Катя в дискете: Книга: «Секрет похищенной дискеты» — Екатерина Вильмонт. Купить книгу, читать рецензии | ISBN 978-5-17-108122-5

Читать «Ремонт человеков» — Ткаченко Катя — Страница 16

9

На дискете был только один документ.

Как одна монетка в кошельке или одна сигарета в пачке.

И названия у документа не было.

Просто документ, правда, с циферкой.

doc1.doc

Я смотрела на экран монитора и думала о том, что проще всего, наверное, мне сейчас выключить компьютер и положить дискету на место.

В нижний ящик письменного стола, рядом с ножом.

А самой привести себя в порядок и ждать его, сидеть за накрытым столом, смотреть на курицу и ждать, когда он позвонит в дверь.

Документ был без названия, он был на дискете один и все это мне не нравилось.

У моего мужа не было привычки хранить что–то на дискетах.

Да и компьютером он пользовался дома лишь тогда, когда надо было что–то срочно доделать, что–то такое, чего он не успел на работе.

Дом не был местом для работы, дом был местом, где он отдыхал от нее и где была я.

Я смотрела на экран монитора и думала, что может быть скрыто под этим именем — doc1.doc

А скрыто могло быть все, начиная с какого–нибудь коммерческого предложения и заканчивая…

Моя фантазия не может даже представить, чем заканчивая. Надо знать моего мужа так, как знаю его я, чтобы понять, чего не может быть в этом документе.

Там не может быть ничего секретного и сверхсекретного. Мой муж не занимается такими делами.

Там не может быть очень важных финансовых расчетов и подсчетов — он никогда не станет хранить это дома.

Там не могут быть письма к любовнице, даже если она у него есть.

У него просто нет ни желания, ни времени писать такие письма.

Там не может быть вообще ничего, что могло бы ответить на главный для меня вопрос — отчего он хочет меня убить.

И поэтому мне надо сейчас вынуть дискету и выключить компьютер, но я этого не делаю.

Я дважды щелкаю мышкой на doc1.doc и тянусь за сигаретой.

Мне плевать, на то, что я курю в его кабинете. В конце концов, я уже восемь лет живу с ним под одной крышей и сплю в одной кровати.

И мне не просто любопытно, мне безумно хочется узнать, что это за документ.

Ведь просто так он ни за что не стал бы хранить дискету в нижнем ящике стола, тем более, рядом с ножом, нижний ящик — это то место, куда даже в теории я могла бы залезть только специально. К примеру, делая обыск. Как сегодня. То есть, когда теория обернулась практикой.

На экране появляется текст.

Он без названия.

И его не очень много — всего несколько страничек, примерно семь тысяч знаков, а может, восемь.

Можно проверить, но мне не хочется.

Но мне хочется прочитать этот текст, хотя времени у меня все меньше и меньше.

Я пробегаю глазами первое предложение и на меня нападает столбняк. Я сижу в кресле у монитора, в халате, с голой грудью, в левой руке у меня сигарета и на меня напал столбняк.

Я ошарашена, я изумлена.

Я могла ждать всего, чего угодно.

От финансовых документов до писем к любовнице, которая то ли есть, то ли нет, но я об этом ничего не знаю, как когда–то и про меня не знали какое–то время.

Но этого я ожидать не могла.

Потому что мой муж в принципе никогда и ничего не читает.

Я говорю о книгах.

О том, что называют художественной литературой, то есть прозой.

А первая же прочитанная строчка говорит мне о том, что это проза.

И я изумлена, хотя можно предположить вообще невероятное: мой муж сам написал все эти то ли семь, то ли восемь тысяч знаков, но это действительно — самое невероятное.

Потому что даже писем он не пишет, за восемь лет я в этом убедилась.

Он не читает ничего, что не имеет отношения к его делу, к тому, чем он зарабатывает на жизнь.

То есть, к его бизнесу.

Он хороший бизнесмен, он отличный менеджер, но он не читатель. Впрочем, как и не писатель.

Он старше меня на четыре года, ему только что исполнилось сорок.

Он не лысеет, хотя у него уже есть седые волосы.

У него жесткое лицо с твердым подбородком и он любит носить затемненные очки.

У него сильные и нежные руки, и он потрясающий любовник.

Он не играет в теннис, машину водит по необходимости, любит серые рубашки и неброские галстуки.

Сносно относится к рыбной ловле, зато терпеть не может охоту и игру в карты, например, в преферанс.

А больше всего обожает подводное плаванье, или — говоря модным словом — дайвинг. Как и вообще все, что связано с морем.

Поэтому дважды в год мы куда–нибудь ездим, в теплые края.

В Испанию, Грецию, Португалию.

Израиль, Турцию, Египет.

Ему очень хочется в более экзотические места, но пока мы смогли себе позволить лишь Таиланд.

Точнее, он смог позволить нам лишь Таиланд.

Хотя сам предпочел бы Мальдивские острова или Карибы.

Но это дорого, надо подождать, пока он заработает.

И я жду и смотрю на то, как он делает это, по десять, а то и двенадцать часов в сутки.

То есть, я смотрю на закрытую дверь, в которую он уходит утром и возвращается вечером.

И все бы хорошо, вот только отчего–то он решил меня убить и это меняет все.

И навряд ли мы когда–нибудь поедем на Мальдивы или опять в тот же самый Таиланд.

На маленьком островке возле Патайи мы, кстати, провели целых три дня. Сняли бунгало и прожили три дня, вдвоем. Через три дня за нами приплыли на лодке и мы вернулись обратно, в тот самый отель, из которого и уплыли на остров.

Эти три дня мне приходилось готовить, и это мне не понравилось, потому что готовить дома — это одно, а готовить на островке возле Патайи — совсем другое.

Он занимался дайвингом, а я готовила и занималась с ним любовью. И загорала. Полностью обнаженной, абсолютно голой. Это было в конце февраля, дома было за минус двадцать, на островке — плюс двадцать семь. Временами солнце скрывалось за какой–то странной серой пеленой, но все равно припекало. То есть, жарило. Обжигало.

Я намазывалась кремом, лицо, шею, грудь, живот, ноги.

Потом просила его намазать мне спину.

Он втирал в меня крем и при этом особенно тщательно растирал попу.

Натирал, массировал, ласкал своими сильными руками.

Он — мачо, есть такое слово.

Я бы даже сказала, мачо натуралис.

То есть, не просто мужчина, вдвойне мужчина, втройне и так далее.

Такой биологический вид, который начинает знакомство, насилуя тебя в ванной.

И ты получаешь от этого удовольствие.

Как и от того, что он заставляет тебя загорать топлесс, хотя ты и стесняешься. Как это было в Испании, когда он просто содрал с меня лифчик купальника и сказал: — Смотри, они почти все так делают…

И я перестала стесняться, и начала загорать топлесс.

А в Таиланде — вообще без всего.

Но сейчас я смотрю на экран монитора и ничего не понимаю, потому что могу представить его занимающимся чем угодно, но только не пишущим прозу.

И не читающим ее.

Какой–то рассказ без названия о том, что один стареющий мужчина начал слишком часто задумываться о смерти.

Он шел по улице и думал о том, что жизнь проходит.

Он сидел на работе и думал о том же.

Он смотрел на женщин и понимал, что как много тех, кого он не успел и не успеет полюбить.

Он думал об этом, делая деньги, и думал об этом, их тратя.

Очень сентиментальный рассказ, мачо–мужчины таких не пишут и не читают.

А на второй странице в рассказе появилась женщина.

Молодая женщина, с которой герой познакомился на какой–то вечеринке.

То ли дне рождения приятеля, то ли на презентации.

Особого акцента на месте знакомства сделано не было — именно так, то ли дне рождения, то ли презентации.

Молодая женщина разговорилась с ним, попивая мартини в укромном уголке у зашторенного окна.

Он пил виски.

Мой муж, между прочим, тоже пьет только виски, сегодня вечером, когда он вернется домой и я буду кормить его курицей, запеченной в пергаменте, он плеснет себе пару порций, не больше.

Но его никак нельзя назвать стареющим мужчиной с сентиментальным сердцем.

Читать «Ремонт человеков» — Ткаченко Катя — Страница 17

И нахождение этого произведения на этой дискете, как и ее присутствие в нижнем ящике его стола, рядом с хорошо заточенным ножом, мне абсолютно не ясно.

Естественно, что после вечеринки молодая женщина отправляется вместе со стареющим мужчиной. К нему домой. В его одинокую берлогу, где они предаются радостям плоти.

Все безмерно банально и тоскливо, но от чего–то щемит сердце. Она молода и порочна, он не молод и чувствует, что жизнь подходит к концу. Они занимаются любовью, а потом засыпают.

Почти одновременно, что меня, почему–то, радует.

Мы с ним засыпаем по другому, особенно, после любви.

Я всегда делаю это первой.

И потом — я никогда не прошу у него того, что называется «ласками post coitus», то есть «ласками после сношения».

Хотя вначале мне очень хотелось, чтобы это было.

Когда мы только что начали жить вместе, и не надо было ни от кого скрываться, и можно было делать все, что только взбредало в голову. Никого не стесняясь.

Но у него возбуждение не заканчивалось в тот момент, когда он кончал. Впрочем, и сейчас это точно так же.

Наоборот, он продолжал быть возбужденным и даже дотронуться до него было нельзя — это вызывало чуть ли не боль.

Как и вызывает, поэтому я всегда засыпаю первой.

А он занимается своими делами, к примеру, смотрит телевизор, что может делать почти бесконечно.

Переключая каналы и перескакивая с одних новостей на другие, ни шоу, ни фильмы он почти не смотрит.

Разве что футбол, иногда, потому что ему нравится сам цвет поля. Зеленый. Он успокаивает.

Так он говорит, а я слушаю и засыпаю, чувствуя, как мне легко после оргазма.

Невесомость, ощущение полной неги и полной растворенности.

Я лежу рядом, голая, как на островном пляжике в Сиамском заливе.

Он старается не притрагиваться ко мне, он получил, что хотел, он в очередной раз вернул меня в ту самую ванную.

Он доволен, он смотрит телевизор.

Я тоже счастлива, потому что мне хорошо. Нежность моя не знает границ. Счастье бабочки, порхающей над цветком.

Мне хотелось бы уткнуться ему в плечо, но этого нельзя.

И я утыкаюсь в подушку, а он смотрит на зеленое поле и думает о чем–то своем.

А те двое заснули одновременно, но когда мужчина проснулся, то девушки рядом не было. Нет, все было на месте, она его не ограбила, ничего не пропало, ни деньги, ни ценные вещи.

Просто девушка, молодая женщина, его случайная ночная подруга ушла, пока он еще спал.

И не оставила даже записки.

И он понимает, что его обокрали.

Ему дали то, что потом забрали, и ему становится тошно.

Он лежит в своей смятой и до сих пор пахнущей ее телом постели, и вспоминает, какой она была нежной, когда делала ему массаж.

И как она ласкала его спину, а потом грудь.

И как она добралась до его причинного места и он забыл про то, что он стареющий мужчина, и ему стало казаться, что он бессмертен.

Она говорила ему какие–то слова, но он их почти не слышал.

По крайней мере, сейчас он не мог вспомнить ни одного.

Но не это было главным.

Главным было то, что сейчас он остался один и ему опять стало страшно от того, что конец его жизни не за горами.

Меня, между прочим, это всегда забавляло и забавляет — насколько мужчины боятся смерти.

И боли.

Я могу бояться старости, но не смерти, а боли бояться вообще бессмысленно, по крайней мере, после того, как ты начинаешь чувствовать ее раз в месяц.

Как по часам.

Раз в месяц приходят месячные и приходит боль.

У кого на три дня, у кого на неделю.

У меня это почти неделя, и первые два дня — кромешный ад.

Болит голова, болит спина, болит живот.

У меня болит все и первые два дня просто не хочется жить, хотя потом это проходит.

Слава богу, что он настолько добр, что не заставляет меня в эти дни оказывать ему внимание. Вот только слово «добр» тут случайно, он не добр, он просто понимает, что даже оральные ласки для меня в эти дни невыносимы. Мне трудно делать это с такой головной болью и с такой тяжестью в голове и внизу живота. Когда все разрывается и хочется на время умереть.

Правда, одна моя подруга как–то проговорилась, что ее муж называет месячные «праздником для мужчины», видимо, у нее все это проходит по другому и голова не болит. Да и остальное — тоже.

А вот они боятся смерти и боли все время, а не только несколько дней в течении месяца.

В течении месяца и в течении кровотечения.

Хотя мне вид моей крови на тампонах никогда не приносит радости.

А он совершенно спокойно может порезать себе палец и также спокойно стоять и обрабатывать его йодом, а потом бинтовать.

Мачо натуралис.

Мужчина с дискеты — другой, мужчина с дискеты встает из постели и думает только об одном: где ему найти ее и как это сделать.

Я прочитала уже тысяч пять знаков, осталось совсем немного.

Да и часы показывают, что до его прихода совсем чуть–чуть.

Минут пятнадцать, не больше.

А раз он не позвонил, то значит, он придет, как обещал, задержавшись часа на два и эти два часа почти истекли.

Стареющий мужчина с дискеты начинает обзванивать по телефону своих знакомых, бывших с ним на вчерашней вечеринке.

Он пытается найти концы этой молодой женщины, но никто не знает, кто это была такая.

Та самая женщина, которая доставила ему счастье.

Я пытаюсь представить, каково это — заниматься любовью с таким немолодым человеком, и не могу себе представить.

По крайней мере, у меня такого опыта нет и не было.

Мой муж старше меня на четыре года.

Я могу допустить, чтобы он был старше на десять лет. Ну, на двенадцать. К примеру, ему было бы сейчас сорок семь.

Но не больше, больше представить я не могу.

А мужчине с дискеты больше. Ему за пятьдесят.

А она моложе меня.

Ей еще нет тридцати.

То есть, ей столько же, сколько было мне, когда он изнасиловал меня в ванной.

А значит, он ее старше больше, чем на двадцать лет.

Может быть, что и на двадцать пять.

Вот только я совершенно не понимаю, зачем хранить эту белиберду в столе рядом с ножом.

Но я все равно читаю дальше, чувствуя, что уже пора выключать компьютер, но мне все равно хочется знать, чем это все закончится.

Стареющий мужчина с дискеты одевается и думает, что ему делать дальше, как жить и как отыскать эту женщину.

Он надевает рубашку, берет один галстук, смотрит, откладывает, берет другой, снова откладывает, останавливается на третьем.

Я фыркаю, это напоминает мне то, как муж утром собирается на работу.

У меня нет допуска к его галстукам, галстуки — дело святое.

Я стою в халате и жду, когда он повяжет галстук и пойдет завтракать.

Вот к чему у меня есть допуск, так это к завтракам.

К их приготовлению, и обязательно должен быть свежемолотый кофе.

Свежемолотый и сваренный в турке, это было первое, чему он меня научил, когда мы перестали бояться, что нас кто–то увидит вместе: варить кофе в турке, с добавлением кардамона и корицы. И очень сладкий.

А перед кофе может быть все, что угодно. Сосиски, оладьи, бутерброды с сыром или ветчиной. Ему все равно, главное, чтобы было кофе.

И пока он одевается, я готовлю завтрак.

А он выбирает и повязывает галстук.

Раздается звонок в дверь. Не в мою, там, у мужчины с дискеты, раздается звонок в дверь.

Он так и не выбрал галстук, и идет открывать, держа очередной кусок шелка в руке.

На площадке стоят два человека, один в форме, другой в штатском.

— Утром во дворе нашли убитую молодую женщину, — говорит тот, что в штатском.

— Ножом, — добавляет человек в форме.

— Нож с рукояткой из кости какого–то животного. Лезвие не очень длинное, сантиметров пятнадцать. Блестящая сталь, по лезвию проходит желобок… — зачем–то уточняет тот, что в штатском

— Мы всех опрашиваем, — говорит тот, что в форме.

Опять раздается звонок.

На этот раз уже не на дискете.

Читать книгу Секрет похищенной дискеты Екатерины Вильмонт : онлайн чтение

Глава XII

КРАСАВИЦА

Петька счел, что вполне может уйти и не присутствовать при этой «мексиканской» сцене, как он про себя назвал встречу дочери и отца. Он вежливо попрощался и выскочил на лестницу.

– Фу ты! – проговорил он вслух.

А выйдя из подъезда, столкнулся с Хованским.

– Кирюха! Привет!

– Ну что там?

– Кошмарики! Мексика и Венесуэла!

– Чего? – ошалел Хованский.

– Сцена из мыльной оперы!

– Ты все ему сказал?

– Ну да!

– И что?

– Сперва он растерялся, а потом обрадовался, одним словом, там полное благорастворение, и я решил, что мне там уже нечего делать. Как, кстати, и тебе, хоть ты и двоюродный брат.

– Вообще-то я спешил, хотел с тобой поговорить, у меня тут кое-какие соображения есть…

– По какому поводу?

– Да все по тому же. Мне, Петька, покоя не дает… эта артистка, которая замуж за Воскресенского собирается?

– Втюрился, что ли?

– Глупости! – вспыхнул Кирилл. – Просто… жалко ее.

– Ну и что ты предлагаешь?

– Предупредить…

– Постой, Хованщина, в этом есть сермяжная правда.

– Ты о чем?

– Кирюха, ты еще многого не знаешь, мне сегодня этот Кострючко кое-что рассказал…

Петька поведал другу все, что узнал нынче о Воскресенском.

– А что ты говорил про сермяжную правду?

– Про сермяжную правду? Ах да! Мы обратимся к ней, к твоей артистке, но не с рассказом о том, какой плохой человек ее жених, нет, мы обратимся с просьбой!

– С просьбой?

– Ну да! С просьбой добыть для нас эту дискету!

– Петь, идея, по-моему, завиральная!

– Почему это?

– Во-первых, тогда все равно придется о нем рассказать…

– Естественно! Но это будет иначе выглядеть. Не донос, а благое дело! Мы, можно сказать, хотим спасти Воскресенского, ведь если у него найдут дискету… Короче, тут надо будет еще помозговать! Но в принципе это отличный подход…

– А зачем тебе добывать эту дискету, а? Если сам Кострючко решил на ней крест поставить, так тебе что, больше всех надо?

– Ага! – засмеялся Петька. – Ты ж меня знаешь, мне всегда больше всех надо! Я теперь просто жить не смогу, если не выведу на чистую воду этого типа. А дискета – это уж так, заодно! Ну как, будем искать артистку? Она в каком театре работает?

– Искать не надо, – покраснел Хованский, – я уже нашел.

– Что ты нашел?

– Ее домашний телефон!

– Во дает! А где ты его нашел?

– Да так… Пришлось предпринять кое-какие усилия, – таинственно ответил Кирилл.

– Понятно. Только, Кирюха, чтобы нам к ней обратиться, девчонка нужна.

– Девчонка? Зачем?

– Девчонка доверия больше вызовет и меньше напугает. Да и говорить с ней лучше девчонке.

– Лавре, что ли?

– Пожалуй.

– Ерунда!

– Нет, Кирюха, не ерунда! Я понимаю, тебе охота самому с ней пообщаться, так?

– Ну…

– Так, так! И нечего тут стесняться, все нормально. Но говорить с ней нужно Лавре. Она умеет убеждать… Вызывает полное доверие… А ты не волнуйся, Хованщина, если дело выгорит, ты тоже непременно с ней познакомишься. Мы вообще можем потом тебя главным героем выставить…

– Не нуждаюсь! – огрызнулся Хованский.

– Дело хозяйское!

– И что, будем зря время терять, пока Лаврю выпишем? Мы могли бы прямо сейчас позвонить Корабеловой!

– Но ведь не факт, что она дома или даже в Москве. Она может быть на даче, на гастролях, в отпуске…

– Нет, она дома…

– Суду все ясно! Ты уже ей позвонил и бросил трубку? Да?

– Да, – смущенно признался Кирилл.

– Тяжелый случай!

– Квитко!

– Ладно, в одном ты прав – времени нам лучше не терять. Я только боюсь, что она не захочет нас слушать. Думаю, вокруг нее много всяких дебилов крутится…

– Надо, чтобы захотела! Надо придумать какую-то такую фразу, чтобы она насторожилась и поверила…

– Легко сказать… А, ладно, чем черт не шутит, пошли, позвоним и попробуем сами, ну а если не выйдет…

– Только нельзя из автомата звонить!

– Это верно. Поехали ко мне.

Дома Петька набрал номер Корабеловой, но услышал лишь голос, записанный на автоответчике: «Извините, меня нет дома! Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после звукового сигнала. Спасибо, я вам непременно позвоню».

– Упустили! – вздохнул Кирилл.

– Подожди, Кирюха, не вешай нос.

– При чем тут мой нос? Время теряем, время!

Они еще два часа пытались дозвониться, но слышали лишь автоответчик.

– Петька, а что, если…

– Что?

– Что, если поехать сейчас к этой теще?

– К теще? Зачем?

– Да Лавря говорила, что она дружит с Корабеловыми и ей ужасно не нравится, что Марина выходит замуж за Воскресенского… Она очень клевая тетка и, может, согласится нам помочь, а?

Петька задумался.

– А что, Кирюха, мне эта идея нравится. Поехали прямо сейчас!

И они побежали на вокзал.

Уже сидя в электричке, Хованский спросил:

– Да, Петь, а ты с Кострючкой насчет звонка Воскресенскому не говорил?

– Нет, – покачал головой Петька, – просто не дошло дело. Он сперва стал нудеть, что он слабый человек, хочет только покоя, и все такое прочее, потом признался, что сдуру перепутал дискеты, а потом уж я ему насчет Ляльки сообщил… Не до того было. К тому же я просто уверен, что он бы не согласился. Он же покоя хочет!

– Жаль… Это был бы аргумент…

– Аргумент, но не факт! – засмеялся Петька. – Слушай, а может, сперва за Лаврей заедем, а?

– Нет, Квитко, только время потеряем. Пока то, пока се…

– Ладно, согласен.

Они еще издали увидали Полину Евгеньевну, которая возилась в саду. Когда они подошли к калитке, к ним с лаем бросилась Фишка.

– Фишка, ты чего? – подняла голову от клумбы Полина Евгеньевна. – Мальчики, вы к кому?

– Здравствуйте, Полина Евгеньевна, мы к вам! – широко улыбнулся Петька.

– А! Это вы! – узнала их Полина Евгеньевна. – Заходите, заходите! Фишка, уйди, окаянная псина!

Мальчики вошли и остановились у калитки.

– Что вы там стоите? Не бойтесь, она только брешет, но не кусается! Ну, что вас привело ко мне?

– Мы к вам по делу! По очень важному делу! – негромко сказал Кирилл.

– Это уж я поняла, – усмехнулась Полина Евгеньевна. – Идемте-ка в дом!

Она вымыла руки у старинного рукомойника, прибитого в саду под деревом, и пошла в дом. Они за нею. На веранде она указала им на диван:

– Садитесь-ка! И выкладывайте, а уж потом я вас чаем напою. У вас, я полагаю, дело срочное? И, надеюсь, не связанное с Воскресенским?

– К сожалению, связанное…

– Так я и думала. Что там опять? Он еще кого-то похитил?

– Нет, не кого-то, а что-то! – ответил Петька.

– Да? И что же?

Петька подробно изложил всю историю с дискетой.

– Понятно. Только что вы от меня-то хотите?

– Вы знакомы с Мариной Корабеловой, правда? – чуть запинаясь от смущения, спросил Хованский.

– Знакома, разумеется. Я ее с детства знаю, но при чем тут Марина?

– Даша сказала, с ваших слов, что она собирается за Воскресенского замуж? – спросил напрямую Петька.

– Собирается, к сожалению.

– Это надо поломать! – выкрикнул Кирилл.

Полина Евгеньевна пристально на него взглянула, он залился краской и потупил взгляд.

– Ишь ты какой быстрый! Поломать! Говорить легко, а как сделать? Можно ведь жизнь человеку испортить.

– Какому человеку? – тихо спросил Хованский.

– Марине. А если она его любит?

– Но ведь он… Он же бандит! Грабитель!

– Мы с тобой это знаем. А она – нет! Но когда обвиняешь человека, нужны доказательства! А они у вас есть?

– Нет… Хотя почему? Можно, например, устроить Марине встречу с Серафимой Ивановной, и потом, вам она поверит… – нерешительно заметил Петька.

– А с чего ты взял, что я решусь ей что-то сказать? Мне, ребятки, еще пожить охота. Ведь если этот тип что-то пронюхает…

– Вы совершенно правы! – воскликнул Петька. – Вам лучше держаться подальше. Вы и так уже великое дело сделали, но мы… Нам очень нужно поговорить с Мариной. Не могли бы вы нам в этом помочь?

– Могу! Это я могу! Я дам вам ее адрес и телефон. Вполне возможно, что она сегодня тут, на даче. Да, разумеется, я ее сегодня видела. Попробуйте наведаться к ней. Кстати, здесь вам будет проще к ней обратиться. А чтобы у вас был предлог, я вам сделаю шикарный букет! Явитесь как юные поклонники!

– Но тогда она нас просто не станет слушать! – воскликнул Петька. – Нет, букета не нужно!

– Может, ты и прав… Вы, мальчики, не обижайтесь на меня…

– Полина Евгеньевна, какие могут быть обиды? Вы только покажите нам ее дом, и все…

– Не надо ничего показывать! – вмешался Кирилл. – Просто скажите улицу и номер дома.

– Улица Станиславского, дом три.

– Спасибо!

Мальчики попрощались и пошли искать улицу Станиславского.

– Не ожидал я, что она струсит, – заметил Кирилл, когда они отошли на приличное расстояние.

– Имеет право после того, как спасла Серафиму.

– Спасла не она, а Лаврина бабка!

– Они вместе, Кирюха! Надо быть справедливым. И вообще, что ты хочешь от пожилой женщины?

Дача Корабеловых была старая, очень уютная с виду, небольшая, а участок являл собою полную противоположность участку Калиновского. Там был райский сад, а тут настоящие джунгли. Никаких клумб, никаких цветов, все заросло кустарником и высокой травой, которую тут никто не выкашивал.

– Кайф, – заметил Петька. – Мне такие участки больше всего нравятся!

– Есть где спрятаться, да?

– А что ты думаешь, это в нашем деле важно. Ну, Хованщина, что делать будем? Пойдем открыто и честно топить жениха? Или для начала проведем разведку боем?

– Нет! Давай открыто и честно! Некогда нам…

Они решительно направились к калитке. Она была открыта.

– Надеюсь, тут в зарослях не затаился какой-нибудь бультерьер, – проворчал Петька, толкая калитку.

– Мальчики, вы к кому? – раздался позади них мелодичный женский голос.

Они обернулись. У калитки стояла пара – восхитительная молодая девушка в розовом платье и среднего роста мужчина, весьма внушительного вида, в очках со стеклами-»хамелеонами».

«Воскресенский!» – сообразил Петька.

– Да мы…

– Мы ищем дачу… Корабеловых! – выпалил Кирилл.

– Да? И кто же вам нужен? – весело поинтересовалась красавица.

Она была высокая, тоненькая, со смеющимися раскосыми глазами и неотразимой улыбкой. «Да, – подумал Петька, – действительно…»

Они не успели ничего ответить, зачарованно глядя на Марину. Ее спутник взглянул на часы и с легкой усмешкой произнес:

– Душа моя, оставляю тебя на попечение этих отроков и через два часа заеду за тобой. Ты не возражаешь? Мне еще предстоит деловое свидание, весьма важное для меня, а может, и для тебя!

– Хорошо, – улыбнулась Марина. – Через два часа я буду готова, так вы к кому, ребята?

– К вам! – еле слышно ответил Хованский.

Воскресенский быстро удалялся.

– У вас ко мне дело? – удивленно подняла брови Марина.

– Да! – твердо ответил Петька, видя, что Хованский уже совсем растаял от Марининой красоты.

– Ну что ж… Только не пойдем в дом, посидим лучше в саду, а то что-то душно… Пошли-пошли, у нас тут нечто вроде беседки есть…

Среди кустов была расчищена небольшая площадка, где был врыт деревянный стол и лавки.

– Садитесь, мальчики, и выкладывайте! Ох, я вам ничего не предложила…

– Спасибо, не надо. У нас каждая минута на счету! – ответил Петька. – Простите, как ваше отчество?

– Отчество? Александровна… Только зовите меня просто Мариной, без отчества. Я же еще молодая!

– Хорошо, – деловито кивнул Петька. – Марина, нам нужна ваша помощь!

– Помощь? Какого рода?

– Ох, это трудно объяснить…

– Погоди, Петь, ты не с того начал! – вдруг перебил его Хованский. – Помощь – дело десятое… Марина, вам грозит опасность!

– Опасность? Какая опасность?

– Ну я не так выразился… Одним словом, этот человек – ваш жених?

– Да, ну и что? – недоуменно и уже холодно вскинула брови Марина.

– А вы знаете, кто он?

– Ну вот что, говорите, кто вы такие и что вам нужно, или проваливайте! – рассердилась красавица. – А моя личная жизнь никого не касается, и уж тем более вас! Откуда вы вообще взялись?

Ее тон очень не понравился Петьке.

– Ну что ж, вы, наверное, правы… Мы так сумбурно начали, но это потому, что вы… очень красивая! – И Петька улыбнулся одной из самых своих обаятельных улыбок.

Красавица смягчилась.

– Хорошо, говорите. Какая помощь вам нужна?

Петька на мгновение запнулся, а потом выпалил:

– Нужно, чтобы вы достали для нас одну дискету!

– Дискету? – поразилась она. – Какую дискету, откуда? Я, по-моему, вообще никогда не держала в руках дискету. И очень смутно знаю, что это такое… А вы ничего не путаете? Я же актриса…

– Эту дискету Владимир Михайлович Воскресенский выкрал у одного талантливого изобретателя…

– Что? Что ты такое несешь? Что значит «выкрал»? – возмутилась Марина. – Бред какой-то!

– Это не бред. Владимир Михайлович долго шантажировал этого человека, грозил его сыну, жене… чтобы завладеть его изобретением. В этом и состоит его основной бизнес – он патентует на свое имя чужие изобретения и продает их за большие деньги.

Марина побледнела.

– С чего вы это взяли? – тихо спросила она.

– Мы… дружим с этим изобретателем, – заявил Хованский. – Он успел спрятать сына, а жену его взяли в заложницы, вернее, ее посадили под домашний арест, стерегли днем и ночью и еще искали документы на изобретение, и нашли дискету, которая сейчас в руках вашего Воскресенского!

– Господи, да что вы такое говорите? А что с этой женщиной?

– Ее удалось освободить, сейчас она вместе с мужем в безопасности! Но он считает, что это изобретение, уникальный диагностический прибор, для него уже потеряно! – сбивчиво объяснял Кирилл.

– А вы хотите ему вернуть эту… как ее… дискету, да?

– Хотеть не вредно, – вздохнул Петька. – Но мы пришли не только из-за этого!

– Да! – подхватил Хованский. – Он, в конце концов, еще что-нибудь изобретет, а вот вы…

– Что я?

– Вы должны знать, что из себя представляет Воскресенский!

– Но, собственно говоря, почему я должна вам верить? Больше, чем близкому человеку? С какой стати? Я вас вижу первый раз в жизни, а его знаю давным-давно, с детства! Нельзя же так бездоказательно обвинять человека во всех смертных грехах! – горячилась Марина.

– Если хотите, мы сможем вам завтра устроить встречу с той женщиной, которую они держали под арестом в ее собственной квартире. Она вам все расскажет, а каких-то документов, которые могли бы это подтвердить, у нас, естественно, нет.

Марина глубоко задумалась:

– Ну, мало ли кого вы можете ко мне подослать… Это несложно устроить. И потом… Я еще могу понять, что вам понадобилась какая-то кассета…

– Дискета, – мягко поправил ее Кирилл.

– Ах, да какая разница! Дискета! Но вот какое вам дело до моей личной жизни?

– Я говорил тебе, Кирка, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным! – горько усмехнулся Петька.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурилась Марина. – Между прочим, я понятия не имею, кто вы и почему сюда явились! И я должна вам слепо верить?

– Нет, слепо не должны! – покачал головой Петька. – Ладно, попробуем поискать общих знакомых, которые могли бы вам что-то о нас рассказать…

– Общих знакомых? – удивленно переспросила Марина.

И Кирилл тоже с недоумением уставился на Петьку.

– Да, свет, как известно, мал, мир тесен, и при желании два москвича всегда сыщут общих знакомых. – Вы знаете писателя Мелешина?

– Первый раз слышу!

– А Веру Ивченко?

– Веру Ивченко? Постой, она пишет детективы, да?

– Да! – возликовал Петька.

– Я читала ее в самолете, когда в Америку летела. Но я с ней не знакома…

– Я могу дать вам ее телефон, позвоните ей…

– Чепуха! Не стану я никому звонить! Откуда я знаю, что это не будет подставное лицо?

Петька боролся с искушением назвать Полину Евгеньевну, но, давши слово, приходится держаться.

– А художника Сергея Хованского? – подал голос Кирилл.

– И его не знаю!

– А издателя Бориса Русанова?

– Нет.

– А художницу Алису Майкову? – припомнил вдруг Кирилл дело о драгоценном мусоре.

– Нет.

– А журналиста Всеволода Медынского?! И его не знаете?! – закричал вдруг Петька.

– Медынского? Вот Медынского я знаю!

– Здорово! – обрадовался Петька. – Еще бы вам его не знать! У вас есть его телефон?

– Возможно.

– Что значит «возможно»? – разъярился Петька. – Либо есть, либо нет! Позвоните ему и спросите, можно ли доверять Петру Квитко!

– Это ты Петр Квитко?

– Я!

Кирилл незаметно для Марины покрутил пальцем у виска. Мол, ты, Квитко, спятил! Зачем себя назвал? Но Петьку уже несло по кочкам.

– Вы позвоните, позвоните! Не откладывайте в долгий ящик!

– А если я его не застану? Если он в отъезде?

– Тогда, конечно, хуже, – сник Петька. – Но попробовать-то надо!

– Ну что же, раз ты настаиваешь…

Марина поднялась и пошла к дому. Едва она скрылась, как Петька тенью метнулся за ней и замер у открытого окна. Черт знает, что она может сделать. А что, если позвонит своему женишку? Тогда надо уносить ноги. Такое с ним уже однажды было, но тогда они с ребятами успели убежать.

Однако Марина и впрямь позвонила Медынскому.

– Всеволод Григорьевич, здравствуйте, как хорошо, что я вас застала! Это Марина Корабелова! Да, да, я! Всеволод Григорьевич, у меня к вам такое странное дело… Ко мне явился парнишка, рассказывает весьма неправдоподобные истории, но очень важные для меня. Если это соответствует действительности… А когда я попросила каких-нибудь доказательств, он сказал, что прямых доказательств нет, но ему надо верить. И стал искать общих знакомых… И вот выяснилось, что вас мы оба знаем. Его зовут Петр! Да, да, Квитко! Именно Квитко! Да, он сейчас здесь, только в саду… Вы так считаете? Боже мой, если все, что он рассказал, правда… Но что же мне тогда делать? Нет-нет, я это сама с собой… Вам его позвать? Хорошо, сейчас…

Петька ринулся обратно в кусты. И почти тут же появилась Марина, она была бледная, подурневшая…

– Петя, он и вправду тебя знает! И ждет у телефона, иди скорее!

Петька не заставил себя просить дважды.

– Алло! – закричал он в трубку. – Всеволод Григорьевич! Сколько лет сколько зим!

– Здорово, Петя! Я так понимаю, ты все еще не угомонился?

– Всеволод Григорьевич, тут такое дело сложное…

– А что ты хочешь от Марины? Она какое отношение к этому делу имеет?

– Собирается замуж за преступника! – без обиняков выложил Петька. – А мы решили этому помешать! Только она нам не верит.

– Вас там много?

– Двое. Я и еще один парень, вы его не знаете! А что?

– Петя, скажи мне в двух словах, какого рода преступление совершил этот человек?

– Он… присваивает чужие изобретения… Шантажирует, угрожает, а потом патентует их на свое имя. Изобретения, я имею в виду…

– Петя, но это невероятно… Скажи, речь идет о Воскресенском?

– Да, – потрясенно ответил Петька, – как вы догадались?

– Я давно это подозревал, а теперь… Петя, нам необходимо встретиться! Необходимо, и чем скорее, тем лучше. Этот человек очень опасен! Постой, он собирается жениться на Марине?

– Ну да!

– Вот что, Петя, вы где сейчас?

– На даче у Марины, в Звонаревке!

– Дай-ка мне опять Марину!

– Вас! – протянул ей трубку Петька.

– Слушаю!

– Марина, у вас машина есть?

– Да. А что?

– Марина, ради всего святого, возьмите этих ребят и немедленно, слышите, немедленно приезжайте ко мне!

– Но я не могу!

– Почему? Марина, отмените все дела, это срочно!

– Хорошо, я попробую…

– Жду вас у себя дома! Записывайте адрес! Чем скорее, тем лучше!

– Сева, вы серьезно?

– Серьезнее не бывает!

– Хорошо… Боже мой, что за безумие…

– Марина, не теряйте времени!

Повесив трубку, она обернулась к Петьке.

– Он… Он требует, чтобы мы немедленно ехали к нему!

– Значит, надо ехать! – решительно ответил Петька.

– Да, наверное…

– Отмените вашу встречу, и едем!

– Хорошо, – покорно сказала Марина и вновь сняла трубку. – Володя? Да, я. Володя, у меня изменились обстоятельства, я должна немедленно ехать в Москву, заболела моя близкая подруга, я должна быть с ней! Нет-нет, я прекрасно доеду сама. Мне тоже очень жаль, но… Извините, я тороплюсь. Я позвоню из Москвы, попозже… Да, я очень расстроена. Мальчишки? Какие мальчишки? Ах те… Да просто за автографом приходили. Ерунда! Все, Володя, я поеду!

«Молодец, вот что значит актриса», – подумал Петька.

– Петя, я сейчас переоденусь, и мы поедем. Подожди меня в саду.

Петька ринулся назад к Хованскому.

– Кирюха, порядок! Едем к Медынскому!

– Зачем?

– Похоже, он тоже кое до чего докопался! Я когда ему объяснил суть дела, он сразу спросил: это Воскресенский?

– Иди ты!

– Честное слово! Представляешь себе?

– Да, неслабо!

– Петя! Кирилл! – позвала вдруг Марина.

Петька побежал на ее зов. Кирилл за ним.

– Мальчики, планы меняются. Только что звонил Медынский и сказал, что сам приедет!

– Почему?

– Считает, что так будет быстрее.

Они вернулись к садовому столику. Но теперь они не знали, что говорить, и все смущенно молчали. «Неужели все это правда», – с тоской думала Марина. Однако, кроме тоски, она чувствовала и странное облегчение. Если все это так, то… то она может и не выходить замуж за Воскресенского! Ей льстило его внимание, он казался ей таким значительным, умным, надежным человеком, за которым она будет как за каменной стеной, если пользоваться столь избитым выражением, но она не любила его. А теперь он еще оказался обыкновенным жуликом. Жуликом, так сказать, на научной основе… Черт знает что! И если слова незнакомых мальчишек еще могли внушать сомнение, то Медынский…

Кирилл с молчаливым восторгом следил за выразительным лицом молодой красавицы. Все ее мысли он мог отчетливо прочесть в ее больших, чуть раскосых глазах.

А Петька томился от скуки ожидания. Для его деятельной натуры просто сидеть и ждать было мучительно. И вдруг ему на голову упали две тяжелые капли.

– Дождь! Дождь начинается!

В самом деле начинался дождь.

– Скорее в дом! – скомандовала Марина.

И вовремя. Едва они вбежали в дом, как дождь буквально хлынул. Стало так темно и сумрачно, что пришлось даже зажечь свет.

– Мальчики, вы не голодны? – спросила Марина. – У меня, правда, с припасами не очень… я плохая хозяйка, но по кружке какао и по бутерброду с сыром могу предложить.

– Спасибо, не откажемся, – ответил Петька. – Хотите, я могу помочь.

– Да нет, с таким меню я и сама справлюсь.

Она поставила чайник, достала банку растворимого какао, молоко, масло, сыр и хлеб.

– Вы пьете какао? – удивленно пролепетал Кирилл.

– Пью, а что?

– Говорят, от него… полнеют? – спросил он и густо покраснел.

Красавица звонко расхохоталась.

– Ах, вот ты о чем? Нет, мне повезло, я не полнею, ну, во всяком случае, пока, и могу себе позволить пить и есть что хочу.

И вдруг у нее резко поменялось настроение, она нахмурилась:

– Послушайте, ребята, а почему вы вообще все это делаете?

– Что все? – посмотрел ей прямо в глаза Петька.

– Ну, все это… Ищете какую-то дискету, выслеживаете человека, меня вот решили спасти… У вас что, какая-то организация?

– Никакой организации, просто мы… как бы это попроще сказать… Нам просто не нравится, когда честных людей грабят, запугивают, шантажируют… Просто не нравится, только и всего.

– Но вы же… вы же еще дети, и потом, мало ли что мне не нравится…

– У нас просто разные жизненные позиции, – очень по-взрослому произнес Петька.

– Ишь ты какой! Разные жизненные позиции… Ну надо же! – развела руками Марина. – Но откуда вы про Владимира Михайловича узнали?

– Это неважно, – сказал Петька.

– Допустим. Но про то, что я собираюсь за него замуж? Откуда такая информация?

– Слухами земля полнится, – вдруг загадочно проговорил Хованский.

– Э, да вы еще и конспираторы! – улыбнулась Марина.

И вдруг раздался какой-то страшный, нечеловеческий голос:

– Только это вам уже не поможет! Ха-ха-ха!

Секрет похищенной дискеты — Екатерина Вильмонт » Страница 32 » Аудиокниги — Онлайн библиотека

— Отчего мучался?

— Не мог вспомнить, откуда мне ваша фамилия знакома! Нуконечно! Я столько раз слышал рассказы про папиного дружка институтскогоВладика Кострючко!

— Ну надо же, Петя, как я рад! Мы в последние годыкак-то потеряли друг друга, и вот… Будь добр, передай им всем привет… Молодец,Игорь, какого сына вырастил! Ах, как я хотел бы повидаться с ним и с бабкамитвоими тоже!

— Отлично, думаю, это несложно. Вот папа обрадуется!

После долгих восклицаний Петька с Кириллом наконец поехалидомой.

Петька к счастью был еще дома, когда приехали родители.Решили перед работой проведать сына.

— Петечка, ты дома? — обрадовалась мама.

— А где же мне быть?

— Мало ли где ты можешь носиться, — засмеялся ИгорьАлексеевич.

Петька открыл было рот, чтобы рассказать отцу о встречи сВладиславом Кострючко, но тут же и закрыл его. Это сообщение лучше приберечь напотом. А то слишком многое пришлось бы объяснять и неизвестно к какимрезультатам это могло бы привести. Родители — люди иногда непредсказуемые.Ничего, решил он, столько лет не виделись, потерпят еще денек-другой.

— Петька, ну скажи на милость, чем ты целыми днямизанимаешься? — грустно спросила Светлана Петровна.

— Мама, я тебя умоляю! Неужто в Москве ничего делатьинтеллигентному человеку!

— Это ты-то интеллигентный человек? —расхохоталась мама. — Да у тебя любимый писатель Незнанский, стыдобушка!

— Не писатель, а герой — Турецкий! — поправил ееПетька. — И вообще, это уже в прошлом. Я же умнею!

— Это обнадеживает, сын! — улыбнулся ИгорьАлексеевич. — Ну все, Светик, поехали, а то опоздаем!

И родители умчались.

Петьке было немного совестно, что он скрыл от отца своезнакомство с его старым приятелем, но интересы дела превыше всего! А еще онпожалел, что предложил Ляльке взять на себя этот разговор, весьма щекотливый,надо заметить. «И кто меня за язык дергал, дурака несчастного… Ничего непопишешь, я уже дал слово». Он еще побыл дома, позвонил Крузу на дачу и выяснил,что у него, бедолаги, ангина.

— Круз, ну кто это болеет на каникулах! —возмутился Петька.

— Не повезло, Петька, — вздохнул Игорь. — Тылучше расскажи, как там у вас дела? Есть сдвиги?

— Сдвиги? Не то слово!

Петька с удовольствием рассказал другу все, что случилось впоследние два дня.

— Вот это да! — поразился Игорь. — Я отЛавриной бабки не ожидал! Она, конечно, классно играет в пинг-понг, но чтобы натакое решиться… Обалдеть!

— Я тоже обалдел, честно говоря!

Они еще поболтали о том о сем, потом Игорь взял с Петькислово, что тот будет держать его в курсе дела. Едва он положил трубку, какпозвонил Хованский.

— Петь, придется тебе одному к Ляльке ехать!

— Почему это?

— Да мама вклинилась, поручений надавала чертову уйму,а я не смог отбояриться…

— Понятно.

— Но ты не думай, я потом приеду, надеюсь часа затри-четыре со всем управиться.

— Да ладно, Кирка, сегодня, думаю, дальше разговоровдело не пойдет.

— А ты и вправду хочешь ему насчет Ляльки сказать?

— Обещал же… Слушай, а у тебя есть фотография Лялькиноймамы?

— Конечно, есть, а зачем тебе?

— Сам еще не знаю, на всякий случай. Ты мне дай, ладно?Я сейчас зайду к тебе!

— Я вообще-то уже убегаю… А фотку ты можешь взять уЛяльки.

— Нет, я не хочу. Если ты убегаешь, то давай встретимсячерез пять минут на улице.

— Договорились.

На следующее утро Петька отправился на Комсомольскийпроспект.

Дверь ему открыла Ляля.

— Привет! — с сияющим лицом сказала она.

— Привет. Как дела?

— Лучше. Гораздо лучше!

Владислав Русланович и Серафима Ивановна на кухне играли вшашки! В поддавки!

— Здрасьте! — сказал Петька.

— О, Петр! Здравствуй, дружище! Передал отцу привет?

— Нет еще, я его не видел, — соврал Петька. —Извините, нам надо поговорить…

— Да-да, конечно!

Владислав Русланович поднялся из-за стола.

— Дамы, извините, но нам предстоит мужскойразговор! — с легкой иронией проговорил он.

Петька мгновенно уловил эту иронию. «Ничего, скоро тебе недо иронии будет», — с некоторым раздражением подумал он.

Они ушли в комнату.

— Слушаю тебя, Петя.

— Владислав Русланович, я вижу, вам намного лучше… —нерешительно начал Петька.

— О да. Я практически уже здоров. Так, небольшаяслабость осталась, но это пустяк.

— Вы меня извините, что я вмешиваюсь… Но какие у васпланы?

— Планы? Если честно, я еще не знаю… Я инстинктивногнал от себя эти мысли. Но ты совершенно прав, надо что-то решать. Хотя,вероятно, единственное, что мы сейчас можем сделать, это уехать за границу.

— По-вашему, это выход?

— А что ты предлагаешь?

— Ну, надо бы как-то разобраться с эти Воскресенским,вы не находите?

— Находить-то я нахожу, но… Как? Что я могу?

«Вот слабак», — подумал Петька.

— А вы думаете, он вас за границей не достанет?

— Я думаю, ему это вряд ли понадобится… — упавшимголосом произнес Владислав Русланович.

— Почему? — опешил Петька.

— Потому что… Дело в том, что они нашли практически вседокументы.

— Кто нашел? Какие документы?

— Пока они стерегли Симу, они все время искали, четко иметодично. И нашли. Дискету нашли.

— Дискету? Какую дискету?

— Я думал, что я умный, и уничтожил практически всебумаги, касающиеся моего прибора, все перевел на дискету…

— И оставили дома? — ахнул Петька.

— Я ошибся… Я спрятал ее среди других диске, у меня измножество, и… Одним словом, уезжая в Швецию в жуткой спешке, я взял с собой…другую, а эту оставил. И они ее нашли…

— Да… — почесал в затылке Петька. — Но ведь это…

— Это конец…

— И вы так легко об этом говорите?

— Знаешь, Петя, когда твоим близким грозит опасность,все остальное отступает на второй план. В конце концов, ему достанется не мояголова, а лишь одно изобретение. Кстати, судя по разговорам, которые невольнослышала Сима, у него это уже не первый случай. И, похоже, именно так он исколотил состояние — патентуя чужие изобретения и открытия…

Новинки недели: жаждем власти, теряем дискеты, набиваем карманы осенью

Политика публикации отзывов

Приветствуем вас в сообществе читающих людей! Мы всегда рады вашим отзывам на наши книги, и предлагаем поделиться своими впечатлениями прямо на сайте издательства АСТ. На нашем сайте действует система премодерации отзывов: вы пишете отзыв, наша команда его читает, после чего он появляется на сайте. Чтобы отзыв был опубликован, он должен соответствовать нескольким простым правилам:

1. Мы хотим увидеть ваш уникальный опыт

На странице книги мы опубликуем уникальные отзывы, которые написали лично вы о конкретной прочитанной вами книге. Общие впечатления о работе издательства, авторах, книгах, сериях, а также замечания по технической стороне работы сайта вы можете оставить в наших социальных сетях или обратиться к нам по почте [email protected]

2. Мы за вежливость

Если книга вам не понравилась, аргументируйте, почему. Мы не публикуем отзывы, содержащие нецензурные, грубые, чисто эмоциональные выражения в адрес книги, автора, издательства или других пользователей сайта.

3. Ваш отзыв должно быть удобно читать

Пишите тексты кириллицей, без лишних пробелов или непонятных символов, необоснованного чередования строчных и прописных букв, старайтесь избегать орфографических и прочих ошибок.

4. Отзыв не должен содержать сторонние ссылки

Мы не принимаем к публикации отзывы, содержащие ссылки на любые сторонние ресурсы.

5. Для замечаний по качеству изданий есть кнопка «Жалобная книга»

Если вы купили книгу, в которой перепутаны местами страницы, страниц не хватает, встречаются ошибки и/или опечатки, пожалуйста, сообщите нам об этом на странице этой книги через форму «Дайте жалобную книгу».

Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу