Всю свою жизнь я работала в роддоме: Всю свою жизнь я работала в роддоме. Я чувствовала себя важной и нужной. Не только потому, что помогала появиться на свет новой жизни, но и ещё по одной причине. Помнится, что на тот момент, когда всё началось, я работала уже около 8 лет. К нам привезли женину лет 30. Она просто сияла – настолько долгожданной была эта беременность. Как оказалось, они с мужем пытались зачать ребёнка почти десять лет. И вот это удалось им. Я всей душой радовалась за неё, и надеялась, что роды пройдут успешно…… — PURE — Самые невероятные и интересные события со всего мира

«Каждый ребенок на вес золота». Главврач самого большого роддома Москвы — о современных принципах акушерства

Крупнейший московский роддом при городской клинической больнице (ГКБ) № 29 имени Н.Э. Баумана поставил новый рекорд. В 2020 году здесь родилось 11 тысяч детей. Здесь есть все для помощи малышам, родившимся с патологиями или раньше срока, и их мамам, если у них возникают проблемы со здоровьем.

Один из самых молодых роддомов находится в Лефортове. Он входит в состав больницы с полуторавековой историей, которая и сегодня находится в списке ведущих московских клиник. Благодаря близкому соседству роддом может оперативно привлекать лучших врачей в самых сложных ситуациях. О том, как работает самый большой роддом столицы, мы поговорили с Ларисой Есиповой, заместителем главного врача по акушерству и гинекологии больницы № 29 имени Н.Э. Баумана, на базе которой работает акушерский стационар.

От рядового роддома до клиники мирового масштаба

Как удалось организовать работу крупнейшего роддома столицы?

— Мы принимаем самое большое количество родов не только в Москве, но и в России и во всей Европе. За последние несколько лет нам удалось воплотить много идей и сделать родильный дом таким красивым. И это самый молодой роддом в Москве — ему 26 лет.

Я работаю здесь восьмой год, и за это время больница стала очень перспективной. Очень большое внимание в масштабах всей больницы уделяется роддому, чтобы иметь возможность оказывать роженицам многопрофильную медицинскую помощь, в клинике открывались новые отделения: кардиологическое, неврологическое, отделение гнойной хирургии, два хирургических, урологическое. Наши ангиохирурги начали делать уникальные операции, чтобы останавливать опасные кровотечения у рожениц.

Каково это — управлять огромным медицинским учреждением?

— Если научился управлять маленьким коллективом, количество людей не имеет особого значения. Бывают нюансы — у всех сотрудников свои характеры, своя жизнь, но мы решаем проблемы сообща. В моем понимании, у руководителя должно быть три года: если за это время нет прогресса, надо сделать выводы и уступить место. В нашем родильном доме пока только прогресс. Не потому что я такой хороший руководитель, а потому что так подобран коллектив.

Чуть-чуть впереди планеты

Как вы пришли в медицину и как выбирали свою специализацию?

— Я выросла в Брянске, всегда была круглой отличницей, председателем совета дружины, секретарем комсомольской организации. Однажды в нашей школе раздавали путевки в Артек, и мне не досталось. Я закусила удила и решила уйти — хотела учиться в московском техникуме, но без прописки меня не взяли. Тогда я поехала в город Новозыбков и поступила там в медучилище (в детстве мне нравилось ухаживать за дедушкой, и я подумала, почему бы и нет).

Мое отношение к медицине сформировалось там. Уход за больными, поведение медика, основы санэпидрежима — этому уделялось много внимания. А после я поступила во Второй мединститут (Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И. Пирогова. — Прим. редакции) и все годы учебы работала медсестрой.

Специализацию выбирала, особо не задумываясь, — я решила работать в родильном доме. В то время в акушерство шли самые сильные медики. Я считаю, что именно тогда сформировался костяк врачей, которые сегодня определяют московское акушерство.

Насколько изменился подход к ведению беременности и родам с того времени?

— Изменился кардинально. Я прошла все отделения: женскую консультацию, гинекологию, работаю в родильном доме. Когда я начинала, врач был богом, что он ни скажет — догма. Сейчас нет. Мы меняемся вместе с нашими пациентами. За годы работы я научилась слушать их, понимать, чего они хотят. Надо быть чуть-чуть впереди планеты всей, от этого качество работы только улучшается.

Приоритеты в акушерстве сегодня другие: не родить во что бы то ни стало, потому что будет еще десяток, ребенок сейчас на вес золота — его надо родить качественно. Мы можем проводить качественные обследования. Когда я пришла в медицину, ультразвук был еще казуистикой. К тому же у врачей более прогрессивные планы ведения беременности: в 12–13 недель пациентка уже знает, есть ли проблемы с малышом.

Раньше, например, считалось, что любой отход от нормы, например перенашивание беременности больше 40 недель, — это повод вмешаться. Нашему коллективу хватило разума и знаний понять, что лучшие роды те, которые проходят сами.

А как изменились пациенты?

— Они стали более требовательны к нам. У пациентов бывает иногда несколько потребительское отношение к медицине, и доводы врача для них не очень убедительны. Сегодня медику нужно быть в контакте с пациенткой, они оба должны быть в этом заинтересованы.

Бывает, пациентки после кесарева с двумя, тремя и больше рубцами хотят родить самостоятельно. Это чревато как для них самих, так и для ребенка и врача. А бывает наоборот, что хотят кесарево сечение без показаний: женщины собирают вещи и грозят уйти прямо из родильного зала. И надо найти нужные слова, переубедить бывает очень сложно. Я считаю, что для врача каждая пациентка должна быть единственной — то, что за дверью еще 10 таких же, ее в тот момент не интересует.

Но в основном к нам приходят женщины, настроенные на правильные, хорошие роды. Они понимают, что здесь им помогут. Даже тем, у кого по несколько рубцов, мы готовы дать шанс начать рожать — это важно и для них, и для ребенка. К тому же в родах запускаются важные естественные процессы, во время планового кесарева их не включить. А если возникает необходимость, мы готовы вмешаться.

Женщины сегодня хотят, чтобы у них был отдельный бокс, чтобы с ними рядом был партнер: муж, друг, мама. Мы только за. Роддом выполняет медицинскую функцию, а успокоить должен близкий человек. И врачам тоже проще в партнерских родах.

Роды без стресса

Что такое мягкие роды? Правда ли они бывают такими или это метафора?

— Каждая женщина должна понимать, что природа дала ей счастье стать матерью. Другое дело, как это воспринимать, если тебя все время прессуют — мама, врач, подружки. Говорят, что это больно и страшно. Тогда женщины приходят к нам с абсолютно неверным понятием о нормальных родах. Помочь им могут собственные матери: рассказать, успокоить и настроить. Так и я говорила с дочерью, когда она была беременна. При весе 50 килограммов она родила ребенка весом более четырех килограммов без всяких обезболивающих и сегодня говорит, что рожать классно.

Важно воспринимать процесс так: слава богу, роды начались, скоро я встречу ребенка, радоваться каждой схватке — если они есть, все идет как нужно. Когда пациентка в гармонии сама с собой и прислушивается к нам, все будет хорошо. В боксах есть ванны и душ, можно посидеть, постоять, воспользоваться мячом, прилечь. Сам процесс родов мы тоже стараемся проводить физиологично — в положениях, которые удобны женщине. У нас есть разные акушерские приемы, облегчающие процесс. Каждый день в нашем роддоме появляется на свет целый школьный класс — больше 30 детей. И в каждых родах мы используем мягкий подход.

К вам в роддом может попасть любая роженица или нужны показания?

— Любая. Недавно у нас была непростая ситуация: сложная пациентка из Твери хотела рожать самостоятельно и в случае отказа готова была делать это дома. Мы ее приняли, и она родила сама. Из других городов едут пациентки с врастанием плаценты — мы помогаем им. Бывает, что сразу после кесарева сечения наши хирурги делают операцию по удалению грыжи. Кроме того, мы проводим совместные операции с урологами.

Что такое больница, доброжелательная к ребенку?

— ВОЗ и ЮНИСЕФ присваивают такой статус больницам, которые выполняют 10 принципов грудного вскармливания. У нас ребенок круглосуточно находится с мамой, после рождения его сразу выкладывают на грудь — соблюдается правило золотого часа. Он получает нужную микрофлору, согревается, чувствует комфортную температуру, слушает биение маминого сердца. Ему не устраивают стресс, не заставляют кричать, как было принято раньше.

Когда перестает пульсировать пуповина, ее может обрезать сама мама или ее партнер. Мы просто наблюдатели, которые могут вовремя оказать помощь или скорректировать ситуацию. И только после золотого часа ребенка взвешивают и осматривают. А потом они с мамой едут в палату и больше не расстаются. Если все проходит хорошо, женщина забывает, что она только что рожала, что ей было больно. Она спрашивает: когда еще можно приходить? И это лучший вопрос для акушера-гинеколога.

Через два дня мама с ребенком едут домой. За это время можно сделать прививки, провести исследования, проконсультироваться со специалистом по грудному вскармливанию. Конечно, женщины иногда жалуются, что не спят эти двое суток. Наступает другой период в их жизни: им должна помочь семья.

Роддом и COVID-19

Что изменилось в вашей работе в пандемию?

— Почти ничего. Первую волну мы немного опередили, никто из наших сотрудников не заболел. За несколько месяцев до пандемии я побывала в Ухани. Мы смотрели, как организована работа в роддоме, который еще больше нашего. Мне многие вещи там понравились. Там с каждой женщиной после родов три дня в больнице постоянно находятся мама или тетя — они помогают во всем. А когда их выписывают домой, приходят помогать сотрудники специальной службы. В Китае очень бережно относятся к женщинам, которые родили ребенка.

Увидев, как там все устроено, я была уверена, что за эту страну не нужно волноваться — они победят любой вирус. Когда пандемия пришла к нам, мы сразу усилили меры безопасности: меняли маски, работал фильтр, измеряли температуру, с малейшим насморком не допускали до работы, брали анализы.

Что вы посоветуете женщинам, которые планируют беременность, дожидаться конца пандемии?

— Детей рожали в разные времена: и в годы революции, и в войну, и во время эпидемий. Жизнь продолжается. Я думаю, что мы справимся, и считаю, что беременность откладывать не нужно.

Источник: mos.ru
Фото: Пресс-служба роддома больницы No29 имени Н.Э. Баумана

Истории матерей, которые жалеют о рождении детей

  • Джин Маккензи, Нина Назарова
  • Программа Виктории Дербишир, Русская служба Би-би-си

Большинство родителей признаются: воспитывать детей — это тяжелый труд. Но в то же время, утверждают они, радость, которую приносят дети, перевешивает все возможные трудности и проблемы. Однако есть матери, которые жалеют о рождении детей. Пять женщин из Великобритании и России рассказали, каково это — втайне раскаиваться в своем материнстве.

Рэйчел

«Если бы я могла повернуть время вспять, я бы никогда не завела детей», — говорит Рэйчел, которой сейчас за пятьдесят.

У нее трое детей — младшему из которых сейчас 17 — и большую часть времени она была матерью-одиночкой.

Подпись к фото,

Рэйчел признается, что не слишком много думала о том, как рождение детей повлияет на ее жизнь

«Были времена, когда я не чувствовала себя достаточно зрелой для того, чтобы брать на себя ответственность за кого-то еще — этого маленького человека, который нуждался во мне, чтобы выжить, — рассказывает женщина. — Мне казалось, что материнство — это бесконечный цикл: ты кладешь ребенку бутылку или еду в рот, чтобы она вышла с другого конца — и в какой момент это должно стать весело? Мне просто хотелось кричать. Если вы мечтали о материнстве, тогда это здорово — теперь у вас есть все, что вы хотели. Но если у вас нет материнского инстинкта, то вы оказались в ловушке».

Рэйчел признается, что не слишком много думала о том, как рождение детей повлияет на ее жизнь — если бы она понимала это, то никогда не стала бы рожать.

«Но я чувствую себя виноватой [из-за того, что думаю так], потому что я очень люблю своих детей», — говорит она.

«Ты понимаешь, что не была хорошей матерью, и это вина, которую ты постоянно ощущаешь, она никогда не исчезает. И ты думаешь: знают ли твои дети об этом? — говорит Рэйчел — Но ведь жизнь не должна заключаться в том, чтобы отказаться от себя и своей свободы ради их жизни?»

Женщина говорит, что в этом трудно кому-либо признаться, потому что «люди начинают думать, что ты плохой человек».

Но Рэйчел отчаянно нуждается в общении с женщинами, которые испытывали то же самое. «Я чувствовала себя очень одинокой. Мне казалось, что со мной что-то не так. Если бы я могла поговорить об этом с кем-то, кто бы меня понял, мне было бы легче справиться с материнством», — объясняет она.

Как часто такое встречается?

Невозможно точно сказать, сколько женщин чувствуют себя подобным образом, потому что мало кто говорит об этом открыто.

В 2015 году израильский социолог Орна Донат опубликовала исследование, поговорив с женщинами, сожалеющими о рождении детей. Она охарактеризовала эти чувства как «неизученный материнский опыт».

Опрошенные женщины утверждают, что это не то же самое, что постродовая депрессия.

Элисон

«Я представляла себе маленькую счастливую семью, дом с садом и детишек, бегущих в школу — сказку», — рассказывает Элисон. Она была приемным ребенком и всегда мечтала создать собственную семью. Но родив своего первого ребенка — сына — она обнаружила, что не испытывает материнских чувств. Отчаянно желая избавиться от своей новой роли, она вернулась к работе уже спустя шесть месяцев после родов.

Подпись к фото,

Элисон говорит, что не знала, как играть со своим ребенком

«Я думала о том, как бы взять выходной и оставить ребенка с няней, чтобы у меня был день для себя, — рассказывает женщина. — Не то, чтобы я не хотела проводить время с ним, просто я не знала, что мне с ним делать, как с ним играть».

Элисон и ее муж не хотели, чтобы сын был единственным ребенком в семье и завели еще одного. Сейчас оба мальчика учатся в университете.

Женщина признается, что если бы знала, каким будет ее материнство, то не стала бы рожать: «Чужие нужды и желания выходят на первый план. Мантра двух последних десятилетий звучала так: «Если все счастливы, то и я счастлива». Иногда это немного раздражает. Я могла бы сделать лучшую карьеру. Но на протяжении 15 лет я отводила детей в школу и забирала их оттуда, это очень ограничивало мой карьерный рост»

Элисон подчеркивает, что любит своих детей, но признается, что ее натура слишком эгоистична для материнства.

По ее мнению, многие женщины не говорят об этом из опасений, что их осудят: «Они не хотят, чтобы их считали эгоистичными. Смысл в том, что если ты не хочешь детей, то ты плохая мать».

Джой

Джой, родившая дочь 20 лет назад, довольно скоро поняла, что не хочет быть матерью. «Все говорят о дикой сказочной любви, которую испытывают после рождения ребенка. Но я не чувствовала ничего такого. Я чувствовала только огромную ответственность», — говорит она.

Подпись к фото,

Джой утверждает, что у нее отсутствует материнский инстинкт

Джой изо всех сил пытается взглянуть на первые годы жизни своей дочери с любовью. «Это было тяжело. Каждодневный тяжелейший труд, — вспоминает она. — Я думаю, все матери проходят через такое, просто я не могла найти хоть что-то, что могло бы доставить мне удовольствие. Это был мрак».

Женщина считает, что у нее просто нет материнского инстинкта: «Кажется, у меня нет способности быть любящей, доброй и теплой матерью. Долгое время я думала, может, другие матери просто шутят, когда описывают радости своего материнства, и однажды они расскажут правду?»

Джой говорит, что хотела вернуться к работе, продолжить карьеру и заняться бизнесом, а материнство доставляло ей дополнительные хлопоты. Женщина знает, что ее дочь часто сомневалась в ее любви. «Но я люблю ее. Просто наша связь не такая тесная», — утверждает она.

Джой считает, что если бы больше женщин открыто говорили о своих чувствах, то на них бы меньше давили, чтобы они становились матерями. «Таких, как я, гораздо больше, чем кажется», — настаивает она. «Было бы по-настоящему здорово, если бы женщины стали честными с самими собой. Если заниматься детьми и семьей — это действительно важно для вас, то вложите в это всю свою душу. Но если вы чувствуете, что это не ваше, то не бойтесь и не стыдитесь того, чтобы встать и сказать: «Я не из тех, кто хочет стать матерью. Я не хочу детей».

Мария

Подобные переживания встречаются у женщин самого разного возраста и опыта, независимо от страны проживания.

По мнению Марии — она живет с мужем и двумя детьми в Москве — в ее случае они были вызваны самой спецификой отношений родитель-ребенок, где родитель больше дает, чем получает.

«Спрятаться от этих отношений или сказать «не на этой неделе» или «не сегодня» — невозможно. Родитель все время отдает, а получает взамен просто наличие ребенка у себя. Особенно лет до трех-четырех ребенок нарцисс, что абсолютно нормально, и он вообще не слышит, что у мамы болит голова или что мама не хочет идти гулять, — объясняет девушка. — Если говорить о самых простых вещах, сейчас мне кажется фантастикой, что когда-то я могла принять душ тогда, когда я хочу. Или, скажем, захотела в Суздаль рвануть и рванула».

По мнению Марии, ни кино, ни масс-медиа не показывают материнство реалистично: это либо идеальные женщины с идеальными младенцами, либо карикатурные замученные матери, но тоже без подробностей. В результате, когда у Марии в 29 лет родился сын, у нее были «ожидания подарочного младенца».

«Что я думала, когда у меня не было детей? Я думала, что когда в моей жизни появится младенец, я буду готовить супер-полезные дефлопе с ягодами асаи, а ребенок будет спать и не отсвечивать, а если проснется, то будет смотреть на мобиль крутящийся, потом я его положу на развивающий коврик на живот, и он будет лежать и говорить «агу-агу», — с иронией вспоминает девушка. — Короче говоря, я не понимала вообще, что это будет человек, у которого есть очень сильные потребности и который вообще ничего не может сделать, чтобы их удовлетворить. Что ему нужно будет помогать делать все: спать, есть, какать, играть, жить».

Автор фото, George Marks/Getty Images

Подпись к фото,

Поп-культура, масс-медиа и реклама традиционно приукрашивают материнство

При этом общество очень требовательно к матерям буквально с первого дня жизни ребенка: «Когда у меня родился старший сын, он издал первый крик и так и продолжил кричать — он и сейчас почти не прекращает. И в роддоме среди ночи забежала медсестра: «Почему он у вас так кричит? Что вы с ним делаете?» Я, конечно, сразу почувствовала себя ужасной матерью».

В силу всех этих факторов у Марии после рождения сына возникла послеродовая депрессия. «Для меня было невыносимо находиться с ребенком. У него с двух месяцев была няня шесть дней в неделю по десять часов в день, и я паниковала, когда наступал седьмой день, и мне надо было остаться одной с ним».

Мария обратилась к психотерапевту и начала принимать антидепрессанты.

«По мере того как психотерапия начинала работать и повышался мой уровень осознанности в родительстве, тем меньше работала няня, — вспоминает девушка. — К восьми месяцам она осталась на два раза в неделю по полдня, а к году я совсем отказалась от няни, потому что включились мои границы, я поняла, что иногда имею право в чем-то отказать ребенку, что иногда нормально найти компромисс. Я перестала себя оценивать как мать: я просто такая, какая я есть».

По словам Марии, главный человек, с которым она может обсудить свои чувства, — это ее муж: «Он тоже мне открыто говорит, что иногда хочется пульт от детей завести и их выключить или отменить». Достаточно откровенна девушка и с подругами: «Я не могу открыто сказать, что я жалею, что у меня есть дети, но сказать: «Как круто было бы сейчас пойти танцевать до утра», могу». Однако на понимание родителей она не рассчитывает и предполагает, что они, скорее всего, осудят такие чувства.

Сейчас в семье уже двое детей, и Мария смогла найти подходящий себе режим и благодаря психотерапии избавиться от стыда за свои эмоции: «Ощущение, что я жалею о том, что у меня есть дети, перестает быть преобладающим, но все равно это ощущение бывает. И я научилась его просто принимать и не чувствовать себя за него виноватой».

Автор фото, Sean Gallup/Getty Images

Подпись к фото,

В социальных сетях молодые матери часто жалуются, что у них не получается спокойно принять душ или даже в одиночестве сходить в туалет

Елена

Для Елены из Петербурга материнство оказалось связано с «ощущением клетки» и «фактическим запретом на себя».

«В нашей культуре, когда рождается ребенок, женщина теряет право на себя и становится обслуживающим персоналом в режиме 24/7. И физически, и эмоционально», — рассказывает молодая мать двоих детей, восьми и полутора лет.

Елена объясняет, что неоднократно слышала в свой адрес слова: «А зачем тогда рожала?» — «Посыл такой, что если уж ты впрягся, то ты должен полностью все тянуть, и твои потребности где-то на заднем плане. Ты не имеешь права уставать. Ты не имеешь права на свои желания. А самое страшное, что общая бытовая замученность не дает возможности даже вспомнить о своих желаниях, и в какой-то момент ты просто перестаешь хотеть».

Женщина связывает это с тем, что забота о детях до сих пор считается прерогативой матери и в лучшем случае бабушек, но не отцов. «На словах все здорово, но в реальности у моего мужа своя жизнь, — рассказывает Елена. — Он занимается своими делами и может периодически подойти погладить ребенка по головке. Да, он готов всячески выкладываться и зарабатывать деньги, но реальная бытовая жизнь полностью на мне. Вплоть до того, что как вытереть попу ребенку, он не очень понимает. Конечно, каждая вытертая попа сама по себе не важна, но в итоге они складываются в бесконечную череду».

Автор фото, LOIC VENANCE/AFP/Getty Images

Подпись к фото,

Традиционное распределение ролей в семье подразумевает, что уход за детьми — исключительно женская ответственность. Из-за этого матери могут чувствовать себя в изоляции

Кроме того, матери сталкиваются со специфическими проблемами, связанными с «полной перегруженностью». «Я не выношу, когда меня трогают руками. Это очень знакомое матерям маленьких детей ощущение — чувство затроганности: когда тебя постоянно трогают, щиплют, хватают, постоянно кто-то на ручках, — приводит пример Елена. — В результате, когда подходит муж и начинает гладить меня по голове, я просто стискиваю зубы и жду, когда это закончится. Человеку без детей это объяснить крайне сложно. А главное, меня тут же спросят — как же так, это же твои дети, ты же их любишь, они же такие чудесные?»

Молодая женщина признается, что даже удовольствие от общения с детьми она сейчас воспринимает как «немножечко стокгольмский синдром»: «Я не могу ничего сделать, я уже просто окончательно потеряла себя, не понимаю, что я хочу, что происходит вокруг, у меня единственное желание куда-то забиться и посидеть пять минут, чтобы меня никто не трогал руками. Но зато они же замечательные, зато это же счастье».

При этом, по словам Елены, до недавнего времени она даже себе не могла признаться в таких чувствах, так как «внутри стоит огромное табу». Культура, в которой Елена была воспитана, подразумевает, что «дети — это автоматически счастье, это главное, что есть у нас в жизни, самое важное». Первая статья о том, что родитель не всегда счастлив от своего родительства и что родитель имеет право уставать, попалась женщине на глаза только несколько лет назад.

Сейчас таких публикаций становится все больше: Елена упоминает группу во «ВКонтакте» «#щастьематеринства», где женщины анонимно делятся своими переживаниями, и онлайн-журнал «Нет, это нормально». Она объясняет, что открытый разговор ей чрезвычайно важен: «Проблема в полной стигматизации подобных мыслей — когда впервые с ними сталкиваешься, кажется, что ты урод, что у всех остальных все нормально. Поэтому разговор в прессе — это адски важно. Лежишь, ребенка ночами кормишь и страницами читаешь в восторге от того, что ты не одна».

Имена героинь были изменены.

Как я стала мамой — мамы в Швеции

Ира Стомберг, предприниматель, гид

В Швеции меня удивило, что на УЗИ приходишь только один раз, на двадцатой неделе, посмотреть, все ли в порядке. Врача я не видела ни разу в течение всей беременности, и первой, и второй – за все ответственны медсестры и акушерки. Они стараются расслабить маму, говорят, что все будет в порядке. Но, разумеется, если что-то не так, то готовы быстро среагировать. Я рожала два раза и оба раза мне делали кесарево. Первое было экстренное, два дня мной занимались. По мне, так сработали просто супер – нас спасли.

Я человек начитанный, знала, что первый ребенок не выпрыгивает из тебя за секунду. Поэтому мы дожидались, чтобы схватки были раз в три минуты. Приезжаем в роддом, там говорят: «Ты могла бы еще дома посидеть несколько часов». Но я сказала, что я боюсь, мне страшно и очень больно. И меня оставили, конечно. Вначале я хотела рожать без обезболивающего, потому что мама меня рожала сама и как-то справилась, чем же я хуже? Но когда я приехала в роддом, акушерка мне сразу сказала: «Дорогая, у всех женщин не только разный болевой порог, но и уровень боли совершенно разный. Поэтому можно облегчить, если хочешь…» У меня болевой порог очень высокий, редко боль не выдерживаю. А тут такое. Поэтому анестезиолог показалась мне ангелом.

Роды почти три дня длились: сначала дома полтора дня, а потом в больнице столько же. В итоге ребенок еще и застрял. Все четко сработали: сразу увезли в операционную, сразу ребенка вынули. Я очень-очень довольна. Я помню, какие все добрые были, и медсестры, и врач. Когда я лежала на операционном столе и рыдала, мне одна из медсестер рассказывала, что у нее было три кесарева, и про детей своих рассказывала. Когда поняли, что будет операция, тогда позвали врача. Тогда же выяснилось, что закончилась смена моей акушерки и ей на смену пришла новая. Но та сказала, что все равно останется со мной до конца операции, хоть у нее и смена закончилась. И я тогда у нее спросила: «А тебе за это заплатят?» Она была в шоке и потом призналась, что за пятнадцать лет ее стажа я – первая роженица, которая ее спросила об этом.

Муж был все время со мной во время обоих родов. Кроме того момента, когда первый ребенок плохо дышал. Его унесли на три часа в ингаляционное отделение. Муж с ним сидел, пока меня зашивали под местным наркозом. Это самые страшные три часа в моей жизни.

Вторые роды были самые лучшие. По показаниям у меня было кесарево, и поэтому, когда мы приехали в роддом раньше времени, нас сразу оставили. Было все очень классно, очень по-человечески отнеслись. А еще мне дали поставить любимую музыку во время родов. Так и спросили: «Под какую музыку будешь рожать?» И я, без колебаний, ответила: «Дэвид Боуи, альбом Black Tie White Noise». И мне его тут же нашли в музыкальном сервисе Spotify и поставили.

Еще что важно – в больнице детей никогда не забирают у родителей. В Швеции ребенок малыш у мамы на груди с первых секунд жизни. В шведских роддомах нету комнаты, где каталки с малышами стоят рядами. На каждую семью отводится комната, и детки постарше могут тоже находиться в послеродовом отделении вместе с мамой, папой и новорожденными братоком или сестричкой. Шведы – активные борцы за грудное вскармливание. Я от наркоза едва отойти успела, ко мне тут же зашла медсестра и предложила ребенка приложить к груди. Здесь советуют кормить ребенка до года тогда, когда он хочет. Поэтому я даже когда вожу экскурсии, то ребенок со мной – в слинге. Многих русских женщин это очень удивляет.

После рождения первого ребенка у меня случилась сильная депрессия. Понимаете, я хотела сама родить, а не получилось. Я чувствовала себя так, будто я отработанный биологический материал. Хотя сейчас я понимаю, что кесарево – это такие же роды. Первые три месяца я плакала почти 24 часа в сутки. Не хотелось обнимать ребенка, не хотелось идти в душ, ничего планировать. Ребенка я кормила на автомате – никаких чувств. Я медсестрам про это говорила, меня гоняли по врачам в течение трех месяцев, пока, наконец, я не попала к психотерапевту. До общения с ней я даже выговорить не могла этих слов: «Я родила», – потому что мне казалось, что у меня ребенка вынули, я не сама! В какой-то степени, это, можно сказать, горе от ума у меня было. Когда я рожала в первый раз, я уже была состоявшимся человеком, с насыщенной событиями жизнью, с карьерой. А тут мне дали в роддоме какого-то маленького червячка, который все время орет. Я не знала, что с ним делать. Пришлось работать над собой. Когда сыну было 5-6 месяцев, я поняла, что у он меня – самое большое чудо на земле. Во время второй беременности меня послали к психологу сразу, еще до родов. И у меня не было ни одного грустного дня после рождения дочери. И в большой степени, конечно, благодаря местной медицинской системе, со всеми ее минусами и плюсами.

Еще у меня выкидыш был. Это тоже такая вещь, которую многие скрывают, к сожалению. Хотя, на самом деле, это нормально, это биология. Каждая третья беременность заканчивается выкидышем, просто многие мамы не успевают узнать о беременности, у них просто начинаются месячные. Как только я сама начала об этом говорить открыто, то многие знакомые признались, что у них тоже это было.

Декретная система в Швеции очень удобная. Я, в основном, совмещаю с работой, декрет беру лишь на 25%-75% в день и очень нечасто. Мне это на руку, потому что я веду свой небольшой бизнес: провожу экскурсии по Стокгольму и делаю слингобусы (жевательные бусы для детей). То, что муж может брать декрет, – это просто гениально. И для укрепления связи ребенка с отцом, и для ощущения, что родители равны, и для того, чтобы мать не теряла себя в профессиональном плане. И моему мужу еще работодатель доплачивает. Понимаете, работодатель мужчине доплачивает за то, что он уходит в декрет!

Тут есть такая классная вещь – открытый детский сад. Туда можно ходить с ребенком до того, как он начнет ходить в обычный садик. Там мероприятия для малышей проводят, песенки вместе поют, книжки им читают, кухня есть, там можно его покормить.

Когда мы переезжали и переводили ребенка в новый садик, у нас была с няней в саду заключительная беседа, где нам рассказали, как Магнус развивается. Что интересно: они никогда не сравнивают детей. Наш Магнус – очень вербальный, говорит длинными предложениями, склоняет все правильно в свои неполные три года. Нянечки нам сказали: «Он очень хорошо говорит для своего возраста». Я спросила: «А есть еще детки, которые так хорошо разговаривают?» – просто потому, что интересно. А мне вежливо отвечают: «Мы обычно не говорим о других детях, мы сейчас только о вашем ребенке говорим». То, что он особенно любит машинки, нам объяснили не тем, что он мальчик, а тем, что у него такая личность. В шведском садике никто не скажет: «Не плачь, ты же мальчик», – или: «Ты девочка – играй в куколки». Я считаю, это хорошо. Мой сын же когда-то будет отцом, выйдет в декрет, он должен знать, как пуговицу пришить, как памперсы поменять.

Интервью с воспитателем детского сада Петером Плюннингом.

Равенство в Швеции есть, но над ним работать и работать. Большинство нянечек – женщины, и это плохо. Я считаю, что у детей, кроме отца, должно быть несколько ролевых моделей-мужчин. В нашем садике есть два парня-няни. Это замечательно, но в некоторых садиках, увы, нет вообще мужчин среди персонала.

Татьяна Ряснова, акушерка Перинатального центра, о 48 годах работы в роддоме — ГБУ РС(Я) «ЯРКБ»

Сегодня, в преддверии Дня медицинского работника, у нас в гостях РЯСНОВА Татьяна Павловна, Отличник здравоохранения РС(Я), Ветеран труда, Почетный донор России, акушерка Перинатального Центра Якутской республиканской клинической больницы, долгие годы проработавшая в городском роддоме и принявшая многие тысячи родов.

В городской роддом я устроилась на работу сразу после 2 курса Якутского медучилища. Училась на фельдшера, но твердо решила стать акушеркой, потому что после 1 и 2 курса проходила практику в роддоме. Мне тогда было лет 17. Это по нынешним временам девочка – тинейджер, а в то время я себя уже совершенно взрослой считала. Горела желанием быть самостоятельной и лечить людей, как моя тётя, двоюродная сестра отца, которая всю жизнь проработала медсестрой в поликлинике водников. Пришли устраиваться вместе с подружкой. Ей не понравилось, через пару лет ушла в баклабораторию. А я вот уже 48 лет, с 23 августа 1971 года работаю в роддоме.

Родители мои из Иркутской области. Отца в годовалом возрасте в Якутию привезли, так что вырос и прожил всю жизнь здесь. С моей мамой встретились и поженились в Якутске, а потом узнали, что, оказывается, они – земляки и даже родились в одной иркутской деревне, только на разных улицах. Все равно друг друга нашли, это, значит, судьба. Отец всю жизнь работал лесником, поэтому в детстве я, сидя у отца за спиной, на нашем мотоцикле «Урал», все лесные окрестности Якутска изъездила. Папу я очень любила и уважала, настоящий он был лесник, как лесной волшебник, все в лесу знал, берёг его, ходил, как по своему дому. Я до сих пор в лесу хорошо ориентируюсь, и одна из моих дочек тоже, и даже одна из внучек. Против наследственности не пойдешь! Тогда у лесников обязанностей много было: и лес защищать, и деревья сажать. До сих пор помню, как мы, три сестрёнки, собирали много-много сосновых шишек, чтобы папе помочь. Потом сушили их, чтобы добыть семена. Этими семенами впоследствии должны были засеивать заброшенные карьеры, укреплять песчаные почвы для рекультивации.

В Заложном городском роддоме мне больше всего запомнилась очень домашняя, теплая, добрая обстановка. Врачи, акушерки, медсёстры, санитарки – все были очень дружные и очень хорошо относились друг к другу, к роженицам, родильницам и новорожденным. Жили, как одна большая семья, а роженицы и родильницы были, как долгожданные гости. Для меня до сих пор такие отношения между коллегами – как очень правильный стандарт общения в коллективе роддома. Сейчас, конечно, и жизнь изменилась, и люди тоже не могли не измениться. Но каждое рождение ребенка – это было и есть замечательное чудо, которое многое вокруг себя меняет в лучшую сторону. Поэтому и в роддомах, и в Перинатальном центре атмосфера очень позитивная, и энергетика добрая и светлая. И я тоже стараюсь всегда быть позитивной оптимисткой!

Моими старшими коллегами и наставницами были акушерки Евдокия Васильевна Пакина, Галина Павловна Исаева и Таисия Петровна Шашкова. Какие же это были прекрасные женщины! Мудрые, умелые, очень доброжелательные к нам, вчерашним студенткам медучилища. Всегда учили, как надо работать, терпеливо объясняли все тонкости и нюансы акушерской работы, подсказывали, как и что делать в сложных ситуациях. Никто ведь не приходит в роддом или больницу сразу суперспециалистом. Надо быстро схватывать, учиться на своих ошибках, постигать секреты мастерства, не стесняться спрашивать. И огромное счастье, когда рядом есть мудрый, добрый наставник, старшая коллега, прошедшая огонь, воду и медные трубы, которая всегда всё знает, и плечо подставит, и подскажет, и научит. По жизни я никакие авторитеты не признаю, даже в Бога не особо верю, хотя и крещённая. Но в то, что мир на хороших людях держится, и Бог в добрых живёт – верю всей душой. Потому что много таких людей в своей жизни встречала.

Сначала я была постовой медсестрой, но уже через короткое время начала роды принимать. Приходилось все выученные навыки закреплять сразу во время родовспоможения. Спасибо наставницам, они и учили, и подстраховывали. Через много лет, когда уже мой черёд пришел наставницей быть, я так же, как они, старалась делать. С кем из молодых дежурила, той и подсказывала, и показывала, как правильно. И поддерживала и хвалила, когда надо, чтобы девочка молодая в силы свои поверила, уверенная в себе стала. Главное, важны тактичность и доброжелательность, можно и пошутить по-доброму, если нужно. Не только акушерки с медсёстрами, но и врачи ведь вначале молодыми и неопытными бывают. Поддержка и доброе слово всем необходимы. На этом и свет стоит.

Много чего у меня за всю жизнь на дежурствах было: и грустно, и горько бывало, когда случались роды слишком тяжелые, но хорошего было гораздо, намного больше, и счастье от своей трудной и нужной работы бывало такое, что душа пела. Два случая запомнились на всю жизнь. Потому что случились в самом начале моей рабочей карьеры. Тогда настоящим испытанием для всего роддома была обязательная санация, когда один или два раза в год надо было здание роддома освобождать и полностью санировать. Переезжали в более-менее подходящие городские помещения. Очень сложно было, например, когда переезжали в пустующий детский сад – там была так называемая «выносная система», а по-простому – все нечистоты приходилось все время выносить помойными ведрами.

Так вот, однажды роддом на время санации переехал в старое деревянное здание глазной больницы, которая находилась возле въезда в медгородок. Я тогда еще училась в медучилище. Так вышло, что осталась на дежурстве одна в отделении новорожденных. Во всем здании была еще только одна акушерка, и то в акушерском отделении, Чучкалова Вера Иосифовна, очень хорошая была женщина. У нее своя работа, у меня, 18-летней девушки – своя. Очень хотелось справиться со своими обязанностями «на отлично», показать коллегам, что я уже настоящая медсестра роддома. Но вот, сначала один новорожденный запищал, потом второй, третий, и вот уже все проснулись, и так и надрываются от плача. Ой, как сердце у меня от жалости защемило. Взяла на руки ближайшего и начала баюкать, колыбельную петь, чтобы успокоился, потом следующего, и так всю ночь без остановки бегала из палаты в палату и носила новорожденных на руках. Успокою, убаюкаю одного, положу, другого возьму, а первый-то опять начинает кричать надсадно, аж краснеет личико. Хорошо, что было сцеженное мамами молоко в бутылочках. Сначала заволновалась, даже немного поплакала, а потом поняла, что справляюсь, что могу. К утру, все-таки, всех успокоила, убаюкала, накормила, в сухое перепеленала. Только после дежурства почувствовала, как  устали руки и спина. Такая вот беспокойная была ночь.

А уж окончательно я поняла, что акушерство – это мое жизненное призвание, когда мне было лет 20. Опять роддом из-за санации переехал, на этот раз в двухэтажную деревянную кардиологию. В здании из медперсонала, кроме меня и врача – никого. Вот и вся операционная бригада. 8 родов за дежурство, по тем временам, это было немало. И все роды прошли благополучно, все женщины остались живы, все новорожденные родились здоровыми. С тех пор я уже спокойной и уверенной стала в своих силах.

В чем-то можно сказать, сейчас работать стало проще. Раньше ведь не было ничего одноразового. Шприцы, иглы и медицинский инструментарий стерилизовали в автоклавах, шприцы от некоторых маслянистых препаратов изнутри очень непросто отмывались. Работы у санитарок наших было, ой, как много. Санитарка Надежда Николаевна, фамилию, к сожалению, уже не помню, и другие санитарки, весь день, как пчелки трудилась, обеспечивали чистоту и стерильность.  Кислицына Ефросинья Ивановна, сестра-хозяйка, очень следила, чтобы в роддоме был полный порядок, стирала нам халаты, зашивала и штопала их, если надо. Нам, акушеркам и медсестрам, тоже много чего приходилось делать, о чём сейчас даже и думать не надо, например, импровизированные капельницы из резиновых трубочек и тому подобные необходимые вещи сами ремонтировали.

Я застала еще то время, когда в Якутске было мало автомобилей, и еду в бидонах для рожениц и родильниц в городской роддом на телеге привозила мохнатая лошадка. Спокойная такая, коричневая, очень любила хлеб, прямо с руки аккуратно ела. У нас ведь в лесниковой сторожке тоже небольшое хозяйство было, корову держали, сено косили для нее, так что я с детства ни коров, ни лошадей не боялась. Питанием в роддоме тогда заведовала раздатчица Абополова Анна Ефимовна, какие же она вкусные супы и борщи варила, просто объеденье! Роженицы и родильницы многие просили добавки, мы, медработники, тоже очень любили всё, что Анна Ефимовна готовила. У неё были свои собственные приправы, которые она на своем огороде выращивала, высушивала и из дома приносила.

Зимой были сложности с транспортировкой крови. Станция переливания крови тогда была на Кирова, недалеко от того места, где сейчас автовокзал. Стенки ящика со склянками укутывали ватой и марлей, чтобы кровь не замерзала при -50 и ниже. А машины мы часто останавливали прямо просто на дороге. Автомобили тогда редко ездили, особенно, зимой. Но, когда, все-таки, какая-нибудь машина проезжала, то водители всегда останавливались и подвозили. И даже ждали нас, чтобы обратно увезти. Такая тогда была жизнь: все всем помогали бескорыстно, наверное, в этом и секрет успехов нашей великой страны в те времена.

Кстати, та же беда зимой была с анализами. Тоже их укутывали, чтобы не замерзали. Такие деревянные ящики с ручкой были, наподобие того, как у столяров бывали, увесистые такие, пока несешь зимой, то если не будешь время от времени лицо рукавичкой отогревать, то щеки или нос отморозить можно было запросто. Раньше между корпусами горбольницы, над теплотрассой, был знаменитый мостик, который многие до сих пор вспоминают. Столько раз там зимой скользили и падали, просто беда. С анализами по нему проходить было целым приключением.

Молодым хочется посоветовать, чтобы больше читали, стремились к новым знаниям, всегда спрашивали, анализировали, постоянно учились на работе. А иногда бывает, что закончит девушка или юноша медколледж или медвуз, начнут работать, и тогда только осознают, что это не их жизненное призвание. Потом от этого и пациенты могут пострадать, и с коллегами будет недопонимание. Наверное, тем, кто хочет свою жизнь с медициной связать, в молодости, после школы, например, надо годик, хотя бы, сначала санитаркой или санитаром поработать. Тогда понятно будет, хочешь ли ты людям помогать, или другое в жизни предназначение у тебя. И невозможно в медицине без честности. Если что-то вовремя не выполнила или сделала не так, как надо, важно сразу сказать об этом, предупредить. От этого результат общего дела, здоровье и жизнь людей зависят.

Когда приступаешь к родовспоможению, то все мысли посторонние сразу уходят. Только два приоритета в голове: несмотря ни на какие осложнения, и мать, и ребенок должны остаться живыми. Сейчас это называется модно: «К» – концентрация. А для нас это было: работай без ошибок – сейчас от тебя две жизни зависят. Иногда иду по городу, а мне некоторые женщины улыбаются и благодарят. Спрашивают: помните меня и моего ребенка, которому помогли на свет появиться? Всегда стараюсь не показать вида, что не всех помню. Да и невозможно же всех в памяти удержать, я же 43 года роды принимала почти у всего Якутска. Только думаю про себя : милая моя, если я тебя, к сожалению,  не могу припомнить – значит, при родах у тебя и ребёнка всё было хорошо. И пусть и дальше будет всё прекрасно на жизненном пути твоём и детей твоих.

Я и почти всех своих внуков сама приняла. Вот это счастье было, какое большое! 3 дочки у меня и 5 внуков. Одна дочка, как я, тоже медсестра. Работает в СПК в Перинатальном центре № 1.

Признательна я своим коллегам, родному коллективу, который второй семьей мне стал, всему Акушерскому стационару Якутской городской клинической больницы, который сейчас преобразился в современнейший Перинатальный Центр Якутской республиканской клинической больницы. И очень благодарна мужу своему любимому и свекрови. Всю жизнь я в роддоме работала и по ночам дежурила, а дочек муж помогал растить, и свекровь очень заботилась.

Только с 2011 года перестала дежурить и принимать роды. Сейчас я работаю в кабинете статистики. Очень люблю читать исторические книги, про разные страны и народы, раньше библиотеку собирала, а сейчас дочки много книг в свои семьи увезли, я только рада, пусть читают. Когда-то увлекалась вязанием, а сейчас больше читаю, огородом занимаюсь, для внуков банки на зиму закатываю, чтобы витамины были. Летом выращиваю цветы. Люблю пионы огромные, белые, красные, махровые. Считаю, что всего, чего хотела, я в жизни добилась. Живу и работаю достойно, очень хочу, чтобы мои дети и внуки тоже счастливо жили и гордились своим трудом, как я.

Поздравляю всех коллег с наступающим Днем медицинского работника! Здоровья вам, достатка и благополучия, пусть будет у вас удача в делах, и счастье в жизни! Спокойных дежурств, благодарных пациенток и пациентов!

Похожее

Отзывы | Родильный дом №13

Внимание! Многабукаф. Напишу подробно, вдруг кому-то будет полезен мой опыт.

Кто-то выбирает роддом, а у меня вышло иначе — роддом выбрал меня, поскольку во время беременности у меня нашли в сердце какие-то шумы, которые жить не мешают, но кардиолога 13-го роддома (Ипатову Ларису Ивановну) смутили. Она выдала направление к ним на роды и отпустила с миром донашивать ребенка.

Поскольку опыт первых родов по ОМС у меня был такой себе (стимуляция в виде прокола пузыря при нулевом раскрытии,  эпизио, разрыв шейки, беготня по врачам после родов, т.к. нифига не заживало), в этот раз мы с супругом решили подстраховаться и, во-первых, поехать на роды вместе, во-вторых, выбрать акушерку.

Акушерку я выбрала быстро. Пока в очередной раз сидела в очереди к кардиологу, увидела в коридоре статную женщину в медицинском костюме, которая гладила по голове беременную девушку и что-то ей объясняла. Я сразу поняла — вот к кому мне надо!  Сайт роддома, фото… Тарасенко Ирина Николаевна.

Я зашла на первом этаже в бухгалтерию, спросила, сколько стоят платные роды с акушеркой (65к), попросила телефон Ирины Николаевны. Через месяц мы встретились, всё обсудили, заключили договор. Платить можно налом и безналом, при заключении договора выдают разовый пропуск на машину. Это удобно, если приезжаешь со схватками на своей машине или на такси.

Ирина Николаевна во время встречи терпеливо отвечала на наши вопросы. Даже нарисовала на бумажке схему, как и для чего делается эпизиотомия. Предупредила насчет вероятности кесарева сечения, если что-то пойдет не так. Дело в том, что если вы заключаете договор, то все допуслуги становятся платными (кесарево, обезбол и т.п.).

В общем, мы с супругом остались довольны встречей. И спокойные поехали домой ждать дня икс. Но у ребенка были свои планы, поэтому в итоге мне пришлось сдаться на сроке 41 неделя на стимуляцию. Стимулировали гелем. Схватки от него сначала были вообще безболезненные, поэтому супруг ждал дома, чтобы не тратить время впустую. Когда прихватывать стало ощутимее, я ему позвонила, и он приехал. В итоге весь период от ощутимых схваток до родов был всего 5,5 часов. Совсем уж жесткие схватки длились часа полтора.
Ирина Николаевна постоянно приходила, помогала менять пеленки, проверяла вместе с врачом раскрытие, делала КТГ, водила меня в душ, принесла удобный фитбол и показала, как им правильно пользоваться, чтобы максимально облегчить болевые ощущения. Короче, всячески заботилась и помогала. Мне вообще не было страшно в отличие от первого раза.
Да, под конец меня знатно плющило, но Ирина Николаевна поддерживала, шутила и объясняла, какой сейчас этап и когда всё это закончится. А когда есть ориентир по времени, терпеть становится значительно легче!
Особенно меня повеселили на потугах фразы: «Ничего плохого не происходит! Происходит только хорошее!», «Не тужься в глаза, оставь их в покое» и «Сейчас будут РОДИКИ» 🤣 Вот с этих «родиков» я потом ржала в палате, потому что назвать «родиками» ощущение, как тебя переезжает танк, может только мегапозитивный человек 😂😂😂

Я не знаю, Ирина Николаевна, читаете ли вы эти отзывы, но спасибо вам огромное за то, что не дали порваться! 🙏 Спокойно сидеть на попе после родов — это кайф! 😉 В первый раз у меня швы заживали ооооочень долго, поэтому я была безумно счастлива, что хоть во второй раз обошлось.

Как только наш сынок родился, его положили мне на живот и дали отпульсировать пуповине. Потом папа перерезал пуповину, а малыша забрали на осмотр и пеленание.

Отдельное спасибо врачу — Роману Сиротину. /Странно, что о нём нет инфы на сайте/ 🤔
Когда меня стало уже ощутимо накрывать, он предложил прокол пузыря и обезбол, но я отказалась. Прокол в итоге мне сделали уже в конце, чему я была очень рада, потому что с пузырем схватки, конечно, гораздо мягче. Об отказе от обезбола я потом жалела, но поскольку строить связные предложения не было сил, то я просто терпела 🤪🙈
Ну, и разрыв шейки мне зашивал этот врач. Без обезбола, что несколько шокировало моего супруга 😅 Но зато быстро и без лишнего накачивания организма веществами.

Очень порадовало, что в родилке была кровать-трансформер, и мне не пришлось никуда переходить и залезать на кресло на потугах. А то в первых родах пришлось между схватками по команде «беги!» штурмовать кресло 🙈

Отдельное спасибо моему супругу Антону, который был со мной до конца, помогал, гладил, держал за руку, перерезал пуповину, а потом качал нашего Ваню и выглядел абсолютно счастливым! 🥰

В родильном блоке мы провели потом два часа. Кормили ляльку, фоткались, обнимались.
Наша акушерка привезла мне на столике пищу богов — ленивые голубцы, творожную запеканку, булку и чай 😁. Я смела всё за минуту 🤣

Из родилки меня перевезли в послеродовое отделение на «троне», поскольку идти сама побоялась, да и голова немного кружилась.

Палата у нас была бесплатная двухместная. Спасибо моей соседке Насте за душевную компанию! 🌷

Спасибо огромное всем врачам и медсёстрам послеродового отделения! Помогали, подсказывали и поддерживали 💪

А поварам спасибо за вкусную и простую еду! 😍

Спасибо роддому за пакет с сувенирами, всё пригодилось!

Так что если когда-то за третьим пойдем, то только к вам!

Спасибо за ваш труд!
Ирине Николаевне еще раз огромное спасибо! Вы супер! 😘😘😘

Ответить

«Моя жизнь превратилась в ад». Молодые матери о послеродовой депрессии — Сноб

Фото: David Cheskin/TASS

«Мне хотелось, чтобы меня спасли от моего материнства»

Марина, 24 года, Всеволожск. Была в депрессии три года

У меня двое детей, воспитываю их одна, родители помогают. О ребенке я мечтала очень долго и плакала, когда тесты показывали отрицательный результат. Я жутко завидовала беременным подругам. Ребенок был моей навязчивой идеей. Когда, наконец, я забеременела, то была на седьмом небе от счастья. Мою радость не омрачило даже расставание с отцом ребенка. Ничто не предвещало депрессии. Беременность проходила легко, без токсикозов, угроз выкидыша, отеков и лишнего веса. Это было хорошее время: я бездельничала, занималась спортом, ходила на концерты и в театр.

Где-то на 30-й неделе беременности гормональный фон начал меняться. Сначала у меня появились тревога и страх. Я боялась, что ребенок умрет или я умру, что я не смогу его обеспечить, никогда не встречу достойного мужчину, меня отчислят, мне придется взять академ, я не смогу закончить учебу… Я перестала спать ночами. Решила досрочно сдать сессию, но перенервничала, что не сдам сложный экзамен. Мне и моему врачу привиделась угроза выкидыша, и я легла на сохранение в роддом. Там была гнетущая атмосфера, да еще я сессию не сдала. По ночам я плакала. Мне было страшно, грустно и одиноко.

После выписки меня продолжила мучить тоска и тревога. В день родов я рыдала и рожать пошла совсем не с тем настроем, какой планировала. Мне кажется, в депрессии отчасти виноваты всякие стимуляции и эпидуральная анестезия, потому что нарушается гормональный баланс. У меня все это было. С малышом меня сразу разлучили на сутки, поэтому после родов меня стало мучить чувство вины. Вместо радости у меня были мысли, что все идет неправильно. Я до сих пор испытываю чувство вины перед ребенком. 

Когда ему было два месяца, я стала писать подругам, что моя жизнь превратилась в ад. Я все время плакала. Потом у меня начались приступы агрессии: я срывалась на маму. Мне хотелось, чтобы меня спасли от моего материнства и разделили со мной тяготы и трудности. Когда ребенку было пять месяцев, мне было тяжело все: гулять, куда-то ездить, ходить в бассейн. Я не общалась с ребенком, на автомате кормила его грудью, носила в слинге и с ним спала. Никакой эмоциональной близости у нас не было. Я тупо лежала на диване и смотрела сериалы, дав ему грудь. Это было очень удобно: в эти моменты его как бы не было. При этом я постоянно чувствовала себя виноватой, и это усугубляло мое состояние. Через месяц я обратилась к психологу, который сказал, что никакой депрессии у меня нет. Еще через три месяца я начала говорить, что ненавижу своего ребенка, что он сломал мне жизнь. Я швырнула своего девятимесячного сына на диван. Мама, увидев это, ударила меня, а я в ответ ударила ее. В этот момент я поняла, что мне нужна помощь специалиста. 

Я нашла другого психолога. Через месяц она сказала, что мне понадобится лекарственная терапия. Я пошла к психотерапевту, который предложил обойтись без таблеток: твоя проблема не медицинская. Я согласилась и еще почти год жила в подвешенном состоянии, мне было то хуже, то лучше. В какой-то момент я влюбилась в лечащего врача, у нас были отношения, хотя он был женат. Так у меня возникло чувство вины не только перед ребенком, но и перед Богом. При этом я радостно ушла в отношения, потому что они очень отвлекали от материнства. Закончилось это попыткой суицида. Я наглоталась таблеток, запила их вином и сутки пролежала без сознания. Очнулась от того, что ребенок бил меня планшетом по голове (мы были одни дома, моя мама уехала в отпуск). В полубессознательном состоянии я позвонила подруге и попросила приехать. Так я оказалась в психоневрологическом диспансере (ПНД). 

Отец моего второго ребенка вообще однажды сказал, что вся моя депрессия — промыслы дьявола

Мне назначили лекарственную терапию. Я стала принимать антидепрессанты, транквилизаторы, нейролептики. Стало лучше, появилась эйфория. Я жалела о том, что упустила столько времени из жизни своего ребенка, начались игры и общение. Потом началось привыкание к таблеткам, и я их бросила. Через полгода у меня случилась вторая попытка самоубийства. Меня увезли в больницу. Потом я опять попала в ПНД. Постепенно депрессия сошла на нет и перешла в стабильное унылое состояние подавленности от своего материнства. Я снова пила таблетки.

После расставания с психотерапевтом я встретила другого мужчину. Он был готов помогать с ребенком, поэтому мы очень быстро стали жить вместе и даже поженились. Это были очень токсичные отношения, но я продолжала в них существовать, потому что муж разгружал меня с ребенком. При этом он плохо к нему относился, кричал, бил. Я вышла из декрета на работу. Нейролептики были очень тяжелые, я все время хотела спать, была в полупьяном состоянии и не могла работать, а однажды заснула прямо за столом. Муж потребовал, чтобы я бросила таблетки. На работе требовали то же самое. Я бросила сначала нейролептики, потом транквилизаторы и антидепрессанты, хотя психиатр считал, что мне надо продолжать их пить. Через месяц я узнала, что беременна. Я была в ужасе. Мне казалось, что второй ребенок — путь в ад, самоубийство. Но потом я поняла, что если сейчас не возьму в руки свою жизнь, то никогда уже этого не сделаю. Пить таблетки во время беременности я не могла, а делать аборт не стала. Я не осуждаю женщин, которые делают это вынужденно, но не скрываю раздражения к регулярным абортам из соображений комфорта. Тем не менее думаю, что запрещать аборты нельзя. Брошенные дети, ненужные, дети, страдающие от насилия в семье, — не меньшее зло. Сама бы я аборт не сделала никогда. При всем моем сложном отношении к детям и материнству, это для меня совершенно неприемлемо. В общем, я стала искать альтернативные пути лечения. Массаж помог справиться мне с бессонницей и тревогой. Я уехала жить за город, начала ходить на тренинги для будущих родителей. Я наконец-то нашла своего психолога: она мне действительно очень помогает.

Вторая беременность была очень тяжелой, но депрессии со вторым ребенком у меня не было и нет. Когда я чуть больше устаю, расстраиваюсь, пугаюсь, мне кажется, что вернулась депрессия, хотя на самом деле я просто устала и не выспалась. Я не могу сказать, что сейчас со мной все нормально. Есть легкая депрессия, но с этим можно жить. Без таблеток.

Я постоянно сталкивалась с непониманием. Самый мягкий вариант: ты не чувствуешь того, что ты чувствуешь, тебе просто лень (это я слышала даже от первого психолога). Отец моего второго ребенка вообще однажды сказал, что вся моя депрессия — промыслы дьявола, а пить таблетки — грех, потому что это наркотики. А уж о том, что это просто блажь, говорят постоянно. 

«Жизнь из цветной внезапно стала черно-белой, хотя ребенка очень хотела» 

Мария, 28 лет, Ижевск, была в депрессии около года

До беременности я вела активный образ жизни: училась в аспирантуре, работала. Я старалась везде успевать. После беременности пришлось немного притормозить, но меня это не особо напрягало. Мне всегда хотелось родить самостоятельно. О том, что это не получится и меня будут кесарить, я узнала за полтора месяца до родов. С этого и началась моя депрессия.

Это наш первый с мужем ребенок, запланированный и желанный. Беременность в целом прошла замечательно. Муж меня очень поддерживал. Еще в начале беременности я сказала ему: если меня накроет послеродовая депрессия, меня не слушай и разруливай ситуацию. Предчувствие было, потому что у  меня довольно часто бывают перепады настроения, а иногда я зацикливаюсь на неприятных ситуациях и рефлексирую. Потом, когда я находилась в депрессии, я почему-то этого не осознавала. Как будто так и должно быть. 

Мне сделали кесарево. Больше 12 часов я не видела ребенка. Организм, видимо, решил, что беременность прервалась: ребенка нет, значит, произошло что-то страшное. На третий день после родов меня как будто по голове ударили. Жизнь из цветной внезапно стала черно-белой. Все краски исчезли. Меня перестало что-либо радовать, хотя ребенка очень хотела. Первые месяца три я механически ухаживала за ним. Ощущения, что ребенок чужой, не было, но и какой-то любви — тоже. Я понимала, что это мой ребенок и мне надо за ним ухаживать, когда-то приласкать, когда-то обнять. Я это делала автоматически. Какие-то его достижения меня не радовали. 

Несколько раз у меня были суицидальные мысли. Было ощущение, что, если бы я умерла, хуже никому бы не стало

Первый месяц после родов мы по настоянию моих родителей жили у них дома. При них даже нельзя было показывать, что мне грустно или я устала, потому что сразу же следовала фраза: «Да как ты вообще можешь так говорить! Вот некоторые женщины родить не могут, а у тебя такой замечательный ребенок! Ты еще и выпендриваешься». Мама меня, конечно, любит, но любит своеобразно. Мне кажется, для ее поколения характерна ориентация на ударный труд, на пользу обществу и на то, что подумают люди. 

Из всех родственников лучше всего меня понимал и поддерживал муж. В первые четыре месяца после родов я ничего не могла делать по дому. У меня были проблемы с грудным кормлением, я все время лежала на диване, положив ребенка на грудь. Муж возвращался с работы, покупал продукты, готовил, убирался и ни разу меня не упрекнул. Я очень ему благодарна. Конечно, у меня случались моменты просветления, но это было нечасто. Муж всегда давал мне выплакаться. Вечером ребенка укладывали, а потом я ему в плечо утыкалась и ревела, что жизнь бессмысленна и я так больше не могу. Муж меня успокаивал. Без него я бы из этого состояния не вышла.

У подруг детей не было, поэтому разговаривать на эту тему с ними я не пыталась. Я общалась в интернете, читала статьи о послеродовой депрессии и усталости и о том, что это случается со многими.

Несколько раз у меня были суицидальные мысли. Было ощущение, что, если бы я умерла, хуже никому бы не стало. Один раз я стояла возле окна и подумала, что вот выпрыгнуть — и все это закончится. Но потом сразу же: я выпрыгну, а ребенок останется один дома, муж придет с работы только поздно вечером — мало ли, что случится!

Сильные чувства, любовь к ребенку появились после восьми месяцев. Вину чувствую до сих пор. Первые полгода жизни ребенка для меня выпали, я практически ничего не помню. Если бы у меня не было фотографий, я бы не вспомнила, каким мой ребенок был через месяц или два после рождения. Я чувствую себя виноватой за то, что не смогла дать ему любовь в первые месяцы жизни, «доносить», как говорят психологи.

Я переписываюсь иногда с медсестрой из Нидерландов, которая ухаживает за новорожденными. У них отношение к послеродовой депрессии совсем другое. Когда я ей рассказала, она была в ужасе: «Как?! И никто из врачей тебе не помог?! И тебя не отправили на курсы?!» Странно было объяснять человеку, что в нашем обществе депрессия вообще считается не болезнью.

Сейчас я в декрете, подрабатываю на фрилансе, занимаюсь рукоделием. Планирую дописать кандидатскую. Я хочу еще одного ребенка. Уже буду знать, к чему готовиться, и, если снова почувствую такие симптомы, обращусь к специалисту.

Вообще, я считаю, что у женщины должно быть право на аборт. Ситуации бывают разные, а даже перевязка маточных труб не дает стопроцентной гарантии отсутствия нежелательной беременности. Мне бы не хотелось прибегать к прерыванию беременности, но зарекаться я не могу, поскольку, опять же, ситуации бывают разные.

«Ребенок теперь не в животе — от него не отвяжешься»

Елена, 23 года, Барнаул, в депрессии семь месяцев

Я в депрессии с момента родов и не вышла из нее до сих пор. Муж очень хотел ребенка, я — нет, вообще. С тех пор как я узнала о своей беременности, это чувство только усиливалось. Наверное, поэтому адаптироваться после родов было сложно. Когда я приехала из роддома, постоянно думала, что этот ребенок ненужный, он теперь не в животе и от него не отвяжешься. Я виню себя за эти мысли. У нас с мамой были хорошие отношения. Любовь и заботу я чувствовала постоянно. Моих родителей нет в живых, а родители мужа приходят раз в неделю посмотреть-полюбоваться малышом, но не помогают. 

До родов я занималась переговорами с заказчиками — это довольно активная работа. Но у меня злость не потому, что эту часть жизни у меня отняли, а потому, что я не могу вволю поспать, заниматься своими делами. Ребенок посягнул на мое личное пространство. Сейчас весь мой мир раскрашен черным. У меня нет никакого желания что-то делать, и смысла в своих действиях я не нахожу. Меня больше не радует то, что радовало раньше. Муж и ребенок меня раздражают. Причем на ребенка даже злость бывает, плохо контролируемая. Иногда мне хочется его ударить. Я не могу сказать, люблю ли я его или нет. Все как-то неоднозначно. Бывает, что не люблю, но моментами вспыхивает «люблю!». Когда ребенку было два месяца, я пошла к психотерапевту. Он сказал: «Ты кормишь грудью, я ничего не могу тебе прописать». А муж считает, что переводить ребенка на смеси, во-первых, вредно для здоровья, а во-вторых, слишком дорого. Врач отправил меня на курсы, но ходить я на них не стала — не понравился психолог. Я думаю снова пойти к психотерапевту, когда перестану кормить грудью. Про группы поддержки в городе я не слышала. У нас лечат психокоррекцией: это разговоры с психологом и таблетки.

Если снова забеременею, пойду на аборт, не раздумывая

Иногда я думаю о смерти. Несколько раз уже была и петля готова, но что-то в последний момент останавливало — наверное, моя нерешительность.

Муж с пониманием относится к моей депрессии. Поддерживает, старается облегчить мое состояние. На форумах в интернете я свою ситуацию не обсуждаю. Пыталась как-то, но там мне сказали, что я все придумала и депрессия — не болезнь. Только одна девушка сказала что-то ободряющее, а остальные 20 на меня накинулись: «Лучше ребенком займись». А заниматься ребенком у меня просто нет желания. 

Сейчас я в декрете. Хочу отдать малыша в ясли и выйти на работу. Муж со скрипом, но идею поддерживает. Будем думать, как это лучше организовать.

Я никогда не делала аборт, но если снова забеременею, сделаю, не раздумывая.

«Любовь к ребенку появилась, когда он начал разговаривать со мной, то есть когда на человека стал похож»

Екатерина, 24 года, Москва, была в депрессии три месяца

Я родила на четвертом курсе. Мы с мужем очень хотели ребенка. Я советовалась с мамой перед тем, как забеременеть. Она говорила: «Детишки — это счастье! Я с тобой отдыхала». Но у меня получилось не так.

Сначала все было хорошо. Беременность протекала легко. Ближе к родам у меня начались панические атаки, я не могла спать, мне все время казалось, что меня выгонят из университета — я не брала академ. Хотя все были настроены ко мне доброжелательно, мне казалось, что кругом враги. 

Рожала я вместе с мужем, все прошло без проблем. Из роддома поехали к моей маме, чтобы она нам помогала. Но она много работала, ей было не до нас. Так что через месяц мы уехали обратно в общежитие. Там жили семейные пары, в общем, условия вполне комфортные. Но как было учиться, когда ребенок не отлипал от меня ни на секунду и спал только на мне? Попытки сбагрить его маме или мужу были бесполезны. Я готовилась к экзаменам с ним под мышкой. Сессию сдала. Детки до трех месяцев спят много, можно было найти время. Потом надо было писать диплом. Но ребенок подрос и уже просыпался ночью, так что я даже ночью не могла учиться. Укладывание спать занимало от часа и больше. Я сижу с ребенком все это время в темной комнате, то грудь дам, то покачаю. Кладу в кроватку — начинает орать. И так по 50 раз: положила-взяла. Ребенок засыпает. Знаю, что проспит максимум час. За это время мне надо помыться-поесть-заняться дипломом. Через 20 минут он просыпается. И в этот момент мне хочется его убить. Слабо помню тот период: я плохо соображала и делала все на автомате. После защиты меня накрыло. Ребенку был уже год, с ним стало ощутимо легче. Муж помогал. Но я была в каком-то анабиозе: лежала и смотрела в потолок. До антидепрессантов дело не дошло. В тот момент, когда я думала, что надо идти к психиатру, меня отпускало.

У нас с мужем была мечта родить минимум троих. Хочется, конечно, еще, но, когда вспоминаю всю ту жесть, становится страшно

После окончания университета я еще год сидела с ребенком и только недавно вышла на работу. Я работаю два-три дня в неделю на полставки. С ребенком в это время сидит мама. Она, по-моему, до сих пор не может избавиться от иллюзии, что все дети — сплошное мимими. Когда я говорила, что хочу сдохнуть и ненавижу все это, она отвечала, что вот у нее такого не было. Маме вроде как и жалко меня было, но она меня не понимала и не понимает: когда сидишь с ребенком два дня в неделю — это одно, когда круглосуточно — совсем другое.

Любовь к ребенку появилась, когда он начал разговаривать, мимику копировать, то есть когда он стал похож на человека. Говорят, что ребенок чувствует, когда его не любят. По-моему, если говорить о совсем маленьких детях, это хрень.

У нас с мужем была мечта родить минимум троих. Мы были такими юными романтичными идиотами. Грустно отказываться от мечты. Но все забывается, и дети — они же милые. Хочется, конечно, еще, но когда вспоминаю всю ту жесть, становится страшно. Я решила, что если будет второй, надо сразу брать няню и отдыхать хоть в какие-то дни. К абортам я отношусь плохо, сама никогда бы не сделала. Я за запрет или хотя бы за отказ от финансирования абортов по ОМС.

«Муж катил коляску, я шла за ним и рыдала от безысходности»

Татьяна, 26 лет, Симферополь, была в депрессии восемь месяцев

Моя мама прошла через послеродовую депрессию. После родов мама, по словам бабушки, резко начала меняться: она уходила в себя, была тревожной и не могла за мной смотреть. Меня растила бабушка, а мама с каждым днем отдалялась. Когда я стала чуть старше, мама пошла к врачу, который прописал ей психотропные препараты. Мама подсела на них — сейчас у нее II группа инвалидности. 

Мой ребенок был очень желанный. Мы с мужем очень ждали его, готовились к беременности. Роды прошли идеально. Когда я впервые посмотрела на сына, подумала, какой же у него некрасивый нос, и почувствовала неприязнь. Я не понимала, почему должна следить и ухаживать за ним, не хотела к нему подходить. Мне хотелось плакать. Я вроде бы должна была чувствовать радость, но ощущала горе. Когда сыночку был месяц, муж катил коляску, а я шла за ним и рыдала от безысходности. У ребенка были сильные колики и атопический дерматит, он постоянно плакал. Это усугубляло ситуацию. Один раз мне хотелось избить мужа, хотя я очень мирная и мухи не обижу.

Все заботились обо мне беременной, а когда появился ребенок, все исчезли. Никого не интересовали мои чувства
 

Я читала, что в Японии в первый месяц после родов ребенком занимаются родственники, а мама лежит и за ней ухаживают. Это очень правильно. Все заботились обо мне беременной, а когда появился ребенок, все исчезли. В крайнем случае спрашивали, как дела у сына. Никого не интересовали мои чувства. Свекровь говорила: «Я вырастила двоих детей, у меня даже стиральной машинки не было! Ты обязана вырастить! Тебя теперь нет». 

Муж взял отпуск и первый месяц помогал мне, сидел с ребенком, гулял. Теперь я понимаю, что мне от него нужна была другая помощь — сочувствие. Меня надо было обнять и сказать: «Ты такая молодец! Я вижу, как тебе плохо». Я понимала, что со мной что-то не так. Я поговорила с мужем, и мы за плату попросили мою подругу готовить и убирать в доме, потому что я была физически истощена. Это меня разгрузило, и я начала приходить в себя.

Депрессия обостряет страхи. У меня есть знакомые, которые, вспоминая то ужасное время послеродовой депрессии, больше не хотят детей. Из-за этой депрессии рушатся семьи. Без поддержки из этой ситуации выйти сложно. Психотерапия очень важна. Моя мама в нужный момент не получила ее.

Дети — большое счастье! Сейчас я чувствую абсолютную любовь к своему ребенку. Столько узнаю о нем каждый день, наблюдаю, как проявляется характер. Думаю о том, чтобы родить второго.

Я считаю, что с момента зачатия ребенок — это не клетка, а человек, поэтому я против абортов. Понимаю, что бывают патологии, угроза жизни матери. Тогда семья сама решает, нужен аборт или нет. Если просто запретить аборты, начнутся подпольные — это не выход. Лучше родить и отдать ребенка бездетной паре, а не губить жизнь.

Виктория Войнич-Слуцкая — По вере вашей…

 

Отпраздновали четырехлетие нашего любимого единственного пока сыночка. В узком семейном кругу, из-за пандемии, но тепло и с кучей подарков. Только еду приготовила невкусную… Муж хвалил, но я-то чувствую, что невкусно. А через пару дней узнаю, что беременна. Как? Почему? Мы с мужем не используем презервативы, но за 4 года ни одного происшествия, за исключением того самого раза 2-3 недели назад.
Конечно, подумывали о втором ребенке, но не сейчас, а потом, через пару лет. Мы трепетные родители, сына обожаем, да и только-только стали «жить нормально», высыпаясь, полноценно работая. Я вернулась на полную ставку в театр (я актриса), пошли роли хорошие, надежды, что до следующего ребенка я успею занять свое место под «театральным солнцем», и вот, на тебе: незапланированная беременность. В первые минуты, признаюсь честно, у меня было чувство, как-будто у меня диагностировали смертельную болезнь: Все, жизнь заканчивается! А я только начала работу над моно-спектаклем, такой шанс! Да и вообще, в сердце еще нет места для второго ребенка, есть только одно пока, для нашего сына. Муж тоже был немного растерян, чувствуя свою вину, сказал: «Можно еще что-то предпринять»… Об аборте я подумала максимум минуты две. Прекрасно понимаю, что от таких подарков, как ребёнок, не отказываются. Да и сколько женщин мечтают вот так легко забеременеть. Мне даётся само, а я недовольна… Но пока всё ещё была в шоке, плакалась подружкам и даже, признаюсь, в глубине души надеялась, что, может, само рассосется, так как это всё явно ошибка космоса…

В театре шли репетиции пластического спектакля, моно-работу пришлось отложить, так как премьера планировалась в аккурат на ПДР. Я продолжала активно репетировать, танцевать, думая, что если ребёнок хочет жить — выживет. В театре, меж тем, меня стали окружать вниманием и заботой и вообще подняли на пьедестал, ведь все эти репетиции шли в самый разгар эпидемии, и мои коллеги «ложились» один за другим. А я репетировала. Постепенно мысль о втором ребёнке укладывалась в моей голове, но пока не в сердце. Ну, ничего, думала я, всё-таки, это второй, быстро восстановлюсь и вернусь к работе (с первым сидела 3 года, но мы с мужем работали по пол дня, мы еще и актёры озвучания; муж делил наши обязанности абсолютно поровну, тем самым спасая меня от потери актёрской формы, социального одиночества, депрессии.. в общем, я считаю, что он лучший папа и муж в мире).

И вот прошла премьера танцевального спектакля: прыжки, батманы, поддержки.. Отыграв все премьерные спектакли, я слегла с короной. Пропали запахи, тест положительный. Через 10 дней заболел и муж. Вроде переболели в лёгкой форме, но, в сочетании с беременным токсикозом, приятного было мало.

На первый скриннинг пришла уверенная, что что-то не так: или беременность замершая или, не дай бог, какие-то отклонения. Увидев на экране полноценного движущегося человечка, я очень удивилась: такие нагрузки, а он жив? И хорошие показатели? Подивившись силе природы ооочень медленно пошла домой: после короны организм восстанавливался около месяца.

Все пророчили нам девочку. Да и мы с мужем были уверены, ведь другого такого чудесного мальчишки как наш сыночек просто не может быть. И вот, на втором скрининге нам радостно сообщают, что у нас… мальчик. Я в слёзы. Да что ж такое? Космос точно больше не слышит меня. Неделю свыкалась и с этой мыслью. В середине беременности я стала задумываться о родах, о подготовке. Так как первые роды были дико тяжёлыми с долгим восстановлением моральным и физическим, дала себе слово, что ко вторым буду «во всеоружии», не пожалею времени и денег. Стала ходить на йогу для беременных.
Наступил март, скоро начало Великого Поста. Я человек крещёный, но не воцерковлённый, хотя о начале Поста слышала, видимо из новостей. И тут муж говорит, что ему надо к врачу. Странно, подумала я. Врачей мы не жалуем, редко к ним обращаемся, таблеток не пьем. Попросил записать к проктологу (тогда и термина такого не знала — проктология). Спросила что случилось — уклончиво ответил, что по утрам болит живот. Сходил к врачу, назначили колоноскопию, мол, надо удалить полипы. Ну, почитали в интернете, вроде ничего страшного, не очень приятно, не более того. Назначили дату. Утром, когда муж уходил на процедуру, я почему-то «увидела» его бледным и больным, как будто странное видение. Заплакала. Он тоже волновался, но ведь процедура всего на пол дня, ничего…
Вернувшись домой, сказал, что ничего не удалили.
«Как, почему?» — удивилась я.
«Ну, сказали, там типа опухоль» — ответил муж.
«В смысле, опухоль?»- спросила я — «Рак»?
«Ну, типа того» — ответил муж.
Мы замолчали.
«Конечно, она может быть ещё и доброкачественная» — добавил супруг.

Ходили по квартире в тишине и задумчивости, я включила телевизор. Переключая каналы вдруг остановилась на канале Спас. Там шла передача «В поисках Бога» про врача, который лечит олимпийских чемпионов и который, после одного обстоятельства в жизни, уверовал в Бога. Этот врач рассказывал, как молитва помогала спортсменам выигрывать олимпиады, что во всем есть Бог и даже итог футбольного матча — это воля божья, мол, по добрым делам и заслугам футболистов. «Любопытно» — подумала я и выключила телевизор. Вдруг стало немного полегче на душе, всё-таки, диагноза ещё нет и все может обойдётся. Быстро нашли хорошего онколога, он назначил КТ. Всё это происходило в первую неделю поста. По телевизору мелькали передачи про пост, про то, для чего это и т.д. Почему-то я пошла в церковь, купила молитвослов. В одну ночь вдруг стало дико страшно, меня просто трясло от осознания «а что, если»… начала просто читать эти странные молитвы, удивительно, но это помогало.

В день, когда у мужа было КТ, мне надо было уехать в Москву на гастроли. Думала, сыграю перед декретом напоследок, хотя был уже 5-й месяц беременности и живот был немного виден. Пока ехала в Сапсане молилась, как умела, чтобы результаты были хорошими. Но чувства были очень противоречивыми: от надежды на лучшее до ожидания чего-то нехорошего. На экранах в вагоне поезда почему-то рекламировали святые места России, монастыри, храмы… Муж позвонил, когда я ехала в московском такси в сторону театра. Он сказал: «Малышка, ты только не волнуйся, там не очень всё хорошо, врач сказал, могут поставить 4-ую стадию…но, главное, настрой»…
Знаете выражение «земля ушла из-под ног»? Наверное, впервые я ощутила, как это точно сказано. На дрожащих ногах зашла в здание театра, где через 3 часа мне надо было играть весёлый детский спектакль. Нам выдали гримёрку. Зайдя в неё первое, что я увидела были три бумажных иконы, одна из которых была вроде Богородица, кто изображен на двух других я на тот момент не знала. Не удержалась, рассказала всё коллегам. Конечно, всех это очень потрясло, было видно, что ребята подавлены, но старались утешить, рассказывали про своих родственников и друзей, которые сумели преодолеть этот страшный недуг. Все говорили про настрой. «Да, конечно, главное — настрой»… — думала я, как в бреду.

Спектакли прошли хорошо. Это удивительное актёрское качество отключаться на время работы, хотя было действительно нелегко. В каких-то особо трогательных сценах я боялась разрыдаться. В перерыве между спектаклями не удержалась, написала пост и выложила в соц.сети, я просто чувствовала, что мне нужна поддержка. И поддержка пришла. Сразу посыпались звонки, смс, нужные слова.. позвонил один коллега по озвучанию, рассказал, что у него был похожий диагноз, он вылечился… Это всё очень помогло мне в тот момент. Доиграв спектакли, поехала на вокзал. Ребята оставались ещё на день в Москве, погулять, я, конечно, спешила домой. Сидела на Ленинградском вокзале в какой-то тупой пустоте… Всё думала, как же так, ведь мы так любим друг друга. Ссоримся, ну, может, раз в пол года, а карантин — вообще был самым прекрасным временем, ведь мы были неразлучны… Правда, иногда я боялась, вдруг кто-то из нас заболеет короной сильно и не дай Бог что? Тревожные мысли посещали иной раз и, неужели, я как-то притянула эту ситуацию? А может где-то зациклилась на себе, на театре, и «привыкла» к моему идеальному мужу, к семье и как-то не уследила, не уберегла его?

Ранним утром, прямо с поезда, пошла в храм на исповедь и причастие. Не делала этого 20 лет со своего крещения, а крестилась я в 13. В храме было неуютно по началу, во время службы я плакала… Когда вышла из церкви стало немного легче.

Мужу назначили операцию. Надо было удалить опухоль, а потом лечиться химиотерапией. Как раз в эти дни мне случайно попалась информация о бесплатном марафоне-лекциях от разных врачей, исследователей силы мышления в исцелении различных болезней. В течение недели мне каждый день присылали по 3 лекции и почти в каждой так или иначе говорили про онкологию, про тысячи случаев спонтанного исцеления, про силу сознания, медитации и т.д. Я, как человек склонный к мистике, восприняла это как знак. Вся эта информация очень воодушевляла и давала надежду. До операции было ещё 2 недели и мы с мужем начали медитировать, заниматься йогой. Мне казалось, что ему нужно «напитать» себя здоровьем перед лечением, чтобы потом быстрее восстанавливаться. Мы вставали в 6:30 утра, чтобы успеть позаниматься до пробуждения ребёнка. И надо отдать должное моему мужу, он выполнял асаны очень старательно и медитировал, хоть до этого и не соприкасался со всеми этими практиками, в отличие от меня. Да и вообще, он вёл себя (и до сих пор ведёт) как супермен. Никакой паники, вопросов «За что?», уныния, депрессии… Да, первые дни осознания немного был в шоке, а потом взял себя в руки и твёрдо встал на «путь воина».

Коллега по озвучанию подарила иконку Богоматери «Всецарица», сказала ей молятся за онкобольных. Я стала молиться. Заходила в разные храмы, узнавала про святых, про их жизни. Даже пробовала немного поститься.

Мужа прооперировали, операция прошла хорошо. Я пришла поблагодарить хирурга, и он мне сказал: «Но Вы должны понимать, что мы просто продлеваем ему жизнь. Химия ещё продлит жизнь. Конечно, медицина сейчас очень быстро развивается, но полная ремиссия в данном случае — это, скорее, чудо». Чудо, чудо, чудо — думала я. Да, его слова были честными, но жестокими для меня, и всё же я благодарна, что врач хотя бы упомянул это слово — Чудо.

Близилась Пасха, и я стала замечать, что мясо, молоко, яйца отдают неприятным запахом и вкусом. Подумала, что это какие-то мои гормоны, но и муж стал замечать то же самое. Видимо, последствия коронавируса.
В предпасхальный вечер по телевизору мелькали передачи про православные чудеса; я их смотрела с жадностью голодающего. В последний месяц вопрос веры был одним из главных в моей жизни. Что же это: «По вере вашей дано будет вам»? И, если я сомневаюсь, значит, я не верю? Получается, вера — это на сто процентов и без сомнений? В Пасху я сходила на утреннюю службу и впервые ощутила, что это за праздник. Мне действительно было радостно, я чувствовала себя причастной.

О беременности, в физическом её аспекте, забыла вовсе. Я не ощущала тяжести живота, таскала сумки из магазина, много работала, учила сына кататься на велосипеде и много размышляла о женщинах во время войны, когда они оставались с детьми в голоде, холоде, бесконечной опасности, в ужасе от неизвестности, что там с любимыми мужьями, отцами, братьями… Понимала, что моя ситуация далеко не самая ужасная. Я в тепле, муж всё-таки рядом, и есть надежда, есть удивительные люди, которые оказывают невероятную поддержку, есть мама, свекровь, работа, еда…
Конечно, у меня бывали периоды саможаления и отчаяния. Когда хотелось, чтобы меня носили на руках, ведь я, извините, беременная, я хочу внимания, любви, заботы… Но тут же ловила себя на том, какая я мелкая, эгоистичная, и что если хочу чуда, его надо заслужить. Да, именно так я думаю и сейчас. Это истинно моя работа — удержать любимого, семью, ибо я женщина, мама, хранительница очага. И значит что-то я сделала не так раз случилось такое несчастье… и теперь мне нужно становиться как можно лучше, чище, трудолюбивее, благодарнее и т.п..
Я старалась работать, не думая о заработке, а посвящая все свои действия Богу и людям. И, знаете, я стала чувствовать Его. Не всегда. Но часто. Неожиданно приходили деньги, подарки, добрые слова и даже театральные награды. Так получилось, что ещё на 8-м месяце я выходила на сцену.

Всё это время я много читала о раке. Неожиданно мы с мужем перешли на почти веганское питание, за исключением кисломолочных продуктов. Раньше думала, что отказаться от мяса, и уж тем более, от яиц просто невозможно, но тут нам помог коронавирус. Запах этих продуктов мы до сих пор не переносим. И что бы не говорили приверженцы живого белка, чувствовать себя оба стали лучше. А у меня и вовсе повысился гемоглобин, который всю беременность был низкий, и таблетки никак не помогали. Врач, ведущая беременность, очень удивилась моим анализам. Да и вес я перестала так усиленно набирать. Конечно, такого количества свежих овощей и фруктов я в жизни, наверное, не ела. Ну и мы едим рыбу, иногда креветки и икру и, да, это стоит немалых денег, поэтому все мои планы на шикарные роды и подготовку рухнули. Да и времени особо нет, так как мужу надо бегать собирать бумажки для химиотерапии, а я ещё немного хожу на работу по озвучанию, и кто-то должен быть с ребёнком.

Кажется, сам малыш, который в утробе, выбирает питание и мой образ жизни сейчас. Я стала меньше есть сладкого, а сахар в чистом виде мы убрали совсем. Я стала осознаннее к еде и к своим мыслям, учусь тщательно выбирать, о чём думать, учусь радости (хотя всегда была очень жизнерадостным человеком и все считали меня такой, но теперь я учусь постоянной внутренней радости).
В начале всего этого я думала: Ну зачем я беременна? Ладно бы такое случилось, когда у нас один ребёнок. Всё-таки почти 5 лет ему, и уж, если не дай Бог что, папа успел дать ему многое, какие-то важные основы мужского воспитания.., но ведь родится ещё малыш, и именно мальчик, поэтому нам никак нельзя сдаваться. Я так и говорю мужу:»Ты делай, что хочешь, но я одна двух мальчишек не подниму. Я даже гвоздь в стену не могу забить. Нам очень, очень нужен наш папа!». И папа старается, не сдаётся. Лечение лечением, но он живёт. Работает, копает огород свой любимый, играет с сыном, строит планы — он действительно супермен и я так горжусь им. Он сам и воодушевляет меня верить, что всё обязательно будет хорошо.

Сейчас я на 9-м месяце, ПДР 5-го июля, а у мужа со дня на день должно начаться лечение. Врачи говорят, тянуть нельзя, даже несмотря на мои роды. Второе КТ показало увеличение метастазов, конечно, нужно экстренно начинать химию. Возможно случится так, что мне надо в роддом, а муж на лечении, свекровь на даче, и моя мамочка тоже вынуждена уехать на месяц по работе. Но я уже только смеюсь.
Пути господни действительно неисповедимы. Очень верю, что Он не оставит нас. Конечно, у меня бывают приступы дикой паники, я просыпаюсь по ночам, плАчу, хочется кричать: «Пожалуйста, не умирай! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите нам»!!! И очень страшно, очень страшно остаться одной… Но тогда опять думаю о вере, о сути её, о сомнениях… Мы не знаем планов Всевышнего и, если вдруг произойдёт чудо (а я стараюсь верить в это всем сердцем), и мы всё преодолеем и вырастим чудесных, здоровых мальчишек и, может Бог даст, родим ещё доченьку, — я назову этот период одним из самых счастливых в моей жизни. Период обретения Бога, настоящей себя, осознанности, истинной глубокой радости, благодарности и доверия к жизни.
Я всегда боялась за семью, за сына, за мужа, а надо было просто доверять, положиться на Жизнь и на Бога, потому что как бы сильны мы не были, не всё, совсем не всё идёт от нас, и доверяя свои проблемы миру, прося помощи, поддержки с верой, надеждой и любовью в сердце, мы растём, становимся лучше и сильнее. И да «по вере нашей дано будет нам».

 

 

Тайная жизнь акушерки: такое ощущение, что я работаю на фабрике, а не в родильном отделении | Anonymous

Мое решение стать акушеркой пришло из глубокого желания заботиться о других и естественного любопытства по поводу беременности и родов. Идея быть тем, кто приветствует новую жизнь в мире, казалась идиллической и трогательной.

Через тринадцать месяцев после квалификации я оказался в положении, которого боятся большинство акушерок. Послеродовое отделение, известное своей большой загруженностью и нехваткой персонала, на сегодняшний день является для меня самой большой проблемой.Это истощает умственно, эмоционально и физически.

В первые несколько дней жизни новорожденного матерям будет предложено оставаться в палате, чтобы они снова встали на ноги и были готовы идти домой, а также предоставили последнюю возможность осознать любые медицинские или социальные потребности. . Это особенное время для семей, и для акушера большая честь быть частью этого. Однако роль не совсем такая, какой должна быть.

Мой день начинается с передачи рук утомленным ночным персоналом.Это включает в себя получение полного анализа каждого пациента, его родов, истории болезни и того, что нужно сделать для них в этот день. Мы распределяем рабочую нагрузку между собой, и, как молодой и относительно увлеченный член команды, мне часто поручают большую часть работы.

Наша палата разделена на отсеки по четыре койки в каждой. Нам выделяют по два отделения на акушерку, в общей сложности максимум восемь женщин и восемь младенцев. Это 16 тел под моей опекой; 16 органов, за которые нужно нести ответственность, если что-то пойдет не так.В течение дня предстоит многое сделать: наблюдение за первыми грязными подгузниками, поддержка четырехчасового кормления (грудью или из бутылочки), вакцинация, проверка результатов анализов крови и обзоров новорожденных, подготовка документов, прием лекарств, организация встреч по выписке — список продолжается.

Каждая из этих вещей часто зависит от кого-то другого, будь то неонатальный врач в стрессовом состоянии, который дежурит по вызову и обслуживает всю больницу, акушер, пытающийся стабилизировать состояние больного пациента, или занятый фармацевт, обрабатывающий лекарства.В каждом из этих списков ожидания у каждого пациента разный номер, и я должен отслеживать их все. Одновременно вы можете быть уверены, что на каждой «опустошенной» койке будет уже назначено имя другого пациента, ожидающего прибытия из родильного отделения.

Как последнее звено в цепочке, вы должны работать быстро и убирать кровати.

Часто мне кажется, что я работаю на фабрике, а не в родильном отделении. Огромное количество матерей и младенцев, которые мы видим, означает, что единственный способ удовлетворить их всех — заставить их продвигаться по процессу как можно быстрее.Если родильное отделение переполняется послеродовыми пациентами, дородовое отделение наполняется роженицами, и все место оказывается зарезервированным. Таким образом, вы, как последнее звено в цепи, заставляете вас работать быстрее и убирать кровати.

Я часто не делаю перерыв, чтобы не отставать, и чем больше ты работаешь, тем больше работы тебе дают. К сожалению, это происходит за счет пациентов. Я могу закончить 12-часовой рабочий день и понять, что на самом деле я только однажды видела некоторых матерей и разговаривала с ними.Я был так занят, зарывшись головой в ежедневный тяжелый труд в палате, что у меня не было возможности познакомиться с ними и по-настоящему быть рядом с ними. Я подписался не на это. Я хотела помочь, сделать рождение незабываемым.

Помимо давления со стороны коллег, вы испытываете дополнительное давление со стороны семей, которые хотят вернуться домой как можно скорее и все считают, что они должны быть во главе списка приоритетов. Некоторые очень злятся, что я заставил их ждать. Я считаю, что это худшее в моей работе.Ненавижу ощущение, что я их подвожу, не забочусь об их потребностях или забыл о них. Я стараюсь не поддаваться этому давлению, потому что если вы торопитесь, вы рискуете упустить что-то важное.

Каждый день я стремлюсь к тому, чтобы у каждой матери и ребенка, покидающего больницу, было все необходимое, чтобы чувствовать себя в безопасности и получать хорошую поддержку. В то время может показаться, что это не так, но этот единственный день ожидания будет всего лишь каплей в море остатка их жизни с ребенком.Через несколько недель это уже не будет иметь значения.

Но если я что-то забуду, это может иметь долгосрочные последствия. Недавно кто-то не сделал матери важную инъекцию антител; ее отправили домой, и она отказалась вернуться, чтобы получить его. Впоследствии нам пришлось отправить акушерку к ней домой, чтобы сделать это, а мне и другой акушерке пришлось нести дополнительный вес ее работы. Если бы мы этого не сделали, ее будущая беременность оказалась бы под угрозой.

Чаще всего я чувствую себя потерянным в системе и борюсь под тяжестью разваливающейся системы здравоохранения.Мы продолжаем умолять нас привлечь больше сотрудников, но никто не слушает. Персонал, который у нас есть, медленно покидает корабль. Что бы я сделал для другой пары рук, чтобы я мог потратить немного больше времени, помогая матери в первый раз кормить грудью или научив нового папу менять подгузник. Большинство семей понимают и видят, что я стараюсь изо всех сил.

Я стараюсь оставаться бодрым, но много раз плакал, потому что никогда не могу угодить всем. Время, которое я могу сэкономить, я люблю проводить, разговаривая с женщинами и крадя у ребенка странные объятия.Лучшая часть моей работы — это когда вы ухаживаете за женщиной, которая явно очень встревожена и напугана, довольно часто после травматических родов, и, потратив некоторое время на то, чтобы поговорить с ней и поддержать ее, вам удается вызвать улыбку.

На днях мне посчастливилось в течение часа помогать женщине вручную сцеживать грудное молоко для ее недоношенного ребенка. Потом она посмотрела на меня и сказала: «Ты мне нравишься, Я ЛЮБЛЮ! Спасибо, это сделало меня таким счастливым ». Когда кто-то говорит что-то подобное, вы не можете не сиять от гордости, зная, что среди всего хаоса вы действительно добились успеха.

Вы шеф-повар, социальный работник, гробовщик? Мы хотим услышать ваши откровенные рассказы о том, что такое работа на самом деле. Подробную информацию о том, как подать свою историю анонимно, можно найти здесь

Я встретил своего мужа в родильном отделении

Лурлайн пострадал в одиночку от серьезности этого решения. Несмотря на отсутствие ее мужа в больнице, они наладили совместную жизнь и начали строить дом для созданной ими семьи. Они содержали ферму и церковь. Джераль проделал долгий путь в больницу, когда его жене пора было рожать ребенка, но ему не разрешили остаться, поэтому он вернулся домой.

Когда Лурлайн лежал в постели, она беспокоилась о том, как отреагирует Джераль, если он приедет забрать свою семью домой и узнает, что выжил только его ребенок. Она представила себе его лицо, озадаченное словами доктора. Она увидела, как его руки в отчаянии и отрицании тянутся к ней, только чтобы подтвердить, что его жена на самом деле отсутствовала в ее теле.

Лурлайн вдохнула настоящее: ее церковь, ее мужа и жизнь внутри нее. Затем она выдохнула, словно отпуская все, что могло быть: долгий брак, отцовство, их законное будущее.Положив руку на Библию, она увидела свое обручальное кольцо. Она не снимала его с тех пор, как Джераль надел ей на палец несколько лет назад, но она решила удалить его сейчас, что потребовало больших усилий, так как ее пальцы распухли.

Когда он выключился, она захныкала при виде Библии и обручального кольца. В жизни они были ее личностью, но в смерти они останутся воспоминанием.

Если ей суждено умереть, Лурлайн понадобится Джераль, чтобы узнать, что произошло в ее последние минуты. Когда она подошла к моей матери с Библией и обручальным кольцом, она почувствовала себя виноватой, посягнув на такое счастье, но у нее не было другого выбора.Она не хотела плакать, но, увидев, что моя мать держит меня, глаза Лурлайн наполнились слезами. Она передала кольцо и Библию моей матери с просьбой, чтобы Джераль получил их, если она не выживет после операции.

Эти символы любви и преданности казались цементом в руках моей матери. Она глубоко вздохнула и кивнула. Даже если моя мать не совсем понимала масштаб проблемы Лурлайн, она знала, насколько глубоко она ценила их новообретенную дружбу.

Один день из жизни акушерской медсестры (акушерской медсестры)

Акушерские медсестры, или акушерские медсестры, занимают одну из самых уникальных и полезных должностей в сфере здравоохранения. Эти профессиональные медсестры несут ответственность за то, чтобы помочь появиться на свет младенцам и позаботиться о них в течение первых нескольких дней их жизни. Они заботятся о всей семье во время чуда рождения ребенка и играют важную роль в жизни родителей и младенцев.

Итак, каков в среднем день в жизни акушерской медсестры? Что ж, на самом деле это довольно сложный вопрос.Ничто в родильном отделении никогда не бывает «нормальным» или «средним». Фактически, каждый день уникален в этой быстро меняющейся и непредсказуемой среде. Вот почему эти медсестры всегда в напряжении, поскольку они могут никогда не знать, чего на самом деле ожидать. Однако одно можно сказать наверняка, когда дело доходит до медсестер акушерства — их работа чрезвычайно важна и чрезвычайно полезна.

Если вы считаете, что путь к акушерскому уходу может быть для вас правильным, взгляните глубже на то, чем эти специалисты в области здравоохранения делают ежедневно и какие обязанности они несут в своей роли акушерских медсестер.

Ежедневные обязанности медсестры акушерства

Медсестры акушерства выполняют ряд различных повседневных обязанностей. Медсестры могут пройти через процесс родов с мамами, которые собираются родить, и помочь родителям приспособиться к их новым ролям после родов. Вот основные обязанности этих медсестер.

Роды и роды

Медсестры акушерства несут ответственность за оказание помощи матерям, когда они находятся в родильном зале. Во многих случаях это также означает оказание эмоциональной поддержки тревожному или нервному партнеру.С момента поступления будущей матери в больницу до момента ее выписки домой медсестра-акушерка будет рядом, чтобы помочь. Сюда входят:

  • Использование оборудования для контроля частоты сердечных сокращений и сокращений плода с частым обновлением MD
  • Подготовка мамы к родам
  • Собрать стерильные принадлежности для родов
  • Выявление признаков потенциальных осложнений и сообщение о них врачу
  • Начало внутривенного вливания
  • Забор крови
  • Прием обезболивающих
  • Трудовой коучинг
  • Посещение операционной с женщинами, которым проводится кесарево сечение

Обязанности после родов

Как только женщина родила ребенка на свет , это не означает, что обязанности акушерской медсестры выполнены.Эти медсестры также помогают с задачами в палате восстановления. После рождения ребенка эти медсестры будут внимательно следить за мамой и ребенком в течение нескольких часов, прежде чем они отправятся на послеродовой уход. В течение этого времени акушерские медсестры могут помочь со следующими задачами:

  • Оказывать помощь матерям в кормлении грудью или при кормлении грудью для обеспечения адекватных потребностей в питании
  • Оценка ребенка через несколько минут после рождения для адекватных жизненно важных функций организма
  • Мониторинг и управление жизненно важными показателями мамы и ребенка
  • Мониторинг и лечение осложнений, связанных с беременностью и родами

Послеродовой уход

Через несколько часов после родов мам и их детей обычно переводят на послеродовой уход, если нет признаков каких-либо серьезных проблем .В течение этого времени акушерские медсестры будут отвечать за следующее:

  • Оценка места разреза кесарева сечения
  • Введение обезболивающих
  • Обучение уходу за новорожденным
  • Применение пакетов со льдом
  • Мониторинг опухолей и кровотечений
  • Помощь мамам в передвижении и начать выздоравливать
  • Помочь маме встать с постели
  • Помочь установить связь между родителями и младенцами
  • Забор крови для анализов
  • Проведение необходимых прививок

Это все обязанности, за которые акушерские медсестры могут нести ответственность каждый день в своей работе.

Дополнительные навыки, необходимые для работы акушерской медсестрой

Если вы хотите стать акушерской медсестрой, вам необходимо не только уметь выполнять задачи, упомянутые выше, но и, естественно, иметь дополнительные навыки, которые помогут вам добиться успеха на работе:

Отличные организаторские навыки

Приступая к любому типу медсестры, вам необходимо обладать сильными организаторскими способностями. Как акушерская медсестра, вы будете ухаживать за множеством разных пациентов в течение одной смены и должны убедиться, что каждый пациент получает правильные лекарства и лечение.Внимание к деталям обязательно.

Эмоциональная стабильность

Эмоциональная стабильность очень важна, поскольку этим медсестрам необходимо постоянно справляться с травматическими переживаниями и преодолевать трудности.

Навыки критического мышления

Медсестры акушерства должны уметь критически и быстро мыслить, чтобы находить лучшее решение для своих пациентов. Они также должны иметь возможность в любой момент сообщить свои мысли и идеи как пациенту, так и другим членам медицинской бригады.

Сострадание

Работа в родильном отделении может быть очень полезным, но и очень трудным. Роды — это очень эмоциональное время в жизни любого человека, поэтому вам нужно не только уметь заботиться об этих людях, но и испытывать к ним сострадание.

У многих семей будет свой собственный план в отношении того, как они хотят, чтобы роды прошли, но, как акушерская медсестра, вы должны быть в состоянии убедиться, что они делают разумный выбор для своего здоровья и здоровья своего ребенка, сохраняя при этом сострадание за них и их пожелания.

Типичная рабочая среда для акушерских медсестер

Поскольку акушерские медсестры специализируются на оказании помощи врачам в уходе за беременными женщинами и родами, они чаще всего работают в родильных отделениях больниц. Однако некоторые медсестры-акушеры также могут работать в частных врачебных кабинетах, поликлиниках или родильных домах.

В каждой рабочей обстановке акушерские медсестры часто входят в большую команду опекунов и должны научиться работать в команде, чтобы убедиться, что они делают то, что лучше всего для мамы и ребенка.Эта работа динамична, и акушерские медсестры должны быть готовы в любой момент выполнить определенные указания или позвонить прямо сейчас. Хорошая рабочая этика и готовность руководствоваться указаниями и работать вместе необходимы независимо от того, в какой рабочей среде находятся акушерские медсестры.

Стандартные часы работы акушерских медсестер

Стандартные часы работы акушерской медсестры могут сильно различаться, в основном потому что больницы и многие медицинские учреждения всегда открыты. Младенцы могут появиться практически в любое время, поэтому акушерские медсестры должны быть готовы к работе в любое время.

Медсестры акушерства могут работать в утреннюю, дневную или ночную смену. В зависимости от больницы или лечебного учреждения медсестры-акушеры могут работать пять разных 8-часовых дней, 4 разных 10-часовых дня или три разных 12-часовых дня в неделю. Большинство медсестер в конечном итоге работают в среднем 36-40 часов в неделю, не считая сверхурочных.

Перспективы работы для тех, кто выбирает карьеру медсестры-акушера

Медсестры-акушеры должны пройти большую школу и пройти обучение, прежде чем они смогут работать в этой области.Акушерская медсестра — это продвинутая специальность, и медсестры, как правило, проходят обучение по крайней мере, прежде чем приступить к обучению, необходимому для того, чтобы стать акушерской медсестрой.

По данным Бюро труда и статистики США (BLS), средняя заработная плата медсестер составляет около 32,45 доллара в час и продолжает расти. Кроме того, в 2014-2024 годах BLS оценивает рост числа рабочих мест для RN ​​на 16%. Перспективы работы этих медсестер растут намного быстрее, чем другие профессии. Всегда существует спрос на медсестер, особенно акушерских медсестер, что облегчает многим образованным и подготовленным медсестрам поиск работы в их районе.

Я думаю, что карьера медсестры для меня! Что теперь?

Если вы хотите начать карьеру медсестры, первое, что вам нужно, это диплом медсестры. Чтобы начать свое путешествие, вам необходимо иметь диплом о среднем образовании или его эквивалент, пройти программу квалифицированной медсестры и получить лицензию медсестры в вашем штате.

Если вы считаете, что карьера медсестры — это идеальная работа для вас, тогда нет лучшего времени, чтобы сделать первый шаг к получению степени медсестры, чем сейчас! Для начала вам следует записаться в школу с солидной программой на получение степени RN, например, на степень младшего научного сотрудника по программе подготовки медсестер в Городском колледже Альтамонте-Спрингс.После успешного завершения программы медсестер вам необходимо будет сдать экзамен NCLEX-RN (программа медсестер в городском колледже Альтамонте-Спрингс предназначена для подготовки к этому экзамену).

Нет короткого пути к тому, чтобы стать акушерской медсестрой (акушерской медсестрой), но с упорным трудом, целеустремленностью и сильным образованием, полученным в солидной программе медсестер, вы можете достичь своих целей — когда-нибудь вступить в эту область! Чтобы запросить дополнительную информацию о том, как начать обучение медсестер, свяжитесь с Городским колледжем сегодня, и один из наших знающих представителей по приемным комиссиям будет рад вам помочь.

Закрытие родильных домов в горах, жизнь женщин ЖНК на линии

После 30 сентября в региональной больнице Блу-Ридж в Спрус-Пайн больше не будет родильного отделения. Mike Belleme / HuffPost

Морозным январским вечером Нэнси Керр почувствовала первые приступы схваток.

Снег накапливался возле ее дома в горах сельской местности Спрус-Пайн в округе Митчелл, но схватки были слабыми, и она опоздала на неделю до срока, поэтому она решила, что это были просто ложные роды.Керр позвонила своему врачу, выпила стакан воды и попыталась расслабиться.

В 23:30 у Керр отошла вода, и у нее внезапно начались активные схватки. Ее муж носился по дому, бросая все необходимое для больницы в свой грязный рабочий грузовик, и они начали шестимильный спуск к больнице по извилистой дороге, покрытой 5-дюймовым снегом.

Керр изо всех сил старалась дышать сквозь обрушившиеся на нее схватки, стараясь не зацикливаться на двух случаях, когда они проехали с одних и тех же дорог в одинаковых условиях белого света.

Из-за метели лечащий врач Керр не прибыл в больницу вовремя, чтобы помочь ей родить. Вместо этого она рожала под руководством медсестер, которые учили ее толкать, помня о том, что частота сердечных сокращений ребенка падала, в то время как врач отделения неотложной помощи поймал новорожденного. Менее чем через час после прибытия в больницу Керр держала на руках здоровую девочку.

Если бы поездка длилась хотя бы на несколько минут, она была бы уверена, что доставила бы свою дочь на обочине заснеженной дороги с плохой видимостью.

И если бы Керр рожала этой зимой, поездка в больницу была бы значительно дольше. Отделение родовспоможения Spruce Pine закроется в конце сентября, что стало последним из серии закрытий родильных домов, из-за которых будущие матери в горах Западной Северной Каролины лишились доступа к услугам по уходу за матерями в пределах разумного расстояния от их домов.

«Это был такой обнадеживающий опыт — иметь возможность рожать в нашей местной больнице, получать отличную помощь и находиться рядом с домом», — сказала она.«Я не знаю, что случилось бы со мной или нашей дочерью, если бы нам пришлось ехать [в другом месте]».

Mission Health, некоммерческая сеть больниц со штаб-квартирой в Эшвилле, обслуживает многие давние небольшие больницы по всему региону с 19 округами, особенно в сельских районах с малонаселенностью, таких как Спрус Пайн и Мэрион, которые к северу от города, и Бревард, Франклин и Хайлендс на юге.

Еще два года назад рядом с каждым из этих сообществ был родильный дом.Но в 2015 году Миссия начала их закрывать. Во-первых, это было отделение региональной больницы Трансильвании в Бреварде, обслуживающее почти 33 000 жителей. Затем, в июле 2017 года, Миссия прекратила роды в медицинском центре Ангела во Франклине, что затронуло около 40 000 человек в округе Мейкон и прилегающих округах. В конце сентября региональная больница Блу-Ридж в Спрус-Пайн также лишится своего родильного отделения, что затронет 33 000 человек в округах Митчелл и Янси, которые полагаются на эту больницу.

На этом этапе Миссия будет предоставлять услуги по родовспоможению только в своих офисах в Эшвилле и Мэрион. Это означает, что женщинам в сельских округах придется проехать не менее 20 миль, чтобы родить, и — если они хотят иметь возможность видеть в родильном зале тех же медперсоналов, которых они видели во время беременности, — чтобы получить дородовой уход.

Дороги через горы во время родов представляют серьезную проблему, даже без снега. Пики в этом регионе самые высокие на востоке США.За исключением нескольких крупных автомагистралей, таких как Межштатная автомагистраль 40, большинство дорог были построены не путем взрыва или прокладки туннелей под этими холмами. Они кружатся вокруг них, часто с обрывистыми каплями с одной стороны.

Некоторым будущим мамам в Западной Северной Каролине придется ехать час или дольше по извилистым дорогам, например, между Спрус Пайн и Мэрион, чтобы добраться до ближайшей больницы, предлагающей услуги по родам. Майк Беллем / HuffPost

Это проблема, с которой сталкиваются сельские общины по всей стране: с 2004 по 2014 год 9 процентов всех сельских округов потеряли доступ к больничным акушерским услугам, и более половины всех сельских округов в этой стране в настоящее время не имеют ни одной местной больницы, куда женщины могут получить доступ. дородовой уход и роды.

Укомплектовать отделение, которое должно быть готово для приема женщин днем ​​и ночью, сложно и дорого, и трудно заработать достаточно денег, когда женщин просто не хватает. На национальном уровне более половины родов финансируются за счет Медикейд, который платит врачам по гораздо более низким ставкам, чем планы частного медицинского страхования. В сельской местности этот процент, как правило, еще выше. Страхование от халатности также играет роль. Семейные врачи, которые часто рожают в сельской местности, сталкиваются с более высокими страховыми взносами за врачебную практику, если они предлагают акушерские услуги, в то время как больницы могут столкнуться с небольшими штрафами.

«Больницы с наименьшим количеством родов должны платить самые высокие страховые взносы, потому что уровень риска выше, когда что-то случается реже», — сказала Кэти Кожиманнил , профессор политики и менеджмента в области здравоохранения в Университете Миннесоты, чьи исследования сосредоточены на о проблемах доступа к акушерской помощи в сельской местности. «Это все из разговоров с людьми … это не то, на что мы обращали внимание в исследованиях, но это то, что возникает в разговорах с клиницистами и больницами.”

Все это означает, что роды — это убыток для маленьких больниц, которые уже пытаются удержаться на плаву.

Помимо существенных неудобств, связанных со значительными поездками к поставщикам медицинских услуг, эти закрытия заставляют сельских жителей опасаться, что они могут оказаться в опасной ситуации, в том числе рожать на обочине дороги, дома или в менее квалифицированных службах неотложной помощи.

«Мы не можем игнорировать тот факт, что, когда система здравоохранения или больница решают, что больше не стоит рисковать держать акушерское отделение открытым, этот риск не исчезает», — сказал Кожиманнил.«Он мигрирует из больницы в дома людей, живущих в этом сообществе».

Ставки для будущих мам высоки. В Соединенных Штатах самый высокий уровень материнской смертности в развитом мире, и этот показатель растет. Женщины, живущие в сельской местности, как правило, живут хуже по причинам, которые еще не совсем понятны, хотя считается, что решающую роль играют основные проблемы со здоровьем и ограниченный доступ к высококачественной дородовой помощи.

Битва за открытость родильных домов

Со своей стороны, Миссия винит в сокращении низкий спрос и финансовые потери в этих местах.Как сообщила Carolina Public Press, пресс-секретарь Ровена Баффет Тиммс представительница «Миссионерского здравоохранения» () Ровена Баффет Тиммс (Rowena Buffett Timms) решила закрыть эти службы по доставке и доставке ребенка была «невероятно сложной». Но она сказала, что это проистекает из «ответственности компании за то, чтобы мы учитывали интересы региона».

Что касается Миссии, то решение сводилось к финансовой устойчивости и способности продолжать оказывать другие формы помощи в условиях того, что Тиммс охарактеризовал как «ужасающий хаос в политике здравоохранения в нашей стране.”

На национальном уровне сокращаются не только трудозатраты и доставка; целые больницы исчезают. Особенно сильно пострадали штаты на юге и те, которые не решили расширять Medicaid в соответствии с Законом о доступном медицинском обслуживании. В дополнение к проблемам, которые долгое время преследовали сельские больницы — трудности с набором и удержанием персонала, ухудшающееся состояние медицинских учреждений — они пострадали из-за сокращений в эпоху Obamacare в программе, которая возмещала больницам безнадежные долги без какого-либо финансового стимулирования, предлагаемого капитальным ремонтом здравоохранения. заявляет, что расширила Medicaid.

В медицинском центре Angel во Франклине Тиммс заявил, что компания не может продолжать нести убытки в размере до 2 миллионов долларов в год по программе родовспоможения, поскольку она готовилась инвестировать в остро необходимую новую больницу на 43 миллиона долларов. По оценкам компании, без включения в новое здание центра по трудоустройству и доставке можно сократить расходы на 7 миллионов долларов.

«Ранее мы сообщали, что в регионе не наблюдалось роста числа новорожденных, и нет никаких прогнозов», — сказал Тиммс об Ангеле.

Тиммс описала Spruce Pine как имеющую третье место по количеству рождений среди всех учреждений в штате, настолько низкое, что, по ее словам, персоналу было трудно «поддерживать высокий уровень квалификации».

Мало того, что эти округа были менее населенными, но и, по словам Тиммса, матери «голосовали ногами», путешествуя в Эшвилл, чтобы рожать. Около 60 процентов женщин округа Янси и 40 процентов женщин округа Митчелл посетили объекты Миссии в более крупном городе, несмотря на то, что время в пути составляло около часа. Доктор Дороти ДеГузман , семейный врач со специализацией в области акушерства высокого риска, имеющая привилегии приема в региональной больнице Блу-Ридж в Спрус-Пайн, говорит, что она видит это на своих собственных пациентах. Некоторые просто чувствуют себя более комфортно, когда рожают в более крупной больнице с отделением интенсивной терапии для новорожденных.

«Есть женщины, которые ездят в Эшвилл, когда в этом нет необходимости, а есть женщины, которые подвергаются слишком высокому риску для нас», — сказала она. «Например, человеку, у которого были осложненные близнецы, следует поехать в Эшвилл.Кто-то, рожающий раньше срока, отправляется в Эшвилл. Мы рожаем детей в возрасте 35 недель и старше. Мы переводим, когда это клинически целесообразно ».

Это также повлияло на решение о включении родильного отделения в планы по обновлению здания Миссии в Марионе, открытие которого запланировано на 2018 год. Тиммс назвал это объединение «единственным ответственным решением».

И деятельность других больниц в регионе противоречит этому обоснованию — в то время как национальные тенденции отражают аргументы Миссии, другие местные компании увеличивают свои инвестиции в охрану материнства.Восемь небольших общественных больниц — в Мерфи, Хендерсонвилле, Сильве, Клайде, Моргантоне, Резерфордтоне, Колумбусе и Буне — предоставляют услуги по родовспоможению, и ни одна из них не сократила услуги по родовспоможению за то время, пока Mission Health сокращала свои расходы. Фактически, некоторые из них описывают растущий спрос на их родильные отделения и философию, согласно которой услуги по родам и родам являются неотъемлемой частью их работы.

«Уход, который мы предоставляем в The Baby Place at Park Ridge Health, полностью соответствует нашей миссии», — заявила Бет Кэссиди , директор родильного дома в Хендерсонвилле, примерно в 25 милях к югу от Эшвилла.

«То, что община знает, что у них есть возможность получить высококачественную заботу о матери и ребенке, обеспечивает душевное спокойствие и уверенность для каждого члена семьи».

Стив Хизерли , генеральный директор региональной больницы Харрис в Сильве, выразил аналогичное мнение, назвав услуги по родовспоможению «жизненно важной необходимостью».

ДеГузман спросил, понимает ли руководство компании миссию.

«Никто не зарабатывает на доставке младенцев», — сказал ДеГузман.«Я, как врач, теряю деньги, когда рожу ребенка, по сравнению с тем, что принимаю пациентов в офисе. Так что на этом никто не зарабатывает. Вы делаете это для сообщества. Вы делаете это, потому что это ваша страсть ».

Беременные женщины борются с меньшим количеством вариантов родов

Марджи Мейсон родила своего первенца в Эшвилле, в часе езды от своего дома в Спрус-Пайн, и описала этот опыт как безличный. Например, когда пришло время идти домой, дежурный врач забыл о ней, сказала она, заставив ее ждать 10 часов, пока больница попыталась связаться с ним.

«Я был так расстроен, потому что мне казалось, что никто не знает меня лично», — сказал Мейсон. «Мне казалось, что медсестры просто забудут обо мне в течение дня».

Когда она ждала второго ребенка, друзья порекомендовали Блу Ридж, в пяти минутах от ее дома по хорошим дорогам.

«Это был потрясающий, совершенно потрясающий опыт», — сказала она. «Мне нравится, насколько он маленький. Медсестры были так настроены: «О, ваш ребенок спит? Мы вернемся через час, чтобы проверить, проснулся ли он, и получить все необходимые показания.’ Это было невероятно.»

Сейчас, на 28 неделе третьей беременности, Мейсон снова ожидают роды в отдаленном учреждении с врачом, который будет для нее новичком.

Ее врач, ДеГузман, уезжает до того, как она родит, потому что учреждение, в котором она имеет признательные привилегии, закрывается. ДеГузман переехал в этот район шесть лет назад с конкретной целью — рожать детей и оказывать высококачественную дородовую помощь в сельской местности. Мейсон говорит, что ее врач настолько опустошен закрытием родов в больнице Blue Ridge, что в конце октября она переезжает в Калифорнию.

«Дороти — самый удивительный врач, которого я когда-либо видел», — сказал Мейсон. «Она буквально просто плакала на меня, когда сказала, что уезжает, из-за того, насколько она увлечена трудом и родами».

Мейсон сейчас работает с ДеГузман, чтобы определить лучший для нее вариант. Она либо поедет в отдельно стоящий родильный дом в Эшвилле, что более чем в часе езды, либо в ближайшую больницу, принадлежащую Миссии, в Марион, в 30 минутах езды, чтобы позаботиться о себе у врача, который вызовет ее.Хотя оба варианта принимают ее Medicaid, у обоих есть недостатки, и Мейсон не понимает, что ей следует делать.

«Я все время думаю об этом», — сказала она. «Все время.»

«Я саркастически сказала, что собираюсь на некоторое время ночевать в сувенирном магазине в больнице», — добавила она. «Я даже смотрела на домашние роды только потому, что с точки зрения логистики я могла рожать в машине. Так что, я просто обязуюсь родить дома? (Больница Блу-Ридж) все еще так близко, но они очень четко заявили: «Если вы все-таки родите здесь, мы доставим вашего ребенка в Эшвилл на машине скорой помощи».«Вот почему я отказался от домашних родов, потому что я не хочу оказаться в такой ситуации, если возникнет чрезвычайная ситуация».

Сара Рут Оуэнс — доула, обученная помогать женщинам во время родов, , которая живет в северной Джорджии, через границу штата от больницы Ангела. Она получила известия от двух клиентов, которые решили рожать дома после того, как прошлым летом в учреждении перестали оказывать услуги по беременности и родам.

Одна из них — женщина, о которой Оуэнс отговорил в первую очередь о домашних родах, указав на акушерскую модель в Энджел, которая позволила бы ей попытаться добиться «естественных» родов, которых она желала.

Другая женщина спросила Оуэнса, не поможет ли она наблюдать за рискованными «самостоятельными» (то есть неконтролируемыми) родами дома. Оуэнс отказался, объяснив, что это небезопасно, и смог найти акушерку в двух с половиной часах езды, которая примет участие в родах. Это все еще рискованно, хотя, возможно, не так плохо, как действовать в одиночку.

Оуэнс сказал, что решение Mission сократить свое предприятие в Angel «поставило таких женщин, как я, в действительно трудное положение».

«Это две женщины из очень небольшого сообщества», — сказала она. «Вы не говорите о тысячах женщин, которые здесь рожают; вы говорите о сотнях.”

Существует не так много надежных национальных данных о том, что происходит с женщинами в сельской местности, когда исчезают местные акушерские службы, хотя одно исследование во Франции показало, что это привело к увеличению числа домашних родов, которые уже более распространены в сельской местности. Кожиманил, профессор из Миннесоты, работает над исследованием, изучающим риск для женщин, которые не получают надлежащего дородового ухода.

«Чем дальше люди должны путешествовать, тем меньше посещений они будут посещать», — сказала она. До 70 процентов сельских больниц, которые сокращают роды и роды, продолжают предлагать ту или иную форму дородовой и общей гинекологической помощи, как в учреждениях Mission, но это не обязательно дает много комфорта для будущих матерей, которые не хотят обращаться к одному поставщику. в течение девяти месяцев только для того, чтобы встретить незнакомца в один из самых важных моментов их жизни.

«Многие люди в сообществе хотят получить доступ к дородовым услугам там, где они собираются рожать».

Специалисты по женскому здоровью обеспокоены

Персоналу закрытых лечебных учреждений есть что сказать о неоднозначных посланиях, полученных от Миссии, и о своем разочаровании от имени своих пациентов.

ДеГузман проработал шесть лет в районе еловой сосны. Она беспокоится о том, что будут делать женщины без родовспоможения в местной больнице.Она также недовольна предположением Миссии о том, что квалификация персонала является проблемой, заявив, что больница не может предоставить ей и ее коллегам-поставщикам никаких доказательств того, что результаты их лечения каким-либо образом ухудшились.

Теперь риск для пациентов будет только больше.

«Женщины будут рожать на машинах или дома», — сказала она. «Некоторым почти не будет оказана дородовая помощь».

ДеГузман сказал, что медицинский персонал разрабатывает планы с пациентами, которые у них уже есть. «Мы основываемся на том, где они живут», — сказала она.Некоторые пациенты в Spruce Pine жили дальше, в том числе недалеко от Бернсвилла в округе Янси, где нет больницы. «Если они в Бернсвилле, мы говорим им ехать в Эшвилл; если они в Спрус Пайн, мы говорим им, чтобы они пошли к Мэрион. Некоторые собираются (дальше на север) в Бун. Мы принимаем это в индивидуальном порядке ».

Планирование не успокоило всех. «Они так обеспокоены», — сказал ДеГузман. «Они так напряжены, и вы особенно знаете те, которые должны быть — а у меня их несколько — которые должны быть, например, через месяц после закрытия.”

Она также обеспокоена тем, что некоторые пациенты планируют домашние роды, что, по ее мнению, очень рискованно, когда они находятся более чем в часе езды от больницы, где могут сделать экстренное кесарево сечение.

Для ДеГузман, однако, это изменение означает конец ее работы здесь.

«Я уезжаю 27 октября, потому что не хотела прекращать рожать», — сказала она. «Это моя страсть. … Примерно через три или четыре месяца, когда стало довольно ясно, что (генеральный директор миссии) Рон Паулюс собирается это сделать, я подал заявление о приеме на работу в Калифорнию.”

Роберта Боулз более 20 лет проработала медсестрой в Медицинском центре Ангела во Франклине. Она говорит, что разочарована закрытием родильного отделения как для ее персонала, так и для пациентов. Майк Беллем / HuffPost

Роберта Боулз была медсестрой-менеджером в компании Angel по родам до ее закрытия в июле. Решение застало ее врасплох. Она работала в больнице с 1994 года и сказала, что не симпатизирует Миссии.

«Это был самый охраняемый секрет во всем мире», — сказал Боулз.«Когда они принимали это решение, они не привлекали акушеров. Они просто действительно подкрались ко всем «.

Ей приказали созвать собрание персонала, но не сказали, почему. Когда она настояла на своем и, наконец, узнала плохие новости, она была опустошена. «Я должен был сохранять невозмутимость и не плакать по своим сотрудникам. Я был полностью ошеломлен. Полностью.

Встреча была хуже. «Люди были ошеломлены», — сказал Боулз. «Люди плакали, потому что к 14 июля вы знали, что у вас больше нет работы.Я нанял девушку из Вирджинии, которая пробыла здесь всего год. Другая медсестра переехала сюда от Сильвы; они только что купили новый дом и переехали в него за неделю до этого, а теперь для нее нет работы. Она все еще не работает. Это изменило жизнь многих, если не всех нас ».

Хотя Миссия заверила своих сотрудников, что они могут подавать заявки на работу внутри компании, Боулз сказала, что, как она понимает, только одна из ее медсестер работает в компании, в то время как 14 из 26 женщин в ее штате все еще не работают.Многие из них сами являются молодыми матерями и просто не могут совмещать уход за детьми, длительные смены и несколько часов езды на новую работу.

Однако

Боулз беспокоит не только ее сотрудников. Они предназначены для матерей, с которыми она сталкивается в Walmart или в продуктовом магазине, которые спрашивают ее, что им делать. Некоторые, как она опасается, будут рожать дома вдали от больниц с акушерками-непрофессионалами. Это ситуация, которую она видела гораздо чаще, когда она впервые переехала в этот район в середине 1990-х годов и увидела, как много «скомпрометированных мам и младенцев» пришли в больницу после того, как домашние роды пошли не так, как надо.

«Это пугает нас как поставщиков услуг», — сказала она. «Это как:« О, нет, вот и мы снова »».

Другие будущие матери сказали ей, что у них нет особых планов, кроме обращения в отделение неотложной помощи Ангела, когда у них начнутся роды, — перспектива, которая беспокоит Боулз. Перед своим последним днем ​​она вела двухчасовой курс для медсестер отделения неотложной помощи и персонала скорой помощи по основам стремительных родов, состояниям высокого риска и признакам того, что роды ухудшаются. Это не придало ей большей уверенности в том, что будет с женщинами, которые обращаются в отделение неотложной помощи во время родов.

«Двухчасовые занятия не делают из вас акушерскую медсестру», — сказала она. «Я просто боюсь за пациентов. Они тоже боятся, когда я с ними разговариваю.

20 сентября, когда отделение родовспоможения в Блу Ридж закрывалось через 10 дней, Доктор Бри Фолкнер присутствовала, когда пациент прибыл в тяжелом состоянии. На следующий день Фолкнер отправил Паулюсу электронное письмо:

.

Привет, Рон,

Я только что был свидетелем того, как доктор Мерфи сделала экстренное кесарево сечение (пациентке), у которой произошел разрыв с меконием, и она не знала, что беременна.Никакой дородовой помощи, никакого представления о сроке беременности, и ей делали четыре предыдущих кесарева сечения. Меня вызвали к новорожденному в качестве врача по вызову новорожденного.

Она позвонила в бригаду реанимации новорожденных Миссии незадолго до родов, чтобы предупредить их о ситуации, но они приехали только через 30 минут после рождения ребенка. Затем оставался еще час ожидания, когда приедет скорая помощь и отвезет пару в Эшвилл. Мать и ребенок выжили, но Фолкнер ужасается тому, что может случиться, если подобная ситуация возникнет после того, как Blue Ridge закроет свои двери для будущих мам.

«Какие планы?» спросила она. «Я отказываюсь смотреть, как умирают люди».

Примечание редактора: эта статья была подготовлена ​​в сотрудничестве между Carolina Public Press и HuffPost.

ИСПРАВЛЕНИЕ: В более ранней версии этой статьи указывалось, что в больнице Cannon Memorial никогда не было родильного отделения. Подразделение Cannon Memorial прекратило работу в 2015 году, и изображение было исправлено.

Сохранить

Сохранить

Родственные

Женщины умирали от родов в больницах.Этот врач 19 века понял, почему.

В 2016 году Амита Свадхин, ребенок двух родителей-иммигрантов из Индии, основала Mirror Memoirs, чтобы помочь в борьбе с культурой изнасилования. Национальный проект по повествованию и организации посвящен рассказам о LGBTQIA + Black, коренных народах и цветных людях, переживших сексуальное насилие над детьми.

«Независимо от того, выживете вы или нет, 100% из нас выросли в культуре изнасилования. Это вода, в которой мы плаваем. Но так же, как рыбы не знают, что они в воде, потому что это просто мир вокруг они, в которых они всегда были, людям (и особенно тем, кто не выжил) может понадобиться помощь, видя это на самом деле », — добавляют они.

«Mirror Memoirs пытается быть краской, которая помогает каждому понять реальность культуры изнасилования».

Амита построила идею «Зеркальных мемуаров» из театрального проекта «Нежелательные элементы: тайные выжившие», в котором рассказывалась их история и истории четырех других выживших в Нью-Йорке, а также документальный фильм и образовательный инструментарий, основанный на этом проекте.

«Актерский состав« Тайных выживших »во многом различается по полу, расе и возрасту, но мы пренебрегли включением трансгендерных женщин», — объясняет Амита.«Наша цель состояла в том, чтобы помочь всем людям, которые хотят совместно создать мир без сексуального насилия над детьми, понять, что системы, которые исторически предназначались для помощи выжившим в поисках« исцеления »и« справедливости », а именно система защиты детей, правоохранительные органы и тюрьмы, являются на самом деле системы, которые способствуют изнасилованию детей в угнетенных сообществах, — продолжает Амита. «Мы все должны изучить инструменты исцеления и ответственности за пределами этих систем, если мы действительно хотим положить конец всем формам сексуального насилия и культуры изнасилования.«

Амита также хочет, чтобы« Зеркальные мемуары »стали местом исцеления выживших, которые исторически игнорировались или недостаточно обслуживались организациями по борьбе с насилием из-за трансфобии, гомофобии, расизма, ксенофобии и превосходства белых.

Амита Свадхин

«Слушание историй выживших является абсолютно исцеляющим для других выживших, поскольку сексуальное насилие над детьми — это глобальная пандемия, о которой мало кто знает, как говорить, не говоря уже о том, чтобы лечить и предотвращать».

«Поскольку сексуальное насилие — изолирующее событие, опоясанное стыдом и стигмой, понимание того, что вы не одиноки, и связь с другими выжившими — это алхимия, превращающая изоляцию в близость и связь.«

Это то, что Амита знает и хорошо понимает как выжившая.

« В моем детстве было много насилия со стороны отца, включая изнасилования и другие формы домашнего насилия », — говорит Амита. когда мне было 13 лет, и это было в значительной степени бесполезным, поскольку прокуроры угрожали заключить мою мать в тюрьму за «соучастие» в насилии, которому я подвергся, хотя отец также подвергал ее жестокому обращению со стороны моего отца в течение многих лет ».

Что им помогло в это время пользовался поддержкой других.

«Я благодарен за то, что у меня была любящая младшая сестра и несколько очень близких друзей, некоторые из которых также пережили сексуальное насилие над детьми, хотя в то время мы не знали, как об этом говорить», — говорит Амита.

«Я также квир, небинарная женщина, живущая со сложным посттравматическим стрессовым расстройством, и эти личности сформировали большую часть моего жизненного опыта», — продолжают они. «Мне действительно повезло, что у меня есть невероятный партнер и круг друзей и родственников, которые меня любят».

«Эти осознания поставили меня на путь работы моей жизни, чтобы положить конец этому насилию довольно рано», — сказали они.

Амита хочет, чтобы «Зеркальные воспоминания» помогли повысить осведомленность о том, насколько широко распространена культура изнасилования. «Каждая четвертая девочка и каждый шестой мальчик будут изнасилованы или подвергнуты сексуальному насилию к 18 годам, — объясняет Амита, — и эти показатели еще выше для уязвимых групп населения, таких как гендерно-неконформные, инвалиды, глухие, бездомные, и дети в специализированных учреждениях «. Делясь своими историями, они надеются внести изменения.

«Слушание историй — также мощный способ развить сочувствие благодаря зеркальным нейронам в мозгу людей.Отчасти поэтому проект называется «Зеркальные воспоминания».

На данный момент «Зеркальные воспоминания» создали аудиоархив, в котором выжившие после сексуального насилия над детьми ЛГБТК + организации BIPOC делятся своими историями о выживании и устойчивости, в который вошли истории 60 выживших из 50 штатов. В этом году они планируют записать еще 15 историй, в частности о трансгендерных и небинарных людях, переживших сексуальное насилие над детьми в спортивной среде, вместе со своей партнерской организацией Athlete Ally.

«Эти усилия являются ответом на более чем 100 законопроектов, которые были предложены по крайней мере в 36 штатах в 2021 году, стремясь ограничить права трансгендерных и небинарных детей на занятия спортом и на получение подтверждающей гендер медицинской помощи с поддержка их родителей и врачей », — говорит Амита.

В 2017 году компания Mirror Memoirs провела свой первый сбор, на котором присутствовал 31 человек. Сегодня организация является финансируемой финансами национальной некоммерческой организацией с двумя сотрудниками, правлением из 10 человек, руководящим советом из семи человек и 500 членами по всей стране.

Когда в 2020 году разразилась пандемия, они создали фонд взаимопомощи для цветного сообщества LGBTQIA + и смогли собрать четверть миллиона долларов. Они получили 2509 заявлений о помощи и в конце концов решили разделить деньги поровну между каждым заявителем.

Хотя они по-прежнему используют рассказывание историй в качестве строительного блока своей работы, они также участвуют в политической и пропагандистской работе, развитии лидерских качеств и проводят ежемесячные собрания членов в Интернете.

По своей работе Амита является одной из женщин, наделенных властью Тори Берч. Их пожертвование пойдет в «Зеркальные мемуары», чтобы покрыть расходы на производство их нового театрального проекта «Трансмутация: церемония» с участием четырех чернокожих трансгендеров, интерсексуалов и небинарных женщин и женщин, которые живут в Калифорнии.

«Я благодарна каждому ребенку, пережившему сексуальную жизнь, который когда-либо раскрыл мне свою правду», — говорит Амита. «Я знаю, что другой мир возможен, и я знаю, что выжившие построят его вместе со всеми людьми, которые нас любят».

Чтобы узнать больше о программе «Расширение возможностей женщин» Тори Берч и Апуорти, посетите сайт https://www.toryburch.com/empoweredwomen/. Назначьте сегодня в своем сообществе вдохновляющую женщину!

Где рожать рядом со мной

Между зачатием, вынашиванием и уходом за ребенком проходит много этапов.Независимо от того, какой вид ухода вы хотите (или нуждаетесь), команда опекунов будет с вами на протяжении всего вашего путешествия.

Имея в наличии три уровня опекунов, мы можем адаптировать ваш опыт в это захватывающее время.

  • акушер-гинеколог — Уход за вами до, во время и после беременности в традиционных медицинских условиях. Ваш акушер-гинеколог является специалистом по женской репродуктивной системе, который может справиться с самыми разными родами и состояниями во время беременности.
  • Сертифицированные медсестры-акушерки — Наши сертифицированные акушерки-медсестры работают в тандеме с нашими акушерами-гинекологами, предлагая поддержку и сочувствие при родах для женщин из группы низкого риска. Вы получите все тесты и мониторинг, типичные для беременных, а также получите поддержку в различных родовых процессах, включая естественные роды.
  • Специалисты по материнско-фетальной медицине — Наши специалисты по материнско-фетальной медицине, оказывающие квалифицированную помощь при беременности с высоким риском, проходят дополнительную подготовку по более сложным беременностям, включая тех, кто использовал ЭКО, страдает преэклампсией или ожидает многоплодной беременности.Эти лица, осуществляющие уход, стремятся обеспечить безопасную беременность как для мамы, так и для ребенка.

Узнайте больше о том, как выбрать поставщика медицинских услуг во время беременности и родов.

Как мне начать?

Выбор больницы для рождения ребенка — это не решение с оценкой от нуля до пяти звезд. Есть еще очень много факторов, о которых следует помнить. Где на карте обозначена наша больница? Предлагает ли больница немедикаментозные роды? И есть ли отделение интенсивной терапии новорожденных (NICU) на случай, если моему ребенку потребуется особая медицинская помощь? Это все очень важные вопросы, которые, вероятно, возникают у вас в голове.Вот наши ответы.

Филиалы

У нас есть пять родильных домов — больница Fairview (в западной части Кливленда), больница Hillcrest (в восточной части Кливленда), Akron General (в Акроне), больница Mercy (в Кантоне) и Union Hospital (в Большом кантоне). площадь). В ситуациях повышенного риска вы также можете родить ребенка в главном кампусе Cleveland Clinic.

Уход за новорожденными

Наши родильные дома готовы ко всему, в том числе и к осложнениям.Если вашему ребенку после рождения требуется дополнительная медицинская помощь, наши бригады могут удовлетворить его потребности с помощью нескольких уровней ухода. Наши поставщики медицинских услуг работают как большая команда, чтобы обеспечить наилучшую заботу о вашем ребенке, от отделения особого ухода уровня II в больнице Mercy до отделений интенсивной терапии новорожденных (NICU) уровня III в больницах Fairview, Hillcrest и Akron. Новорожденные с самыми сложными медицинскими проблемами также могут получить помощь в отделении интенсивной терапии уровня IV в главном кампусе клиники Кливленда.

Виды доставки

Когда вы начинаете думать о родах, в вашей голове крутится множество вопросов.Вы хотите сделать эпидуральную анестезию или роды естественным путем без лечения? Что произойдет, если возникнет осложнение или возникнет чрезвычайная ситуация? Что, если срок родов наступает и уходит, но роды никогда не начинаются? Роды — это очень личный опыт. Выбор наилучшего варианта может оказаться важным решением, но не волнуйтесь — наши медицинские работники будут рядом, чтобы направить вас и ответить на все ваши вопросы, пока вы разрабатываете план родов. Мы готовы принять любые роды, в том числе:

  • Планируемые естественные роды без лекарств.
  • Планируемые вагинальные роды с эпидуральной анестезией.
  • Индукция.
  • Планируемое кесарево сечение.
  • Аварийное кесарево сечение.

Независимо от того, как вы родите своего малыша на свет, мы будем рядом с вами и вашим ребенком с опытными и отзывчивыми акушерками, врачами и медсестрами, специально обученными заботиться о вас, в каждой из наших больниц.

Обратите внимание: Это видео было снято до пандемии COVID-19. Теперь мы следуем добавленным протоколам (включая социальное дистанцирование и маскировку), чтобы защитить наших пациентов и лиц, осуществляющих уход.

Роды и роды — Мать и дитя

Процесс родов

Мы знаем, что рождение вашего ребенка — одно из драгоценных чудес жизни. Павильон для беременных Сан-Мануэль предназначен для предоставления услуг и удобств, необходимых во время родов.

  • Наши индивидуальные комплекты для родов, родоразрешения и реабилитации подарят вам спокойные и комфортные роды, которых вы заслуживаете.
  • Два человека могут присутствовать, чтобы поддержать вас во время родов. Специальные залы ожидания для семей — это уютное место для близких, которые пришли поддержать вас.
  • Наши опытные врачи и медсестры обеспечивают заботу и сострадание для благополучных и безопасных родов как при родах с низким, так и с высоким риском. Анестезиологи всегда готовы предоставить эпидуральное обезболивающее и оказать помощь в экстренных случаях.
  • Если возникнет необходимость в кесаревом сечении, наша команда опытных врачей доставит вашего ребенка в специализированные хирургические наборы.
  • В нашей детской комнате для новорожденных предлагается специализированная неонатальная помощь в спокойной обстановке.
  • Ночлеги обеспечат вам и вашему партнеру уединение и комфорт для более спокойного пребывания в больнице.

Священный час

Первый час после рождения ребенка — идеальное время для начала сцепления. Контакт кожа к коже помогает вашему ребенку оставаться в тепле, расслабляться, переходить и легче дышать. Это тихое время вместе позволяет вам лучше узнать своего ребенка и способствует грудному вскармливанию.

Чего ожидать в священный час

При обычных родах через естественные родовые пути священный час начинается сразу после рождения. Ваша грудь будет обнаженной, и ребенок будет лежать на вашем животике обнаженным и не закутанным.Вы и ваш ребенок накроете одеяло с высунутой головой. Если есть медицинские причины, которые не позволяют вам сразу переходить от кожи к коже, ее можно начать как можно скорее.

При плановом или несвоевременном кесаревом сечении вам будет предложена возможность пройти процедуру «кожа к коже» и провести склеивание в операционной. Если после краткой оценки и у вас, и у ребенка все хорошо, его положат вам на грудь с помощью медсестры. По окончании кесарева сечения ваш ребенок будет переведен в детскую, но при первой же возможности присоединится к вам.

В обоих сценариях мы обычно выполняем отсроченное пережатие пуповины в течение как минимум одной минуты.

Семейное участие

Первый час после рождения — особое время, когда новорожденный и родители становятся семьей. Вы можете почтить и поддержать это по:

  • Непрерывный контакт матери и ребенка до первого кормления грудью
  • Сохраняйте в комнате тишину и спокойствие, чтобы ребенок мог слышать в основном голоса родителей
  • Наслаждайтесь наблюдением за удивительным, естественным и инстинктивным поведением ребенка при кормлении

Грудное вскармливание

Грудное вскармливание обеспечивает малышу полезными питательными веществами и предотвращает инфицирование.Мы поддерживаем наших молодых матерей в исключительном грудном вскармливании, до рождения ребенка, после рождения и дома.

Американская академия педиатрии настоятельно рекомендует кормить грудью не менее 6 месяцев из-за множества преимуществ для здоровья, в том числе:

  • Детский организм легче усваивает питательные вещества
  • Питательные вещества, необходимые для оптимального роста мозга и нервной системы
  • Глаза, которые работают лучше благодаря жирам в грудном молоке
  • Меньше пищеварительных инфекций легких и уха
  • Снижение риска многих заболеваний, включая СВДС, астму и аллергию
  • Меньше диареи
  • Улучшенное сцепление мамы и ребенка

Мы поощряем и поддерживаем грудное вскармливание в соответствии с принципами нашей инициативы «Дружелюбие к ребенку».Если грудное вскармливание не подходит для вас по медицинским, религиозным или другим причинам, наши сотрудники также готовы поддержать вас в этом процессе.

Разное

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Семейный блог Ирины Поляковой Semyablog.ru® 2019. При использовании материалов сайта укажите, пожалуйста, прямую ссылку на источник.Карта сайта