдворения из страны. Но порвала паспорт и сорвала эту операцию. В сентябре 2021-го была приговорена к 11 годам колонии.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    В тюрьму — за юридическую помощь

    Юрист штаба Виктора Бабарико, член президиума Координационного совета Максим Знак (на фото) и адвокат Марии Колесниковой Илья Салей задержаны в сентябре 2020-го по делу о публичных призывах к действиям в ущерб нацбезопасности. Илью Салея в апреле отпустили под залог. Максим Знак стал фигурантом уголовного дела о захвате власти. В сентябре 2021 года его осудили на 10 лет колонии.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Сергей Тихановский

    Автор популярного YouTube канала «Страна для жизни» Сергей Тихановский хотел баллотироваться на пост президента РБ, но до старта избирательной кампании был задержан, после чего его жена Светлана выдвинула свою кандидатуру. Выйдя на свободу после административного ареста, помогал собирать подписи за нее, но в мае 2020-го был задержан. В июне 2021-го начался судебный процесс в закрытом режиме.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Активисты «Страны для жизни»

    В рамках проекта «Страна для жизни» Тихановский ездил по регионам Беларуси и давал возможность местным жителям рассказать об их проблемах. Около 30 фигурантов «дела Тихановского» уже осуждены. Вместе с Тихановским на скамье подсудимых — оппозиционный политик Николай Статкевич, оператор «Страны для жизни» Артем Саков, модератор соцсетей Дмитрий Попов, блогеры Владимир Цыганович и Игорь Лосик.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Игорь Лосик

    Создатель телеграм-канала «Беларусь головного мозга» Игорь Лосик активно освещал события вокруг избирательной кампании президента Беларуси. Задержан в июне 2020-го. Его обвиняли в организации и подготовке действий в ущерб общественному порядку. Затем — в «подготовке к участию в массовых беспорядках». В знак протеста держал голодовку более 40 дней.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Блогеры за решеткой

    Другим блогерам уже вынесли приговоры. Сергей Петрухин (на фото) и Александр Кабанов («Народный репортер») получили 3 года колонии. Сергей Коршун и Сергей Ярошевич («Армия с народом») — 4,5 и 5,5 лет. Владимир Неронский («Слуцк для жизни») — 3 года, Дмитрий Козлов («Серый кот») — 5 лет, Денис Гутин («Водители-97») — 2,5 года. С июня идет суд над Николаем Дедком. По стражей остается Эдуард Пальчис.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Лидеры «старой» оппозиции

    Соучредитель партии «Белорусская христианская демократия» Павел Северинец (на фото) был задержан в июне 2020-го после пикетов по сбору подписей за выдвижение кандидатов в президенты. Позже ему дали 7 лет колонии. Николай Статкевич — другой известный оппозиционер, кандидат в президенты в 2010 году. Задержан в мае по дороге на предвыборный пикет Светланы Тихановской и до сих пор в заключении.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Правозащитники под прицелом властей

    Преследованиям со стороны белорусских властей подверглись и правозащитники. Под стражей находятся сотрудники правозащитного центра «Весна», ключая его главу Алеся Беляцкого (на фото) и заместителя Валентина Стефановича. Известного правозащитника Леонида Судаленко обвиняют в финансировании деятельности, нарушающей общественный порядок. Он оплачивал штрафы людям, задержанным за участие в протестах.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Сотрудники независимых медиа

    Медиаменеджера Андрея Александрова (на фото) задержали по подозрению в финансировании протестов. Он оплачивал штрафы протестующих. Сейчас под стражей более 20 представителей медиа, включая портал Tut.by и издание «Наша Нива». 8 месяцев в CИЗО провели сотрудники «Пресс-клуба». С декабря 2020-го под стражей остается экс-журналистка БТ Ксения Луцкина, испытывающая серьезные проблемы со здоровьем.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Катерина Борисевич

    Жертвами политических репрессий стали и журналисты. Катерина Борисевич (портал Tut.by) провела 6 месяцев в заключении. В своей статье она написала о том, что в крови Романа Бондаренко, погибшего после избиения сторонниками Лукашенко, не было алкоголя — вопреки утверждениям властей. Эту информацию ей сообщил врач больницы скорой медицинской помощи Артем Сорокин, теперь также политзаключенный.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Катерина Андреева и Дарья Чульцова

    Журналистки польского телеканала «Белсат» Катерина Андреева и Дарья Чульцова вели стрим во время жестокого разгона силовиками участников акции в минском дворе, известном как «площадь Перемен» — и получили по два года лишения свободы. Их обвинили в организации и подготовке действий, грубо нарушающих общественный порядок.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Активисты из студенческой среды

    За акции протеста студентов отчисляли или подвергали административным арестам. А 12 фигурантов «дела студентов», включая предавательницу БГУИР Ольгу Филатченкову и выпускницу медуниверситета Алана Гебремариам (на фото), обвинили в «активном участии в групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок» и лишили свободы на срок от 2 до 2,5 лет.

  • Политзаключенные в Беларуси — узники режима Лукашенко

    Непропорциональный ответ протестующим

    Несколько десятков политзаключенных обвиняют в участии в массовых беспорядках или применением насилия против сотрудников милиции. По мнению правозащитников, мирные акции протеста не представляли угрозы национальной или общественной безопасности. Отдельные случаи насилия в отношении милиции требуют отдельной правовой квалификации — в контексте самообороны от непропорциональных действий силовиков.

    Автор: Янина Мороз


несовершеннолетних в тюрьме | Центр предупреждения преступности и безопасности детей

Приблизительно 10 000 несовершеннолетних в возрасте до 18 лет содержатся в тюрьмах и тюрьмах, предназначенных для взрослых правонарушителей и несовершеннолетних, что составляет 1 200 из 1,5 миллиона человек, содержащихся в тюрьмах штатов и федеральных следственных изоляторах. Включение детей в тюрьмы и тюрьмы для взрослых создает множество рисков и проблем для этих несовершеннолетних правонарушителей. Например, несовершеннолетние в пять раз чаще подвергаются сексуальному насилию в местах содержания под стражей для взрослых и в 36 раз чаще совершают самоубийство, если содержатся в тюрьме для взрослых.

Риск сексуального насилия

В штатах существует разная практика размещения несовершеннолетних правонарушителей вместе со взрослыми. В то время как некоторые штаты запрещают эту практику, другие штаты регулярно помещают в тюрьму несовершеннолетних вместе со взрослыми преступниками. Правительство Соединенных Штатов приняло закон, чтобы положить конец этой практике; в частности, Закон 1974 года о правосудии в отношении несовершеннолетних и предупреждении правонарушений («JJDPA») и Закон о ликвидации изнасилований в тюрьмах 2003 года («PREA»), которые требуют, чтобы несовершеннолетние правонарушители содержались отдельно от взрослых.Даже с этими федеральными законами некоторые штаты продолжают размещать несовершеннолетних и взрослых вместе, а некоторые штаты сознательно предпочли отказаться от федеральных средств, а не соблюдать эти законы.

Согласно Национальному обследованию заключенных, проведенному Министерством юстиции США, 1,8 процента 16-17-летних заключенных в исправительные учреждения для взрослых сообщили о том, что подвергались сексуальному насилию во время содержания под стражей либо со стороны других взрослых заключенных, либо со стороны тюремного персонала. Считается, что о сексуальном насилии в отношении несовершеннолетних в тюрьмах широко не сообщается, и менее 10 процентов опрошенных несовершеннолетних, подвергшихся сексуальному насилию, действительно сообщили о насилии.

PREA Compliance

Каждый год все больше штатов подтверждают, что они соблюдают правила PREA, или другие штаты предоставляют гарантии своего намерения соблюдать. Некоторые штаты, включая Аляску, Арканзас и Юту, либо проигнорировали PREA, либо отказались подчиниться, сославшись на такие причины, как чрезмерное финансовое бремя и права штата. Даже штаты, которые предоставили гарантии соблюдения PREA, такие как Мичиган, Нью-Йорк, Техас и Флорида, продолжают размещать взрослых и несовершеннолетних правонарушителей вместе.

В некоторых штатах, где отсутствуют центры содержания под стражей для несовершеннолетних, соответствующие требованиям PREA, несовершеннолетние правонарушители отправляются в другие штаты, где есть соответствующие учреждения для несовершеннолетних. Например, Канзас отправит своих 16 и 17-летних преступников в Небраску. Это может позволить штату выполнять требования PREA, однако перемещение ребенка за пределы штата может также отделить несовершеннолетних правонарушителей от их семей, сообществ и адвокатов.

Влияние на психическое здоровье

Многие несовершеннолетние, преследуемые и осужденные как взрослые, страдают от невыявленных и нелеченных психических заболеваний.В отличие от многих взрослых, у которых есть проблемы с психическим здоровьем, несовершеннолетние могут не понимать, как управлять своими заболеваниями или справляться с такими состояниями, как тревога, депрессия, страх и травмы. Помещение в исправительное учреждение для взрослых часто приводит к обострению психических заболеваний у несовершеннолетних, что может привести к увеличению количества самоубийств и дисциплинарных нарушений. Дети часто действуют безрассудно, что может привести к более суровым наказаниям в учреждениях для взрослых, включая использование одиночного заключения, которое, как было показано, имеет долгосрочные негативные последствия.

Ограниченный доступ к программированию

В исправительных учреждениях для несовершеннолетних заявленная цель состоит в том, чтобы реабилитировать несовершеннолетнего, чтобы он или она могли быть реинтегрированы в общество. Несовершеннолетние часто обязаны участвовать в дальнейшем обучении или получать ценную профессиональную подготовку, необходимую для работы после отбытия наказания. Напротив, многие исправительные учреждения для взрослых имеют более карательный характер и предназначены для защиты населения от взрослых правонарушителей. Дети, отбывающие наказание в исправительных учреждениях для взрослых, имеют значительно меньшую вероятность получить профессиональную подготовку и образование, чем несовершеннолетние, содержащиеся в исправительных учреждениях для несовершеннолетних.Это затрудняет реинтеграцию в общество, несмотря на то, что большинство несовершеннолетних правонарушителей на момент освобождения еще очень молоды. 80 процентов несовершеннолетних, осужденных как совершеннолетние, освобождаются до достижения 21-летнего возраста, а 95 процентов выходят на свободу до достижения 25-летнего возраста. Это привело к увеличению числа рецидивов, и несовершеннолетние, отбывающие наказание в учреждениях для взрослых, на 34 человека чаще совершают повторные преступления, чем их сверстники в системе ювенальной юстиции. система.

Молодежь: весь пирог 2019

Венди Сойер
Пресс-релиз
19 декабря 2019 г.

В любой день более 48 000 молодых людей в Соединенных Штатах содержатся в учреждениях вдали от дома в результате участия ювенальной юстиции или уголовного правосудия.Большинство из них содержатся в исправительных учреждениях строгого режима, а тысячи содержатся даже без суда. Но даже эти высокие цифры представляют собой поразительный прогресс: с 2000 года количество молодых людей, содержащихся в заключении, упало на 60%, и эта тенденция не показывает никаких признаков замедления.

Чем объясняются эти замечательные изменения? Чем отличаются системы ювенальной юстиции и уголовного правосудия для взрослых и чем они похожи? Возможно, самое главное, могут ли те, кто работает над сокращением числа взрослых за решеткой, извлечь какие-либо уроки из прогресса, достигнутого в сокращении числа заключенных среди молодежи?

В данном отчете даны ответы на эти вопросы, начиная с того, сколько молодых людей, вовлеченных в правосудие, содержатся в заключении, где они содержатся, в каких условиях и за какие правонарушения.Для новичков в этом вопросе он предлагает отправную точку для рассмотрения того, как проблемы системы уголовного правосудия отражаются в системе несовершеннолетних: расовое неравенство, условия наказания, предварительное заключение и чрезмерная криминализация. Признавая философские, культурные и процедурные различия между системами правосудия для взрослых и несовершеннолетних, в отчете 1 эти вопросы рассматриваются как области, созревшие для реформ как для молодежи, так и для взрослых.

В этой обновленной и расширенной версии нашего первоначального отчета за 2018 год также исследуется резкое сокращение численности замкнутой молодежи, а также предлагаются идеи и рекомендации для защитников и политиков, работающих над сокращением системы уголовного правосудия для взрослых.


Демография и различия среди замкнутой молодежи

Вообще говоря, государственные системы ювенальной юстиции рассматривают дела с участием обвиняемых в возрасте до 18 лет. 2 (Это не жесткое правило, однако; каждый штат делает исключения для молодых людей, которые в некоторых ситуациях могут преследоваться как взрослые. или за определенные правонарушения 3 ) Из 43 000 молодых людей, содержащихся в учреждениях для несовершеннолетних, более двух третей (69%) составляют лица 16 лет и старше. Вызывает тревогу то, что более 500 заключенных детей не старше 12 лет. 4

Молодежь чернокожих и американских индейцев перепредставлена ​​в учреждениях для несовершеннолетних, а белая молодежь недопредставлена. Это расовое неравенство 5 особенно ярко выражено как среди чернокожих мальчиков, так и среди чернокожих девочек, и хотя девочки из числа американских индейцев составляют небольшую часть ограниченного населения, они чрезвычайно представлены по сравнению с их долей в общей численности молодежи. В то время как 14% всей молодежи в возрасте до 18 лет в США — черные, 42% мальчиков и 35% девочек в учреждениях для несовершеннолетних — черные.И даже без учета молодежи, содержащейся в учреждениях для несовершеннолетних, американские индейцы составляют 3% девочек и 1,5% мальчиков в учреждениях для несовершеннолетних, несмотря на то, что они составляют менее 1% всей молодежи в стране. 6

Расовые различия также очевидны в решениях о переводе несовершеннолетних из суда по делам несовершеннолетних во взрослый суд. В 2017 году на чернокожую молодежь приходилось 35% дел о правонарушениях, но более половины (54%) молодых людей были переданы в судебном порядке из суда по делам несовершеннолетних в суд по делам взрослых. Между тем, на долю белой молодежи приходилось 44% всех дел о правонарушениях, но она составляла лишь 31% от судебных переводов в суд для взрослых.И хотя общее количество молодых людей, переданных в судебном порядке в 2017 году, было меньше половины от количества в 2005 году, расовая диспропорция между этими переводами со временем фактически увеличилась. Отчеты также показывают, что в Калифорнии прокуроры отправляют латиноамериканских молодых людей в суд для взрослых через «прямое дело», что в 3,4 раза чаще, чем среди белых молодых людей, и что молодые индейцы из числа американских индейцев в 1,8 раза чаще, чем белые молодые люди, получают тюремное заключение для взрослых.


Большая часть молодежи содержится в исправительных учреждениях

Молодежь, привлеченная к правосудию, содержится в различных учреждениях.(См. Врезку «Типы учреждений».) Некоторые учреждения очень похожи на тюрьмы, некоторые — это тюрем, а другие предлагают молодежи больше свободы и услуг. Для многих молодых людей «размещение» в учреждениях для несовершеннолетних практически неотличимо от тюремного заключения.

Большинство молодых людей в учреждениях для несовершеннолетних 10 страдают отчетливо карцеральными состояниями в учреждениях:

  • Закрыто: 92% молодежи в учреждениях для несовершеннолетних содержатся в закрытых учреждениях.Согласно отчету за 2018 год, 52% изоляторов длительного содержания, 44% центров содержания под стражей и 43% приемных / диагностических центров также используют «механические ограничители», такие как наручники, наручники для ног, удерживающие кресла, смирительные рубашки и т. Д. Сорок процент изоляторов длительного содержания и центров содержания под стражей изолируют молодых людей в запираемых комнатах на четыре часа и более.
  • Крупные: 81% приходится на предприятия с более чем 21 «резидентом». Более половины (51%) находятся в учреждениях с более чем 51 жителем.Более 10% содержатся в учреждениях, в которых содержится более 200 молодых людей.
  • Долгосрочные: Две трети (66%) молодежи содержатся под стражей более месяца; около четверти (24%) удерживаются более 6 месяцев; почти 4000 молодых людей (8%) содержатся под стражей более года. 11

Два из каждых трех молодых людей содержатся в учреждениях строгого режима — в версиях тюрем и тюрем системы ювенальной юстиции или в настоящих тюрьмах и тюрьмах для взрослых.4535 заключенных молодых людей — почти каждый десятый — содержатся в тюрьмах и тюрьмах для взрослых, где они сталкиваются с более высокими рисками безопасности и для них доступно меньше услуг, соответствующих их возрасту. 12 13 По крайней мере, еще 28 190 содержатся в трех типах учреждений для несовершеннолетних, которые лучше всего можно описать как исправительные учреждения: (1) центры содержания под стражей, (2) учреждения длительного режима и (3) приемные / диагностические центры. . 14 99,7% всей молодежи в этих трех типах исправительных учреждений «ограничены запертыми дверями, воротами или забором» 15 , а не охраняются персоналом, и 60% находятся в крупных учреждениях, рассчитанных на более чем 50 молодых людей.

Наибольшая доля заключенных молодых людей содержится в центрах содержания под стражей. Это функциональные эквиваленты тюрем в системе уголовного правосудия для взрослых. Как и тюрьмы, они обычно находятся в ведении местных властей и используются для временного ограничительного содержания под стражей обвиняемых, ожидающих слушания или вынесения приговора. Более 60% молодых людей в центрах содержания под стражей попадают в эти две категории. 16

Но сколько из 17 000 детей и подростков в центрах содержания под стражей для несовершеннолетних действительно должны там находиться? Согласно федеральным указаниям, «…. цель содержания под стражей несовершеннолетних состоит в том, чтобы содержать только тех молодых людей, которые являются серьезными, жестокими или хроническими правонарушителями … в ожидании судебного иска. Исходя из этих критериев, [это] не считается подходящим для статусных правонарушителей и молодежи, которые совершают технические нарушения условного наказания ». Тем не менее, почти 4000 молодых людей содержатся в центрах содержания под стражей за те же мелкие правонарушения. И еще почти 2000 человек были осуждены, приговорены, были приговорены к отбыванию наказания за другие правонарушения, хотя центры содержания под стражей предлагают меньше программ и услуг, чем другие учреждения.Фактически, «национальные лидеры в сфере ювенальной юстиции … поддерживают запрет на содержание несовершеннолетних под стражей в качестве меры диспозиции».

Чаще всего заключенных (осужденных) молодых людей помещают в исправительные учреждения длительного содержания, где условия заключения предполагают сравнения с тюрьмами. Часто называемые «учебными школами», это, как правило, крупнейшие и самые старые учреждения, иногда содержащие сотни молодых людей за забором из колючей проволоки, где они могут быть подвергнуты перцовому баллончику, механическим ограничениям и одиночному заключению. 17

Учреждения исправительного типа третьего типа, приемно-диагностические центры, часто расположены рядом с учреждениями длительного временного пребывания; Здесь сотрудники оценивают совершение правонарушений в отношении несовершеннолетних и направляют их в исправительные учреждения. Как и центры содержания под стражей, они предназначены для временного размещения, однако более половины молодых людей, которых они содержат, находятся там более 90 дней. Более 1 из 7 молодых людей в этих «временных» учреждениях содержится там более года.

Помимо этих исправительных учреждений, еще 15 400 молодых людей находятся в более «жилых» учреждениях, которые, как правило, менее строгие, но сильно различаются: от безопасных учебных лагерей в военном стиле до групповых домов, куда молодые люди могут уйти, чтобы посещать школу или идти на работу.Большинство этих молодых людей (78%) по-прежнему находятся в закрытых тюрьмах, а не под охраной персонала, и условия в некоторых из этих учреждений, как сообщается, хуже, чем в тюрьмах. Почти 9 из 10 молодых людей в этих более «жилых» учреждениях находятся в стационарных лечебных учреждениях или групповых домах. Реже молодежь содержится в лагерях на ранчо или в пустыне, в приютах или тренировочных лагерях.


Некоторые типы объектов намного хуже других

Тип учреждения, в котором содержится ребенок, может повлиять на его здоровье, безопасность, доступ к услугам и результаты при повторном посещении.Тюрьмы и тюрьмы для взрослых, несомненно, худшие места для молодежи. Они не предназначены для предоставления соответствующих возрасту услуг для детей и подростков, и, согласно Кампании за справедливость в отношении молодежи, подростки в учреждениях для взрослых могут быть помещены в одиночные камеры в соответствии со стандартом безопасности PREA, предусматривающим отделение от заключенных «на вид и звук». Взрослые. Молодежь в учреждениях для взрослых также в 5 раз чаще совершает самоубийства, чем в учреждениях для несовершеннолетних.

Исправительные центры для несовершеннолетних и долгосрочные охраняемые «молодежные тюрьмы» также часто представляют собой очень вредную среду.В Обследовании молодежи, проживающей в жилых помещениях, все больше молодых людей, содержащихся в программах содержания под стражей и исправительных учреждениях, сообщали о сексуальной виктимизации, страхе нападения, одиночном заключении, обысках с раздеванием, применении средств ограничения, ненужном применении силы и плохих отношениях с персоналом. Учреждения исправительного типа также, как правило, больше, и молодежь в более крупных учреждениях (с более чем 25 койками) сообщает о более высоких показателях сексуальной виктимизации. В частности, молодые люди в центрах содержания под стражей сообщают о минимальном количестве образовательных услуг, таких как специальное образование, подготовка к GED и профессиональная подготовка.Эти молодые люди также чаще всего сообщают о проблемах со сном из-за света, что указывает на то, что, как и во многих учреждениях для взрослых, свет остается включенным даже ночью. Для молодежи, которая обычно переживает травмы и виктимизацию, заключение в любых условиях приводит к худшим результатам, но карательные исправительные учреждения особенно бесчеловечны.


Заперты еще до того, как их попробовали

Безусловно, многие молодые люди, вовлеченные в правосудие, признаны виновными в серьезных преступлениях и могут представлять опасность для общества.Но предварительное заключение на удивление распространено; судьи предпочитают задерживать молодых людей в более чем четверти (26%) дел о правонарушениях, в результате чего в учреждениях для несовершеннолетних содержится тревожное количество молодых людей, которые даже не отбывают наказание.

Более 9 500 молодых людей в учреждениях для несовершеннолетних — или каждый пятый — даже не были признаны виновными или правонарушителями и помещены в тюрьму до слушания (в ожидании суда). Еще 6 100 человек находятся под стражей в ожидании вынесения приговора или постановления. Большинство задержанных молодых людей содержатся в центрах содержания под стражей, но почти 1000 человек содержатся в изоляторах длительного хранения, в основном в тюрьмах, даже не будучи совершенными.Из них менее половины обвиняются в насильственных преступлениях. 18

Даже если предварительное заключение может быть оправдано в некоторых серьезных случаях, более 3200 молодых людей задерживаются за технические нарушения условно-досрочного освобождения или за статусные правонарушения, которые являются «поведением, не являющимся нарушением закона для взрослых». 19

Вновь отражая систему уголовного правосудия для взрослых, предварительное заключение несовершеннолетних омрачено расовым неравенством. Задерживается менее 21% белой молодежи с делинквентными делами, по сравнению с 32% молодежи латиноамериканского происхождения, 30% молодежи чернокожих, 26% молодежи американских индейцев и 25% молодежи азиатского происхождения, коренных жителей Гавайев или жителей островов Тихого океана.Предварительное заключение изолирует молодых людей от их семей и общин и подвергает их риску преследования во время содержания под стражей. Тем не менее, в 2017 году более 40% задержанных молодых людей содержались под стражей более 30 дней, а около 500 уже содержались под стражей более года.

Наконец, молодые люди, переведенные во взрослую систему, могут быть подвергнуты предварительному заключению, если их семья или друзья не могут позволить себе залог. В результате они могут находиться в исправительных учреждениях для взрослых на недели или месяцы, даже не будучи осужденными.


Осужден за мелкие правонарушения

Система ювенальной юстиции — не только не крайняя мера, но и ограничивает большое количество детей и подростков за преступления самого низкого уровня. Почти каждый пятый подросток в учреждениях для несовершеннолетних наиболее серьезно обвиняется в техническом нарушении (15%) или статусном правонарушении (4%). 20 Это поведение, которое не требует заключения, за исключением статуса испытуемых или несовершеннолетних.

Это молодые люди, которые заключены в тюрьму за то, что они не сообщают своим сотрудникам службы пробации, за невыполнение общественно-полезных работ или направление к специалистам — или за прогулы, побеги, нарушение комендантского часа или иным образом «неконтролируемые». 21 Такие мелкие правонарушения могут привести к длительному пребыванию или помещению в самые строгие условия. Почти половина молодых людей, содержащихся за статусные правонарушения, находятся там более 90 дней, а почти четверть содержатся в исправительных учреждениях для несовершеннолетних.


Прогресс в области обезличивания системы ювенальной юстиции

Тот факт, что сегодня почти 50 000 молодых людей находятся в заключении — часто за мелкие правонарушения или до того, как их слушали, — сигнализирует о том, что в системе ювенальной юстиции крайне необходимы реформы. Лишение свободы остается наказанием и часто травмирующим опытом для молодежи, которая, как правило, уже пережила травмы и виктимизацию. Однако, не сбрасывая со счетов многие текущие проблемы, обсуждаемые в этом отчете, есть еще одна, более позитивная история о реформе ювенальной юстиции.

Число молодых людей, содержащихся в исправительных учреждениях для несовершеннолетних, снизилось более чем на 60% по сравнению с пиком в 2000 году, в то время как количество взрослых заключенных (пик которого вырос позже) снизился всего на 10% с 2007 года. также резко снизилось (см. эту диаграмму здесь), хотя почти каждый десятый молодой человек все еще содержится в учреждениях для взрослых.

Политики, занимающиеся системой ювенальной юстиции, гораздо более рационально отреагировали на снижение уровня преступности и растущее количество доказательств того, «что работает», по сравнению с теми, кто работает в системе уголовного правосудия для взрослых.В то время как сокращение числа взрослых заключенных и заключенных за 10-15 лет на 50% все еще кажется многим радикальным, система несовершеннолетних уже сократила количество заключенных на 60% с 2000 года и продолжает постепенно сокращаться. примерно 5% в год. Число молодых людей, содержащихся в тюрьмах и тюрьмах для взрослых, также снизилось более чем на 60% с 2000 года. И за тот же период было закрыто около 1300 исправительных учреждений для несовершеннолетних, в том числе более двух третей крупнейших учреждений. С точки зрения реформы уголовного правосудия для взрослых это завидный прогресс.

Прогресс в направлении обезвреживания несовершеннолетних нельзя объяснить каким-либо одним изменением; скорее, исторические факторы, текущие исследования и упорные усилия по защите интересов сыграли важную роль. Снизился уровень преступности среди несовершеннолетних. Некоторые из наиболее вопиющих условий содержания были широко освещены, что побудило разработчиков политики к действиям. Исследования мозга подростков сделали невозможным признать молодежь полностью виновной и неспособной к изменениям. Накопились доказательства того, что заключение приводит к худшим результатам.

Значительный прогресс можно отнести к работе адвокатов, которые настаивали на федеральном законодательстве по защите замкнутой молодежи (особенно PREA и JJDPA), а также к законам штата, которые «повысили возраст» юрисдикции судов по делам несовершеннолетних, не поощряли переводы в суды для взрослых , и позволил более индивидуализированный приговор. Многие из этих стратегий имеют параллели с движением за реформу уголовного правосудия, например, отмена обязательных минимальных наказаний, в то время как другие, такие как «повышение возраста», на самом деле не применяются.Но сторонники реформы ювенальной юстиции также добились успеха с помощью стратегий, направленных как на улучшение условий, так и на сокращение использования лишения свободы, которые может принять более широкое движение за реформу уголовного правосудия.

Неисчерпаемый список успешных стратегий реформирования, которые использовались для декорирования системы ювенальной юстиции и которые могли быть адаптированы и применены к системе уголовного правосудия для взрослых, включает:

  • Закрытие и перепрофилирование тюрем и центров содержания под стражей, а также перенаправление ресурсов для обслуживания людей в их общинах : Миссури закрыл свои «учебные школы» исправительного типа 30 лет назад, заменив их хорошо укомплектованной сетью небольших, похожих на общежития, школ. «Лечебные центры» ориентированы на реабилитационные программы.Это стало известно как «модель штата Миссури» реформы ювенальной юстиции. Несмотря на то, что в масштабах штата не было сопоставимых инициатив по закрытию тюрем для взрослых, Институт правосудия Веры и Бюро тюремного права пригласили чиновников из разных штатов посетить тюрьмы в Северной Европе, чтобы лично убедиться, как более гуманная система исправительных учреждений может улучшить усилия по реабилитации и реабилитации. уменьшить вред заключения.
  • Разработка программ для безопасного обслуживания людей, обвиняемых в насильственных преступлениях, в их домах и общинах : Хотя усилия по сокращению взрослого населения тюрем и тюрем обычно исключают людей, обвиняемых в насильственных преступлениях, эксперты по ювенальной юстиции настаивают на «политике отказа», признавая, что Вмешательства на дому и в общине более эффективны, чем тюремное заключение для молодежи, обвиняемой в всех видах правонарушений.На местах были разработаны научно обоснованные программы, которые снижают уровень насилия и правонарушений, преступного и агрессивного поведения среди молодежи с «повышенным уровнем риска» — без ограничений. Сторонники реформы уголовного правосудия начали осознавать необходимость новых подходов к насилию и могут рассматривать эти программы как модели для поддерживающих, некарцеральных альтернатив.
  • Изменение законов, чтобы сделать определенные правонарушения «не наказуемыми тюремным заключением» : В контексте ювенальной юстиции такие штаты, как Юта и Массачусетс, исключили статусные правонарушения из юрисдикции судов по делам несовершеннолетних, а федеральное законодательство (JJDPA) требует деинституционализации статусных правонарушителей.(JJDPA делает исключение для молодежи, нарушившей действующее постановление суда («исключение VCO»), но несколько штатов приняли законы, противодействующие этому исключению.) В ряде штатов, включая Калифорнию, Гавайи, Кентукки, Джорджию, Флориду. , Миссисипи и Техас также отказались от обязательств по обеспечению безопасности в учреждениях для несовершеннолетних за правонарушения низкого уровня или ненасильственные преступления.
  • Выдача гражданских исков вместо ареста, чтобы отвлечь людей от вмешательства суда. санкции, основанные на семейных консультациях и лечении от злоупотребления психоактивными веществами или психического здоровья, и восстановительные меры, такие как общественные работы, письма с извинениями, заявления о воздействии на общество, реституция и т. д.Хотя программы цитирования и освобождения распространены в системе уголовного правосудия для взрослых, они, как правило, служат для предотвращения тюремного заключения, а не судебного преследования. Однако эти молодежные программы позволяют молодежи вообще избежать судебного преследования и его последствий. С ноября 2018 года по октябрь 2019 года почти 10 000 (или 62%) молодых людей во Флориде избежали формального судебного преследования за счет утечки информации до ареста.
  • Ограничение количества наказаний для сокращения срока содержания под надзором исправительных учреждений : Кентукки, Юта и Теннесси установили ограничения на количество времени, в течение которого молодые люди могут находиться вне дома, на испытательном сроке и / или под надзором суда, а Джорджия сократила максимальное количество приговоров за определенные тяжкие преступления от 5 лет до 18 месяцев.Такие ограничения редки в системе для взрослых, где, например, неопределенные приговоры являются нормой, а длительные приговоры с испытательным сроком часто приводят к дальнейшему надзору или тюремному заключению, но двухлетнее ограничение на количество приговоров с испытательным сроком во Флориде (Fla. Stat. S 948.04) выделяется как один пример этой стратегии, применяемой во взрослой системе.
  • Перераспределение финансирования для разработки и расширения альтернатив тюремному заключению на базе общин : Только в прошлом году Теннесси выделил 4,5 миллиона долларов в год на расширение услуг на уровне общины и предоставление судам по делам несовершеннолетних большего количества вариантов лечения.Грузия, которая создала программу грантов в 2013 году для округов, которые сокращают количество преданной молодежи, переместила 30 миллионов долларов на альтернативные варианты на уровне местных сообществ и закрыла несколько учреждений для несовершеннолетних. Эта модель «реинвестирования правосудия» также была реализована во многих штатах для взрослых, но эти примеры показывают ценность сосредоточения внимания на «предварительных» реформах для сокращения общего количества заключенных.
  • Распознавание и устранение последствий травмы для населения, вовлеченного в правосудие : По оценкам, 90% молодежи, вовлеченной в правосудие, испытали серьезную травму в своей жизни.Понимая влияние травмы на когнитивное развитие и поведение, лица, определяющие политику, и практики все чаще призывают к оказанию помощи причастной к правосудию молодежи, основанной на информации о травмах, а не наказанию. Тем не менее, хотя заключенные в тюрьмы взрослые также обычно имеют в прошлом травмирующую виктимизацию, признание прошлой травмы еще не повлияло на вынесение приговора и лечение для большинства взрослых, вовлеченных в правосудие. Повышение осведомленности политиков и общественности о связи между виктимизацией и участием системы правосудия могло бы помочь изменить политические тенденции и перейти к менее карательному и более благоприятному подходу.

Выводы

Этот отчет «в целом» не только раскрывает пути улучшения системы ювенальной юстиции, но и предлагает уроки из уже достигнутого прогресса. Государства сократили количество молодых людей, содержащихся под стражей, более чем наполовину, не заметив роста преступности — победа, которая должна вдохновить политиков на дальнейшее сокращение количества заключенных как для молодежи, так и для взрослых.

По нашим самым скромным оценкам, сегодня штаты могут освободить не менее 13 500 молодых людей без большого риска для общественной безопасности.В их число входят почти 1700 молодых людей, задержанных за статусные правонарушения, 1800 задержанных за преступления, связанные с наркотиками, помимо торговли людьми, более 3300 задержанных за нарушения общественного порядка, не связанные с оружием, и 6700 задержанных за технические нарушения. 22 Государствам также следует более внимательно присмотреться к молодежи, содержащейся под стражей до суда. Помимо молодых людей, содержащихся под стражей за эти категории правонарушений низкого уровня, более 7 000 23 других задерживаются до того, как они будут признаны виновными или правонарушителями; многим, если не всем, из этой молодежи было бы лучше служить в обществе.

Помимо освобождения и повторного осуждения молодежи, штаты должны вывести всю молодежь из тюрем и тюрем для взрослых, закрыть крупные учреждения для несовершеннолетних и инвестировать в программы на базе местных сообществ, не относящиеся к жилым помещениям. 24 Законодателям следует продолжать обновлять законы, чтобы отразить наше текущее понимание развития мозга и преступного поведения на протяжении всей жизни, например, повышение возраста юрисдикции судов по делам несовершеннолетних и прекращение судебного преследования молодежи как взрослых. 25

Но законодатели, которые поддерживают сокращение количества заключенных среди молодежи, должны также рассмотреть возможность поддержки радикальных реформ системы уголовного правосудия для взрослых и .Как и заключение несовершеннолетних, заключение под стражу для взрослых 26 причиняет длительный физический, психический и экономический ущерб отдельным лицам и семьям. А снижение уровня преступности среди молодежи и тюремного заключения молодых людей свидетельствует о том, что смелые реформы — такие как ограничение числа правонарушений, «не предусматривающих тюремное заключение» и расширение общинных альтернатив тюремному заключению, могут быть применены к системе для взрослых при сохранении общественной безопасности.

Как и сами системы уголовного правосудия и ювенальной юстиции, попытки обратить вспять массовое заключение взрослых и деинституционализировать вовлеченную в правосудие молодежь остались удивительно разными.Но у этих двух систем больше общих проблем и, возможно, больше решений, чем можно было бы подумать. Импульс сокращения в системе ювенальной юстиции должен продолжаться, и он должен вдохновить на более смелые реформы в системе уголовного правосудия.

Примечание о языке, использованном в этом отчете

Многие термины, относящиеся к системе ювенальной юстиции, вызывают споры. Мы решили называть людей моложе 18 лет «молодежью (-ами)» и избегать стигматизирующего термина «несовершеннолетний», за исключением тех случаев, когда это термин изобразительного искусства («ювенальная юстиция»), юридическое различие («судимые как несовершеннолетние») , или наиболее распространенный термин («учреждения для несовершеннолетних»).Мы также решили использовать термины «лишение свободы» и «лишение свободы» для описания помещения в интернат, потому что мы пришли к выводу, что это подходящие условия для условий содержания большинства молодых людей (хотя мы признаем, что учреждения различаются с точки зрения ограничений). Наконец, расовые и этнические термины, используемые для описания демографических характеристик ограниченной молодежи (например, «американский индеец»), отражают язык, используемый в источниках данных.

Наконец, поскольку этот отчет предназначен для людей, более знакомых с системой уголовного правосудия, чем с системой ювенальной юстиции, мы время от времени делали выбор языка, чтобы облегчить переход к процессам отправления правосудия в отношении несовершеннолетних.Например, мы используем знакомый термин «предварительное заключение» для обозначения содержания под стражей молодых людей в ожидании судебных слушаний, которые обычно не называются судебными процессами.

Прочтите примечание о языке

Читать о данных

Стремясь охватить все аспекты заключения несовершеннолетних, в этом отчете собраны данные о молодых людях, содержащихся как в учреждениях для несовершеннолетних, так и в учреждениях для взрослых. К сожалению, данные системы правосудия по делам несовершеннолетних и взрослых не полностью совместимы, как с точки зрения лексики, так и с точки зрения имеющихся мер.

Поскольку мы ожидаем, что этот отчет послужит введением в вопросы ювенальной юстиции для многих, уже знакомых с системой уголовного правосудия для взрослых, мы попытались по возможности преодолеть языковой разрыв между этими двумя системами, предоставив «переводы» системы уголовного правосудия. Однако следует отметить, что различия между терминологией системы ювенальной юстиции и системы уголовного правосудия отражают реальные (хотя и тонкие) философские и процедурные различия между двумя параллельными системами.

Управление ювенальной юстиции и предупреждения правонарушений (OJJDP) обеспечивает легкий доступ к подробным, описательным данным анализа мест размещения несовершеннолетних и содержащихся в них молодых людей. В отличие от этого, Бюро судебной статистики (BJS) предоставляет очень ограниченную информацию о молодежи, содержащейся в других местах. Что касается молодых людей, содержащихся в тюрьмах для взрослых, все, что легко доступно в правительственных отчетах, — это их количество с разбивкой по полу и по юрисдикционным органам (государственным или федеральным). В ежегодных правительственных отчетах о тюрьмах молодые люди различаются только по тому, находятся ли они под стражей как взрослые или как несовершеннолетние.Немного более подробная информация представлена ​​о молодежи в сельских учреждениях Индии, но представленные меры не полностью согласуются с обследованием ювенальной юстиции, и анализ на уровне учреждения необходим, чтобы отделить молодежь от взрослых для большинства мер.

Несмотря на эти проблемы, в этом отчете собраны самые последние доступные данные о количестве молодых людей, содержащихся в учреждениях различного типа, и о наиболее серьезных правонарушениях, за которые им предъявлено обвинение, им было вынесено судебное решение или они были осуждены.Единственная молодежь, включенная в этот анализ, вовлечена в процесс ювенальной юстиции или уголовного правосудия. Молодые люди, которых помещают вне дома из-за того, что их родители или опекуны не хотят или не могут заботиться о них (то есть случаи зависимости), не включаются в этот анализ. Примерно 5000 детей, находящихся под опекой Управления по расселению беженцев (ORR) по причинам иммиграции, также не включены, поскольку они не содержатся там из-за участия несовершеннолетних или уголовного правосудия. Хотя эти различные системы, которые удерживают детей вне дома, взаимосвязаны, анализ воздействия политики иммиграции или защиты детей на участие системы правосудия по делам несовершеннолетних выходит за рамки настоящего отчета.

Источники данных:

  • Учреждения для несовершеннолетних: Большинство данных в этом отчете взято из переписи несовершеннолетних в жилых помещениях (CJRP) в 2017 году. Управление ювенальной юстиции и предупреждения преступности (OJJDP) сообщает однодневный подсчет молодых людей в возрасте до 21 года. в «учреждениях для несовершеннолетних правонарушителей, привлекаемых к суду» на веб-сайте «Легкий доступ к переписи несовершеннолетних в жилых помещениях» (EZACJRP). Он включает данные об объекте, включая его классификацию (тип), размер, режим работы (местный, штат или частный), а также то, заблокировано оно или охраняется персоналом.Он также включает данные о молодых людях, содержащихся в этих учреждениях, включая тип правонарушения, статус помещения, количество дней с момента поступления, пол, расу и возраст. Анализ характеристик учреждений для несовершеннолетних и демография молодежи в учреждениях для несовершеннолетних основаны на перекрестных таблицах с использованием инструмента «Национальные перекрестные таблицы».

    Книга данных переписи учреждений для несовершеннолетних: 2000-2016 (JRFC) была использована для дополнения данных CJRP и предоставила дополнительную информацию о количестве, размере и типе учреждений для несовершеннолетних с течением времени.

  • Тюрьмы для взрослых: Бюро статистики юстиции (BJS) сообщает о количестве людей в возрасте 17 лет и младше, содержащихся в местных тюрьмах, с разбивкой по числу взрослых и несовершеннолетних в Таблице 3 из заключенных в 2017 г. .
  • Тюрьмы для взрослых: BJS сообщает о количестве «заключенных в возрасте 17 лет и младше, находящихся под юрисдикцией федеральных исправительных властей или под стражей исправительных властей штата» в Таблице 11 из заключенных в 2017 году .(Инструмент статистического анализа исправительных учреждений BJS (CSAT) — Заключенные также сообщают об этих подсчетах за период 2000-2016 гг.) Заключенных в 2017 г. заявляет, что «Федеральное бюро тюрем содержит заключенных в возрасте 17 лет и младше в частных контрактных учреждениях», но это не так. неясно, в каких учреждениях на самом деле содержится эта молодежь. Мы включили эти учреждения в наш подсчет тюрем для взрослых, но возможно, что 42 молодых человека, подпадающих под юрисдикцию Федерального бюро тюрем (BOP) в 2017 году, могли быть учтены в данных переписи несовершеннолетних в жилых помещениях, и, следовательно, возможно, они были с двойным счетом.
  • Индийская страна: BJS сообщает о количестве молодых людей в возрасте 17 лет и младше, содержащихся в индийских сельских тюрьмах, в разбивке по учреждениям и полу в таблице приложения 4 из тюрем в индийской стране, 2016 г. . Хотя BJS предоставляет национальную оценку с использованием данных, вмененных для неполучения ответов в той же таблице (оценка 110 мужчин и 60 женщин), мы использовали представленные числа (84 мужчины и 52 женщины), поскольку они соответствуют более подробным данным на уровне учреждения. Используя разбивку по учреждениям, мы смогли определить, сколько молодых людей содержится в учреждениях, в которых содержатся только подростки, по сравнению с теми, кто находится в комбинированных учреждениях для взрослых / несовершеннолетних.Эти молодые люди включены в нашу общую популяцию лиц, содержащихся в местах лишения свободы, но исключены из анализа характеристик учреждений для несовершеннолетних и молодежи в местах проживания, который основан на данных переписи несовершеннолетних в местах размещения (CJRP). BJS сообщает некоторые детали, которые похожи на данные CJRP, но не соответствуют им в достаточной степени для двух комбинированных наборов данных (например, категории нарушений различны, полностью исключая технические нарушения и нарушения статуса).

Для сравнения расовой и этнической представленности в учреждениях для несовершеннолетних с общей численностью всех молодых людей (17 лет и младше) в U.S., мы использовали данные о населении в целом из таблицы «Детское население по расе и возрастным группам» за 2018 год Центра данных Kids Count (Фонд Энни Э. Кейси).

Оценка количества молодых людей, лишенных свободы за мелкие правонарушения. , которые могут рассматриваться для освобождения (в разделе «Выводы»), включают 13 506 человек, содержащихся в учреждениях для несовершеннолетних в определенный день в 2017 году. 1690 из этих молодых людей были задержаны за статусные правонарушения , 1820 за «другие преступления, связанные с наркотиками», 3 345 за «другие нарушения общественного порядка» и 6 651 за технические нарушения.Вдобавок (хотя категории правонарушений несовместимы с теми, что указаны в CJRP), в индийских учреждениях, содержащих только молодых людей в возрасте 17 лет и младше, содержится 60 молодых людей за, казалось бы, незначительные правонарушения: 16 за общественное опьянение, 2 за DWI / DUI и 42 за « другое неуказанное »(этот набор данных не включает технические нарушения или статусные нарушения как категории нарушений). Эти молодые люди в сельских учреждениях Индии также могут быть рассмотрены для освобождения, но они не включены в эту оценку. Мы не включали в эту оценку молодых людей, содержащихся в тюрьмах для взрослых и в тюрьмах, поскольку для них не сообщалось о типах правонарушений.

По оценкам, количество молодых людей, содержащихся под стражей до суда. человек, которые могут быть рассмотрены для освобождения, включают 6 995 молодых людей, содержащихся в учреждениях для несовершеннолетних, и 56 неосужденных молодых людей в сельских учреждениях Индии.

На момент опроса 6 995 молодых людей в учреждениях для несовершеннолетних содержались под стражей в ожидании судебного решения, слушания в уголовном суде или слушания по переводу (по сути, они содержались до того, как их признали правонарушителями или виновными). В эту цифру не входят 2558 молодых людей, задержанных за технические нарушения, статусные правонарушения, «другие преступления, связанные с наркотиками» или «другие нарушения общественного порядка», пока они ожидали этих слушаний, потому что мы уже включили их примерно в 13 500 молодых людей, задержанных для несовершеннолетних. правонарушения, которые могут быть освобождены.

Тюрьмы в индийской стране, 2016 год. сообщает о не менее 56 неосужденных молодых людях, содержащихся в учреждениях только для лиц в возрасте 17 лет и младше. Это может немного занижать количество неосужденных лиц, потому что статус осужденных подростков в совместных учреждениях для взрослых и несовершеннолетних в Индии не сообщался отдельно от взрослых, а одно учреждение для несовершеннолетних не сообщало о статусе осуждения.

молодых людей, содержащихся в тюрьмах и тюрьмах для взрослых, не были включены в эту оценку, потому что в отношении этих молодых людей не сообщалось о судимости.Однако сокамерников в 2017 г. отмечает, что тюрьмы «могут содержать несовершеннолетних до или после вынесения приговора».

Прочитать всю методологию

Благодарности

Этот отчет стал возможным благодаря щедрым пожертвованиям людей по всей стране, которые поддерживают реформу правосудия. Отдельные доноры предоставляют нашей организации ресурсы и гибкость, чтобы быстро превратить наши идеи в новые ресурсы движения.

Автор хотела бы поблагодарить своих коллег по Инициативе тюремной политики за их отзывы и помощь в составлении этого отчета, а также рецензентов из Инициативы «Молодежь прежде всего» и Кампании за справедливость в отношении молодежи.Элида Джойс помогала разработать основную графику, а Боб Мачуга создал обложку. Мы также благодарим всех спонсоров, исследователей, программистов и дизайнеров, которые помогли Инициативе тюремной политики разработать серию отчетов Mass Incarceration: The Whole Pie .

Об инициативе тюремной политики

Некоммерческая непартийная Инициатива тюремной политики была основана в 2001 году с целью разоблачения более широкого вреда массовой криминализации и проведения пропагандистских кампаний с целью создания более справедливого общества.Организация наиболее известна своей широкой публикацией Mass Incarceration: The Whole Pie , которая помогает общественности более полно участвовать в реформе уголовного правосудия. Настоящий отчет основан на этой работе и анализе заключения женщин в тюрьму, Women’s Mass Incarceration: The Whole Pie .

Об авторе

Венди Сойер — директор по исследованиям в Prison Policy Initiative. Вместе с Питером Вагнером она является соавтором книги Массовое заключение: весь пирог и Государства лишения свободы: глобальный контекст 2018 .Она также является автором оригинального отчета Youth Confinement: The Whole Pie за 2018 год, а также отчета The Gender Divide: Отслеживание роста числа женщин в государственных тюрьмах и Punishing Poverty: Высокая стоимость испытательного срока в Массачусетсе .

Дети в тюрьмах для взрослых. Сейчас больше детей, чем когда-либо… | by Shontae Saddlar

Почему его нужно запретить?

Соединенные Штаты должны запретить эту практику. Отправка детей в тюрьмы для взрослых имеет много неблагоприятных последствий.Детей нельзя приговаривать и отправлять в тюрьмы для взрослых. У детей больше шансов подвергнуться сексуальному насилию в тюрьмах для взрослых, чем в учреждениях для несовершеннолетних, они сталкиваются с повышенным риском самоубийства и лишаются образовательных льгот, предлагаемых учреждениями для несовершеннолетних.

Дети подвергаются повышенному риску сексуального насилия.

Дети, помещенные в тюрьмы для взрослых, имеют более высокий риск сексуального насилия, чем дети, помещенные в учреждения для несовершеннолетних. Исследования показали, что дети, содержащиеся в тюрьмах для взрослых, в пять раз чаще подвергаются сексуальному насилию.Эти данные показывают, что дети в одиночку подвергаются гораздо более высокому риску. Согласно исследованиям, дети часто подвергаются сексуальному насилию в течение первых 48 часов заключения. Взрослые заключенные видят в детях добычу и нацеливаются на них. Дети моложе и слабее большинства взрослых. Из-за этого они становятся легкими жертвами. Дети неоднократно подвергаются изнасилованию и сексуальному насилию со стороны других заключенных. Часто такое нападение беспокоит детей. После выхода из тюрьмы они либо травмируются в результате сексуального насилия, либо становятся крайне жестокими, научившись бороться с угрозой.Жестокое обращение с детьми в тюрьме сказывается на их психическом здоровье. Это влияет не только на них в тюрьме, но и на их освобождение.

Исследования показали, что 1,8 процента подростков в возрасте 16-17 лет, содержащихся в тюрьмах для взрослых, сообщали о нападении со стороны другого заключенного. Заключенные более старшего возраста будут нацелены на более молодых заключенных, потому что дети в тюрьме с большей вероятностью будут слабыми и уязвимыми, чем взрослые в гораздо более старшем возрасте. В то время как 3,2 процента молодых людей в возрасте 16 и 17 лет подверглись насилию со стороны персонала.Это происходит потому, что люди, работающие в тюрьмах, часто злоупотребляют своей властью. Они ощущают силу, будучи «тюремными надзирателями» или «охранниками». Они часто используют свою силу, чтобы шантажировать сокамерников. Они могут заставить заключенного совершить нежелательный половой акт или избить его без причины. . Не только заключенные жестоко обращаются с детьми, но даже тюремный персонал, что является еще одной серьезной проблемой в нашей системе уголовного правосудия.

Дети подвергаются повышенному риску суицида.

Кроме того, дети подвергаются повышенному риску суицида.Исследования показали, что дети, содержащиеся в тюрьмах для взрослых, в 36 раз чаще совершают самоубийства, чем дети, содержащиеся в центрах содержания под стражей для несовершеннолетних. Тюрьма оказывает сильное влияние на молодых людей. Большинство детей, попадающих в тюрьму, еще молоды, и их мозг все еще развивается. Многие дети, приговоренные к тюремному заключению для взрослых, страдают нелеченными психическими заболеваниями. В отличие от взрослых, страдающих психическими заболеваниями, дети имеют ограниченный опыт в управлении своими ограниченными возможностями, тревогами, страхом и травмами.Они часто действуют импульсивно, безрассудно и безответственно. Во взрослых тюрьмах такое поведение приводит к более враждебному наказанию, которое может не только усугубить проблемы психического здоровья ребенка. Дети просто морально не готовы к испытаниям, которые приходят с тюрьмой. Мозг и тело детей и подростков все еще развиваются и подвергаются повышенному риску физического и психологического вреда. Такие факторы, как сексуальное насилие, могут привести к депрессии, из-за которой ребенок может причинить себе вред или, возможно, даже совершить самоубийство.Кроме того, детей насилуют, избивают и продают, чтобы обеспечить сексуальные услуги и деньги. Все это способствует самоповреждению и самоубийству детей. Для заключенных в возрасте 17 лет и младше среднегодовой уровень смертности составляет 32 на 100 000 заключенных.

https://www.theatlantic.com/education/archive/2016/01/the-cost-of-keeping-juveniles-in-adult-prisons/423201/

Дети теряют образовательные льготы, предлагаемые заключением несовершеннолетних удобства.

Наконец, дети лишаются образовательных льгот, предлагаемых исправительными учреждениями для несовершеннолетних.Центры содержания под стражей для несовершеннолетних помогают детям, даже рецидивистам, изменить их жизнь, прежде чем они совершат преступления, став взрослыми, и снова окажутся в тюрьме. Цель центра содержания под стражей для несовершеннолетних — помочь детям развить понимание, изменить свое отношение и поведение и поставить цели, которых они смогут достичь после освобождения. Центры содержания под стражей несовершеннолетних имеют много положительных преимуществ для детей. Они дают учащимся образование, рекомендации, а иногда даже меняют жизнь некоторых детей.

https://medium.com/nj-spark/education-in-juvenile-detention-centers-adea7861bb07

Отсутствие у детей возможностей получения образования во время нахождения в заключении затрудняет возвращение в сообщество. Когда дети попадают в тюрьму для взрослых, они теряют возможность пользоваться образовательными программами, предлагаемыми в учреждениях для несовершеннолетних. Без образования сложно найти стабильную работу. Кроме того, по крайней мере одна тюрьма предлагает обучение только на полдня, и исследование Джона Ховарда показало, что школы финансируются только на уровне одной трети минимального уровня обычных государственных школ.Это показывает, что тюрьмы даже не дают детям надлежащего образования. Они финансируются очень маленькими деньгами, что говорит о том, что они не считаются значительными. На них не обращают особого внимания. В тюрьмах злоупотребляют образовательными потребностями детей. Детям нужно дать надлежащее образование, а этого нельзя добиться в тюрьмах для взрослых.

Совершайте преступление, платите время — следует ли приговаривать детей к тюремному заключению для взрослых?

Кто-то может возразить, что несовершеннолетних следует приговаривать и отправлять в тюрьмы для взрослых, потому что они знают, что хорошо, а что плохо.Жертвы и семьи жертвы заслуживают правосудия, если члены их семей пострадали или были убиты несовершеннолетним правозащитником. Кроме того, многие считают, что в центрах содержания под стражей для несовершеннолетних больше внимания уделяется возрасту, чем фактическому преступлению. Ребенок может совершить тяжкое преступление, такое как убийство, и не выказывать раскаяния, и ему будет вынесен легкий приговор из-за своего возраста. Несовершеннолетние также имеют право на суд присяжных, когда их судят как взрослых, по сравнению с судами по делам несовершеннолетних, в которых есть только судья.

http: // www.salem-news.com/articles/june022017/no-adult-prison-for-oregon-kids.php

Хотя все это разумно, судить несовершеннолетних во взрослом возрасте по-прежнему подвергает их высокому риску жестокого обращения и сексуального насилия. Многие подростки молоды и не достаточно зрелы, чтобы выдержать взрослую тюрьму. Кроме того, заключение детей в тюрьмы для взрослых дает им чувство потерянной надежды. У них может не быть никакой надежды когда-либо стать кем-либо, кроме преступника, который наносит вред обществу и психическому состоянию этого подростка. Несовершеннолетние, содержащиеся в тюрьмах для взрослых, могут быть вовлечены в бандитскую деятельность и насилие и более уязвимы для преступной деятельности.Это может повлиять на их жизнь после выхода из тюрьмы. После того, как они попадут в тюрьму для взрослых, у них появится судимость, которая будет следить за ними на протяжении всей их взрослой жизни и влиять на их шансы получить работу.

https://acestoohigh.com/2012/12/10/playground-to-prison-grim-infographic-about-kids-in-adult-prisons/

В целом, детей не следует отправлять в тюрьмы для взрослых. Дети подвергаются более высокому риску подвергнуться сексуальному насилию, чем дети, помещенные в учреждения для несовершеннолетних. В тюрьмах для взрослых они в пять раз чаще подвергаются сексуальному насилию, чем в учреждениях для несовершеннолетних.Взрослые заключенные и охранники охотятся на несовершеннолетних, потому что они слабы и уязвимы. Дети также подвергаются повышенному риску самоубийства. У них в 36 раз больше шансов покончить жизнь самоубийством в тюрьме для взрослых, чем в центре содержания под стражей для несовершеннолетних.

Мозг несовершеннолетних еще не полностью развит, и тюрьмы для взрослых вызывают множество неблагоприятных последствий для их психического здоровья. Дети также лишаются образовательных льгот, предлагаемых исправительными учреждениями для несовершеннолетних. В 2010 году Верховный суд США объявил несовершеннолетним пожизненное заключение незаконным за преступления, меньшие, чем убийство.Несовершеннолетних по-прежнему приговаривают и отправляют в тюрьмы для взрослых. Их просто не приговаривают к пожизненному заключению, кроме убийства. Несмотря на то, что правительство предприняло шаги по устранению детей из тюрем, это все еще остается серьезной проблемой. Соединенным Штатам необходимо запретить практику отправки детей в тюрьмы для взрослых и вместо этого отправлять детей в учреждения для несовершеннолетних, где они находятся в более безопасных условиях и приобретают полезные жизненные навыки.

Дети в тюрьме не справляются, но, кажется, никому нет дела | Марк Джонсон

Детские тюрьмы — это место, где мы все мечтали, чтобы их не существовало.В этой стране мы сажаем детей в тюрьму с 10 лет, минимального возраста наступления уголовной ответственности. В безопасных детских домах, учреждениях для молодых правонарушителей и безопасных учебных центрах дети содержатся под стражей за совершение преступлений, а также для их собственной защиты от жестокого обращения. Это означает, что некоторые задержаны, не сделав ничего плохого. Их можно запереть на любое время, в том числе большую часть их детства.

Недавно основанная мной организация User Voice дала некоторым из них возможность рассказать миру о своей жизни.Мы поговорили с 200 из примерно 1000 детей в тюрьмах через фокус-группы, интервью и опросы. Эти голоса редко слышны, так что это, вероятно, самая подробная консультация заключенных от 10 до 17 лет в новейшей истории.

То, что они нам рассказали, рассердило и напугало меня за их будущее. Эти уязвимые дети находятся в серьезном стрессе. Восемьдесят пять процентов сказали, что они принимали наркотики, большая часть из которых сказала нам, что это было сделано для того, чтобы справиться и облегчить стресс, горе и гнев.«Разве не поэтому все люди принимают наркотики, чтобы подавить чувства и сбежать от мира? [Это] простой способ справиться с реальностью », — объяснил один ребенок. Несмотря на все истории о передовой практике и выдающемся персонале, мучительного одиночества было гораздо больше. «Меня так много раз подводили в системе опеки, что мне трудно доверять», — звучал часто повторяющийся рефрен. «Ничего страшного, если у тебя есть небольшие проблемы», — сказал другой мальчик, который, казалось, смирился с тем, что решает свои проблемы в одиночку. Это далеко не единичные примеры.Эти дети не верят, что взрослые им помогут: три четверти заявили, что не доверяли никаким специалистам, занимающимся их так называемой заботой. «Никуда не могут обратиться за помощью, потому что все, что они делают, это записывают и используют против вас», — сказал нам один ребенок.

Неудивительно, что многие из этих молодых людей сообщили об употреблении наркотиков для решения сложных проблем психического здоровья, таких как горе, травмы и длительный стресс. Некоторые упоминали, что пили, чтобы справиться, и неоднократно попадали в больницу.

Стресс, некому доверять, прибегает к наркотикам, чтобы справиться.Это бомба замедленного действия. Это не просто травма от того, что случилось с ними до того, как они попали в тюрьму. Казалось, что почти все дети, которых я встречал, испытывали стрессовую реакцию в своей ситуации — заперты на недели, месяцы и годы, с ограниченным доступом к своим семьям, друзьям и имуществу.

Но это уязвимые дети, и нам всем должно быть неудобно сажать их в тюрьму. Кроме того, это огромная трата денег: запирать одного ребенка обычно стоит 200 000 фунтов стерлингов в год. Поскольку около половины молодых правонарушителей попадают в тюрьмы для взрослых, эта система не может реабилитировать детей, совершающих преступления.Мы продолжаем делать то же самое: наказывать, сажать в тюрьму, но никогда не устраняем первопричины, которые приводят к стрессу, хаосу и химической зависимости.

Молодые люди сами знают, что это скандал. Они хотят, чтобы будущие поколения получили раннее вмешательство, которого у них не было, включая доступ к поддерживающему персоналу, который понимает, слушает, доступен, уважает их и кому, по их мнению, можно доверять.

Но, похоже, никого не волнует, что эти уязвимые дети не справляются с заключением, не говоря уже о том, чтобы что-то с этим делать.Если мы не начнем сажать в тюрьмы меньше детей и улучшать жизнь тех, кто находится в заключении, у нас не может быть большой надежды на то, чтобы положить конец негативному циклу неблагоприятного положения, жестокого обращения, пренебрежения, употребления наркотиков и правонарушений. Правительству необходимо понимать связь между травмой и правонарушением детей и предоставлять должным образом финансируемые услуги поддержки.

Эта негативная картина не ограничивается учреждениями для несовершеннолетних правонарушителей или охраняемыми детскими домами, она слишком заметна в городах по всей Великобритании. Растут преступность с применением ножа и преступности среди молодежи.Почему? Что ж, когда вы разговариваете с этими детьми, ответы на них есть — на самом деле, они кричат ​​их, но мы все еще не слушаем.

Марк Джонсон является основателем и исполнительным директором User Voice, благотворительной организации, которая работает в тюрьмах и сообществе.

Младенцы за решеткой — CWLA

Избранная статья: Ясли для заключенных матерей и их детей

Федеральный тюремный лагерь в Олдерсоне, Западная Вирджиния, был очарован знаменитыми людьми: Токио Роуз, Билли Холидей, Сквики Фромми, а недавно и Мартой Стюарт.Но для меня Олдерсон не более чем мой первый дом; это моя родина. Моя мать, наркоманка и холостяк в то время, была беременна мной во время одного из своих приговоров. Как и многие другие, ее преступления были связаны с наркотиками.

Я прожил в Олдерсоне почти год, и у меня сохранились смутные, но сильные сенсорные и довербальные воспоминания. Как и многие дети заключенных женщин, я попала в приемную семью, а затем была усыновлена. Однако моя история отличается от обычной, потому что я был принят в уникальную семью ученых, которые поощряли образование и творчество.Мои родители были английскими профессорами, которые поощряли меня в изобразительном искусстве и воспитывали любовь к учебе, путешествиям и личным открытиям.

Однако хорошая семья не помешала мне сойти с пути, по которому пошли многие дети с одними и теми же корнями: наркотики, преступность и жизнь, ведущая к самоуничтожению. Годы моего становления в Сиэтле в 1960-е годы были временем, когда было немного межрасовых семей, не говоря уже о одной с таким многорасовым ребенком, как я, — считавшимся «из группы риска и с особыми потребностями». Я родился пристрастившимся к героину, как и многие дети заключенных женщин, рожденных от наркотиков.С удачей, большим трудом и сильной системой поддержки, окружавшей меня, я вышел на другую сторону.

Сегодня почти 2 миллиона детей в возрасте до 18 лет находятся в тюрьме или в тюрьме. Большинство этих детей моложе 10 лет. По всей стране 4% женщин в тюрьмах штатов и 3% женщин в федеральных тюрьмах беременны на момент вынесения приговора. Это ставит их семьи, а также специалистов и политиков в затруднительное положение: что должно произойти, если в тюрьме рождаются младенцы?

Игровая площадка для раннего старта, 2009 г.Фото Шерил Ханна-Траскотт

В девяти женских тюрьмах штатов были созданы программы по уходу за беременными женщинами: Калифорния, Иллинойс, Индиана, Огайо, Небраска, Нью-Йорк, Южная Дакота, Вашингтон и Запад. ФОТО ШЕРИЛ ХАННА-ТРАСКОТТ Вирджиния. Лишь в последние годы детские сады открылись в Калифорнии, Иллинойсе, Индиане, Огайо, Южной Дакоте и Вашингтоне. Западная Вирджиния — это самое недавнее дополнение, программа которого открылась в 2009 году. Штат Нью-Йорк открыл первый в стране тюремный детский сад в 1902 году, и он оставался один до 1994 года, когда за ним последовал детский сад Небраски.

Программы тюремных яслей позволяют матери воспитывать своего ребенка в течение ограниченного периода времени, от 30 дней до 30 месяцев, в зависимости от учреждения. Однако, как правило, заключенная в тюрьму женщина может участвовать в программе детских садов, если ее осудили за ненасильственное преступление и в прошлом у нее не было жестокого обращения с детьми или отсутствия заботы о них. Некоторые детские ясли находятся на территории тюремного комплекса в виде крыла или подразделения тюрьмы, отделенного от населения в целом, а другие находятся за пределами территории исправительных учреждений.Вердикт по поводу того, какая модель работает лучше всего, пока не вынесен. «Качество имеет значение, и существует так много переменных, объясняющих, почему одна программа внутри или снаружи лучше другой, что трудно придумать однозначное заявление», — говорит Яли Линкрофт, консультант Фонда Энни Е. Кейси. Линкрофт и многие другие эксперты согласны с тем, что существует необходимость в дополнительных исследованиях, сравнивающих значительную выгоду между питомниками на территории и в местных питомниках (см. Врезку на странице 13, где вы найдете недавний отчет по этому вопросу).

В настоящее время нет стандартной политики в отношении того, что происходит, когда женщина рожает в заключении. Хотя в девяти государственных тюрьмах, упомянутых ранее, есть ясли, во многих их нет. Это имеет больше смысла, если взглянуть на более широкий контекст проблем здоровья женщин в тюрьмах; Фактически, только в 1990-х годах вступила в силу обязательная медицинская помощь заключенным женщинам. И только недавно в штатах начали запрещать заковывание беременных женщин во время активных родов и родов.

Как и в случае любой новой социальной службы, ведется активный диалог о том, подходят ли детские ясли для младенцев.Сторонники этих детских садов говорят, что связь между матерью и ее младенцем в первые месяцы после рождения долгое время считалась самым сильным единственным предиктором будущего эмоционального благополучия ребенка. Исследования показывают, что, когда связь между матерью и ребенком нарушается, у этих детей часто возникают серьезные проблемы, связанные с неорганизованной привязанностью и другим отклоняющимся поведением.

Американское психологическое общество обнаружило, что младенцы, которые прочно связаны со своими матерями, становятся более самостоятельными и самостоятельными.wpengine.com У детей VOICE 11 выше самооценка в раннем возрасте. Мари-Селеста Кондон, специалист по психическому здоровью и развитию младенцев в Школе социальной работы Вашингтонского университета, поддерживает этот вывод своим собственным исследованием и участием в детском саду Вашингтонского исправительного центра для женщин. «В эти первые месяцы младенец узнает, что миру можно доверять, и необходимо сосредоточить внимание на том, что лучше для него», — говорит она.

Критики тюремных яслей, однако, утверждают, что статистика показывает, что многие преступники совершают повторные преступления, и что содержание ребенка в тюрьме лишь отсрочивает неизбежную травму разлучения.Некоторые говорят, что ребенок, который остается со своей матерью в тюрьме, несправедливо наказывается или выносится приговором, учитывая ограничения и лишения тюремной среды.

Диалог строится на следующем вопросе: следует ли разрешить этим детям сблизиться с матерью, или они должны быть удалены в кратчайшие сроки и помещены в усыновление, приемную семью или в расширенную семью матери?

Ответ на этот вопрос сейчас важен как никогда, потому что количество заключенных, особенно женщин, быстро растет за последние несколько десятилетий.В Соединенных Штатах самый высокий уровень содержания под стражей в мире — 25% заключенных в мире, хотя в стране проживает чуть менее 5% населения мира.

Согласно данным, опубликованным Статистическим управлением юстиции, с 1977 по 2007 год количество женщин-заключенных в Соединенных Штатах увеличилось на 832%. В 2008 году в тюрьмах штатов или федеральных тюрьмах находилось 115 800 женщин, что составляет более 7% от общего числа заключенных в США, составляющих более 1,6 миллиона человек. Считается, что рост наркотиков и преступлений, связанных с наркотиками, психических заболеваний и других ненасильственных нарушений, способствует этому увеличению, а это означает, что будет больше историй, подобных моей.С 2008 года резкий рост численности заключенных в стране замедлился, поскольку ограниченные бюджеты вынудили некоторые штаты разрешить досрочное освобождение ненасильственных заключенных.

Детские программы включают образовательные программы и группы поддержки для матерей, чтобы они могли узнать о воспитании детей, а также о росте и развитии ребенка. Предлагаются, а иногда и требуются, жизненные навыки, преодоление химической зависимости, воспитание детей и другие занятия по преодолению трудностей. Эти занятия побуждают заключенных женщин развивать рефлексивную способность, думать о потребностях своего ребенка и сосредотачиваться на воспитании детей и личностном росте.«Тюрьма представляет собой кризисную возможность улучшить способности заключенных служить продуктивными членами своих семей и сообществ после их освобождения за счет расширения родительских классов, программ лечения от наркозависимости, повышения грамотности и других программ для подготовки к жизни за пределами тюрьмы», — поясняет Линкрофт.

Ясли Вашингтонского исправительного центра для женщин (WCCW), учреждение площадью 75 акров, расположенное недалеко от Гиг-Харбора, открылось в 1999 году. У матери должно быть ненасильственное нарушение, чтобы соответствовать критериям, и каждая ситуация для принятия в программу яслей учитывается. рассматривается в индивидуальном порядке.Вместимость яслей составляет 18 матерей, а типичное количество — 15. Программа яслей WCCW уникальна тем, что детям разрешается оставаться со своими матерями до 30 месяцев, хотя большинство матерей освобождаются до того, как их малышам исполнится 2 года.

Розалинда и Эсмереджилдо младшие (2 дня), 2009 г. Фото Шерил Ханна-Траскотт

Ясли WCCW — это крыло, посвященное воспитанию детей по месту жительства, и сотрудники программы раннего детства руководят этой программой. У каждого ребенка есть начальный воспитатель и опекун — еще одна заключенная женщина, которая помогает, когда мать на работе.Типичный день течет так же, как день снаружи. Школьное время начинается в 7 часов утра в Центре развития ребенка и заканчивается в 15 часов. Матери уходят и забирают своих детей до и после их дневной работы в тюрьме или их собственных учебных классов. Устройство оборудовано, как и большинство детских комнат: в каждой комнате размером около 10х10 футов есть люлька или детская кроватка, кресло-качалка-планер, ящики для хранения вещей и металлический шкафчик — «уютный» для мамы и малыша. Но тюремный протокол должен продолжаться. Сроки службы безопасности означают, что свет включается и выключается в определенное время, а по громкоговорителю объявляются три ежедневных счета заключенных, вне зависимости от того, дремлет ли ребенок или нет.

В тюрьме или в общине?

С момента открытия через программу детских садов WCCW в общей сложности прошли 200 женщин и еще больше детей, поскольку некоторые из них близнецы. Программа действует 11 лет, и в настоящее время они анализируют статистику. Кондон говорит, что очевидно, что рецидивизм снизился, но она не может предоставить подробную информацию о данных, собранных за последнее десятилетие, до тех пор, пока анализ не будет завершен. Снижение рецидивизма будет одним из аргументов в пользу создания яслей в других штатах, но до тех пор, пока не будут собраны и проанализированы дальнейшие исследования и статистика, дилемма все еще остается: действительно ли материнство в тюрьме снижает рецидивизм или, как говорят некоторые оппоненты, просто предлагает «получить карта без тюрьмы?

Каким бы ни был подход к младенцам в тюрьме, решение должно быть сосредоточено на наилучших интересах ребенка.«В эти первые месяцы строятся все нейронные пути. Младенцы учатся понимать, что миру можно доверять », — говорит Кондон. Надежная привязанность ребенка была бы одной из лучших причин, чтобы держать ребенка с матерью.

Для матери, участвующей в программе детских садов WCCW, ставки очень высоки. В течение нескольких часов после любого нарушения ее ребенок удаляется. Этого достаточно, чтобы дважды подумать о драке, словесной схватке, обливании водой или едой. Это все, что нужно, чтобы быть исключенным из программы.

Для матерей, не принятых в программу яслей, перспективы болезненны. Их младенцев отправляют в приемные семьи, иногда на усыновление, или отправляют жить к родственникам. «Приемные семьи редко создаются раньше, поэтому часто эти дети попадают в систему приемных семей», — говорит Кондон.

Традиционное приветствие, используемое масаи, африканским племенем, добавляет смысла обсуждению тюремных яслей. «А как дети?» — спрашивают масаи. Это приветствие показывает, как благополучие детей связано с их ценностями.Даже те взрослые, у которых нет детей, ответят: «Все дети здоровы», имея в виду, что жизнь хороша, что приоритеты безопасности для детей и защиты молодых и бессильных людей выполнены и что причина их существования целенаправленна и неизменна.

Интересно, что бы изменилось, если бы мы начинали каждую политическую дискуссию о детях заключенных с одного и того же вопроса: «А как дети?» а затем убедился, что обсуждение закончилось словами: «Дети будут здоровы.”

Как человек, вышедший из этой системы, я могу рассказать свою историю. Если бы кто-то спросил меня в прошлом: «А как дети?» Я должен был ответить: «Ребенку нехорошо». Я считаю, что год, проведенный в тюрьме в младенчестве, способствовал моему нынешнему чувству безопасности. Но потребовались десятилетия, чтобы вернуться к этому чувству. Путешествие по искоренению после тюрьмы, в приемную семью и, в конечном итоге, к моему окончательному усыновлению в возрасте 3 или 4 лет, потребовались годы, чтобы укорениться во мне. До недавнего времени я была девочкой, подростком и женщиной, находившейся в напряжении всю свою жизнь.Я обнаружил, что примирить свои корни практически невозможно, потому что я никогда не встречал сверстника с историей, похожей на мою.

У всех детей, разлученных со своими матерями, особенно тех, кто родился в тюрьме, как и у меня, возникают простые вопросы: остаюсь ли я любимым? И что со мной не так? Этот вопрос глубоко укоренился в каждом ребенке, который попадает в приемную семью. Заключенные — это класс изгоев, изгнанный из общества, поэтому без соответствующей поддержки для ребенка, рожденного внутри, естественно, что он тоже чувствует себя изгоем.

Я ответил на вопрос, могу ли я по-прежнему быть любимым при поддержке моей приемной семьи, друзей и профессионалов. Теперь я пытаюсь помочь другим ответить на этот вопрос самим. Я несколько раз возвращалась в тюрьму Олдерсона, чтобы обратиться к женщинам и рассказать свою историю надежды и возможностей как доказательство того, что каждый может примирить жизнь с таким разрозненным началом. Я также выступала с презентациями в других женских тюрьмах, а недавно еще шесть женских тюрем пригласили меня выступить перед их населением.Моя личная и профессиональная миссия состоит в том, чтобы изменить ситуацию к лучшему для заключенных матерей, их детей и вовлеченных специалистов. Я использую свою историю, чтобы обратиться к женщинам в тюрьмах, давая им возможность развить свои врожденные сильные стороны и личную стойкость. Я надеюсь, что с моей помощью и с помощью многих других дети выздоровеют.

Дебора Цзян Штайн — писатель и оратор. Ее книги находятся в разработке, в том числе сборник мемуаров и рассказов. В настоящее время она ищет средства для посещения нескольких тюремных яслей по всей стране.Чтобы связаться с ней по поводу выступлений, напишите по электронной почте [email protected] или посетите www.deborahstein.com.

Шерил Ханна-Траскотт — фотограф и бывшая медсестра-акушерка из округа Пирс, штат Вашингтон. Последние семь лет она фотографирует заключенных матерей и их детей в тюремных яслях Вашингтонского исправительного центра для женщин. Для получения дополнительной информации посетите ее веб-сайт www.protectivecustody.org.

Скрытые последствия: влияние лишения свободы на детей-иждивенцев

Члены семей заключенных часто называют «скрытыми жертвами» — жертвами системы уголовного правосудия, которых не признают и не получают возможности быть услышанными.Эти скрытые жертвы получают небольшую личную поддержку и не получают выгоды от системных социальных механизмов, обычно доступных для непосредственного воздействия на жертв преступлений, несмотря на их распространенность и сходство с непосредственными жертвами преступлений [1].

Дети, родители которых вовлечены в систему уголовного правосудия, в частности, сталкиваются с множеством проблем и трудностей: психологическим перенапряжением, антиобщественным поведением, отстранением от школы или исключением из школы, экономическими трудностями и преступной деятельностью. Трудно предсказать, как будет жить ребенок, когда один из родителей будет периодически или постоянно находиться в заключении, и результаты исследований по факторам риска для этих детей неоднозначны.

Однако исследования показывают, что сила или слабость связи между родителями и детьми, а также качество системы социальной поддержки ребенка и семьи играют важную роль в способности ребенка преодолевать трудности и добиваться успеха в жизни [2]. Поэтому крайне важно, чтобы специалисты исправительных учреждений наладили прочные партнерские отношения с правоохранительными органами, государственными школами и агентствами по защите детей, чтобы понять уникальную динамику рассматриваемой семьи и постараться обеспечить безопасность ребенка и успешное возвращение заключенных в тюрьму. родитель.

В этой статье обобщается спектр факторов риска, с которыми сталкиваются дети родителей-заключенных. Он также предостерегает от универсальных политических решений, направленных на устранение этих факторов риска, но не учитывающих уникальные потребности ребенка, отношения ребенка с заключенным родителем и альтернативные системы поддержки.

Объем проблемы

Массовый рост количества заключенных в США получил широкую огласку. В 1970-х годах в тюрьмах находилось около 340 000 американцев; сегодня их примерно 2.3 млн. [3] Одним из следствий этого резкого роста является то, что все больше матерей и отцов с детьми-иждивенцами попадают в тюрьмы. Например, с начала войны с наркотиками в 1980-х годах количество детей с заключенными матерями увеличилось на 100 процентов, а количество детей с заключенными отцами увеличилось более чем на 75 процентов. [4]

Текущие оценки количества детей, родители которых находятся в заключении, различаются. Согласно одному отчету, количество детей, которые хотя бы раз в детстве подвергались родительскому заключению, может варьироваться от 1.От 7 до 2,7 млн. [5] Если эта оценка соответствует целевому показателю, это означает, что в группе риска могут находиться 11 процентов всех детей [6]. Уровень отцовства среди заключенных примерно такой же, как и среди населения в целом: от 50 до 75 процентов заключенных сообщают о наличии несовершеннолетнего ребенка. [7]

Опираясь на некоторые статистические данные для описания национального феномена, мы легко можем ошибиться, полагая, что все слои населения в равной степени несут бремя родительского лишения свободы.Однако более внимательное изучение цифр показывает, что цветные сообщества подвержены большему риску: данные 2007 года (самые последние доступные данные) показывают, что дети афроамериканского происхождения и дети латиноамериканского происхождения были в 7,5 раз более вероятными и в 2,3 раза более вероятными, соответственно. , чем белые дети, чтобы их родители находились в заключении. [8] Кроме того, 40 процентов всех заключенных родителей были отцами-афроамериканцами [9]. Бремя родительского лишения свободы для этих сообществ со временем изменилось. Например, около 15 процентов афроамериканских детей, родившихся в 1970-х годах, имели одного из родителей, который находился в заключении.Двадцать лет спустя этот показатель почти удвоился и составил 28 процентов [10].

К сожалению, заключение родителей в тюрьму — лишь одна из серии разлучений и стрессовых ситуаций, с которыми сталкиваются дети, родители которых вовлечены в систему уголовного правосудия. Если мы рассмотрим весь процесс уголовного правосудия — арест, предварительное заключение, осуждение, тюремное заключение, испытательный срок, тюремное заключение и условно-досрочное освобождение — число затронутых детей значительно больше. Например, если мы включим родителей, которые были арестованы, оценка пострадавших детей возрастет до 10 миллионов.[11] Хотя до настоящего времени исследования были сосредоточены больше на детях с заключенными родителями, чем на детях с родителями на других этапах системы, эти две группы могут иметь много общих факторов риска и потребностей. Политики и практики должны понимать эти характеристики для разработки эффективных системных ответных мер.

Заключение родителей и факторы риска для детей

Хотя каждый случай уникален и каждый ребенок реагирует по-разному, исследования установили, что тюремное заключение одного из родителей создает несколько угроз для эмоционального, физического, образовательного и финансового благополучия ребенка.

Участие ребенка в преступлении

Особую обеспокоенность вызывает то, что тюремное заключение родителей приведет к циклу преступного поведения, передаваемого из поколения в поколение. Согласно одной статистике, дети заключенных родителей в среднем в шесть раз чаще сами попадают в тюрьму [12]. Но факторы риска редко проявляются у всех детей, и такое поведение трудно понять или предсказать. Одно исследование, например, показало, что дети заключенных матерей подвергаются гораздо более высокому уровню тюремного заключения и даже более раннему и более частому аресту, чем дети заключенных отцов.[13] Хотя нам необходимо больше исследований этой взаимосвязи, эта разница может говорить о вероятности того, что в среднем мать является основной опорой для ребенка. [14]

Психологические проблемы и антиобщественное поведение

Исследования депрессии и агрессии среди детей заключенных родителей были неоднозначными и сильно дифференцировались по полу, возрасту, расе и семейному положению. Одно исследование, например, показало, что у афроамериканских детей и детей, у которых есть и мать, и отец, наблюдается значительное увеличение депрессии.[15]

Другое исследование показало, что по большей части тюремное заключение родителей не было связано с изменением детской агрессии, но результаты были явно неоднозначными. Двадцать процентов опрошенных детей действительно отметили рост агрессии; мальчики, которые имели тенденцию проявлять агрессию до заключения родителей, подвергались наибольшему риску по траектории повышенной агрессии. Интересно, что наблюдалось некоторое снижение агрессии: около 8 процентов детей вернулись в стабильный дом после заключения родителей, если их отец жил в доме до заключения и имел проблемы с наркотиками и алкоголем.[16]

Независимо от причины, если мы, как ученые, выберем, каким исследованиям верить, а какие игнорировать, исходя из личных предубеждений, а не научных заслуг, насколько легче будет практикам сделать то же самое, что приведет к их отказу от будущих научных достижений. в психологии и уголовном правосудии?

Наиболее частое последствие тюремного заключения родителей, по-видимому, относится к антиобщественному поведению, которое описывает любое количество действий, противоречащих социальным нормам, включая преступные действия и постоянную нечестность.[17] Один метаанализ 40 исследований детей заключенных родителей показал, что антисоциальное поведение присутствовало более последовательно, чем любые другие факторы, включая проблемы с психическим здоровьем и употребление наркотиков. [18] Отдельное исследование, основанное на этих выводах, изучает наличие множества неблагоприятных детских переживаний, с которыми может столкнуться ребенок, включая тюремное заключение. Исследование показало, что подверженность множеству неблагоприятных детских переживаний на протяжении всего развития может подвергать детей риску тяжелой депрессии и других проблем, которые сохраняются во взрослой жизни, включая злоупотребление психоактивными веществами, заболевания, передаваемые половым путем, и попытки суицида.[19] Антисоциальное поведение, возникающее в результате заключения родителей в тюрьму, может ограничить устойчивость ребенка к другим негативным переживаниям, что в свою очередь может усугубить последствия воздействия других проблем.

Уровень образования

Исследования часто обнаруживали связь между низким уровнем образования детей и лишением свободы родителей. Но опять же, полученные на сегодняшний день результаты противоречивы и указывают на то, что необходимо провести дополнительные исследования, чтобы получить четкую картину этой динамики.

Например, одно исследование показало, что тюремное заключение родителей тесно связано с экстернализацией поведенческих проблем. Исследователь не смог увидеть соответствующего снижения образовательных результатов и других факторов социального достижения, но предположил, что это произошло из-за ограниченного окна последующих данных. Интересно, что исследователь признал, что некоторые дети смогли развить устойчивость и справиться со своими проблемами экстернализирующего поведения до того, как испытали отрицательные результаты в учебе.[20] Но отдельное исследование показало, что дети заключенных родителей имеют значительно больше шансов быть отстраненными и исключенными из школы. [21] Необходимо провести дополнительные исследования, чтобы изолировать влияние тюремного заключения родителей на уровень образования от воздействия других факторов риска.

Экономическое благополучие

Подавляющее большинство детей, родители которых находятся в заключении, имеют ограниченные экономические ресурсы, доступные для их содержания. Одно исследование показало, что доход семьи был на 22 процента ниже в период заключения и на 15 процентов ниже после возвращения родителей.[22] (Обратите внимание, что это сокращение дохода и потенциального заработка не описывает, насколько ограниченным мог быть потенциал заработка до заключения.) Но и здесь влияние может быть нюансированным: другое исследование показало, что заключение матери было связано с более значительным экономическим положением. ущерб, особенно если отец не жил с семьей. Эти экономические потери могут усугубиться, если ребенок живет с опекуном, который уже несет ответственность за других иждивенцев, или с бабушкой или дедушкой, которые живут на пенсионный доход.[23] Третье исследование показало, что дети заключенных родителей систематически сталкиваются с множеством недостатков, таких как финансовые трудности; реже жили в доме с двумя родителями; и реже имели стабильное жилье [24].

Привязанность и контакт между родителями и детьми в заключении

Если родитель является сильной опорой в жизни ребенка, разрыв отношений между ребенком и родителем приведет или усугубит многие из проблем или факторов риска, которые уже обсуждались. [25] И наоборот, в некоторых случаях ребенку может быть выгодно отстранение от родителя, который представлял проблемы для ребенка.[26] Любая попытка облегчить контакт между заключенным родителем и ребенком должна учитывать качество отношений, которые ребенок имел с родителем до заключения. Посещения, когда родитель находится в исправительном учреждении, кажется, мало что делают для построения отношений, если их не было до заключения.

Исследования показывают, что посещения родственниками и близкими снижают рецидивы рецидивов среди заключенных [27] и что сильная поддержка семьи является одним из важнейших факторов успешного возвращения в тюрьму.[28] Но когда дело доходит до посещения ребенка, результаты снова неоднозначны. Одно исследование изучило литературу и обнаружило, что, когда родитель и ребенок имеют хорошие отношения, посещения поощряют привязанность и способствуют позитивным отношениям после освобождения. Однако, когда родитель и ребенок не состояли в отношениях до заключения в тюрьму, посещения не кажутся достаточными для развития позитивных отношений [29].

Исследование, финансируемое NIJ, изучило влияние посещений на ребенка. Исследователи обнаружили, что, когда у ребенка ранее были положительные отношения с родителем, ребенок имел тенденцию получать психологическую пользу от посещения.Но когда не было никаких предшествующих отношений с родителем, ребенок фактически демонстрировал многие из описанных выше экстернализирующих форм поведения, о которых сообщали его опекуны. Положительные родительско-детские отношения должны были существовать до заключения, чтобы заключенный родитель и ребенок могли получить пользу от посещения. [30]

Необходимы дополнительные исследования, чтобы выяснить, когда, для кого и при каких обстоятельствах следует поощрять посещения родителей и детей. Хотя качество отношений между родителями и детьми до заключения в тюрьму имеет решающее значение, дальнейшие исследования могут показать, что посещения могут быть полезными — или пагубными — в определенных возрастах и ​​на определенных этапах развития ребенка.Кроме того, определенные факторы, окружающие заключение родителей, например, был ли ребенок свидетелем ареста родителя, могут усугубить последствия [31]. Влияние родительского лишения свободы на ребенка сложное и может быть трудно предсказать, за исключением того, что существует риск того, что ребенок будет серьезно и негативно затронут.

Последствия для политики

Многие дети родителей, находящихся в заключении, сталкиваются с серьезными невзгодами — как и другие дети, сталкивающиеся со многими из тех же факторов риска, с которыми сталкивались дети до заключения в тюрьму.Но исследования показывают, что у некоторых детей развивается устойчивость, несмотря на риски, если у них есть сильная система социальной поддержки. [32] Посещая, отправляя письма и используя другие формы контакта, заключенный родитель может сыграть важную положительную роль в сфере поддержки ребенка. Однако в некоторых случаях продолжающийся контакт может иметь мало значения и даже быть вредным для ребенка. Постоянные исследования помогут политикам и специалистам по исправительным учреждениям лучше понять эти сложные и конкурирующие проблемы и принять важные политические и программные решения, чтобы помочь детям добиться положительных результатов в жизни и избежать попадания в систему уголовного правосудия.

Исправительные учреждения

Исследование показывает, что в целом дети, родители которых находятся в заключении, подвергаются более высокому риску асоциального поведения и психологических проблем, таких как депрессия. Приведет ли это к снижению уровня образования, вовлеченности в систему уголовного правосудия и другим негативным результатам, похоже, зависит от устойчивости ребенка и его или ее сети социальной поддержки.

Самый главный предсказатель — это прочность отношений между родителями и детьми.Например, если родитель жил с ребенком, обеспечивал социальную и финансовую поддержку и развил сильную связь между родителями и детьми, долгосрочные негативные последствия родительского лишения свободы могут быть смягчены, если ребенок получает поддержку в течение всего периода заключения и ему предоставляется возможность поддерживать контакт с родителем. Исправительные учреждения могут поддерживать отношения, предоставляя ребенку легкий доступ к родителям и посещения с ними в дружественной к ребенку среде.

Разработка политических рекомендаций особенно трудна в тех случаях, когда присутствие родителей не было благоприятным или продуктивным для ребенка или когда родитель отсутствовал вообще.Например, оценка программы службы видеосообщений показала, что занятия для родителей в исправительном учреждении мало повлияли на качество сообщений родителей; дети в основном откликались на сообщения, основанные на отношениях до заключения [33]. Таким образом, предыдущие родительско-дочерние отношения, по-видимому, имеют решающее значение для определения воздействия контакта со стороны родителя. Это ограничивает степень, в которой сотрудники исправительных учреждений могут позитивно вмешиваться, чтобы способствовать развитию отношений между родителем и ребенком.

Учитывая это, практикующим исправительным работникам необходимо понимать отношения между заключенным родителем и ребенком до заключения, насколько это возможно, поскольку контакт между ними, скорее всего, принесет пользу или вред одному или обоим в зависимости от качества их первоначальных отношений.

Другие поставщики услуг

Хотя возможности исправительного учреждения по улучшению отношений и помощи в обеспечении благополучия ребенка могут быть ограничены, другие поставщики услуг и партнеры могут вмешаться.Например, если школы были уведомлены об аресте или заключении родителей в тюрьму, они могли бы бороться с негативным поведением до того, как оно приведет к негативным результатам. Более того, как указал один исследователь, многие правоохранительные органы не имеют протоколов обращения с ребенком, присутствующим при аресте [34].

Правоохранительные органы и специалисты по охране детства часто привлекаются к работе с ребенком до того, как исправительная система взаимодействует с родителем, поэтому улучшенная и упорядоченная связь между различными государственными учреждениями может максимизировать потенциал для предоставления ребенку любой доступной поддержки.Например, в исследовании перекрестной молодежи, финансируемом Национальным институтом юстиции, упоминается модель «одна семья, один судья», которая объединяет дела в сфере защиты детей и ювенальной юстиции для обеспечения рационального и последовательного подхода к услугам для ребенка и семьи [35]. Если сотрудники правоохранительных органов, службы охраны детства, образования и исправительных учреждений могут делиться информацией о ребенке и семье, находящихся в заключении родителей, то более вероятно, что ребенок получит пользу от раннего вмешательства, если он или она окажется в группе риска длительной депривации. , потеря образования или преступная деятельность.Такое партнерство также принесет пользу практикующим исправительным работникам и менеджерам по возвращению, которые будут лучше информированы о ситуации ребенка и предшествующих отношениях с заключенным родителем, что, по-видимому, имеет решающее значение для благополучия ребенка.

Принимая во внимание эти соображения, представляется, что улучшение связи между специалистами исправительных учреждений и другими поставщиками услуг является хорошим способом обеспечить безопасность ребенка и облегчить успешное возвращение в тюрьму родителя.

Для получения дополнительной информации

Прочтите статью NIJ Journal «Повышает ли заключение родителей риск для ребенка при приеме на воспитание?»

Об этой статье

Эта статья была опубликована в выпуске 278 журнала NIJ, май 2017 года.

Мировой отчет за 2016 год: Дети за решеткой

Вскоре после того, как 16-летний T.W. был помещен в тюрьму округа Полк во Флориде в феврале 2012 года, трое сокамерников ударили его кулаками, хлестали мокрыми полотенцами и чуть не задушили наволочкой.Затем они помочились на него, опрыскали его лицо чистящей жидкостью и раздели догола, а затем обернули простыню вокруг его шеи, обвязали другой конец вокруг оконной решетки и так сильно затянули, что он потерял сознание. Они повторили это нападение три раза в течение нескольких часов, и охранники тюрьмы в ходе регулярных обходов даже не заметили этого, как выяснил федеральный магистратский судья.

Во всем мире дети томятся за решеткой, иногда надолго. Во многих случаях, как и в случае с T.W., они сталкиваются с жестокими и бесчеловечными условиями.

Отсутствие учета и большое количество учреждений означает, что количество детей во всем мире, содержащихся в таких условиях, неизвестно. По оценкам Детского фонда Организации Объединенных Наций, ЮНИСЕФ, более 1 миллиона детей во всем мире находятся за решеткой. Многие содержатся в ветхих, оскорбительных и унизительных условиях, лишены образования, доступа к значимой деятельности и регулярных контактов с внешним миром.

Многие из этих детей — и взрослых, которые были осуждены за преступления, совершенные в детстве — получили чрезмерные или несоразмерные приговоры, нарушающие международное право, которое требует, чтобы тюремное заключение детей проводилось «в соответствии с законом и должно использоваться только в качестве меры. в крайнем случае и на максимально короткий соответствующий период времени.

Другие привлекаются к ответственности за действия, которые вообще не должны считаться преступлениями, такие как пропуск школы, побег из дома, сексуальные отношения по обоюдному согласию, стремление к аборту или совершение аборта. Некоторых никогда не судили за предполагаемые преступления; других судят, как если бы они были взрослыми, и, когда их признали виновным, отправляли отбывать срок в тюрьмах для взрослых.

Дети-мигранты также обычно содержатся в иммиграционных центрах, что противоречит международным стандартам. Дети-инвалиды и другие лица могут быть помещены в специализированные учреждения под видом защиты.

Исследование ООН, которое, как ожидается, будет завершено в 2017 году, обещает сосредоточить международное внимание на задержании детей и, как мы надеемся, приведет к более систематическому мониторингу практики жестокого обращения, более строгому соблюдению международных стандартов и резкому сокращению числа детей, лишенных свободы. Свобода.

Но правительствам не нужно ждать этого отчета; они могут и должны действовать прямо сейчас, чтобы создать реальные альтернативы содержанию под стражей и обеспечить, чтобы те дети, которые должны быть задержаны, содержались в гуманных условиях и получали пользу от школьного образования, медицинских услуг, возможностей для отдыха и контактов с внешним миром.

Задержание и лишение свободы в ответ на преступление

В большинстве стран нет точного учета количества детей, заключенных в тюрьму за нарушение закона. Кроме того, понимание количества детей за решеткой осложняется тем фактом, что некоторые правительства содержат детей в различных учреждениях, включая тюрьмы и тюрьмы для взрослых, а также центры содержания под стражей несовершеннолетних.

Мы знаем, что Соединенные Штаты лидируют в промышленно развитом мире по количеству и процентной доле детей, содержащихся в центрах содержания под стражей для несовершеннолетних, при этом в 2011 году в таких учреждениях находилось более 60 000 детей, согласно данным, собранным Annie E.Фонд Кейси, который занимается вопросами ювенальной юстиции и другими вопросами прав детей. США также отправляют огромное количество детей в тюрьмы и тюрьмы для взрослых — более 95 000 в 2011 году, по оценкам Хьюман Райтс Вотч и Американского союза гражданских свобод, — с ограниченными возможностями для полноценного образования или реабилитации.

Какими бы ни были цифры, есть несколько причин, по которым многие дети во всем мире не должны попадать в тюрьму.

Во-первых, Конвенция о правах ребенка требует, чтобы заключение детей под стражу по обвинению в совершении несовершеннолетних или уголовных преступлениях было крайней мерой.Слишком часто это первое или даже единственное средство; альтернативы просто не может быть ни в законе, ни на практике.

Во-вторых, детей слишком часто обвиняют и привлекают к ответственности за действия, которые не должны считаться преступными. Например, беспризорных детей часто считают виновными в проступках и арестовывают по расплывчатым обвинениям — если им вообще предъявляются обвинения, как обнаружила Хьюман Райтс Вотч, в частности, в Камбодже и Уганде.

Во многих странах дети заключаются под стражу за неподчинение родителям или за другие «статусные правонарушения», действия, которые не считались бы преступлениями, если бы их совершал взрослый.Исследование Техасского фонда общественной политики показало, что в США в 2010 году более 6000 детей были задержаны за такие действия, как прогулы, побег из дома, «неисправимость», употребление алкоголя несовершеннолетними и нарушение комендантского часа.

Девочки могут столкнуться с особыми ограничениями свободы передвижения, предусмотренными уголовным законодательством. В Саудовской Аравии, например, девочки, а также взрослые женщины могут быть заключены в тюрьму, заключены в тюрьму и подвергнуты порке за неточно определенные преступления «уединение» и «смешение», которые один чиновник назвал Human Rights Watch девушкой или женщиной « находиться в квартире одна или с группой других людей или сидеть в месте, где для нее неестественно находиться.

В некоторых странах, включая Перу и некоторые штаты Мексики и США, детям могут быть предъявлены уголовные обвинения за сексуальное поведение по обоюдному согласию — в случае США, особенно если партнер — того же пола. Законы о борьбе с проституцией во многих странах означают, что дети также могут быть арестованы, заключены в тюрьму и задержаны, когда они занимаются сексом для выживания (обмен секса на еду, жилье или деньги для удовлетворения основных потребностей). Девочки, которые ищут или делают аборт, могут быть привлечены к уголовной ответственности — даже в тех случаях, когда беременность явилась результатом изнасилования — в Чили, Сальвадоре, Эквадоре, Перу и на Филиппинах, а также в других странах.

В-третьих, дети могут быть лишены свободы по приговорам, которые недопустимы по международному праву. Международное право категорически запрещает приговоры к смертной казни (а также пожизненное заключение, которое не допускает возможности освобождения) за преступления, совершенные в возрасте до 18 лет.

Тем не менее, по меньшей мере 160 человек ожидали смертной казни в Иране за преступления, которые они совершили. Генеральный секретарь ООН сообщил в феврале 2015 года о совершении преступления в возрасте до 18 лет. С 2010 года несовершеннолетние правонарушители были приговорены к смертной казни в Египте, Иране, Мальдивах, Пакистане, Саудовской Аравии, Шри-Ланке, Судане и Йемене. .В Нигерии некоторые лица, осужденные до 2010 г., по-прежнему содержатся под смертным приговором.

Международное право также требует, чтобы дети содержались под стражей или заключались в тюрьму на максимально короткий соответствующий период времени, и они должны получать приговоры, соразмерные обстоятельствам и тяжести их правонарушений, а также их личным обстоятельствам и потребностям. Их приговоры должны подлежать досрочному, регулярному и значимому пересмотру с целью условного освобождения или условно-досрочного освобождения. Тем не менее, согласно исследованию Международной сети по правам ребенка (CRIN) в 2015 году, дети могут быть приговорены к пожизненному заключению в 73 странах, включая США и 49 из 53 штатов Содружества Наций.

В-четвертых, дети из групп меньшинств часто несоразмерно часто подвергаются арестам и задержаниям. Фактически, различия в обращении с ними и с детьми из групп, представляющих большинство, могут увеличиваться на каждой стадии процесса, от ареста до вынесения решения об освобождении под залог и приговора к решениям об условно-досрочном освобождении, как показывают исследования детей-аборигенов в системе ювенальной юстиции Австралии и детей из числа меньшинств в Соединенных Штатах.

В-пятых, уголовное преследование детей как взрослых создает дополнительные проблемы.Не в каждой стране создана система ювенальной юстиции, несмотря на требование международного права. Как выяснила Хьюман Райтс Вотч в Замбии, например, отсутствие специальной системы ювенальной юстиции может означать, что дети могут месяцами или даже годами ждать завершения рассмотрения их дел.

Из тех штатов, в которых действительно существует система ювенальной юстиции, некоторые, тем не менее, обращаются с детьми старшего возраста как со взрослыми. Это можно делать систематически, установив возраст ниже 18 лет для юрисдикции обычных уголовных судов, как это имеет место на Кубе, Эфиопии, Ямайке, Гонконге, Филиппинах, Украине, австралийском штате Квинсленд и Нью-Йорке. Государство среди других юрисдикций.

Это также может быть сделано произвольно, например, когда судьи решают относиться к детям как к взрослым, если у них есть признаки полового созревания, как это делается в Саудовской Аравии и других странах Ближнего Востока. Кроме того, в США каждый штат и федеральная система уголовного правосудия позволяют привлекать некоторых детей к ответственности в обычных уголовных судах в зависимости от их возраста и серьезности преступления, в котором они обвиняются.

Бразилия и Индия на момент написания каждого из них рассматривали возможность понижения возраста совершеннолетия, минимального возраста для судебного разбирательства в обычных уголовных судах, для некоторых преступлений.Если эти предложения будут приняты в их нынешнем виде, дети в возрасте 16 лет и старше, обвиняемые в серьезных преступлениях, будут привлечены к ответственности в судах для взрослых.

Задержание как средство иммиграционного контроля

Когда Беатрис Л. сбежала в США из Гондураса со своим 11-летним сыном после того, как банды угрожали насильно завербовать его, их вместе заперли в центре содержания под стражей в США для семей мигрантов. более 10 месяцев. Беатрис рассказала Хьюман Райтс Вотч, что ее сын весь день спал.Он сказал: «Мама, я просто хочу спать, чтобы, когда я проснусь, мы были свободны».

Международные стандарты предусматривают, что следует избегать задержания любого просителя убежища, будь то ребенок или взрослый. Обязательное или бессрочное задержание детей нарушает Конвенцию о правах ребенка, которая гласит, что задержание детей должно использоваться только в качестве крайней меры и на максимально короткий соответствующий период времени. Комитет по правам ребенка призвал правительства «незамедлительно и полностью прекратить задержание детей на основании их иммиграционного статуса.«Более того, задержание детей исключительно на основании иммиграционного статуса их родителей нарушает запрет на произвольное задержание.

Тем не менее, многие страны продолжают задерживать детей для обеспечения соблюдения своих миграционных законов.

В Австралии действует система обязательного содержания под стражей для всех просителей убежища с 1992 года. По состоянию на 31 октября 2015 года Австралия содержала 112 детей под стражей иммиграционных властей в центрах содержания под стражей на материке. Еще 95 детей содержались в региональном центре обработки Австралии в Науру.Обзоры, проведенные агентством ООН по делам беженцев (УВКБ ООН), Австралийской комиссией по правам человека и другими властями, выявили серьезные недостатки в центре содержания под стражей Науру, в том числе острую нехватку воды, обуви и одежды, а также антисанитарные и многолюдные условия, которые привели к вспышкам заболеваний. от вшей, гастроэнтерита и бактериальных кожных инфекций. В 2015 году появились тревожные сообщения о том, что дети и взрослые подвергались сексуальному насилию со стороны персонала и других заключенных в течение предыдущих двух лет.

В США в середине 2014 года администрация Обамы резко расширила количество мест для семейных иммигрантов с менее 100 коек до более 3000 с заявленной целью удержать мигрантов из Центральной Америки от въезда в США из Мексики. С тех пор администрация Обамы отказалась от обоснования сдерживания при определении содержания под стражей в отдельных случаях. Тем не менее, он продолжает утверждать в федеральном суде, что он требует, чтобы система семейного содержания под стражей сдерживала дальнейшую массовую миграцию.

Иммиграционные законы Таиланда разрешают бессрочное содержание под стражей всех беженцев, включая рохинджа и представителей других этнических групп из Бирмы, этнических уйгуров из Китая, пакистанцев и сомалийцев. Дети-мигранты содержатся в убогих камерах без достаточного питания, без возможности заниматься спортом или получать образование. Дети рассказали Хьюман Райтс Вотч, что центры содержания под стражей иммигрантов могут быть настолько переполнены, что им приходится спать прямо. Одна мать сказала, что на 100 задержанных мигрантов было три туалета, которыми ее дочь-подросток не хотела бы пользоваться, потому что у них не было дверей.

В других странах мира Хьюман Райтс Вотч и другие группы задокументировали массовые задержания детей-мигрантов в Индонезии, Малайзии и Мексике.

Содержание под стражей во имя национальной безопасности

Дети, представляющие угрозу безопасности, могут содержаться под стражей в административном или военном порядке, которые подлежат меньшему количеству проверок, чем системы уголовного правосудия и ювенальной юстиции.

К таким детям относятся захваченные, сданные или демобилизованные дети-солдаты, хотя международные стандарты требуют, чтобы государства относились к ним в первую очередь как к жертвам и предлагали им реабилитацию.Дети содержатся в большом количестве в Афганистане, Демократической Республике Конго, Ираке, Сомали и Сирии по обвинению в связи с вооруженными или экстремистскими группами. Специальный представитель генерального секретаря ООН по вопросу о детях и вооруженных конфликтах Лейла Зерруги выразила обеспокоенность по поводу задержания детей по подозрению в причастности к вооруженным группам в 17 из 23 ситуаций, описанных в ее отчете за 2014 год.

Ежегодно Израиль арестовывает, задерживает и преследует в системе военных судов около 500-700 палестинских детей, подозреваемых в совершении уголовных преступлений на оккупированном Западном берегу, согласно данным Международной Палестинской Защиты Детей.Израиль — единственная страна, которая автоматически преследует детей в военных судах. В 2015 году Хьюман Райтс Вотч обнаружила, что силы безопасности Израиля использовали ненужную силу для ареста или задержания палестинских детей в возрасте 11 лет в Восточном Иерусалиме и на Западном берегу, а также душили, избивали, угрожали и допрашивали детей, находящихся под стражей, в отсутствие родителей или адвокатов. .

Другие страны также преследуют некоторых детей в военных судах. В Египте, например, некоторые из десятков детей, арестованных за последние два года за политические преступления, предстали перед военными судами.

Задержание ради лечения или ухода

Детей также содержат под стражей для «лечения» или «реабилитации» от наркозависимости или в качестве ошибочного средства лечения инвалидности.

В Камбодже восемь центров содержания под стражей для наркозависимых содержат около 1000 человек одновременно. Согласно последним опубликованным правительством данным, по крайней мере каждый десятый — ребенок в возрасте до 18 лет. Дети сталкиваются с такими же злоупотреблениями, как и взрослые, в условиях заключения, включая жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение и даже пытки.

Ромчоанг, например, был моложе 18 лет, когда он 18 месяцев содержался в военном центре содержания под стражей для наркозависимых в провинции Кохконг. Первую неделю его запирали в комнате, приковывали цепями к кровати, а позже заставляли выполнять физические упражнения каждое утро. Солдаты, которые избивали его, если он заснул, сказали, что пот поможет ему оправиться от наркотиков.

Лаос и Вьетнам также имеют центры содержания под стражей для наркозависимых, в которых содержится большое количество детей; во Вьетнаме задержанные дети и взрослые подвергаются принудительному труду, избиениям и пыткам.Фактически, причиной создания таких центров содержания под стражей для наркозависимых является заключение под стражу и наказание бедных и маргинализированных слоев населения. В Камбодже в этих центрах содержатся «беспризорные дети», которые не употребляют наркотики, но которых забирают и задерживают в ходе операций по «уборке улиц». Точно так же власти Лаоса используют центр содержания под стражей Сомсанга, который в последние годы получил прямую поддержку от посольства США во Вьентьяне, в качестве свалки для беспризорных детей и других лиц, считающихся социально нежелательными.

В других странах мира беспризорных детей часто собирают и задерживают произвольно, иногда по расплывчато сформулированным уголовным законам.

Многие страны запирают детей с ограниченными возможностями якобы для их ухода, но на самом деле из-за отсутствия общественных услуг и поддержки семей. В России, например, слишком часто детей с ограниченными возможностями отправляют в учреждения вскоре после рождения, где они могут быть привязаны к кроватям, получать мало внимания или образования или вообще не получать их, а также лишаться медицинской помощи и полноценного питания. Хьюман Райтс Вотч обнаружила подобные злоупотребления в Хорватии, Греции и Индии, если назвать лишь несколько недавних примеров.

Некоторые дети также могут быть помещены в тюрьму из-за предполагаемых или фактических психосоциальных нарушений. Хьюман Райтс Вотч задокументировала практику сковывания детей в возрасте пяти лет вместе со взрослыми в так называемых молитвенных лагерях (или центрах духовного исцеления) в Гане, где их привязывали к дереву или деревянному столбу цепью из тяжелого металла. , лишенные еды, воды и крова, и разлученные со своими семьями.

Влияние задержания и тюремного заключения

Задержание наносит огромный ущерб детям, особенно их физическому и психическому здоровью.Пытки и другие виды жестокого обращения со стороны охранников представляют опасность для любой формы задержания, особенно для детей, содержащихся по соображениям национальной безопасности.

Дети могут также сталкиваться с насилием и другими злоупотреблениями со стороны сокамерников, иногда подстрекаемых или попустительствующих персоналу. В Австралии, например, в отчете уполномоченного по делам детей Северной территории, опубликованном в сентябре 2015 года, говорится, что содержащихся под стражей детей изолируют в тесноте, иногда почти на три недели, и применяют чрезмерную силу.Во Флориде двое детей погибли в феврале и сентябре 2015 года после того, как другие несовершеннолетние задержанные избили их, возможно, в обмен на контрабандную еду от охранников.

Сексуальное насилие представляет собой особый риск как для мальчиков, так и для девочек, особенно когда дети содержатся вместе со взрослыми.

Для девочек, как правило, меньше мест содержания под стражей, которые, как правило, задерживаются реже, чем мальчики. Многие содержатся вдали от своих семей и сообществ или отправлены в систему взрослых. В некоторых центрах содержания под стражей нет надлежащей санитарии, а девочкам может не хватать материалов и уединения, необходимых для поддержания менструального цикла.Отсутствие уединения в местах для купания или посещения туалета увеличивает риск сексуальных домогательств или нападений.

Помещения, в которых содержатся дети, часто представляют собой не более чем склады. Образовательные услуги часто недоступны для детей, задержанных за правонарушения по соображениям национальной безопасности или иммиграционного контроля. Дети, лишенные свободы во имя защиты или заботы, в том числе дети с ограниченными возможностями, часто не получают образования и других услуг, в которых они нуждаются.Детей, задержанных за правонарушения, слишком часто помещают в учреждения, в которых отсутствует персонал и инфраструктура, необходимые для проведения занятий по управлению гневом, обучения жизненным навыкам, консультирования и другой реабилитационной поддержки.

Задержанные дети, ищущие убежища, в частности, испытывают чрезвычайно высокий уровень тревожности, депрессии и симптомов посттравматического стрессового расстройства, как показали исследования, проведенные в Австралии, Великобритании и США. Иммиграционное задержание также может побудить детей отказываться от ходатайств о предоставлении убежища, даже если они нуждаются в международной защите.

Альтернативы задержанию

Чтобы гарантировать, что лишение свободы действительно используется в качестве крайней меры, правительствам следует создать и использовать настоящие альтернативы задержанию.

В системе правосудия это включает отвлечение детей от формальной системы правосудия с помощью альтернативных процедур и программ, испытательный срок, посредничество, консультирование, общественные работы и, при необходимости, «полуоткрытые» учреждения, которые обеспечивают надзор за детьми и структуру, но разрешить им посещать школы по месту жительства и возвращаться домой с ночевками.

Для детей и семей мигрантов альтернативы на уровне общины — проживание в условиях, позволяющих просителям убежища, беженцам и другим мигрантам посещать обычные школы, работать в сообществе и иным образом регулярно взаимодействовать с другими — предпочтительнее практически во всех отношениях. иммиграционное задержание, как показал опыт программ надзора и ведения дел в Австралии, Канаде, Индонезии, Таиланде, Великобритании и США.

Они могут быть более здоровыми, более рентабельными и давать сопоставимые показатели явки на слушания по вопросам убежища или иммиграции, как показали исследования.Государства также должны делать больше для облегчения размещения несопровождаемых и разлученных детей с родственниками в стране назначения или в третьих странах.

Дети, употребляющие наркотики, должны получать соответствующее лечение и уход. Центры принудительного содержания под стражей для наркозависимых не могут рассматриваться как форма «лечения» или «альтернатива тюремному заключению». В соответствии с призывами спецдокладчика ООН по пыткам и 12 агентств ООН, государства должны немедленно закрыть все центры содержания под стражей наркозависимых.

Дети с ограниченными возможностями должны пользоваться своим правом жить в сообществе при соответствующей поддержке себя и своих семей.Когда лечение в стационаре необходимо, оно должно следовать строгим терапевтическим протоколам, включая строгие меры предосторожности в отношении недобровольного лечения. Дети с ограниченными возможностями должны получать соответствующую юридическую и другую поддержку, позволяющую им принимать важные жизненные решения, в том числе связанные с лечением, и должны иметь реальные возможности противодействовать помещению в специальные учреждения.

***

В последние годы произошли некоторые положительные сдвиги в обращении с детьми, которые в противном случае были бы задержаны.Число детей в центрах содержания под стражей для несовершеннолетних в США постоянно и резко сокращалось с 1996 по 2011 год, последний год, по которому имеются полные данные. В Калифорнии законодательство, принятое в 2014 году, предлагало возможность досрочного условно-досрочного освобождения для нескольких тысяч правонарушителей, которым на момент совершения преступления не было 18 лет, но которые были осуждены как взрослые и приговорены к тюремному заключению для совершеннолетних лиц, а закон 2015 года расширил право на условно-досрочное освобождение. лицам, которым на момент совершения преступления было 22 года или меньше.

В последние годы несколько стран договорились прекратить или резко сократить содержание под стражей детей-мигрантов.Финляндия, Мальта и Великобритания публично обязались положить конец этой практике, в то время как политика Франции и Израиля ограничивает задержание детей-мигрантов «исключительными обстоятельствами». Панама, Япония, Турция и Тайвань приняли законы, запрещающие задержание детей-мигрантов, а Высокий суд Южной Африки в ряде решений, начиная с 2004 года, постановил, что дети-мигранты могут быть задержаны только в крайнем случае.

В феврале 2015 года федеральный суд потребовал, чтобы сотрудники иммиграционной службы США начали индивидуальную оценку семей просителей убежища на предмет освобождения.В июне 2015 года, после настойчивой защиты со стороны Human Rights Watch и других организаций, официальные лица правительства США обязались освободить большинство задержанных семей в течение нескольких недель, если они смогут подать законное ходатайство о предоставлении убежища. Позже в том же году другой федеральный суд постановил, что детей нельзя помещать на длительное время в учреждения, похожие на тюрьмы, у которых нет лицензии на уход за детьми.

В 2010 году в ответ на информацию, предоставленную Хьюман Райтс Вотч, ЮНИСЕФ провел расследование в камбоджийском центре содержания под стражей Чоам Чао, который финансируется с 2006 года.Обнаружив злоупотребления в центре, ЮНИСЕФ призвал к немедленному освобождению всех детей из центров содержания под стражей для наркозависимых в Камбодже. В ответ правительство прекратило прием детей в центр и вскоре после этого закрыло его.

Такие шаги показывают, что правительства могут сделать больше, чтобы уменьшить свою зависимость от содержания под стражей и лишения свободы. Запирание детей часто бывает ненужным, оскорбительным и контрпродуктивным. Пора государствам признать эти факты и положить конец этой незаконной практике.

.
Разное

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *