Функциональная безграмотность как проблема современного мира: Функциональная неграмотность

Функциональная неграмотность

Давайте поговорим о функциональной неграмотности? Начнем, пожалуй, с выдержки из письма одного десятиклассника, подготовившего отзыв на премьеру фильма Л. Бунюэля “Скромное обаяние буржуазии” (1972). Вот, как оно звучало:

«Режиссеру платят большие деньги как раз за то, чтобы он нам, зрителям, все объяснил. Чтобы нам все стало понятно, а не чтобы мы сами до всего догадывались… и как же нам понимать, что режиссер имел в виду? Может, он ничего в виду и не имел, а ты за него думай… Надоело. Заумничались очень»

О функциональной неграмотности начали задумываться на Западе где-то в 80-х годах прошлого века. Проблема заключалась в том, что несмотря на повальную грамотность, люди не умнели, а все хуже справлялись с профессиональными обязанностями. Несколько исследований показали, что хотя люди формально умеют читать и писать, они не понимают смысл прочтенной книги или инструкции, не могут написать логически связный текст.

Люди, страдающие функциональной неграмотностью узнают слова, но не умеют декодировать язык, находить в нем художественный смысл или техническую пользу. Поэтому читатели и зрители из них никудышные — они предпочитают самую грубую и прямолинейную поп-культуру. Некоторые исследователи считают, что функциональная неграмотность хуже даже обычной безграмотности, поскольку указывает на более глубокие нарушения в механизмах мышления, внимания и памяти. Можно взять нигерийского негра, обучить его научным премудростям, и из него выйдет смышленый человек. Потому что в его голове все познавательные и мыслительные процессы протекают адекватно.

Появление функциональной неграмотности в развитых западных странах совпало с первыми ощутимыми шагами данных государств к переходу в информационное общество. Знания и талант быстро ориентироваться в незнакомой среде стали критериями социального роста индивида. В MIT (как вы помните, там учился сам

Гордон Фримен), был создан график рыночной стоимости сотрудника в зависимости от продвижения по двум шкалам. Первая — решение рутинных, повторяющихся действий, воспроизведение, простая усидчивость. А второе — умение выполнять сложные операции, не имеющие готового алгоритма. Если человек способен находить новые пути решения задачи, если он может на основе разрозненных данных построить работающую модель, то он является функционально грамотным. Соответственно, функционально неграмотные люди приспособлены только к труду кассиров и дворников, и то под надзором. Они непригодны к эвристической деятельности.

В 1985 году в США подготовили аналитику, из которой выходило, что от 23 до 30 млн. американцев неграмотны полностью вообще, а от 35 до 54 млн. полуграмотны — их читательские навыки и умение писать гораздо ниже, чем это необходимо, чтобы «справиться с ответственностью ежедневной жизни». В 2003 году, доля граждан США, чьи навыки письма и чтения были ниже минимума, составила 43%, то есть уже 121 млн.

В Германии, если верить сенатору по вопросам образования Сандре Шеерес, 7,5 миллионов человек (14% взрослого населения) можно назвать малограмотными. Только в Берлине таких людей живет 320.000.

В 2006 г. отделение британского Министерства образования сообщило, что 47% школьников бросили школу в 16 лет, не достигнув базового уровня в математике, и 42% не в состоянии достигнуть базового уровня английского языка. Ежегодно британские средние школы отправляют в жизнь 100 000 функционально неграмотных выпускников.

Посмеялись над проклятыми империалистами? Теперь посмеемся над собой. В 2003 году у нас по школам собирали похожую статистику (по-моему, среди 15-летних). Так, вот достаточными навыками чтения обладали всего 36% школьников. Из них 25% учащихся способны выполнять только задания средней сложности, например, обобщать информацию, расположенную в разных частях текста, соотносить текст со своим жизненным опытом, понимать информацию, заданную в неявном виде. Высокий уровень грамотности чтения: способность понимать сложные тексты, критически оценивать представленную информацию, формулировать гипотезы и выводы продемонстрировали только 2% российских учащихся.

Функциональная неграмотность, разумеется, формируется не только в детстве. Она может настигнуть и вполне взрослого человека, которого поглотила рутина монотонного существования. Взрослые и старики утрачивают навыки чтения и мышления, если они не требуются им в повседневной жизни. Мы ведь в школе и университете тоже проходим миллион всего. А скажем, химию я вообще не помню, математика — худо-бедно, про историю без википедии под рукой вообще стыдно говорить. К счастью, я пока еще не разучилась организовывать маленькие простые слова в гигантские околонаучные тексты.

Надо признать, что мы живем в мире функционально неграмотных людей. Я не хочу сказать, что он создан ими, но во многом он создан для них.

Впрочем, это все скучно. Давайте лучше займемся изучением функциональной неграмотности на практике, а именно, вычленим ее главные свойства и признаки.

1) Функционально неграмотные граждане избегают сложных задач, заранее уверены в провале, не имеют мотивации браться за более трудные задачи, повторяют одни и те же системные ошибки.

2) Такие люди часто пытаются отмазаться от любых интеллектуальных задач, ссылаясь то на насморк, то на занятость, то на усталость.

3) Честно признаются, что не любят читать.

4) Просят других людей объяснить им смысл текста или алгоритм задачи.

5) Попытки чтения связаны с суровой фрустрацией и нежеланием этого делать. При чтении стремительно возникают психосоматические проблемы: могут разболеться глаза, голова, сразу появляется желание отвлечься на что-нибудь более важное.

6) Наши функционально безграмотные при чтении часто артикулируют губами или даже озвучивают прочтенное.

7) Испытывают трудности при выполнении любых инструкций: от упражнений по шейпингу до ремонта ядерного реактора.

8) Неумение выстраивать и задавать вопросы по прочтенному материалу. Не могут полноценно участвовать в дискуссиях.

9) Очень заметная разница между понятым на слух и понятым от чтения.

10) На проблему, вызванную собственным непониманием, реагируют либо выученной беспомощностью, либо наездом на окружающих, так как не до конца понимают, кто же все–таки прав, а кто виноват.

Дополнительная сложность в том, что навык чтения и письма имеет прямую связь с умением производить какой-либо информационный контент. Фактически, отвечает за креативность в сетевом понимании термина.

Надо признать, что мы живем в мире функционально неграмотных людей. Я не хочу сказать, что он создан ими, но во многом он создан для них. Я вижу это буквально во всем, все стремится к первозданной, детской простоте и навязчивости. Реклама, Twitter из 140 букв, уровень прессы, уровень литературы. Попробуйте кому-нибудь предложить отрывок из Хайдеггера, Лакана или Томаса Манна. Читать, а уж тем более писать большие, стройные аналитические статьи умеют единицы в процентном соотношении. Я была удивлена, что эта болезнь не обошла в том числе и медиасферу: нормально пишущие журналисты нынче на вес золота и быстро выбиваются в число редакторов. Просто потому, что у них почти нет конкурентов.

Деградация в первую очередь коснулась всех сфер деятельности, так или иначе связанных со словом. И если раньше массу отличал только дурной вкус, то теперь даже эту дрянь ей надо совать на ложечке в виде пережеванного желе без твердых комочков.

Кстати, в исследовании Literacy in the Adult Client Population — Jones & Bartlett Publishers приводились рекомендации, как писать тексты для функционально неграмотных людей, то есть, практически, для всего B2C-сегмента. Прямо советы по копирайту, поскольку большинство рекламных месседжей оформляются по этим законам. Я с вами поделюсь:

1) Они гораздо хуже воспринимают абстрактные и обезличенные тексты, чем прямые обращения в духе «ТЫ записался добровольцем?». Надо составлять адресное сообщение, более императивное, более персонализированное. Считается, что это самое важное и эффективное правило работы с безграмотной аудиторией. Вы согласны, ведь так?

2) Следует использовать слова из повседневного словаря, желательно не больше 3-4 слогов. Не надо всех этих длинных сложносоставных слов на манер немецкого языка. Надо избегать наукообразных слов (все равно им не понять нашего дискурса), технических и медицинских терминов. Желательно избегать слова, допускающие разночтение как по семантике, так и по коннотации. Нельзя использовать наречия типа «скоро», «редко», «часто» — поскольку таким людям важно знать, как скоро и как редко.

3) Аббревиатуры давать полностью, «и т.д.» заменять на нормальное «и так далее», N.B. на полях вообще не писать. Вводные слова тоже надо исключать, хотя, конечно, жаль.

4) Разбивать информацию в виде красивых блоков. Побольше абзацев, никакой простыни из текста. Расшифровывать статистику и графы с цифрами такие люди, как правило, не планируют в принципе.

5) Предложения не должны превышать 20 слов. Заголовки тоже должны быть короткими и емкими.

6) Хотели разнообразить свой текст синонимами? Хрен. Таких читателей появление новых слов только запутывает. И то, что вы в начале текста назвали «машинами», не должно вдруг становиться «автомобилями».

7) Самая важная информация выносится в лид статьи, в самое начало, поскольку велик риск, что если даже читатель доберется до конца, то вот здоровье и восприятие у него будут уже не те.

8) Текст надо разбавлять щедрыми пробелами, картиночками, выносками — все ради того, что читателя не отпугнула мрачная стена сплошного текста.

9) Аккуратнее с картинками. Не должно быть никаких декоративных элементов, иллюстраций, перетягивающих на себя внимание. Между прочим, в социальной рекламе для такой аудитории рекомендуют не использовать, скажем, фотографии курящих беременных женщин или бухих синяков, лежащих под лавкой. Нужно показывать только то, что вы от аудитории хотите.

И если сорок лет назад ученые искали способ бороться с функциональной неграмотностью, то теперь они ищут пути взаимодействия с ней. Настолько диагноз стал всеобщим.

Каковы причины функциональной неграмотности? Тут ученые расходятся во мнениях, но лично я уверена, что это связано с увеличившимся числом информационных потоков, обрушившихся на человека. Феномен функциональной неграмотности начал формироваться, условно, в 60-70-е, в момент, когда телевидение стало цветным и массово распространенным. Я пару лет назад читала какое-то хорошее исследование из Франции, в котором утверждалось, что дети от года до трех, проводящие перед телевизором больше нескольких часов в день, утрачивали часть когнитивных функций.

Я спрашивала знакомых педагогов и педиатров, они в один голос говорят, что дети, рожденные после 2000 года, поголовно страдают от СДВГ, не умеют ни учиться, ни концентрироваться, ни читать. Одновременно с этим наблюдается рост социальной дезадаптации. Детям намного удобнее и привычнее переписывать друг с другом в сети, чем общаться вживую. В Японии уже сформировалась культура геймеров и хикки, не покидающих собственную комнату. Нас это тоже ожидает.

Понимаю, звучит несколько диковинно, что дети одновременно не умеют толком работать с текстами и прозябают в соцсетях, где на тексте все и строится. Но посмотрите лучше на уровень их сообщений. В сети контент генерируют несколько энтузиастов, да сотня-другая коммерческих брендов — остальное сплошной репост. При этом неважно, что репостит человек: котиков или пост про Бодрийяра, это в равно степени может свидетельствовать о функциональной неграмотности. Не зря же новое поколение сразу прозвали «убивающим раком».

Всеобщая грамотность обнажила тот факт, что школьное обучение не всегда дает на выходе компетентных людей. Однако только с распространением новых каналов коммуникации проблему стало невозможно игнорировать. И если сорок лет назад ученые искали способ бороться с функциональной неграмотностью, то теперь они ищут пути взаимодействия с ней. Настолько диагноз стал всеобщим.

Я обвиняю именно телевидение, а потом и компьютеризацию, digital-media. Радио — тоже сложная штука. Чтобы воспринимать на слух новости или «Беседы у камина» Рузвельта надо напрягаться и концентрироваться. Телевидение стало первым источником информации, не требовавшим никаких усилий по восприятию и анализу. Картинка заменяет дикторский текст, экшн, частая смена кадров и декораций не дают оторваться, заскучать.

В те времена, когда сеть создавалась гиками, Интернет был завален умными текстами. По мере популяризации сети в нее приходили люди далекие от науки и квалифицированного труда. Сейчас большинству юзеров нужно знать насколько всего слов, вроде «porn» или «flashgames», чтобы получить желаемое. Можно мгновенно переключаться с гороскопов на новостную хронику, с хроники на анекдоты, а потом на youtube или «Веселую ферму». Почти как щелкать каналы на TV. Когда я росла, мне приходилось тратить какое-то время и силы на то, чтобы развлечь себя. Игра более-менее подстегивала познавательные импульсы.

Почему Стив Джобс и Билл Гейтс отнимали электронные гаджеты у своих детей? Крис Андерсон, запаролировавший домашние девайсы так, что на них нельзя было работать больше пары часов в день, рассказывал:

«Мои дети обвиняют меня и жену в том, что мы фашисты, которые слишком озабочены технологиями. Они говорят, что ни один из их друзей не имеет подобных ограничений в своей семье. Это потому, что я вижу опасность чрезмерного увлечения интернетом как никто другой. Я видел, с какими проблемами столкнулся я сам, и я не хочу, чтобы эти же проблемы имели мои дети»

А ведь это люди, которые, по идее, должны боготворить новые технологии во всех проявлениях.

Отделам рекламы и SMM-маркетинга нужны потребители. А кто еще может стать лучшим потребителем, чем функционально неграмотный человек? Пусть у этих людей низкий доход, но их легион, а из–за низкого IQ они легко поддаются манипуляциям.

Будем честны, до сих пор общество не выработало определенной информационной культуры. Наоборот, все становится хуже год от года по мере того, как коммерчески ориентированные структуры захватывают информационное пространство. Отделам рекламы и SMM-маркетинга нужны потребители. А кто еще может стать лучшим потребителем, чем функционально неграмотный человек? Пусть у этих людей низкий доход, но их легион, а из–за низкого IQ они легко поддаются манипуляциям. Например, подавляющее большинство кредитных должников — люди, которые не в состоянии правильно прочитать банковский договор, прикинуть порядок выплат и рассчитать собственный бюджет.

Нищета порождает нищету. В том числе и в интеллектуальной сфере. Я часто вижу, как молодые родители, чтобы избавиться от ребенка хоть на полчасика, дают ему планшетку с играми. И это в полтора-два года. Лично я начала играть и зависать перед телеком лет в пять-шесть, но к тому моменту у меня в сознании уже были сформированы приемы информационной самозащиты. Я умела отфильтровавать рекламный мусор и критично относиться к любым образам на экране. Я могла сконцентрироваться на чтении одной книги на протяжении долгих часов. А ранний доступ к несущим удовольствие и релаксацию информационным потокам ведет к стремительной деградации и атрофии синтетических функций мышления.

Вы, наверно, заметили, что в мире растет неравенство между бедными и богатыми. Так вот, в скором времени у 10% людей будет не только 90% богатства, но и 90% интеллектуального потенциала. Разрыв увеличивается. Одни люди становятся все умнее, все ловчее оперируют бесконечными потоками информации, а другие превращаются в бессловесный и закредитованный скот. Причем абсолютно по своей воле. Даже пожаловаться некому. Очевидной связи между бедностью и функциональной неграмотностью нет. Гораздо большее значение имеет влияние и воспитание родителей. А также наличие функциональной грамотности у них самих.

Помните старину Луначарского? Он, возможно, открыл лучший рецепт против любого вида неграмотности. На одном собрании какой-то рабочий спросил Анатолия Васильевича:

— Товарищ Луначарский, вот вы такой умный. Это ж сколько институтов надо закончить, чтобы таким стать?

-Всего три, — ответил он, — Один должен закончить ваш дед, второй — ваш отец, а третий — вы.

Функциональная неграмотность как вызов непрерывному образованию Текст научной статьи по специальности «Социологические науки»

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ НЕГРАМОТНОСТЬ КАК ВЫЗОВ НЕПРЕРЫВНОМУ ОБРАЗОВАНИЮ

И. Кость

В последние годы значительно ослабевают основные навыки общения. Исследования показывают, что функциональная неграмотность растет. Она является не просто отсутствием основных навыков чтения и письма, которые приводят к социальным дисфункциям. Она потенциально усугубляет социальное отчуждение, ослабляет социальные связи и повышает вероятность безработицы.

In recent years, many people have recognized the significant weakening of the basic skills in communicating with the surrounding world. Conducted research shows that phenomenon of functional illiteracy growing. It is not just a lack of basic reading and writing skills that result in malfunctioning in society. It is also a potential of social exclusion, weak social ties and unemployment.

Ключевые слова: функциональная неграмотность, образование, человеческий капитал, экономика.

Key words: functional illiteracy, education, human capital, economy.

Современный мир отводит образованию ключевую роль и одновременно модифицирует его, ориентируя на свои нужды. По мнению большинства исследователей, образование должно массово и эффективно передавать максимальное количество знаний и постоянно расширять трудовые способности человека, в то время как его конститутивным качеством должна быть готовность к постоянному обучению, углублению и расширению знаний, пониманию сути быстрых изменений, совершению выбора и принятию решений, а также ответственности. Необходимо развивать активную позицию, которая должна помогать в принятии новых вызовов и решении задач, а также в исполнении разных социальных ролей. Европейцы подчеркивают, что для полноценного исполнения своей миссии образование должно опираться на четыре основных столпа, сформулированных двадцать лет тому назад в докладе Жака Делора. Условием современного образования является постоянное обучение, обоснованное максимой: (1) учиться, чтобы знать, т. е., чтобы присваивать инструменты, необходимые для понимания; (2) учиться, чтобы действовать, т. е. влиять на окружающую среду; (3) учиться, чтобы жить вместе, т. е., чтобы соучаствовать и со-действовать с другими на всех уровнях человеческой активности; (4) и, наконец, учиться, чтобы быть -стремление, интегрирующее три предыдущих; особенно активно реализовывалось в начале 70-х годов XX в., после публикации доклада Эдгара Фора (Delors, 1996, Faure, 1975).

Быстрорастущее количество информации требует постоянного роста квалификации для более свободной ориентации в информационном пространстве и прежде всего для эффективного поиска, интерпретации и оценки, а также для эффективного использования той же информации в повседневной жизни. Грамотность как компетенцию принято рассматривать как необходимую для полного и осознанного участия в профессиональной и социальной деятельности, но прежде всего для гармоничного развития индивидуальности человека (Biatecki, 1996). Однако сегодня становится все более заметно, что у многих людей значительно ухудшилась базовая способность — умение об-

451

щаться с окружающим миром. Проведённые на эту тему исследования (к примеру, PISA/OECD) подтверждают рост явления функциональной неграмотности, которую можно рассматривать как настоящий парадокс современной цивилизации, так как она затрагивает людей разного возраста и с разным образованием. Уже многие годы одной из первостепенных задач в программах политиков и в научных проектах является борьба с функциональной неграмотностью. Исследователи этого явления не останавливаются на обозначении и определении минимума необходимых компетенций, наоборот, они обращают внимание на их уровневый характер (Przybylska, 2014). Грамотность в значительной степени зависит от образования, полученного в школе. Образование, в свою очередь, является лишь базой для дальнейшего накопления и переработки информации. Уровень способностей предопределяет множество показателей, таких как активность человека, его любознательность, характер, интенсивность мотивации, структура интересов. В значительной степени эти показатели фомируются под воздействием окружения, завися от его требований и ожиданий, а также от возможностей, которые оно предоставляет. В каждом обществе возникает своеобразный образ функциональной грамотности как характериатики личности.

На протяжении последних лет грамотность среди взрослых людей стала восприниматься как условие, определяющее экономический потенциал промышленных государств. Произошла переоценка самого ключевого для этой статьи слова — от первоначального понимания функциональной грамотности как сформированной способности читать и писать на базовом уровне, до трактовки её как умения взрослых людей пользоваться записанной информацией для более эффективного функционирования в обществе. В настоящее время взрослых людей интересует, главным образом, более высокий уровень грамотности для успешной активности, достижения успеха, принятия жизненно важных решений и осуществления правильных выборов. Функционирование в современном обществе становится все более сложным, исчезают рабочие места, требующие работников с низкой квалификацией. Общества, в которых появляются группы людей с недостаточным уровнем грамотности, являются потенциальным источником опасности для экономической и социальной устойчивости мира в целом. Если человек оказывается функционально неграмотным, возрастает вероятность множества негативных явлений, среди которых статистически наиболее вероятны: выбор профессии, не требующей высокой квалификации, или же полное исключение из сферы трудовой деятельности. Среди таких людей наблюдается склонность к преступлениям и реакциям «отступления», ухода от реальности (алкоголизм, наркомания). Как правило, это люди многодетные, но одновременно неспособные достойно воспитать своих детей. У представителей этой группы людей часто появляется чувство отчуждённости и низкая самооценка.

Современный мир воспринимает информацию как богатство, и поэтому её тщательно защищают. Члены информационного общества должны овладеть искусством эффективного и целенаправленного использования информации, как минимум в силу необходимости вероятно несколько раз сменить профессию в течение своей жизни. В противном случае человека ждёт судьба функционально неграмотного и обречённого на социальную и профессио-

452

нальную стагнацию и пассивность, на переход к более низкому уровню жизни. Несамостоятельный, нетворческий человек со слабым стремлением к самообразованию обрекает себя на зависимость, принимает на себя роль просителя, нуждающегося в постоянной помощи, т. е. роль человека, которым легко манипулировать. Перманентное, иррациональное и неэффективное бездействие приводит к неспособности приспосабливаться к переменам, а следовательно, к искажению нашего видения действительности. Недооценка знаний приводит к образовательному регрессу, который парализует социальную активность.

Между тем общество вошло в фазу глобализации и одновременно — в состояние повышенной рискованности. Глобализация привела к расширению рынка труда, но только для тех, кто соответствует её требованиям. Постоянный и неконтролируемый прогресс привёл к изменениям на рынке труда — к росту конкуренции и, как следствие, к расширению квалификационного минимума. Всё это ведет к алиенации, отчуждению функционально неграмотных людей как «образованных аутсайдеров». Альберт Туинман (Albert Tuijnman), автор раздела доклада OECD на тему необходимости «грамотного» образования для развития общества, пришёл к выводу, что не хватает баланса между требованиями рынка труда и реальной квалифицированностью потенциальных работников. Всё это происходит в контексте старения общества, со всеми вытекающими социальными и экономическими последствиями. Современному человеку независимо от его возраста образование необходимо более, чем когда-либо, и одной из главных причин этого является необходимость регулирования и правильного использования информационного потока.dzynarodowej Komisji do spraw Edukacji dla XXI wieku // Доклад для ЮНЕСКО Междунар. комиссии по делам образования для XXI в. — Warszawa, 1998.

Faure E., Uczyc sig aby byc. Swiat wychowania dzis i jutro // Учиться чтобы быть. Мир воспитания сегодня и завтра. — Warszawa, 1975.

Filas A., Cywilizacja analfabetow. — Wprost 51,2000.

Kwiecienski Z., Edukacja wobec nadziei i zagrozen wspotczesnosci // Образование в свете надежд и опасностей современности. [W:] Pedagogika i edukacja wobec nadziei i zagrozen wspotczesnosci. Red. Gnitecki J., Rutkowiak J. Warszawa-Poznan, 1999.

Naisbitt J., Megatrendy//Мегатренды. — Poznan, 1997.

Przybylska E., Analfabetyzm funkcjonalny dorosfych // Функциональная неграмотность у взрослых. — Torun, 2014.

Sliwerski B., Problemy analfabetyzmu funkcjonalnego w swietle Raportu UNESCO //Проблемы функциональной неграмотности в свете Доклада ЮНЕСКО. Nowa Szkota 2, 2000.

Tanas M., Cywilizacja globalna. Spoteczenstwo informacyjne a ksztatcenie //Глобальная цивилизация. Информационное общество и образование. «Kultura i Edukacja» nr 1. — Torun, 1998.

453

Всеобщая безграмотность | Главный портал МПГУ

Авторы, которые много пишут для социальных сетей, регулярно сталкиваются с упреками в безграмотности. То запятую поставили не там, то букву пропустили. Если знаки препинания и буквы на местах, упрекнут в неточности формулировок. Страсти порой разгораются нешуточные. Поборники грамотности жалуются, что ни один текст нельзя прочесть без страданий – ошибки выскакивают в самых неожиданных местах и не только у популярных блогеров, но находятся и на страницах уважаемых изданий.

Я не страдаю врожденной грамотностью. Напротив, у меня дислексия, я никогда не смогу научиться писать без ошибок. Поэтому в моем интересе нет агрессии против тех, кто ошибается. Скорее меня раздражают читатели, которые выискивают ошибки и вместо того, чтобы спокойно на них указать, самовлюбленно самоутверждается. Пусть. В любом случае я потратила около месяца на то, чтобы разобраться, действительно ли Россию накрыла эпидемия безграмотности? А заодно узнать как обстоят дела с ошибками в других странах и выяснить – что же такое грамотность? Влияют ли на нее стресс, компьютеры и гаджеты, несовершенство учебных программ и наследственность? И сегодня хочу с вами поделиться самым любопытным из того, что я узнала на заданную тему.

Мы воспринимаем умение читать и писать как нечто само собой разумеющееся. Но если задуматься, большую часть истории человечества люди в большинстве своем не умели не первое, ни второе. Трудно сказать, прекрасно ли безграмотные предки чувствовали себя при этом, но, вероятно, неплохо – иначе мы бы обнаружили свидетельства повального увлечения грамотой, но его следов нет.

До двадцатых годов XX века грамотными называли всех, кто умел прочесть слова и написать их на родном языке. Освоивших только письмо или только чтение, называли «полуграмотными». Сегодня претендовать на звание грамотного человека, может тот, кто непросто умеет читать и писать, а лишь тот, кто делает это без ошибок. Строго говоря, процент грамотных граждан в нашей стране далек от 100%. Как впрочем, и в любой другой стране мира.

Первые письмена представляли собой рисунки. Естественно, никому из соплеменников и в голову не приходило рассматривать их на предмет «правильности». История грамотности начинается с алфавита и составления букв в определенные последовательности, которые стали заучивать. Справедливости ради нельзя не упомянуть египетские письмена. Они состоят из 600 знаков. Иероглифы обозначают собой целое слово или его часть. Читать и писать в древнем Египте и Междуречье умели лишь малочисленные жрецы – еще бы попробуй выучить столько значков. Кстати, китайский и другие языки, которые до сих пор используют иероглифы по этой же причине и считаются самыми сложными для выучивания.

Любопытно, указывали жрецы Египта друг другу или резчикам по камню на грамматические ошибки или такого понятия тогда не существовало? Финикийцы, которые создали первый удобный и по современным меркам алфавит из 22 простых в написании букв, точно обращали внимание на ошибки. Но никаких учебников грамматики финикийского языка у них, конечно, не существовало. Финикийцы были людьми практичными и для краткости их алфавит содержал только согласные буквы. Гласные добавляли «по вкусу». Да, и алфавит у финикийцев появился для того, чтобы вести торговлю. Самые древние, найденные чеки, списки и расписки на финикийском относят в XIII веку до нашей эры.

Финикийский алфавит стал основой греческого, арабского, древнееврейского и других алфавитов. Так, в древней Иудеи школы, где учили читать и писать появились уже в I веке нашей эры. В Индии грамоте учили только жрецов и танцовщиц – приличным женщинам быть образованными считалось постыдным. Самое высокое распространение грамотность получила даже не в древнем Риме, а в Греции. И опять только среди мужчин.

В Средние века грамотность стала привилегией верхушки духовенства. Лишь немногие низшие чины церкви и состоятельные горожане-мужчины могли обучаться в монастырях или своих замках. Распространение знаний не приветствовалось и не поощрялось. Знать и рыцари без стыда диктовали свои послания писцам. В Британии короли начали ставить подпись, а не крестик под указами только в XIII веке, а королевы – еще сто лет спустя. В это же время даже поэты в Германии диктовали свои творения секретарям. Да, они не умели писать и читать.

Изменилась ситуация только после Реформации и распространения книгопечатанья в XVI-XVII веках. Знания стали чуть доступнее, но до всеобщей грамотности еще очень далеко. Пройдет еще два века, но большинство европейцев и жителей Нового Света так и не смогут прочесть свое имя или написать его под документом полностью. Только представьте, в 1860 году в Испании из 72151 муниципальных советников 12479 не умели ни читать, ни писать. В числе неграмотных насчитывалось 422 мэра. И это не исключение – это правило.

А у нас?

На Руси грамотность начала распространяться с конца X начала XI веков. Сын неграмотного крестителя Руси – полуграмотный Ярослав Мудрый стал первым отечественным просветителем. Он приказал собрать в монастырях 300 детей из родовитых семей и обучить их грамоте и догматам веры. Ох, и наплакались матери, писали очевидцы. Однако, их дети стали не только хребтом православной церкви на Руси, но и первыми грамотными, которым предстояло передавать знания следующим поколениям.

Однако, не обольщайтесь – и к концу XIX началу XX около 30% население Российской империи осталось неграмотным. Помните, речь шла не об умении писать без ошибок (как сейчас), а о неумении писать и читать вообще. Уровень неграмотных напрямую зависел от места жительства, рода занятий и религиозной принадлежности. Так, по переписи 1897 года, в Эстляндской и Петербургской губерниях грамотное население составляло 77,9% и 55,1%, а в Сибири и Средней Азии 12,4% и 3,3% соответственно.

В деревнях грамотные встречались реже, чем в городе. Даже дети, которые ходили в школу и согласно переписям считались грамотными, на деле не заканчивали обучение, отвлекались на сезонные работы. Причем не только у нас, но и в европейских странах. Бывшие горожане часто забывали грамоту, когда возвращались с заработков в деревню.

Распространение грамотности было крайне неравномерно среди разных сословий, народов и зависит даже от климата. Так, шведы, норвежцы и финны считают, что долгая зима способствовала изучению учебников. При этом та же долгая зима не помогла освоить грамоту народам нашего севера. Возможно, потому, что свободные люди чаще грамотны, чем крепостные. Однако, в той же Швеции грамотность распространилась еще во время абсолютизма благодаря протестантизму. От отношения церкви к образованию напрямую зависит сколько людей в общине будут уметь читать и писать. Духовенство всех конфессий было первыми учителями и популяризаторами знаний, но не все конфессии рады широкому распространению грамоты. Иудеи и мусульмане устраивают школы в синагогах и мечетях. Католикам необходимо хотя бы научиться читать, чтобы изучать катехизис. Однако, часто само духовенство препятствует распространению знаний. Посмотрим на примерах.

Части Швейцарии – кантоны, которые пользуются одними и теми же правами и законами, природными богатствами, географическим положением. При этом со времен Реформации кантоны различаются по степени распространения грамотности в зависимости от церквей. Процент неграмотных выше в католических, чем в протестантских кантонах.

Согласно переписи начала XX века в Камышинском уезде Саратовской губернии Российской империи четыре волости с наибольшим процентов грамотных – 76% подданных – населены протестантами (лютеранами, реформатами и кальвинистами).

Ситуация начала кардинально меняться после прихода к власти большевиков. Следует отдать им должное – неграмотностью в СССР, по-видимому, удалось уничтожить полностью. Напомню, речь о том, что граждане Советского союза умели читать и писать, а не о современных представлениях о грамотности, как о навыке писать без ошибок. Хотя проект всеобщего начального образования российская Дума рассматривала еще в 1907 году, реформа образования в царской России провалилась. В то же время в других странах мира проблему безграмотности решили ещё в XIX веке. Законы о всеобщем обучении приняты в Пруссии в 1717 и 1763, в Австрии в 1774, в Дании в 1814, в Швеции в 1842, в Норвегии в 1848, в США в 1852—1900 гг., в Японии в 1872, в Италии в 1877, в Великобритании в 1880, во Франции в 1882 году. Тем не менее и в прогрессивных странах далеко еще было до повальной грамотности – помните об испанских мэрах?

Необходимый навык?

Надеюсь, теперь навык читать и писать, а уж тем более без ошибок, не кажется вам обычным делом? Если вы еще не пришли к мысли, что возможность прочесть эти строки и ответить мне в комментариях, чудо, что нам невероятно повезло, добавлю немного официальных данных от ЮНЕСКО. Сегодня в мире один из пяти взрослых неграмотен, и две трети из них — женщины. 72 миллиона детей никогда не ходили в школу. Больше 759 миллионов взрослых не владеют элементарными началами грамоты.

Но не будем драматизировать. Если исключить особенные внешние обстоятельства, такие как войны, религиозные табу или жизнь в племенах вне цивилизации, каждый человек на планете может найти возможность учиться. Однако, факты неумолимы – взрослые люди пишут с ошибками.

Оказалось, падением грамотности озадачены не только в России. Тема регулярно возникает и в иностранной прессе. Во всех благополучных западных странах я нашла бесплатные и анонимные (да, писать с ошибками стыдно) курсы повышения грамотности для взрослых. Не будь проблемы, не было бы спроса на подобные учебные программы. Но они обучают сотни тысяч слушателей в год, которые в графе “родной язык” указывают язык своей страны. То есть речь идет не об эмигрантах, а о людях, которые не умеют грамотно писать на родном языке.

Скрупулезные немцы недавно подсчитали, что 7,5 миллиона граждан Германии не умеют не только писать, но и читать (!) без ошибок. Удивительно, но факт – через 20-30 лет после окончания школы, люди, которые не занимаются интеллектуальным трудом, в той или иной степени разучиваются читать и писать. На самом деле, «хронической безграмотностью» страдают и многие интеллектуалы. Я обязательно напишу о  в отдельном тексте. Пока лишь скажу, что список внушительный – от Ганса Христиана Андерсена и Леонардо да Винчи, до Агаты Кристи и Альберта Эйнштейна. У многих, вероятно, случается разрыв шаблона когда они сталкиваются с тем, что люди, которые профессионально работают с текстом, могут делать ошибки. И эти ошибки никак не умоляют их талант.

«Я различаю орфографические ошибки и неумение владеть языком. – Рассказывает Ольга Копыт, редактор издательства «Манн, Иванов и Фербер», – Мне кажется слово “координально” или канцелярские конструкции с бесконечными родительными падежами намного хуже, чем опечатки или распространенное “рассчет. А к другим ошибкам я очень лояльна. Те или иные ошибки делают почти все. Я лично до сих пор беру паузу перед тем, как произнести слово “звонит”.

Елена Гах, рерайтер Издательского Дома «Коммерсантъ», которая работает в Ъ с первого выпуска газеты, поделилась своими впечатлениями о трансформации грамотности: «Я думаю, что процент неграмотных людей всегда примерно одинаков — как психически больных. Тут еще дело в том, что иметь в виду: умение писать без ошибок, умение писать ясно, правильно и без глупостей или литературный дар. Мне же досаждают косноязычие, обилие журналистских штампов (очень живучи и заразны) и интернетских слов (очень заразны, но не очень долговечны). И авторские глупости, которые гораздо хуже ошибок и не зависят ни от пола, ни от возраста, ни от образования. Просто в технологи колбасного производства им надо было идти, а не в журналисты. Постоянные авторы Ъ пишут лучше посторонних, потому что рука набита. А молодых авторов часто заносит. 10 лет назад писали примерно так же, как сейчас. Караул был 25 лет назад, когда писать кинулись все кому не лень».

Ошибки и стыд. Стыд и агрессия

«Признаваться в ошибках стыдно, – рассказывает Кристина Фогель, учитель волонтерских курсов для взрослых в Берлине, – Поэтому такие дедушки и бабушки притворяются, что забыли очки и просят прочесть для них инструкцию к лекарству или заполнить заявление. Они вечно заказывают пиццу Маргарита потому, что не в состоянии прочесть меню. И не путайте «разучившихся читать и писать» с людьми, страдающими функциональной неграмотностью».

Функциональная неграмотность – другой, обсуждаемый на западе недуг современного общества. Ему, по данным Всемирной организации здравоохранения, подвержено около 35% населения мира. Такие люди могут уметь читать и писать, но они не понимают смысл. Не могут, к примеру, самостоятельно разобраться в инструкции не говоря уже о философских трактатах или абстрактных понятиях. Функционально неграмотных людей отличает неумение изменить свое мнение под влиянием достоверных фактов. Они упрямо стоят на своей изначальной позиции.

Как тут не допустить крамольную мысль – далеко не каждому и в современном мире нужно писать и читать? Что если устная речь появилась и развивалась для того, чтобы люди могли лучше понимать друг друга, а письменная – как функция для поддержания власти и порядка? Или же достижения гуманизма в виде всеобщего обязательного образования стремительно разрушают современные технологии – интернет, гаджеты, социальные сети?

Современные технологии делают нас глупее?

Первое в чем упрекают некоторые ученые современные технологии – разрушение человеческой памяти или, скажем так, «не развитие» памяти. «Среднее число запросов в Google в 1998 году было 9,8 тысячи, сейчас их 4,7 триллиона. То есть, вообще, дикое количество. И мы наблюдаем то, что сейчас называется Google-эффект: мы сели на иглу приятности очень быстрого добывания информации в любой момент. – Объсняет Татьяна Черниговская, нейролингвист и экспериментальный психолог, доктор филологии и биологии, член-корреспондент Норвежской академии наук, – Это ведет к тому, что у нас портится разного вида память. Рабочая память становится хоть и неплохой, но очень короткой. Google-эффект — это то, что получается, когда мы ищем at our fingertips, то есть как бы пальцем ткнул, вот оно — полезло».

Современная грамотность – навык писать без ошибок невозможна при плохой памяти. Ведь, чтобы писать верно, нужно запоминать облик слов, их написание или же помнить правила. Доступность информации через интернет снижает способность к запоминанию. Так, в 2011 году журнал Science опубликовал результаты эксперимента: было доказано, что студенты, которые имеют постоянный и быстрый доступ к компьютеру, могут запоминать гораздо меньшее количество информации, чем студенты «допланшетной» эры. «Это значит, что мозг с тех времен изменился. Мы храним в долговременной компьютерной памяти то, что должны были бы хранить в наших мозгах. Это значит, что наш мозг другой. Сейчас все идет к тому, что он становится придатком к компьютеру», – считает Татьяна Черниговская.

Появился даже термин digital dementia – цифровое слабоумие. Так радикально называют изменения поведения, психики и мозга под влиянием гаджетов и интернета. В своем крайнем проявлении симптомы digital dementia схожи с симптомами черепно-мозговой травмы и старческого слабоумия. Врачи всерьез говорят об интернет-зависимости, а она лежит в корне цифрового слабоумия.

«Около 250 тысяч молодых людей в возрасте от 14 до 24 лет признаны интернет-зависимыми, а еще 1,4 миллиона «проблемными» пользователя интернета. Это данные из годового отчета комиссии Федерального правительства Германии по борьбе с наркотиками и другими видами зависимости, – рассказывает основатель Центра нейронаук и обучения, психиатр и нейрофизиолог Манфред Шпитцер, – В то время как потребление алкоголя, табака, «мягких» и «жестких» наркотиков снижается, зависимость от компьютеров и интернета растет. Правительства в растерянности. Я руковожу психиатрической клиникой в Ульме и у меня неоднократно проходили лечение пациенты, страдающие  зависимостью от компьютерных игр. Я вижу людей, чью жизнь полностью разрушили цифровые технологии».

Печально, что сети и электронные устройства стали для тысяч людей средством ухода из реальности, но если у человека есть желание «катапультироваться», он найдет выход. Не стоит запрещать алкоголь из-за того, что кто-то может напивать до беспамятства. Чувство меры необходимо во всем – и в использовании сетей и гаджетов тоже. Другое дело, что «одна из неприятностей, возникающая при компьютерной зависимости, — лишение социального общения. У таких людей не разрабатывается то, что сейчас считается одной из последних привилегий человека по сравнению со всеми другими соседями по планете, а именно способности строить модель психики другого человека. Это способность посмотреть на ситуацию не своими глазами (мозгом), а глазами другого человека. Это основа коммуникации, основа обучения, основа сопереживания, эмпатии и т. д. Это чрезвычайно важная вещь. Те люди, у которых эта настройка отсутствует полностью, — больные аутизмом и пациенты с шизофренией», – рассказывает Татьяна Чергиновская.

Если у гаджет-наркоманов неумение общаться доходит до своих крайних проявлений, то и все мы время от времени сталкиваемся с отсутствием сочувствия к чужому горю. Просто информации и негативной, в том числе, если часто бывать в сетях, становится так много, что мы черствеем. Или же другой аспект проблемы – недопонимание, в случае когда общение сводится только к письменному. Ведь даже текст без ошибок не передает всех нюансов и оттенков настроений. Некоторые шутят – я все послания заканчиваю смайликами, иначе они выглядят как проклятья.

Однако, многие ученые сомневаются в том, что люди стремительно теряют способность сопереживать и строить отношения. «Покуда технологии  не мешает нам размножаться и хорошо планировать будущее, я не вижу здесь особых проблем, если мы будем очень бережно относиться к планете и ее ресурсам. Просто люди станут другими. Их тело станет другим. И мозг тоже», – уверена Амина Назаралиева, психиатр.

В трудах самых яростных борцов за ограничение использования современных технологий доказательств тому, что гаджеты, интернет или социальные сети напрямую влияют на уровень грамотности я не нашла. По сути предостережения ученых сводятся к констатации факта – технологии меняют мозг и его работу. В хорошую ли сторону, в плохую – еще предстоит понятьи сравнить. Конечно, есть соблазн поддаться панике и напомнить, как в 50-е годы люди курили везде, дети дышали дымом и мало кто понимал последствия такого поведения. Еще недавно сети были переполнены статьями о вреде мобильных телефонов, но разве версии нашли фактическое подтверждение? Нет. Или пока нет.

Можно ли перегрузить мозг излишней информацией? Татьяна Черниговская в этом сомневается: «в нас больше ста миллиардов нейронов. В разных книжках разные цифры приведены, да и как их сосчитаешь всерьез. У каждого из нейронов, в зависимости от типа, может быть до 50 тысяч связей с другими частями мозга. Если кто умеет считать и сосчитает, он получит квадриллион. Мозг — это не просто нейронная сеть, это сеть сетей, сеть сетей сетей. В мозге 5,5 петабайт информации — это три миллиона часов просмотра видеоматериала. Триста лет непрерывного просмотра! Это ответ на вопрос, не перегрузим ли мы мозг, если мы будем потреблять «лишнюю» информацию. Мы его можем перегрузить, но не «лишней» информацией. Для начала, что такое информация для самого мозга? Это не только знания. Он занят движениями, занят перемещением калия и кальция через клеточную мембрану, тем, как работают почки, что делает гортань, как меняется состав крови».

Нужно понимать, что за каждое движение человека развивает определенные нейроны в головном мозге. Если мы читаем, работают, грубо говоря, одни части мозга. Кружочки рисуем – другие, буквы пишем – третьи. Мозг развивается вслед за моторикой. Так происходит с древнейших времен. Появление новых орудий труда, давало новые движения, которые, в свою очередь, развивали определенные зоны мозга. Поэтому стук по клавишам компьютера или телефона несколько часов в день не может не влиять на мозг. Но не стоит упрощать. «Мы знаем, конечно, что в мозгу есть функциональные блоки, что есть какая-то локализация функций. И мы думаем, как дурачки, что если мы делаем языковую работу, то в мозгу будут активированы зоны, которые заняты речью. Так вот нет, не будут. – Объясняет Татьяна Черниговская, – То есть они будут задействованы, но остальные участки мозга тоже будут принимать в этом участие. Внимание и память в этот момент будут работать. Если задание зрительное, значит, зрительная кора тоже будет работать, если слуховое — то слуховая. Ассоциативные процессы тоже всегда будут работать. Одним словом, во время выполнения какой-либо задачи в мозге не активируется какой-то отдельный участок — мозг всегда работает весь. То есть участки, которые за что-то отвечают, вроде бы есть, и в то же время их как бы нет».

«Мозг человека в последнее время имеет тенденцию к уменьшению объема. Видимо, это связано с возросшей специализацией людей, много информации вынесено на носители. А все, что не работает, уменьшается. – Рассказывает Амина Назаралиева, – Стоит ли этого бояться? Вовсе не обязательно. Меньше – не значит хуже. Мы знаем примеры, когда объем мозга у близких нам видов уменьшался, но они оставались при этом весьма интеллектуальными. Мы продолжаем эволюционировать, и если среда бросает нам новые вызовы, то мы или адаптируемся к ним, или умираем. Но пока благодаря науке и техническому прогрессу мы демонстрируем очень высокую эффективность. Появление медицины резко увеличило продолжительность жизни людей и помогло появиться на свет и выжить тем, у кого не было бы шанса еще 50 лет назад. Количество информации и скорость ее накопления колоссальны. И, мне кажется, это неплохо – уметь оперировать ею”.

А что же грамотность?

«Падение грамотности – невероятно спекулятивная тема. Чрезвычайно актуальная именно в России. С середины ХХ века каждое поколение говорит молодым «мы более грамотные, чем вы». Однако никакого отношения к реальному положению дел эти разговоры не имеют. – Считает Доцент кафедры русского языка Московского педагогического государственного университета, кандидат филологических наук Станислав Иванов, – Посмотрите, как люди пишут, например, в интернете. Пользуются, то “албанским” языком, то языком «падонков» – обыгрывают неграмотность, иронизируют над ней: значит, правильное написание слов знают».

«Грамотность – это компонент общей культуры человека, поясняет эксперт, – Так исторически сложилось, что у нас общество очень внимательно к грамотному написанию текста. Практически все обращают внимание на орфографические и пунктуационные ошибки, сетуют о безграмотности подрастающего поколения. Хотя я говорил бы скорее не о падении уровня грамотности, а о снижении уровня общей культуры”.

Несколько иначе видит картину, но тоже несогласна, что мы переживаем упадок грамотности нейропсихолог Екатерина Емельянова: «картина не такая страшная, как её представляют. Высокого уровня грамотности у нас никогда и не было. Если скажем в гимназиях хорошо учили, то в деревнях ходили неграмотными. Я бы обратила сейчас внимание не на падение грамотности, а на низкий общий уровень знаний несмотря на обилие и доступность источников информации. Система образования не справляется со своими функциями – уж не знаю с чем это связано».

Ответ «кто виноват» в падение грамотности нашелся только у Людмилы Ясюковой, руководителя лаборатории социальной психологии СПбГУ, глава центра “Диагностика и развитие способностей”.  «За нарастающую неграмотность во многом надо благодарить так называемые фонетические программы обучения, на которые мы перешли в 1985 году — спасибо членкору АПН Даниилу Эльконину. – Считает эксперт, – В русском языке мы слышим одно, а должны писать по языковым правилам другое. А в методике Эльконина формируется слуховая доминанта. Произношение первично, а буквы вторичны. У детей, которых учат по этой методике, а сейчас всех так учат, есть так называемая звуковая запись слова и они там пишут “йожык”, “агур’эц”. И эта звуковая запись идет по седьмой класс. В результате у нас вырос процент якобы дисграфиков и дислексиков. Заговорили о вырождении нации. А на самом деле это просто плоды метода обучения на основе приоритетности фонематического анализа».

Букварь Эльконина создан в 1961 году, но не был внедрен. Считалось, что он, возможно, интересен как новый подход, но в школе будет с ним трудно. Тем не менее Эльконин с соратниками настойчиво продолжали попытки внедрения своего метода, рассказывает Людмила Ясюкова и когда в семидесятые годы в школы пошли дети, поголовно умеющие читать, то сложилось мнение, что букварь работает неплохо, давая детям более объемное видение и слышание языка. По ее словам, Эльконин был человек очень активный, видный ученый, он и его ученики “продавили” внедрение букваря, обучение по которому началось в 1983-1985 годах. Но именно тогда экономическая ситуация в стране стала меняться: в девяностые в школу пошли дети, которых родители не научили читать, потому что им уже не хватало времени и денег, и дефект новой системы стал абсолютно очевиден.

«Фонетическая система не учила читать, не учила грамотности, наоборот, порождала проблемы. Но у нас ведь как? Не букварь плохой, а дети плохие, не подходят к букварю. В результате стали учить фонетическому разбору с детского сада. Ведь чему учат детей? Что “мышка” и “мишка” начинаются по-разному и обозначают их в фонетической системе по-разному. А “зуб” и “суп” в этой системе оканчиваются одинаково. А потом бедные дети начинают писать буквы, и, оказывается, что их предыдущие знания не сочетаются с новыми. Зачем, спрашивается, им было все это заучивать и отрабатывать? Они потом и пишут “фторник”, “ва кно” вместо “в окно”. – Объясняет Людмила Ясюкова. – У Эльконина была теория, что чтение — это озвучивание графических символов, вот он это и стремился всеми силами внедрить. А на самом деле чтение — это понимание графических символов, а озвучивание — это музыка. У него, вообще, много теоретически сомнительных высказываний, и все это с пиететом цитируется. На этом люди делают диссертации и потом, естественно, держатся за эти подходы. У нас другого преподавания нет, только этот принцип обучения. А мне, когда я пытаюсь с этим спорить, говорят – вы академический психолог, не педагог, и не понимаете, что без фонетического разбора и фонематического слуха чтению не научить. А я, между прочим, четыре года работала в школе для глухонемых и они прекрасно учились грамотному письму тем же методом, которым учили нас – зрительно-логическим. А у них, как вы понимаете, нет ни фонематического слуха, ни какого-либо другого».

«На грамотность влияет очень многих вещей и прежде всего – концентрации внимания. Грамотно пишет тот, кто себя проверяет. – Рассказывает Екатерина Емельянова , – Также большую роль играет уровень интеллекта. Уровень грамотности напрямую зависит от того каким языком человек пользуется в повседневной жизни. Кроме того, нам надо понимать, что в русском языке сложная грамматика. Не такая сложная, как китайская, но чтобы овладеть грамотностью в нашем языке нужно обладать хорошей фонетической памятью или учить правила. Ведь в русском часто слова пишут не так, как произносят в отличие от испанского, например».

Эксперт вспомнила одну из своих учениц – взрослую женщину, которая пришла повышать грамотность поскольку множество ошибок мешало карьере. Оказалось, девушка настолько самонадеянна, что даже выключила функция автоматической проверки на компьютере. «Я хочу сама находить свои ошибки, сказала мне ученица, – рассказывает Екатерина Емельянова, – Но если тебе нужна помощь и компьютерная программа ее предлагает, зачем же отказываться? Так что гаджеты, компьютеры – это как лекарства. Они могут помогать, а при определенных дозах могут и убить».

Однако самонадеянность и ошибки часто ходят вместе.

«Проводили такой эксперимент, – вспоминает Амина Назаралиева, – Людей спрашивали о том, насколько высоко они оценивают свою грамотность, и те давали соответствующую оценку. Потом испытуемым давали тесты на грамотность и позволяли им ознакомиться с результатами. И снова просили оценить свою грамотность. Оказалось, что те, кто оказался самым неграмотными на деле, оценивал себя как очень грамотного человека, и даже после знакомства с результатами теста настаивал на том, что он грамотен. Те же, кто получил достаточно высокие баллы по тесту на грамотность, сомневался в себе и недооценивал себя до знакомства с результатами. Однако, после получения объективной информации, менял свою оценку в соответствии с фактами».

То есть, мало того, что некомпетентные люди себя переоценивают и очень самоуверенны, так еще они и не меняют своего мнения, несмотря на знание фактов. А компетентные люди как раз в себе сомневаются, но когда сталкиваются с фактами, способны изменить свою низкую самооценку на более корректную. Причем грамматические или пунктуационные ошибки не самые опасные из тех, которые самонадеянные люди могут совершать в жизни. Также незаметно для себя делают ошибки любые специалисты и иногда самоуверенность может привести к опасным последствиям – передозировкам лекарств, столкновениям самолетов, авариям и т.д.

Как повысить грамотность?

С детства нам твердили «читай больше и будешь писать без ошибок». И это утверждение верно, но лишь для тех людей, у которых хорошая зрительная память. «Человек с высоким уровнем зрительной памяти запоминает как выглядит слово, пишет его, и видит, что слово выглядит как-то иначе, чем принято, если написано с ошибкой, – объясняет Екатерина Емельянова, – Но если зрительное восприятие не развитого, может считать по книге в день, но толку от этого не будет никакого».

«Если зрительная память, фонематический слух плохие, человек никогда диктант хорошо не напишет. – Поясняет Станислав Иванов, – Это врожденные качества. Другое дело, что учитель должен выявлять   детей с плохой зрительной, моторной памятью, плохим фонематическим слухом и предлагать им специальные упражнения. В последнее время детей с хорошей зрительной памятью становится все меньше. Дело в том, что дети с раннего возраста видят постоянно движущиеся картинки на мониторах или экранах телевизоров, и глаз ребёнка не успевает запомнить образ слова и отложить его в долговременную память.

Задача учителя сегодня распознать таких детей и заниматься с ними по специальным методикам. Они существуют больше восьмидесяти лет и известны всем педагогам, уверен эксперт: «основной формой проверки сформированности навыка грамотного письма остается был и остается диктант. Чтобы подготовить к диктанту, нужно использовать специальные методики, в частности проводить диктант с предварительной подготовкой. Сначала ребенок должен увидеть текст и медленно сам его прочитать. Затем написанный текст убирают, и дети воспринимают его на слух. Потом ребенку снова показывают текст и одновременно диктуют его, чтобы совпали зрительный и звучащий облики слова».

Выходит, мне и другим взрослым, которые так и не выучились писать без ошибок или позабыли правила, тоже будет полезно писать диктанты по методу, рекомендованному Станиславом Ивановым. Открыть учебник Розенталя и делать упражнения вместо того, чтобы перекладывать вину на современные технологии. Или же смириться с собственным несовершенством и терпеть нападки более грамотных читателей. Поскольку компьютерные программы проверки орфографии и пунктуации не справляются с нашим сложным языком. В этом я уже неоднократно убедилась.

«Угнетают ли новые технологии и распространение интернета и социальных сетей мозг? На мой взгляд, нет. Надо понаблюдать и понять – катастрофические ли это изменения мозга несет использование гаджетов или нет? Могут ли эти изменения сравниться с тем, как ухудшают работу мозга шизофрения или депрессия? Причиняет ли использование компьютеров такие же страдания, как психические болезни? Нет, не причиняют. Или, по крайней мере, пока этому нет доказательств», – уверена Амина Назаралиева.

Информация взята с сайта Сноб.ру

Функциональная неграмотность — бич современного общества

О функциональной неграмотности начали задумываться на Западе где-то в 80-х годах прошлого века. Проблема заключалась в том, что, несмотря на повальную грамотность, люди не умнели, а всё хуже справлялись с профессиональными обязанностями.

Давайте поговорим о функциональной неграмотности? Начнём, пожалуй, с выдержки из письма одного десятиклассника, подготовившего отзыв на премьеру фильма Л. Бунюэля «Скромное обаяние буржуазии» (1972). Вот как оно звучало:

Режиссёру платят большие деньги как раз за то, чтобы он нам, зрителям, всё объяснил. Чтобы нам всё стало понятно, а не чтобы мы сами до всего догадывались… и как же нам понимать, что режиссёр имел в виду? Может, он ничего в виду и не имел, а ты за него думай… Надоело. Заумничались очень…

О функциональной неграмотности начали задумываться на Западе где-то в 80-х годах прошлого века. Проблема заключалась в том, что, несмотря на повальную грамотность, люди не умнели, а всё хуже справлялись с профессиональными обязанностями. Несколько исследований показали, что, хотя люди формально умеют читать и писать, они не понимают смысл прочтённой книги или инструкции, не могут написать логически связный текст.

Люди, страдающие функциональной неграмотностью, узнают слова, но не умеют декодировать язык, находить в нём художественный смысл или техническую пользу. Поэтому читатели и зрители из них никудышные – они предпочитают самую грубую и прямолинейную поп-культуру. Некоторые исследователи считают, что функциональная неграмотность хуже даже обычной безграмотности, поскольку указывает на более глубокие нарушения в механизмах мышления, внимания и памяти. Можно взять нигерийского негра, обучить его научным премудростям, и из него выйдет смышлёный человек. Потому что в его голове все познавательные и мыслительные процессы протекают адекватно.

Появление функциональной неграмотности в развитых западных странах совпало с первыми ощутимыми шагами данных государств к переходу в информационное общество. Знания и талант быстро ориентироваться в незнакомой среде стали критериями социального роста индивида. В MIT (как вы помните, там учился сам Гордон Фримен), был создан график рыночной стоимости сотрудника, в зависимости от продвижения по двум шкалам.

Первая – решение рутинных, повторяющихся действий, воспроизведение, простая усидчивость. А второе – умение выполнять сложные операции, не имеющие готового алгоритма. Если человек способен находить новые пути решения задачи, если он может на основе разрозненных данных построить работающую модель, то он является функционально грамотным. Соответственно, функционально неграмотные люди приспособлены только к труду кассиров и дворников, и то под надзором. Они непригодны к эвристической деятельности.

В 1985 году в США подготовили аналитику, из которой выходило, что от 23 до 30 млн. американцев неграмотны полностью вообще, а от 35 до 54 млн. полуграмотны – их читательские навыки и умение писать гораздо ниже, чем это необходимо, чтобы «справиться с ответственностью ежедневной жизни». В 2003 году, доля граждан США, чьи навыки письма и чтения были ниже минимума, составила 43%, то есть уже 121 млн.

В Германии, если верить сенатору по вопросам образования Сандре Шеерес, 7,5 миллионов человек (14% взрослого населения) можно назвать малограмотными. Только в Берлине таких людей живёт 320 000.

В 2006 г. отделение британского Министерства образования сообщило, что 47% школьников бросили школу в 16 лет, не достигнув базового уровня в математике, и 42% не в состоянии достигнуть базового уровня английского языка. Ежегодно британские средние школы отправляют в жизнь 100 000 функционально неграмотных выпускников.

Посмеялись над проклятыми империалистами? Теперь посмеёмся над собой.

В 2003 году у нас по школам собирали похожую статистику (по-моему, среди 15-летних). Так вот, достаточными навыками чтения обладали всего 36% школьников. Из них 25% учащихся способны выполнять только задания средней сложности, например, обобщать информацию, расположенную в разных частях текста, соотносить текст со своим жизненным опытом, понимать информацию, заданную в неявном виде. Высокий уровень грамотности чтения: способность понимать сложные тексты, критически оценивать представленную информацию, формулировать гипотезы и выводы продемонстрировали только 2% российских учащихся.

Функциональная неграмотность, разумеется, формируется не только в детстве. Она может настигнуть и вполне взрослого человека, которого поглотила рутина монотонного существования. Взрослые и старики утрачивают навыки чтения и мышления, если они не требуются им в повседневной жизни. Мы ведь в школе и университете тоже проходим миллион всего. А скажем, химию я вообще не помню, математика – худо-бедно, про историю без википедии под рукой вообще стыдно говорить. К счастью, я пока ещё не разучилась организовывать маленькие простые слова в гигантские околонаучные тексты.

Впрочем, это всё скучно. Давайте лучше займёмся изучением функциональной неграмотности на практике, а именно, вычленим её главные свойства и признаки.

1) Функционально неграмотные граждане избегают сложных задач, заранее уверены в провале, не имеют мотивации браться за более трудные задачи, повторяют одни и те же системные ошибки.

2) Такие люди часто пытаются отмазаться от любых интеллектуальных задач, ссылаясь то на насморк, то на занятость, то на усталость.

3) Честно признаются, что не любят читать.

4) Просят других людей объяснить им смысл текста или алгоритм задачи.

5) Попытки чтения связаны с суровой фрустрацией и нежеланием этого делать. При чтении стремительно возникают психосоматические проблемы: могут разболеться глаза, голова, сразу появляется желание отвлечься на что-нибудь более важное.

6) Наши функционально безграмотные при чтении часто артикулируют губами или даже озвучивают прочтённое.

7) Испытывают трудности при выполнении любых инструкций: от упражнений по шейпингу до ремонта ядерного реактора.

8) Неумение выстраивать и задавать вопросы по прочтённому материалу. Не могут полноценно участвовать в дискуссиях.

9) Очень заметная разница между понятым на слух и понятым от чтения.

10) На проблему, вызванную собственным непониманием, реагируют либо выученной беспомощностью, либо наездом на окружающих, так как не до конца понимают, кто же всё-таки прав, а кто виноват.

Дополнительная сложность в том, что навык чтения и письма имеет прямую связь с умением производить какой-либо информационный контент. Фактически, отвечает за креативность в сетевом понимании термина.

Надо признать, что мы живём в мире функционально неграмотных людей. Я не хочу сказать, что он создан ими, но во многом он создан для них. Я вижу это буквально во всём, всё стремится к первозданной, детской простоте и навязчивости. Реклама, Twitter из 140 букв, уровень прессы, уровень литературы. Попробуйте кому-нибудь предложить отрывок из Хайдеггера, Лакана или Томаса Манна. Читать, а уж тем более писать большие, стройные аналитические статьи умеют единицы в процентном соотношении. Я была удивлена, что эта болезнь не обошла в том числе и медиасферу: нормально пишущие журналисты нынче на вес золота и быстро выбиваются в число редакторов. Просто потому, что у них почти нет конкурентов.

Деградация в первую очередь коснулась всех сфер деятельности, так или иначе связанных со словом. И если раньше массу отличал только дурной вкус, то теперь даже эту дрянь ей надо совать на ложечке в виде пережёванного желе без твёрдых комочков.

Кстати, в исследовании Literacy in the Adult Client Population – Jones & Bartlett Publishers приводились рекомендации, как писать тексты для функционально неграмотных людей, то есть, практически, для всего B2C-сегмента. Прямо советы по копирайту, поскольку большинство рекламных месседжей оформляются по этим законам. Я с вами поделюсь:

1) Они гораздо хуже воспринимают абстрактные и обезличенные тексты, чем прямые обращения в духе «ТЫ записался добровольцем?». Надо составлять адресное сообщение, более императивное, более персонализированное. Считается, что это самое важное и эффективное правило работы с безграмотной аудиторией. Вы согласны, ведь так?

2) Следует использовать слова из повседневного словаря, желательно не больше 3-4 слогов. Не надо всех этих длинных сложносоставных слов на манер немецкого языка. Надо избегать наукообразных слов (всё равно им не понять нашего дискурса), технических и медицинских терминов. Желательно избегать слова, допускающие разночтение как по семантике, так и по коннотации. Нельзя использовать наречия типа «скоро», «редко», «часто» – поскольку таким людям важно знать, как скоро и как редко.

3) Аббревиатуры давать полностью, «и т.д.» заменять на нормальное «и так далее», N.B. на полях вообще не писать. Вводные слова тоже надо исключать, хотя, конечно, жаль.

4) Разбивать информацию в виде красивых блоков. Побольше абзацев, никакой простыни из текста. Расшифровывать статистику и графы с цифрами, такие люди, как правило, не планируют в принципе.

5) Предложения не должны превышать 20 слов. Заголовки тоже должны быть короткими и ёмкими.

6) Хотели разнообразить свой текст синонимами? Хрен. Таких читателей появление новых слов только запутывает. И то, что вы в начале текста назвали «машинами», не должно вдруг становиться «автомобилями».

7) Самая важная информация выносится в лид статьи, в самое начало, поскольку велик риск, что, если даже читатель доберётся до конца, то вот здоровье и восприятие у него будут уже не те.

8) Текст надо разбавлять щедрыми пробелами, картиночками, выносками – всё ради того, что читателя не отпугнула мрачная стена сплошного текста.

9) Аккуратнее с картинками. Не должно быть никаких декоративных элементов, иллюстраций, перетягивающих на себя внимание. Между прочим, в социальной рекламе для такой аудитории рекомендуют не использовать, скажем, фотографии курящих беременных женщин или бухих синяков, лежащих под лавкой. Нужно показывать только то, что вы от аудитории хотите.

 

Каковы причины функциональной неграмотности?

Тут учёные расходятся во мнениях, но лично я уверена, что это связано с увеличившимся числом информационных потоков, обрушившихся на человека. Феномен функциональной неграмотности начал формироваться, условно, в 60-70-е, в момент, когда телевидение стало цветным и массово распространённым. Я пару лет назад читала какое-то хорошее исследование из Франции, в котором утверждалось, что дети от года до трёх, проводящие перед телевизором больше нескольких часов в день, утрачивали часть когнитивных функций.

Я спрашивала знакомых педагогов и педиатров, они в один голос говорят, что дети, рождённые после 2000 года, поголовно страдают от СДВГ, не умеют ни учиться, ни концентрироваться, ни читать. Одновременно с этим наблюдается рост социальной дезадаптации. Детям намного удобнее и привычнее переписываться друг с другом в сети, чем общаться вживую. В Японии уже сформировалась культура геймеров и хикки, не покидающих собственную комнату. Нас это тоже ожидает.

Понимаю, звучит несколько диковинно, что дети одновременно не умеют толком работать с текстами и прозябают в соцсетях, где на тексте всё и строится. Но посмотрите лучше на уровень их сообщений. В сети контент генерируют несколько энтузиастов, да сотня-другая коммерческих брендов – остальное сплошной репост. При этом неважно, что репостит человек: котиков или пост про Бодрийяра, это в равной степени может свидетельствовать о функциональной неграмотности. Не зря же новое поколение сразу прозвали «убивающим раком».

Всеобщая грамотность обнажила тот факт, что школьное обучение не всегда даёт на выходе компетентных людей. Однако только с распространением новых каналов коммуникации проблему стало невозможно игнорировать. И если сорок лет назад учёные искали способ бороться с функциональной неграмотностью, то теперь они ищут пути взаимодействия с ней. Настолько диагноз стал всеобщим.

Я обвиняю именно телевидение, а потом и компьютеризацию, digital-media. Радио – тоже сложная штука. Чтобы воспринимать на слух новости или «Беседы у камина» Рузвельта надо напрягаться и концентрироваться. Телевидение стало первым источником информации, не требовавшим никаких усилий по восприятию и анализу. Картинка заменяет дикторский текст, экшн, частая смена кадров и декораций не дают оторваться, заскучать.

В те времена, когда сеть создавалась гифками, Интернет был завален умными текстами. По мере популяризации сети, в неё приходили люди далёкие от науки и квалифицированного труда. Сейчас большинству юзеров нужно знать насколько всего слов, вроде «porn» или «flashgames», чтобы получить желаемое. Можно мгновенно переключаться с гороскопов на новостную хронику, с хроники на анекдоты, а потом на youtube или «Весёлую ферму». Почти как щелкать каналы на TV. Когда я росла, мне приходилось тратить какое-то время и силы на то, чтобы развлечь себя. Игра более-менее подстёгивала познавательные импульсы.

Почему Стив Джобс и Билл Гейтс отнимали электронные гаджеты у своих детей? Крис Андерсон, запаролировавший домашние девайсы так, что на них нельзя было работать больше пары часов в день, рассказывал: «Мои дети обвиняют меня и жену в том, что мы фашисты, которые слишком озабочены технологиями. Они говорят, что ни один из их друзей не имеет подобных ограничений в своей семье. Это потому, что я вижу опасность чрезмерного увлечения интернетом, как никто другой. Я видел, с какими проблемами столкнулся я сам, и я не хочу, чтобы эти же проблемы имели мои дети…»

Читайте также: Где учат своих детей сотрудники Google, Apple, Yahoo, Hewlett-Packard

А ведь это люди, которые, по идее, должны боготворить новые технологии во всех проявлениях.

Будем честны: до сих пор общество не выработало определённой информационной культуры. Наоборот, всё становится хуже год от года, по мере того, как коммерчески ориентированные структуры захватывают информационное пространство. Отделам рекламы и SMM-маркетинга нужны потребители. А кто ещё может стать лучшим потребителем, чем функционально неграмотный человек? Пусть у этих людей низкий доход, но их легион, а из-за низкого IQ они легко поддаются манипуляциям. Например, подавляющее большинство кредитных должников – люди, которые не в состоянии правильно прочитать банковский договор, прикинуть порядок выплат и рассчитать собственный бюджет.

Нищета порождает нищету. В том числе и в интеллектуальной сфере. Я часто вижу, как молодые родители, чтобы избавиться от ребёнка хоть на полчасика, дают ему планшетку с играми. И это в полтора-два года. Лично я начала играть и зависать перед телеком лет в пять-шесть, но к тому моменту у меня в сознании уже были сформированы приёмы информационной самозащиты. Я умела отфильтровавать рекламный мусор и критично относиться к любым образам на экране. Я могла сконцентрироваться на чтении одной книги на протяжении долгих часов. А ранний доступ к несущим удовольствие и релаксацию информационным потокам ведёт к стремительной деградации и атрофии синтетических функций мышления.

Вы, наверно, заметили, что в мире растёт неравенство между бедными и богатыми. Так вот, в скором времени у 10% людей будет не только 90% богатства, но и 90% интеллектуального потенциала. Разрыв увеличивается. Одни люди становятся всё умнее, всё ловчее оперируют бесконечными потоками информации, а другие превращаются в бессловесный и закредитованный скот. Причём, абсолютно по своей воле. Даже пожаловаться некому. Очевидной связи между бедностью и функциональной неграмотностью нет. Гораздо большее значение имеет влияние и воспитание родителей. А также наличие функциональной грамотности у них самих.

Помните старину Луначарского? Он, возможно, открыл лучший рецепт против любого вида неграмотности. На одном собрании какой-то рабочий спросил Анатолия Васильевича:

– Товарищ Луначарский, вот вы такой умный. Это ж сколько институтов надо закончить, чтобы таким стать?

– Всего три, – ответил он, – Один должен закончить ваш дед, второй – ваш отец, а третий – вы.

Дарья Сокологорская

 

От себя. Из жизни

Когда-то, относительно давно, я был на собеседовании в одном очень крупном банке (меня пригласили как стороннего консультанта – банк искал достаточно узкоспециализированного специалиста, а своих экспертов, чтобы адекватно оценить кандидатов, у них не было – предыдущий ушёл, хлопнув дверью).

Собеседование проводила HR, девушка лет 25, которая уже более года работала в этом банке.

По отобранным резюме на собеседование была приглашена женщина, 32 лет, с послужным списком, внушающим уважение. Начало собеседования прошло по шаблону: где учились, по какому направлению специализируетесь и т.д. Потом уже пошли вопросы конкретно по местам работы с просьбой максимально развёрнуто рассказать: какие проекты вела (пояснение: это сейчас такие вопросы называются «проектами», тогда для этого были другие термины), как решала «узкие» вопросы, как успевала по дедлайнам (см. пояснение по «проектам»)…. В общем, по сути тоже всё стандартно.

Я слушал внимательно, делал пометки, и в целом всё понимал – женщина говорила достаточно простым и понятным языком, очень структурировано и логично объясняла, что/как и почему делала и т.п.

Но через 2-3 минуты монолога кандитата я заметил, что девушка HR как-то необычно себя ведёт. Я стал за ней более внимательно наблюдать. Тут HR начала задавать вопросы… И я понял, что из монолога этой женщины-кандидата HR практически ничего не поняла. Нет, можно, конечно, не понять какие-то специфические термины и т.п. (хотя их было очень-очень мало). Но она не поняла практически ничего!!! Женщина-кандидат тоже пришла в замешательство.

Тогда мне пришлось взять инициативу на себя и нормально продолжить/закончить собеседование. После того, как женщина-кандидат ушла, я спросил у HR-а её мнение. «Не подходит» был её ответ. На мой вопрос – чем конкретно не устраивает этот кандидат, HR мне начала нести какую-то ахинею. В общем, свои замечания и рекомендации я написал отдельно и отправил «наверх».

Вечером я позвонил той женщине кандидату и ненавязчивыми наводящими вопросами попросил её высказаться по проведённому собеседованию. Тогда женщина высказала предположение, что девушка HR – теоретик (из серии: «я прочла 2 десятка умных книг, и теперь я всё знаю и всё умею»), которая очень смутно, точнее вообще не ориентируется в практических вопросах тех обязанностей, на которые ей нужно найти специалиста. Даже с учётом того, что женщина-кандидат говорила более чем на понятном языке, избегая уж очень специфических терминов и т.п.

Теперь-то уж точно можно с уверенностью сказать, что тогда я столкнулся с проявлением этой самой «функциональной неграмотности», а тогда мне это было в новинку.

]]>Источник]]>

The Expert (Эксперт – русский дубляж)

Функциональная неграмотность, Данила Корнев

Безграмотность все еще проблема для Швейцарии

В Швейцарии почти 800 тыс. человек являются функционально неграмотными. Для них буквы и цифры — это всего лишь однообразный суп, в котором невозможно разобраться. Christoph Balsiger

Сегодня 8 сентября мир отмечает очередной Международный день грамотности. На данный момент число взрослых жителей Швейцарии, испытывающих проблемы с чтением и письмом, достигает нескольких сотен тысяч, и это несмотря на всеобщее среднее образование. Информация об этом свободно доступна, однако в Швейцарии об этой проблеме до последнего времени было принято говорить в лучшем случае вполголоса.

Этот контент был опубликован 08 сентября 2017 года — 08:36
Gaby Ochsenbein

Габи Оксенбайн (Gaby Ochsenbein)

Доступно на 8 других языках

Запущенная на днях в связи с Международным днем грамотности в Швейцарии правительственная агитационно-просветительская кампания призвана вывести проблему безграмотности из тени и мотивировать людей, как страдающих от проблем с письмом и чтением, так и специалистов, предпринимать более активные усилия по борьбе с этим злом.

«Запустив кампанию «Einfach besser!»Внешняя ссылка («Просто лучше!») мы хотим обратить внимание общественности на необходимость массового внедрения так называемых «базовых образовательных компетенций», — говорит Кристиан Мааг (Christian Maag), исполнительный директор швейцарской межотраслевой организации «Чтение и Письмо» («Schweizer Dachverband Lesen und SchreibenВнешняя ссылка»). Концепцию кампании он разрабатывал вместе с коллегами из швейцарского межкантонального «Постоянного совещания представителей субъектов федерации по вопросам профессионального обучения и повышения квалификации» («Interkantonale Konferenz für Weiterbildung» — «IKWВнешняя ссылка»).

В Швейцарии почти 800 тыс. человек являются функционально неграмотными, то есть они не в состоянии читать и писать на уровне, предписанном действующими в стране образовательными стандартами, а почти 400 тыс. человек испытывают сложности при выполнении элементарных арифметических действий — и это, как отмечают авторы кампании, в стране с системой среднего и высшего образования, признанной одной из самых лучших в мире. 

Многие жертвы функциональной неграмотности считают себя психически ненормальными, а потому склонны уходить в себя и не предпринимать активных действий по исправлению ситуации, боясь утратить позитивную репутацию в глазах окружающих. «Не более 5% таких людей находят в себе силы начать бороться с этим недугом, например, посещая соответствующие специализированные курсы», — отмечает К. Мааг в разговоре с порталом swissinfo.ch.

С целью более эффективной интеграции

В рамках кампании «Einfach besser!» предполагается опубликовать целый ряд видеосюжетов, плакатов, радио-клипов, содержание которых призвано мотивировать функционально неграмотных людей перестать «прятаться» и начать открыто бороться с данной проблемой. Большинство среди них составляют люди, ходившие в школу, но так и не сумевшие, по тем или иным причинам субъективного или объективного характера, одолеть стандартную программу. Многие, как ни странно, утратили соответствующие навыки в ходе последующей жизни, уже уйдя из школы. 

Набрав с недавнего времени бесплатный номер 0800 47 47 47 (звонки только из Швейцарии) все они смогут получить первую консультацию на предмет существующих в Швейцарии возможностей преодоления дефицитов в области грамотности. «Каждый день по этой „горячей“ линии из регионов „немецкой“ Швейцарии к нам обращаются от двух до трёх человек. Мы обсуждаем ситуацию, пытаемся выяснить реальные потребности обратившегося, направляем на уже имеющиеся образовательные курсыВнешняя ссылка, а главное, мы пытаемся ободрить человека, дать ему понять, что он не один и что в его положении нет ничего постыдного», — говорит Сюзанна Лойтенэггер (Susanne Leutenegger), эксперт, непосредственно курирующий работу «горячей линии».

Она отмечает, что эпоха информатизации и автоматизации предъявляет к людям совершенно новые требования. Уровень и сложность как этих требований, так и базовых образовательных компетенций, необходимых для того, чтобы быть в состоянии этим требованиям соответствовать, растут постоянно. «Сегодня у себя на рабочем месте практически каждый должен уметь заполнять формуляры и составлять отчеты, а потому проблема функциональной неграмотности является не только социальной и образовательной, но еще и общеэкономической проблемой, в решение которой свой вклад должны вносить также и работодатели», — резюмирует Сюзанна Лойтенэггер.

Статья в этом материале

Ключевые слова:

Эта статья была автоматически перенесена со старого сайта на новый. Если вы увидели ошибки или искажения, не сочтите за труд, сообщите по адресу [email protected] Приносим извинения за доставленные неудобства.

В соответствии со стандартами JTI

Показать больше: Сертификат по нормам JTI для портала SWI swissinfo.ch

Функциональная неграмотность — Кризис нашего мира — LiveJournal

«Дети, рожденные после 2000 года, поголовно страдают от СДВГ, не умеют ни учиться, ни концентрироваться, ни читать. Одновременно с этим наблюдается рост социальной дезадаптации. Детям намного удобнее и привычнее переписываться друг с другом в сети, чем общаться вживую. В Японии уже сформировалась культура геймеров и хикки, не покидающих собственную комнату. Нас это тоже ожидает. Всеобщая грамотность обнажила тот факт, что школьное обучение не всегда дает на выходе компетентных людей. Однако только с распространением новых каналов коммуникации проблему стало невозможно игнорировать. И если сорок лет назад ученые искали способ бороться с функциональной неграмотностью, то теперь они ищут пути взаимодействия. Настолько диагноз стал всеобщим. В те времена, когда сеть создавалась гиками, Интернет был завален умными текстами. По мере популяризации сети в нее приходили люди, далекие от науки и квалифицированного труда.» Дарья Сокологорская.

«О функциональной неграмотности начали задумываться на Западе где-то в 80-х годах прошлого века. Проблема заключалась в том, что несмотря на повальную грамотность, люди не умнели, а все хуже справлялись с профессиональными обязанностями. Несколько исследований показали, что хотя люди формально умеют читать и писать, они не понимают смысл прочтенной книги или инструкции, не могут написать логически связный текст.

Люди, страдающие функциональной неграмотностью узнают слова, но не умеют декодировать язык, находить в нем художественный смысл или техническую пользу. Поэтому читатели и зрители из них никудышные — они предпочитают самую грубую и прямолинейную поп-культуру. Некоторые исследователи считают, что функциональная неграмотность хуже даже обычной безграмотности, поскольку указывает на более глубокие нарушения в механизмах мышления, внимания и памяти.

В 1985 году в США подготовили аналитику, из которой выходило, что от 23 до 30 млн. американцев неграмотны полностью, вообще, а от 35 до 54 млн. полуграмотны — их читательские навыки и умение писать гораздо ниже, чем это необходимо, чтобы «справиться с ответственностью ежедневной жизни». В 2003 году доля граждан США, чьи навыки письма и чтения были ниже минимума, составила 43%, то есть, уже 121 млн.

В Германии, если верить сенатору по вопросам образования Сандре Шеерес, 7,5 миллионов человек (14% взрослого населения) можно назвать малограмотными. Только в Берлине таких людей живет 320.000.

В 2006 г. отделение британского Министерства образования сообщило, что 47% школьников бросили школу в 16 лет, не достигнув базового уровня в математике, и 42% не в состоянии достигнуть базового уровня английского языка. Ежегодно британские средние школы отправляют в жизнь 100 000 функционально неграмотных выпускников.

В 2003 году в РФ по школам собирали похожую статистику, достаточными навыками чтения обладали всего 36% школьников. Из них 25% учащихся способны выполнять только задания средней сложности, например, обобщать информацию, расположенную в разных частях текста, соотносить текст со своим жизненным опытом, понимать информацию, заданную в неявном виде. Высокий уровень грамотности чтения: способность понимать сложные тексты, критически оценивать представленную информацию, формулировать гипотезы и выводы — продемонстрировали только 2% учащихся.

Функциональная неграмотность, разумеется, формируется не только в детстве. Она может настигнуть и вполне взрослого человека, которого поглотила рутина монотонного существования. Взрослые и старики утрачивают навыки чтения и мышления, если они не требуются им в повседневной жизни. Надо признать, что мы живем в мире функционально неграмотных людей…

Дополнительная сложность в том, что навык чтения и письма имеет прямую связь с умением производить какой-либо информационный контент. Фактически, отвечает за креативность в сетевом понимании термина. Функциональная безграмотность сегодня, буквально, во всем, что стремится к первозданной, детской простоте и навязчивости. Реклама, Twitter из 140 букв, уровень прессы, уровень литературы. Читать, а уж, тем более, писать большие, стройные аналитические статьи умеют единицы в процентном соотношении. Эта болезнь не обошла и медиасферу: нормально пишущие журналисты нынче на вес золота и быстро выбиваются в число редакторов просто потому, что у них почти нет конкурентов. Деградация коснулась всех сфер деятельности, так или иначе связанных со словом. И если раньше людей отличал только дурной вкус, то теперь даже эту дрянь ей надо совать на ложечке в виде пережеванного желе без твердых комочков.»

Влияние информационной культуры на функциональную грамотность социального субъекта

%PDF-1.5 % 1 0 obj > endobj 5 0 obj /Creator (PScript5.dll Version 5.2) /Author /Producer (Acrobat Distiller 6.0 \(Windows\)) >> endobj 2 0 obj > endobj 3 0 obj > endobj 4 0 obj > stream

  • Влияние информационной культуры на функциональную грамотность социального субъекта
  • Сорокин Геннадий Геннадьевич
  • endstream endobj 6 0 obj > endobj 7 0 obj > endobj 8 0 obj > endobj 9 0 obj > endobj 10 0 obj > endobj 11 0 obj > endobj 12 0 obj > endobj 13 0 obj > endobj 14 0 obj > endobj 15 0 obj > endobj 16 0 obj > endobj 17 0 obj > endobj 18 0 obj > endobj 19 0 obj > endobj 20 0 obj > endobj 21 0 obj > endobj 22 0 obj > endobj 23 0 obj > endobj 24 0 obj > endobj 25 0 obj > endobj 26 0 obj > endobj 27 0 obj > endobj 28 0 obj > endobj 29 0 obj > endobj 30 0 obj > endobj 31 0 obj > endobj 32 0 obj > endobj 33 0 obj > stream HWˮ6+)jDJY- t[]PYO%pd9Σ@1HU8$/no?M/a/@ a렇oYiW]_ՌAYOըƈKTmS

    Что такое функциональная неграмотность? (с картинками)

    Функциональная неграмотность — это неспособность читать или писать достаточно хорошо для выполнения повседневных задач в современном обществе. Это отличается от чистой неграмотности, которая заключается в неумении читать или писать вообще. Функционально неграмотные могут иметь базовые навыки чтения и письма, но не могут выполнять более сложные задачи, такие как работа на компьютере, заполнение заявления о приеме на работу или заполнение налоговой формы. По оценкам исследования 2007 года, 860 миллионов человек во всем мире функционально неграмотны.

    Уровень неграмотности, необходимый для функциональной неграмотности, варьируется от культуры к культуре.Человек, живущий в сельской аграрной общине в развивающемся мире, может выполнять большинство повседневных задач, не обладая передовыми навыками чтения. Тот, кто живет в городской среде с сильной зависимостью от технологий, должен иметь гораздо более высокий уровень грамотности, чтобы выполнять даже простые задачи.

    Функциональная неграмотность распространена не только среди маргиналов общества.Крупные корпорации США, такие как Ford и Motorola, спонсируют программы коррекционного чтения, чтобы довести своих сотрудников до функционального уровня грамотности. Исследование, проведенное в 2003 году Министерством образования США, показало, что 14 процентов взрослых американцев функционально неграмотны. Аналогичное исследование во Франции показало 9-процентный уровень функциональной неграмотности. Исследование показало, что более половины функционально неграмотных французов были трудоустроены.

    Статистические данные о функциональной неграмотности не включают лиц с ограниченными возможностями обучения или чтения или лиц, неспособных читать или писать на втором языке, например недавних иммигрантов.Это отдельные вопросы, которые имеют свои программы и решения. Функциональная неграмотность представляет уникальные проблемы; страдающие используют множество методов, чтобы скрыть свою неграмотность, и часто испытывают стыд или смущение, что мешает им искать доступные решения. Специалисты связывают это с неграмотностью, нежеланием читать даже у грамотных людей. Многие функционально неграмотные люди могут считать, что нет необходимости приобретать грамотность в культурах, где информация широко доступна в аудиовизуальных форматах, таких как телевидение.

    Эксперты говорят, что функциональную неграмотность можно предотвратить, если начать с раннего детства.Дети, чьи родители поощряют чтение и сами являются активными читателями, с большей вероятностью овладеют грамотой. Этот процесс должен начинаться еще до начала школьного обучения и продолжаться в течение всей жизни ребенка. Взрослых, столкнувшихся с собственной неграмотностью, следует поощрять к поиску образовательных и обучающих программ, разработанных для их возрастных групп. Эмоциональная поддержка друзей и членов семьи может снять клеймо обращения за такой помощью.

    Что такое функциональная неграмотность? — Spiegato

    Неспособность читать или писать достаточно хорошо для выполнения повседневных задач в современном обществе называется функциональной неграмотностью.Это не то же самое, что неграмотность, которая определяется как неумение читать или писать вообще. Функционально неграмотные могут читать и писать на базовом уровне, но не могут выполнять более сложные задачи, такие как работа на компьютере, заполнение заявления о приеме на работу или заполнение налоговой формы. Согласно исследованию 2007 года, 860 миллионов человек во всем мире функционально неграмотны.

    Уровень неграмотности, необходимый для функциональной неграмотности, зависит от культуры. Без передовых навыков чтения человек, живущий в сельской аграрной общине в развивающемся мире, может выполнять большинство повседневных задач.Для выполнения даже простых задач тому, кто живет в городской среде с сильной зависимостью от технологий, требуется гораздо более высокий уровень грамотности.

    Функциональная неграмотность — проблема не только маргиналов. Ford и Motorola, например, спонсируют программы коррекционного чтения, чтобы довести своих сотрудников до уровня функциональной грамотности. Согласно исследованию Министерства образования США, проведенному в 2003 году, 14% взрослых американцев функционально неграмотны. В аналогичном исследовании во Франции было обнаружено, что функциональная неграмотность составляет 9%.Согласно исследованию, более половины функционально неграмотных французов были трудоустроены.

    Лица с ограниченными возможностями в обучении или чтении, а также лица, не умеющие читать или писать на втором языке, например недавние иммигранты, не включаются в статистику функциональной неграмотности. Это две разные проблемы со своими программами и решениями. Функциональная неграмотность имеет свой собственный набор проблем; больные используют различные методы, чтобы скрыть свою неграмотность, и они часто испытывают стыд или смущение, что мешает им обратиться за помощью.По мнению экспертов, это связано с неграмотностью или нежеланием читать даже среди грамотных людей. В культурах, где информация широко доступна в аудиовизуальных форматах, таких как телевидение, многие функционально неграмотные люди могут полагать, что нет необходимости учиться грамоте.

    Эксперты утверждают, что усилия, начатые в раннем детстве, могут помочь предотвратить функциональную неграмотность. Грамотность с большей вероятностью будет принята детьми, чьи родители поощряют чтение и сами являются активными читателями.Этот процесс должен начинаться до того, как ребенок пойдет в школу, и продолжаться на протяжении всей его или ее жизни. Неграмотных взрослых следует поощрять к поиску образовательных и обучающих программ, адаптированных к их конкретным возрастным группам. Друзья и члены семьи могут оказать эмоциональную поддержку, что может помочь снять клеймо обращения за помощью.

    Серьезные пожизненные последствия неграмотности

    Грамотность глубоко и постоянно влияет на доступ к образованию, экономическое развитие и результаты жизни.Даже в нашем современном мире цифры поражают. Миллионы — по всему миру и в нашей стране — остаются функционально неграмотными, читая ниже базового уровня.

    Международная ассоциация грамотности рассматривает «грамотность как способность идентифицировать, понимать, интерпретировать, создавать, вычислять и общаться с использованием визуальных, звуковых и цифровых материалов в разных дисциплинах и в любом контексте», — говорит д-р Бернадетт Дуайер, президент Международной Ассоциация грамотности. «Право на грамотность является основным фундаментальным правом человека.Однако 750 миллионов человек во всем мире не умеют читать и писать. Две трети из них — женщины. Несмотря на некоторый прогресс, гендерное неравенство сохраняется».

    Сохранение неграмотности приводит к «тяжелым и часто трагическим последствиям в виде более низких заработков, ухудшения здоровья и более высоких показателей лишения свободы», согласно отчету McKinsey & Company «Экономические последствия разрыва в успеваемости в американских школах» .

    Насколько сильно зависит уровень грамотности нашей нации? Вы можете быть удивлены.

    Социальное влияние

    Когда человек борется с чтением, социальные последствия огромны. Человек, который не умеет читать, может иметь низкую самооценку или испытывать такие эмоции, как стыд, страх и бессилие. Учащиеся, которые борются с грамотностью, чувствуют себя изгнанными из академических кругов, избегают ситуаций, в которых они могут быть обнаружены, или оказываются неспособными в полной мере участвовать в жизни общества или правительства. Говорит Дуайер: «Грамотность проникает во все сферы жизни, коренным образом формируя то, как мы учимся, работаем и общаемся.Грамотность необходима для принятия обоснованных решений, расширения личных возможностей и участия сообщества. Общение и связь являются основой того, кто мы есть, и того, как мы живем вместе и взаимодействуем с миром».

    Человек, не умеющий читать, с трудом понимает свои права, право голоса, поиск работы, оплату счетов и обеспечение жильем. В общем, эта сложная борьба разворачивается наружу, затрагивая будущие поколения и наше общество. «Неграмотность влияет на возможности человека в полной мере участвовать в жизни демократического общества», — говорит Ли А.Холл, профессор и заведующая кафедрой грамотности Университета Вайоминга. «Это негативно сказывается не только на жизни этого человека, но и на общем состоянии здоровья и благополучии нашей страны».

    Воздействие на несколько поколений

    Неграмотность часто переходит из поколения в поколение, независимо от того, посещают ли дети школу. «Многие дети во всем мире посещают школу, но не учатся читать, писать или считать… Многие из этих взрослых испытали такое разочарование в детстве, что в дальнейшей жизни намеренно избегают деятельности, связанной с обучением грамоте.Когда у них есть собственные дети, они, как правило, сообщают (часто невербально) о своем негативном отношении к грамотности и школьному обучению своим детям и, таким образом, увековечивают цикл неграмотности, передаваемый из поколения в поколение», — говорится в документе ЮНЕСКО «8 обучающихся семей — межпоколенческие подходы к Преподавание и обучение грамоте».

    Связь между образованием родителей и грамотностью их детей изучалась в многочисленных исследованиях. Исследование, проведенное Министерством образования США, показало, что «дети, которым член семьи читает по крайней мере три раза в неделю, почти в два раза чаще попадают в число 25% лучших по чтению по сравнению с детьми, которым читают менее трех раз». неделя.

    Research in Social Stratification and Mobility (2010) также показало, что «дети, выросшие в домах с большим количеством книг, учатся на три года дольше, чем дети из домов без книг, независимо от образования, рода занятий и класса их родителей». Когда мы разрываем порочный круг бедности и неграмотности, дети лучше способны преодолевать ограничения предыдущего поколения. «Когда люди учатся читать, писать, выполнять базовые математические операции и пользоваться компьютерами, у них появляется возможность вырваться из бедности, снизить расходы на здравоохранение, найти и сохранить постоянную работу и, в конечном итоге, изменить свою жизнь», — говорится в исследовании ProLiteracy. , организация, занимающаяся вопросами грамотности взрослых.

    Экономический эффект

    Говорят, что «люди, борющиеся с неграмотностью, с большей вероятностью будут бедны, не имеют образования и упустят возможность полноценного участия в жизни общества и рабочей силы», согласно Project Literacy. Статистика соглашается. Институт Брукингса обнаружил, что менее половины детей, живущих в бедности, готовы к школе в возрасте пяти лет, по сравнению с 75% детей из семей со средним и высоким доходом. Другое исследование показало, что люди с низким уровнем грамотности «имели более низкие показатели здоровья, включая знания, промежуточные маркеры заболеваний, показатели заболеваемости, общее состояние здоровья и использование ресурсов здравоохранения.

    В потрясающей статье «Грамотность и рабочая сила начального уровня: роль грамотности и политики в успехе на рынке труда» д-р Уильям С. Вуд из Университета Джеймса Мэдисона использовал данные Национальной оценки грамотности взрослых (NAAL) и отметил что «низкая грамотность связана с целым рядом неблагоприятных последствий на рынке труда. Одним из поразительных фактов является то, что люди с самыми низкими показателями грамотности в 16,5 раз чаще получали государственную финансовую помощь в прошлом году по сравнению с теми, кто находится в группе с самым высоким уровнем грамотности.Они также, скорее всего, будут в группе с самой низкой измеряемой заработной платой, работая полный рабочий день, но зарабатывая менее 300 долларов в неделю».

    Для защитника бедности и грамотности и оратора Памелы М. Ковингтон корреляция между бедностью и грамотностью очевидна. «Несколько лет назад, когда я неожиданно впал в бедность, мои навыки грамотности были моим билетом. Если бы я не умел читать, мне было бы невозможно так быстро вырвать себя и детей из системы социального обеспечения. Я смог это сделать, потому что на протяжении всего моего воспитания родители подчеркивали важность грамотности и обучения.Д-р Стивен Дж. Питерс, член правления Международной ассоциации грамотности, автор/спикер и директор школ в школьном округе 55 округа Лоренс в Южной Каролине, соглашается. «Грамотность — это вакцина от бедности. Таким образом, неграмотность способствует множеству негативных последствий для многих поколений и общества в целом».

    Задолженность по образованию

    Зная, насколько глубоко укоренились последствия неграмотности, и понимая системное неравенство, которое привело нас сюда, мы в значительной степени продолжаем стремиться к постоянно возрастающей строгости и проверке.Термин «разрыв в успеваемости» возлагает вину за неравенство, упомянутое в этой статье, на учащихся. Доктор Глория Ладсон-Биллингс в своей статье «От разрыва в успеваемости к долгу за образование: понимание успеваемости в школах США» переименовывает «разрыв в успеваемости» в «образовательный долг». Идея состоит в том, что мы в долгу перед нашими студентами, которые живут в условиях остаточных и продолжающихся последствий расизма, угнетения и бедности.

    Профессор Ли Холл говорит: «Зачастую очень важно, чтобы учащиеся хорошо сдали государственные тесты по чтению.В этой модели сообщество, из которого происходят учащиеся, часто игнорируется (а школы, в которых учатся бедные учащиеся, часто маргинализируются и не получают поддержки, необходимой им для того, чтобы хорошо выполнять свою работу). Чтобы работать над решением проблемы неграмотности, нам необходимо решить две задачи: (а) бедность и (б) создание партнерских отношений между школами/учителями и сообществами, которым они служат. Помощь всем учащимся в достижении высокого уровня грамотности требует сосредоточенных усилий со стороны всех заинтересованных сторон и не ограничивается сосредоточением внимания на результатах тестов.

    Дженнифер Л. М. Ганн проработала 10 лет в издательстве газет и журналов, прежде чем перейти к государственному образованию. Она является разработчиком учебных программ, педагогическим тренером и преподавателем средней школы в Нью-Йорке. Она также является соучредителем ежегодной образовательной конференции EDxEDNYC, посвященной инновациям под руководством учителей, и регулярно выступает на конференциях, посвященных грамотности подростков, лидерству и инновациям в образовании.

    Вы также можете прочитать

    Теги: Грамотность подростков, Развитие английского языка, Грамотность, Чтение Интервенционист

    Проблема неграмотности и ее влияние на всех нас — Reading Partners

    Первые несколько лет жизни ребенка — одни из самых важных.Помимо плача, воркования, дремоты и спотыканий, характерных для раннего детства, происходит целый ряд процессов когнитивного развития. На самом деле около 80 процентов мозга ребенка развивается к трем годам, причем ключевой период развития приходится на их языковые навыки и навыки грамотности.

    К сожалению, качество дошкольного образования, которое получает ребенок, часто определяется его или ее экономическим положением. Исследования показали, что к 5 годам половина детей, живущих в бедности, не готовы к школе в академическом или социальном плане.К четвертому классу разрыв увеличивается: 80 процентов детей из малообеспеченных семей читают ниже уровня своего класса. Эти дети часто отстают в критические ранние годы, что не только негативно сказывается на их успеваемости в классе, но также может повлиять на их социальные навыки, здоровье и экономическое положение в более позднем возрасте. И эта проблема распространяется и на наше общество в целом, и на экономику.

    Грамотность и здоровье

    Согласно исследованиям, низкий уровень грамотности часто коррелирует с плохими результатами для здоровья, включая более высокие показатели госпитализации и более частые амбулаторные посещения, по сравнению со взрослыми с более высоким уровнем грамотности.Кроме того, малограмотные взрослые с меньшей вероятностью будут проходить профилактические медицинские осмотры или должным образом соблюдать предписанный прием лекарств. Это отсутствие понимания информации о здоровье и ограниченная способность принимать обоснованные решения о здоровье имеют последствия для нашего общества в целом: более 230 миллиардов долларов в год тратится на расходы на здравоохранение, связанные с малограмотными взрослыми. Исход, которого можно было бы легко избежать.

    Способность к чтению и состояние здоровья человека настолько тесно связаны, что в последние годы медицинское сообщество начало рассматривать чтение как проблему общественного здравоохранения.Медицинским работникам предлагается играть активную роль в борьбе с кризисом грамотности. В 2014 году Американская академия педиатрии выпустила набор инструментов , в котором медицинские работники и врачи могут рассказать родителям о важности грамотности в раннем возрасте. Он побуждает родителей читать, разговаривать и петь со своими детьми, а также описывает, как педиатры могут реализовать программу повышения грамотности среди своих пациентов. Такие ресурсы, как этот инструментарий, прививают детям и их родителям важность и радость, которые приносит чтение.

    Грамотность и рабочая сила

    Малограмотные взрослые не только испытывают большие проблемы со здоровьем, они часто испытывают трудности в работе. По словам экономиста Уильяма С. Вуда, разрыв в финансовых доходах между взрослыми с самым низким уровнем грамотности и людьми с самым высоким уровнем образования ошеломляет. Почти половина этого населения живет в нищете и поэтому с трудом обеспечивает пропитание для своей семьи. Малограмотные взрослые более чем в десять раз чаще получают государственную финансовую помощь и в среднем зарабатывают всего 300 долларов в неделю, даже работая полный рабочий день.Кроме того, 64 процента этих людей никогда не пользовались компьютером, в то время как всего 27 процентов имеют диплом средней школы или GED.

    Работодатели с меньшей вероятностью нанимают людей, не окончивших среднюю школу, что приводит к более длительным периодам безработицы. Высокий уровень безработицы и связанная с этим потеря налоговых поступлений обходятся Соединенным Штатам более чем в 225 миллиардов долларов в год.

    Вудс предполагает, что политика, направленная на повышение навыков и способностей человека и повышение конкурентоспособности кандидатов на рынке труда, как правило, дает наилучшие результаты.Предоставляя малограмотным взрослым обучение для приобретения профессиональных навыков, мы позволяем им догнать своих более образованных сверстников и предпринимать шаги для развития нашего общества в целом.

    Что мы можем сделать?

    Низкая грамотность — это национальный кризис, который затрагивает всех нас и нашу экономику в целом. Чем раньше мы вмешаемся, тем большее влияние мы сможем оказать. Потратив время на то, чтобы понять факты, связанные с этой проблемой, и работая вместе над борьбой с кризисом грамотности, мы можем помочь обеспечить детям ресурсы и внимание, необходимые им для того, чтобы стать хорошими читателями и успешными членами общества.

    Вместе мы можем изменить жизнь наших детей и сообществ, участвуя в защите образования и волонтерстве в школах.

    Узнайте больше о том, как стать партнером по чтению.

    Для 45 000 взрослых округа смысл написанного слова вызывает беспокойство

    Некоторые неграмотные люди настолько обременены домашними обязанностями, что не могут регулярно посещать занятия. Некоторые работают во время занятий.Другие считают транспорт проблемой. Взрослым, не умеющим читать, может потребоваться много индивидуального внимания, чтобы восстановить уверенность в себе. Некоторые программы для взрослых, такие как New Options и Community Action Programs, пытаются свести к минимуму эти препятствия, предоставляя более индивидуальное обучение в гибкое время.

    Кроме того, волонтерская некоммерческая организация Literacy Volunteers предоставляет бесплатное индивидуальное базовое обучение чтению для взрослых функционально неграмотных. Цель организации — развить навыки чтения у своих учеников примерно до уровня пятого класса, чтобы они могли успешно и уверенно работать в классах для взрослых.

    Могильщик на местном кладбище закончил только третий класс, потому что ему пришлось остаться дома и ухаживать за ребенком, когда его мать перенесла инсульт. Теперь, живя в Нью-Йорке, он стремился сдать экзамен на государственную службу в почтовом отделении. Но его уровень чтения был слишком низким. Наставник волонтеров по грамотности помог ему укрепить уверенность в том, что он может научиться читать, и призвал его записаться на программу, чтобы получить аттестат, эквивалентный средней школе.

    Программы волонтеров по грамотности в Вестчестере уже существуют в Северном Вестчестере, Маунт-Верноне, Тэрритауне и речных городах Ардсли, Доббс-Ферри и Гастингс-на-Гудзоне.Добровольцы по грамотности Вестчестерской библиотечной системы спонсируют программы в Уайт-Плейнс, Йонкерс, Нью-Рошель, Оссининг, Пикскилл, Монтроуз и Порт-Честер.

    Волонтеры по грамотности набирают и обучают наставников и постоянно совершенствуют обучение с помощью занятий без отрыва от производства. Библиотеки предоставляют места для занятий и материалы с низким уровнем чтения, которые представляют интерес для взрослых.

    Местные программы помощи взрослым функционально неграмотным должны быть более широко известны как самим неграмотным, так и их друзьям и семьям.Радио и телевидение можно использовать эффективно, однако большинство программ обучения грамоте и базового образования для взрослых должны опираться на общественные объявления, поскольку рекламное время стоит непомерно дорого.

    Вестчестерская библиотечная система предоставляет горячую линию по вопросам обучения взрослых, телефонную информационную службу, которая предоставляет информацию и рекомендации по всем возможностям обучения взрослых, доступным в районе Вестчестера. Потенциальные студенты-волонтеры, а также преподаватели могут позвонить на горячую линию образования для взрослых — 761-0771 — чтобы узнать подробности программы.

    Неграмотность — обзор | ScienceDirect Topics

    6.2.2 Планирование и финансовая грамотность

    Большинство данных показывает, что финансовая неграмотность широко распространена во всем мире и коррелирует с низким уровнем сбережений. Однако в связи с этим возникает политический вопрос о том, могут ли вмешательства, направленные на повышение финансовой грамотности, на самом деле привести к важным изменениям в поведении. Имеются очевидные доказательства того, что люди во всем мире являются финансово «неграмотными» по многим определениям, как описываемым, так и измеряемым отсутствием базовых навыков счета (т.например, простое начисление процентов), финансовые знания (знание финансовых продуктов, включая кредиты, сбережения и ипотечные кредиты) и финансовое планирование (например, сбережения на пенсию). Лусарди (2007) показывает, что финансовая неграмотность широко распространена даже среди населения США и особенно остра для определенных демографических групп, таких как люди с низким уровнем образования, женщины, афроамериканцы и выходцы из Латинской Америки. Кроме того, почти половина работников старшего возраста не знают, какой тип пенсий они получают, а подавляющее большинство работников мало знают о правилах, регулирующих получение пособий по социальному обеспечению.Несмотря на низкий уровень грамотности, который демонстрируют многие люди, очень немногие полагаются на помощь экспертов или финансовых консультантов при принятии решений о сбережениях и инвестициях.

    Естественно, простая корреляция финансовой неграмотности с такими последствиями, как решения о сбережениях, не означает, что финансовая неграмотность является причиной низких сбережений. Здесь могут быть задействованы несколько проблем эндогенности, в том числе самая простая, заключающаяся в том, что упущенные переменные, такие как мотивация к успеху, являются истинной причиной как финансовой неграмотности, так и низких сбережений.Или, обратная причинно-следственная связь: если кто-то не способен сберегать в больших количествах, то вряд ли он будет инвестировать в знания о средствах сбережения. Изучение причинно-следственного воздействия программ финансового образования требует эффективных методов установления фактов.

    Два исследования финансовой грамотности рассматривают именно этот вопрос и делают совершенно разные выводы. Это демонстрирует сложность установления атрибуции при оценке государственной политики. В первой работе, Bernheim, Garrett, and Maki (2001), используются различия в обязательном государственном финансовом образовании для измерения воздействия обучения финансовой грамотности на сбережения домохозяйств.Используя данные Merrill Lynch и телефонный опрос 3500 человек, авторы применяют подход «разность в разнице» и предполагают, что время введения обязательного государством финансового образования является экзогенным. Они пришли к выводу, что мандаты были эффективными в обучении базовой финансовой грамотности и привели к увеличению нормы сбережений на 1,5 процентных пункта. Однако оказывается, что есть доказательства против их ключевого предположения об идентификации. Коул и Шастри (2008) расширяют это исследование дополнительными данными и приходят к выводу, что Бернхейм и др.результат был ложным. Данные переписи и, следовательно, более крупный набор данных позволяют включать фиксированные эффекты состояния для контроля ненаблюдаемой, неизменной во времени неоднородности в поведении сбережений в разных штатах, а также непараметрическую идентификацию самого эффекта лечения (вместо линейного измерения количества лет). -с-мандата-начала работать у Бернхейма, Гаррета и Маки). Как только эти три усовершенствования реализованы, все лечебные эффекты сводятся к точно рассчитанному нулю, тем самым исключая вывод о том, что финансовая грамотность, реализованная в рамках этой программы, имела какой-либо эффект, и демонстрируя ключевую проблему эндогенности, которая преследует эту литературу (что развертывание программ реагировать на спрос, и поэтому необходимо проделать большую работу, чтобы создать убедительные контрфакты).

    Сбережения, как мы видели, важны для бедных домохозяйств, настолько важны, что они готовы платить за эту услугу. Это стремление к сбережениям привело некоторых практиков к выводу, что сбережения, а не кредит, являются более практичной стратегией поощрения, особенно для очень бедных слоев населения. Это, безусловно, верно для некоторых домохозяйств, но данные Collins et al. (2009).

    Есть некоторые настройки, где бедняки не сохраняют, даже там, где им явно выгодно это делать.Почему большему количеству домохозяйств не удалось спастись от кредитных ограничений? Такие загадки предполагают, что для поощрения крупномасштабных сбережений может потребоваться более сложная стратегия, чем предполагалось изначально: это потребует более тщательного исследования, чтобы понять, почему бедные не делают сбережений, когда могли бы, и какие стратегии могут помочь преодолеть эти барьеры.

    Похожая головоломка касается предпринимателей, которые постоянно берут взаймы не для разового расширения бизнеса, а для повседневного оборотного капитала. Это очень дорого.Известно, что в крайних случаях продавцы овощей в Индии каждый день занимают небольшие суммы для покупки овощей, возвращая их каждый день из своих ежедневных продаж. Они платят ставки до 10% за день . Среди выборки продавцов в Ченнаи 50% заявили, что занимались этим типом займов не менее 10 лет! Что особенно интересно в таких циклах заимствования, так это то, что легко показать, что, в принципе, экономя всего одну рупию (несколько центов) каждый день (и беря взаймы гораздо меньше), продавец может быть свободным от долгов и иметь возможность финансировать свои собственные расходы. оборотный капитал всего за 50 дней.Оттуда ее доходы огромны: ее ежедневная норма прибыли увеличивается на 10%, которые она платила ростовщику. Так почему же продавцы продолжают брать кредиты по таким ставкам? Ответ остается неясным, но финансовое образование кажется хорошей отправной точкой. Если бы они понимали истинную стоимость своих займов, их вполне можно было бы убедить сэкономить.

    В Индии и на Филиппинах Karlan, Mullainathan, and Zinman (2008) исследуют влияние выплаты долга и финансового образования на сохранение долга под высокие проценты.Эти эксперименты решают вышеупомянутые проблемы эндогенности, случайным образом предлагая продавцам-должникам различные экспериментальные методы лечения. В частности, некоторым поставщикам предлагается неожиданная выплата долга, другим предлагается обучение финансовой грамотности, подчеркивающее полезность сбережений для финансирования расширения бизнеса и стоимости долга (само обучение было кратким, но целенаправленным 30-минутным занятием), а третьей группе предлагается как погашение долга, так и финансовая подготовка. Четвертая группа служит контрольной группой и поэтому не подвергалась экспериментальному лечению.Данные из Филиппин свидетельствуют о том, что выплата долга может иметь немедленное, но затем ослабляющее влияние на зависимость продавцов от кредитов под высокие проценты: у продавцов, которые получили один из методов погашения, была на 31 процентный пункт меньше вероятность иметь долг кредитора почти через 1 месяц после выплаты и на 17 процентных пунктов меньше вероятность того, что они возьмут кредит с высокой процентной ставкой (определяемой как более 5% в месяц) через 3 месяца. Предварительные результаты показали, что эффект со временем рассеивается, поскольку люди постепенно снова влезают в долги.

    Конечно, умеренное сокращение потребления домохозяйств не всегда хорошо. Потребуются дополнительные исследования, чтобы глубже изучить особенности того, как меняются потребительские решения домохозяйств в результате повышения финансовой грамотности. Предпочитают ли домохозяйства сберегать, а не тратить избыточный доход? Идут ли они на немедленные жертвы в интересах финансирования долгосрочных бизнес-целей? Еще один вопрос, который остается без ответа, заключается в том, можно ли увеличить воздействие, наблюдаемое в эксперименте по выплате долга и обучению финансовой грамотности, путем предоставления заемщикам с высокими процентными ставками эффективного механизма сбережений.Эти и другие вопросы требуют дальнейших исследований, чтобы понять, как предлагаемые продукты могут изменить управление денежными средствами и, следовательно, решения бедных о сбережениях и потреблении.

    Что такое функциональная грамотность и зачем она нужна нашему высокотехнологичному обществу?

    Грамотность обычно определяется как способность читать, писать и считать. Но что мы подразумеваем под чтением? Люди могут читать слова в документе, но могут ли они уловить его аргументы или аналогии? Как насчет письма? Студенты могут писать или печатать предложения, но могут ли они выражать законченные, убедительные мысли? Тогда есть математика.Рабочие могут считать числа, но умеют ли они анализировать графики, интерпретировать статистику или планировать бюджет? Это навыки, необходимые для принятия решений и успешного функционирования в повседневной жизни.

    * ДИЛБЕРТ © Скотт Адамс. Используется с разрешения ANDREWS MCMEEL SYNDICATION. Все права защищены.

    Очевидно, что чтения или письма слов и чисел недостаточно для оценки грамотности. Люди должны уметь понимать и использовать эти слова и числа в практических целях, таких как обсуждение идей и решение проблем.Это более широкое определение грамотности называется функциональной грамотностью.

    Что такое функциональная грамотность?

    Функциональная грамотность относится к набору практических навыков, необходимых для чтения, письма и математических расчетов в реальных жизненных целях, чтобы люди могли эффективно функционировать в своем сообществе. Это определение исходит от Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры, или ЮНЕСКО, международного агентства, занимающегося исследованиями в области образования, науки и коммуникации.

    В США функциональная грамотность оценивается Национальной оценкой грамотности взрослых, или NAAL. NAAL составляется каждые несколько лет Национальным центром статистики образования, исследовательским подразделением Института педагогических наук Министерства образования. Это исследование классифицирует грамотность по четырем уровням:

    1) Грамотность ниже базовой : чтение и запись слов и чисел в очень простых документах.

    Примеры : поиск легко идентифицируемой информации на графике; подписание формы; добавление суммы в долларах к депозитной квитанции.

    2) Базовая грамотность : выполнение простых навыков для понимания коротких текстов.

    Примеры : чтение брошюры; с помощью телегида; сравнение цен на билеты.

    3) Средний уровень грамотности : выполнение сложных навыков для понимания длинных текстов.

    Примеры : поиск информации в справочнике; подведение итогов длинной статьи; оформление заказа и расчет стоимости.

    4) Профессиональная грамотность : проявление навыков творческого и критического мышления для понимания объемных или сложных текстов.

    Примеры : сравнение точек зрения в редакционных статьях; интерпретация статистических графиков; измерение и расчет стоимости продуктов питания на унцию.

    Обратите внимание, что по мере того, как мы продвигаемся от уровня ниже базового к базовому, среднему и профессиональному, мы переходим от простых задач ко все более и более сложным навыкам.

    Функциональная грамотность = функциональное общество

    Итак, насколько функционально грамотен У.С.? Согласно результатам NAAL, 87 % взрослых американцев не могут работать на профессиональном уровне; и 14% населения — 1 из каждых 7 человек — функционально неграмотны или имеют уровень ниже базового.

    Многие лидеры, конечно, находят эти цифры тревожными. Например, такие известные бизнесмены, как Билл Гейтс и Стив Джобс, бесспорно утверждают, что экономика 21 века требует высококвалифицированных работников со знаниями в области STEM (наука, технология, инженерия, математика) или, что еще лучше, STEAM ( те же предметы плюс искусство).

    Однако функциональная грамотность — это гораздо больше, чем получение работы. Речь также идет о сохранении навыков, необходимых всему нашему обществу для функционирования. Если у нас не будет людей с математическими знаниями, навыками чтения и письма или аналитическими способностями, у нас не будет функционирующих предприятий, правительств или сообществ. Другими словами, нам нужна функциональная грамотность, чтобы иметь функциональное общество .

    Следовательно, функциональная неграмотность будет означать жизнь в дисфункциональном обществе, как высмеивается в фильме Идиократия .

    Поэтому, имея в виду эти статистические данные и определения, давайте рассмотрим некоторые примеры функциональной грамотности, которые предотвращают дисфункциональность общества.

    Виды функциональной грамотности

    Медиаграмотность — это способность получать доступ, оценивать и создавать сообщения с помощью различных типов средств массовой информации. Его цель — превратить людей из массовых потребителей в думающих граждан, не поддающихся пропаганде и рекламе.

    Религиозная грамотность — это способность толковать религиозные писания и общаться с представителями различных конфессий. Религиозная грамотность важна для борьбы с фундаментализмом (например, религиозным фанатизмом) и предрассудками (например, исламофобией).

    Финансовая грамотность — это способность управлять финансами и принимать решения о деньгах. Независимо от того, являетесь ли вы потребителем, владельцем бизнеса или избирателем, понимание финансовых бюджетов, процентных ставок и сбережений является важным жизненным навыком.

    Компьютерная грамотность — умение пользоваться компьютером. Этот набор навыков может варьироваться от базовой компетенции (например, использование таких приложений, как электронная почта и Microsoft Office) до продвинутых знаний (например, программирование и информатика).

    Юридическая грамотность — это способность понимать законы, чтобы вы могли следовать правилам и юридическим процедурам.

    Научная грамотность  не обязательно означает запоминание фактов; скорее, это знание того, как проводить эксперименты и выявлять свидетельства, подтверждающие или противоречащие предвзятым убеждениям или гипотезам.

    Грамотность в вопросах здоровья — это способность понимать медицинскую информацию, особенно для принятия медицинских решений или выбора образа жизни в отношении питания, физических упражнений, сна и других факторов, влияющих на физическое и психическое благополучие.

    Гражданская грамотность (также известная как гражданское право) — это осведомленность о том, как работает правительство, а также о ваших правах и обязанностях как гражданина и избирателя.

    Функциональная грамотность и технология

    Теперь, поскольку наше общество настолько высокотехнологично, я хочу подчеркнуть два ключевых момента относительно функциональной грамотности, связав ее с технологиями.

    Во-первых, функциональная грамотность в первую очередь связана с навыками или прикладными знаниями .

    Только во вторую очередь речь идет о фактах или предметных знаниях. Например, научная грамотность не означает, что вы запомнили тонкости работы квантовых компьютеров. Вместо этого это означает, что вы знаете, как задавать вопросы и применять методы проверки или фальсификации, которые делают возможным использование таких технологий.

    Во-вторых, функциональная грамотность поддерживает функционирование нашего высокотехнологичного общества .

    Упомянутые виды функциональной грамотности относятся к сегодняшнему очень сложному технологическому обществу, но это не делает их менее актуальными.

    Разное

    Leave a Comment

    Ваш адрес email не будет опубликован.