Петрановская биография семья – Людмила Петрановская — фото, биография, личная жизнь, новости, книги 2019

Людмила Петрановская — фото, биография, личная жизнь, новости, книги 2019

Биография

Людмила Петрановская — психолог, писатель и эксперт по детскому воспитанию. В 2002 году ей вручили Премию Президента РФ в области образования. В 2012-м она организовала Институт развития семейного устройства. Профильной задачей учреждения является работа с сиротами, а занятия здесь проводятся для практиков, занимающихся адаптацией детей в семье и жизни. Авторству Петрановской принадлежат книги «Трудный возраст», «В класс пришел приемный ребенок», «К вам пришел приемный ребенок» и другие.

Детство и юность

Родина Людмилы Петрановской — Ташкент, но по национальности она русская. Психолог появилась на свет 20 апреля 1967 года. О ее биографии в ранние годы известно малое количество фактов. В молодости она получила образование филолога в вузе Ташкента. В 1988-м окончила Институт психоанализа и стала обладателем диплома по специальности «семейное консультирование, психодрама».

Людмила Петрановская

С начала профессиональной деятельности Петрановская прониклась проблематикой социальной адаптации детей-сирот, их воспитания в приемных семьях и выстраивания взаимоотношений между малышами и подростками и их родителями. Вопрос психологической подстройки ребенка стал одним из первых, который разбирала Людмила.

Психология и книги

Наличие филологического и психологического образования позволило Людмиле вести лекции на актуальную тему, писать статьи, выпускать полноценные произведения на заданную тематику. Ее профессиональный опыт регулярно подкреплялся большим объемом практики. Людмила Петрановская создала организацию, где будущих приемных родителей обучают методам воспитания сирот и поведения с ними.

Читайте также8 звезд, которые растят особенных детей

Петрановская лично занимается устройством детей, чья жизнь сложилась непростым образом. Людмиле приходится регулярно вести сотрудничество с интернатами. Эксперт открыто заявляет, что для современных реалий структура этих учреждений больше напоминает для ребенка тюремные организации с постоянным гнетущим контролем.

В 1990-е автор начала сотрудничество с издательством «Аванта+». Поначалу Петрановская выпускала просветительскую детскую литературу вроде «Звездного мира в картинках». Самой известной серией стал цикл «Что делать, если». Она содержала советы для младших школьников, актуальные в трудных ситуациях. В 2013 году серию пополнила книга «Что делать, если ждет экзамен», предназначенная для детей старшего возраста.

В библиографии Петрановской сегодня следующие книги: «Дитя двух семей», «Что делать, если с ребенком трудно» «Тайная опора: привязанность в жизни ребенка». Последние 2 произведения вышли в 2014 году. Главные советы психолога: избавиться от перфекционизма и не забывать о собственных интересах.

Психолог Людмила Петрановская

Людмила Петрановская часто проводит онлайн-лекции и семинары в разных городах России. В ее книгах родители черпают вдохновение и пищу для размышлений над особенностями подхода к воспитательным процессам. Цитаты из ее произведений стали руководством к действию во многих семьях. В число таких вдохновляющих фраз входят:

  • «Благополучие ребенка зависит не от условий, в которых он живет, а от отношений, в которых он находится»;
  • «Вам и ребенку должно быть хорошо сегодня, жертвы ради будущего убивают настоящее, а в будущем дают часто совсем не тот результат»;
  • «Раздражение — это признак того, что родителя вынесло из взрослой позиции, из позиции защиты и заботы».

Личная жизнь

Поклонники методик Петрановской мало что знают о ее личной жизни, так как психолог предпочитает оставлять ее за кадром. Известно, что она замужем и вместе с супругом воспитывает двух детей.

Читайте также7 звездных мам, воспитывающих близнецов

У Людмилы Петрановской есть профиль в «Фейсбуке», «Инстаграме» и группа во «ВКонтакте». Профили пополняются фото, постами и видео от автора.

Людмила Петрановская сейчас

Людмила Петрановская ведет колонку для журнала «Сноб», а также публикует статьи и заметки в «ЖЖ» и блоге. В освещаемых ею темах: тренинги личного роста и их польза, травмы поколений, эмоциональное выгорание родителей и другие ситуации, которые позволяют разобраться в себе и проблемах в семье.

Людмила Петрановская сейчас

Любопытно, что аргументы и доводы, приводимые психологом, не всегда трактуются единогласно. Сейчас критики теорий Петрановской оспаривают ее взгляды в интервью и публицистических сочинениях.

В 2019 году психолог выступает экспертом на различных профильных мероприятиях, а также дает комментарии и интервью СМИ. В рамках вебинаров Петрановская работает с массовой аудиторией. На ее компетентное мнение ориентируются практикующие детские психологи и родители. Среди самых популярных лекций Людмилы Петрановской — «Воспитание с видом на будущее».

Библиография

  • 2008 – «Энциклопедия для детей. Языки мира»
  • 2014 – «Тайная опора. Привязанность в жизни ребенка»
  • 2015 – «Что делать, если ждет экзамен»
  • 2016 – «Дети, раненные в душу»
  • 2017 – «Selfmama. Лайфхаки для работающей мамы»
  • 2017 – «Большая книга про вас и вашего ребенка»

24smi.org

Разоблачение Людмилы Петрановской — Воспитание человека

Сегодня в нашей рубрике мы поговорим об одном очень популярном детском психологе Людмиле Петрановской. Сейчас редко встретишь маму, которая не знакома с публикациями данного психолога. Петрановская очень популярна даже среди православных родителей. Однако мало кто знает, что Петрановская безнадежно одержима ненавистью к России, Православию, русскому народу, и видит своей главной целью уничтожение в будущих поколениях всех самых возвышенных качеств души, присущих русскому человеку.

Все ее советы по воспитанию сводятся к тому, что в России испокон веков неправильно воспитывали детей. Согласно ее высказываниям, русский народ на протяжении всей истории, вплоть до последнего десятилетия, воспитывал детей по-варварски, всячески их подавляя, унижая и все в том же духе. Устаревшее и ненужное варварство она находит в словах Христа, определяющими стержневую сущность русского культуры: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15: 13) Вот цитата Петрановской в ответ на рассуждения прот. Всеволода Чаплина о непреложной актуальности Священного Писания ко всякому времени:

«Высокими словами загонять свой народ в вечную не-жизнь, навязывать ему виктимность, волю к страданию, влечение к смерти — невероятная подлость. Отдельно впечатляет фантазия садистического бога, питающегося людскими бедами и тщательно следящего, чтобы число их не уменьшалось. По образу и подобию, мда» (читать статью полностью https://spektr.press/missiya-lech-kostmi-nischeta-i-p..). Как человек с такими антихристианскими ценностями может учить воспитанию детей? Чему она научит? Какого ребенка воспитают родители, прислушивающиеся к советам данного психолога?

Советы Петрановской на первый взгляд очень логичны и, кажется, полны любви к детям. Однако, читая ее статьи, одну за другой, получаем, что ее основная мысль сводится к тому, что родителям в сложных ситуациях с ребенком необходимо подстраиваться самим, но ни в коем случае не заниматься исправлением дурных наклонностей в ребенке. На основании ее заключений, можно сделать вывод, что ребенок – априори безгрешный, что все, что он делает, он делает правильно и мудро, а если его поступки в чем-то родителей настораживают, то надо просто поменять к этому отношение, но ни в коем случае не оказывать влияние, не «давить» на ребенка.

Для наглядности разберем одну из ее публикаций. Ссылка: https://mel.fm/detskaya_psikhologiya/3594876-curiosity С самого начала статьи автор взваливает чувство вины на родителей за требовательное отношение к учебе ребенка, что по мнению Петрановской и отбивает у него желание учиться (а не банальные лень, изнеженность и невоздержанность, с которыми можно и нужно бороться).

Далее она говорит о том, что ребенку изначально все интересно. Все, кроме выполнения уроков. На протяжении всей статьи Петрановская пишет о том, что уроки и вообще учеба в школе для ребенка — это скучно и является стрессом, так как ребенок не понимает ценности обучения. Ребенку лучше изучать червячков. Безусловно, для ребенка очень важно изучение окружающего мира посредством пассивного наблюдения. Однако современный мир не исключает тем самым важности для человека освоения навыка углубленного познания (что немыслимо без приложения волевых усилий, каким бы талантом не обладал человек). Более того, эти два процесса совершенно не противоречат друг другу, так как можно заниматься и тем и другим.

Однако Петрановская весь процесс обучения выставляет исключительно в невыгодном свете: «

В школе ребёнка ловят на том, что он перепутал, не успел, сделал не так — это создает постоянный стресс. И дома ещё мама с папой ругают за те же ошибки. Есть дети, которые легко с этим справляются, для других это слишком жестокие условия. Мы получаем ребёнка, который мечтал о школе, а к концу второй четверти он спрашивает: «Неужели это на десять лет?! Какой ужас». Нужно показать, что вы любите его за то, что он ваш ребёнок, а не за то, что он что-то сделал». В школе ребенка ни на чем не ловят. Его там учат. И для того, чтобы ребенок и его родители видели эффективность процесса обучения, существуют оценки.

Петрановкая пишет: «Для того чтобы детям было интересно, чтобы они учились, им должно быть не страшно. Наша образовательная система построена на фиксации ошибок». Как правило, страшно получить плохую оценку именно отличникам. Однако это не влияет отрицательно на их успеваемость. А вот двоечники, которым совершенно все равно на оценки, не получают вообще никаких знаний в процессе обучения. Помимо этого, почему это в школе фиксируются только ошибки? Напротив, в школе есть медалисты, отличники получают похвальные листы за отличную учебу, получают призы на олимпиадах и т.д. И никто не фиксирует и не выделяет ничьи ошибки – в школе нет доски позора, на которой перечислены фамилии двоечников. Так что в этом плане, напротив, школа построена на фиксации успехов.

Читаем далее: «В традиционной системе обучения мы даём детям ответы на незаданные вопросы. Дети, садитесь, открываем параграф № 14, тема такая-то. Им эта тема не нужна, они ничего об этом не спрашивали. И всё, что у них рождает такой подход, — глубокое и стойкое отвращение к предмету. Совершенно по-другому проходит естественное познание. Ребёнок видит, что он что-то сделал и вот этот шарик не падает. «А почему?» — думает он. Если в этот момент объяснить причину простыми словами — будет гораздо полезнее, чем заставить ребёнка выучить законы физики

». Следовательно, зачем детям учить математику, геометрию, историю, географию? Это же все скучные параграфы, которые вызывают глубокое отвращение к предмету. Куда лучше пойти в горы или посчитать птичек на дереве. Ну, конечно, это все прекрасно и замечательно. Только получить образование, а затем интересную и достойную профессию, таким способом познания предметов будет практически невозможно. Петрановская очень часто пишет о том, что ребенка надо любить. С этим никто и не спорит. Но разве любовь родителя не включает в себя подготовку ребенка к достойной взрослой жизни?

Вывод из данной публикации можно сделать один: не надо от детей требовать хорошей учебы. Зачем? Они и сами знают, что им нужно. Пусть учат то, что им нравится. Вы их просто любите, и ничего с них не спрашиваете. Потому что, если вы с ребенка что-то спрашиваете, то вы его не любите, как просто ребенка, а любите за что-то. Как всегда, сплошные манипуляции и навязывание родителям чувства вины при любых попытках проявления должной и необходимой родительской власти.

Но это, конечно, не главное. Главное, то, что читается между строк. А читается то, что ребенка нельзя ни к чему принуждать – ни к труду, ни к самоорганизации, ни к дисциплине. Классическая русофобия – это подкожная ненависть к таким проявлениям нашего культурного кода как воля и выдержка, терпение и стойкость, мужество и жертвенность, которые могут быть сформированы в человеке лишь через преодоление определенных трудностей.

Именно этой ненавистью, этим личным порочным пристрастием и продиктован весь творческий порыв Петрановской. И, конечно же, ни к какой детской психологии он отношения не имеет. Петрановская работает не с детьми. Ее «пациентом» и объектом психологического воздействия является современный родитель. Именно в его подсознании она подтасовывает понятия и методично уводит от самого главного – от проявления подлинной родительской любви, которая есть не что иное, как забота о сохранении чистоты детского сердца и возделывания в его душе истинных добродетелей. Настоящая любовь не имеет ничего общего с безответственным попустительством, потаканием лени, инфантилизма, малодушия и прочих низменных наклонностей.

Дорогие родители! Не позволяйте запудривать себе мозги всякого рода манипуляторам, в том числе и весьма профессиональным, которые только и делают, что спекулируют вашей любовью к детям, для проталкивания своей бессмысленной и извращенной картины мира. Когда Петрановская очередной раз скажет: «Любите ребенка за то, что он ваш ребенок. Не воспринимайте ребенка как объект борьбы», то просто вдумчиво разложите это высказывание на конкретные смыслы. Во-первых, ни у одного нормального родителя нет проблем с любовью к детям. Психолог умышленно давит на это, чтобы удобно протолкнуть последующую ложную конструкцию о вашей якобы борьбе с ребенком, под которой по ее задумке должен восприниматься весь процесс воспитания. Всегда помните, что ваша борьба – это не борьба с ребенком. Ваша борьба – это борьба ЗА (!) ребенка, за его душу, за его будущее и за его судьбу.

Читайте также статью «Целомудрие и что ему противостоит», где на примере выступления Людмилы Петрановской говорится, как подобные ей идеологи «свободы» пытаются опоганить святое понятие о целомудрии.

vospituy.ru

Петрановская, Людмила Владимировна — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 17 апреля 2018; проверки требуют 15 правок. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 17 апреля 2018; проверки требуют 15 правок.

Людмила Владимировна Петрановская (род. 20 апреля 1967 (1967-04-20), Ташкент) — российский психолог, педагог и публицист.

Окончила филологический факультет Ташкентского университета. В дальнейшем окончила также Институт психоанализа (1999).

В 1990-х годах работала над детской энциклопедией издательства «Аванта+». В связи с этим вместе с рядом работников издательства стала лауреатом премии Президента Российской Федерации в области образования.

Автор многочисленных просветительских книг для детей. Первая из них — «Звёздный мир в картинках» (с иллюстрациями Г. Литичевского) — вышла в 2004 году и затем была расширена и издана под названием «Звёздное небо» (с рисунками А. Селиванова). Наибольшую известность получила серия книг «Что делать, если…», предлагающая младшему школьнику разнообразные советы в затруднительных ситуациях; в 2013 году серия была дополнена книгой для старшеклассников «Что делать, если ждёт экзамен?»

Также автор широко известных книг, адресованных родителям: «Тайная опора. Привязанность в жизни ребёнка» (2014) и «Если с ребёнком трудно» (2014), в которых развивает и популяризирует теорию привязанности.

К ним примыкает книга «Selfмама. Лайфхаки для работающей мамы» (2017).

На протяжении многих лет занималась психологическими проблемами сиротства и усыновления. В 2012 году создала Институт развития семейного устройства — общественную организацию, обучающую будущих приёмных родителей и социальных работников[1]. Опубликовала книги «В класс пришёл приёмный ребёнок» (2008), «Дитя двух семей» (2013), «Минус один? Плюс один!» (2015) в помощь приёмным родителям.

Постоянный лектор в Лектории «Прямая речь».

Ведёт блог ludmilapsyholog в Живом Журнале[2].

Автор большого числа видеолекций и вебинаров.

ru.wikipedia.org

Психолог Людмила Петрановская: биография (фото)

Людмила Петрановская – удивительный человек. Несмотря на то что своей целью она видит помощь детям, оставшимся без родителей, она по факту помогает многим родителям лучше понимать суть воспитания и выстраивать гармоничные отношения с детьми, не только с приемными, но в первую очередь с собственными. В статье вы можете узнать о ее биографии, книгах и ознакомиться с самыми актуальными идеями и мыслями, которые она высказывает.

Людмила Петрановская: биография

Родилась 20 апреля 1967 года в Узбекистане. По первому образованию филолог, психологическое образование получила в Институте психоанализа, специализируется на семейном консультировании и психодраме. В 2002 году ей присуждают премию Президента РФ в сфере образования. В 2012 году Людмила Петрановская создает институт развития семейного устройства для детей-сирот. Институт является общественной организацией, цель которой – подготовка специалистов в этой сфере. Для психолога важно, чтобы дети, оставшиеся без родителей, не попадали в интернат, так как это совершенно ненормальный мир.

В широких кругах Людмила Петрановская, фото которой можно увидеть ниже, стала известна благодаря своим книгам, посвященным вопросам воспитания детей. Книги написаны с целью помочь приемным родителям, но и родители не приемных детей находят в них очень много ценного для себя.

Книги Петрановской

Воспитание, родители, взаимоотношения – круг вопросов, которые исследует Людмила Петрановская. Дети – основная тема ее книг. Самые популярные работы: «Если с ребенком трудно», «Что делать, если», «Дитя двух семей», «Минус один? Плюс один!», «Тайная опора: привязанность в жизни ребенка», «В класс пришел приемный ребенок».

Кроме этого, она ведет ЖЖ, много пишет о разном: о тренингах личностного роста, об их сомнительной пользе и технике безопасности, о травме поколений, о новых навыках в комплекте со старыми представлениями и к чему это приводит, об эмоциональном выгорании родителей и многом другом полезном, актуальном, задевающем за живое. В небольшой статье невозможно охватить все творчество этого удивительного человека, поговорим об одной актуальной теме, которую поднимает Людмила Петрановская. Ее не принято обсуждать, но она порождает большое количество проблем.

Эмоциональное выгорание у родителей

Синдром эмоционального выгорания был зафиксирован и описан в Америке в прошлом столетии. Считалось, что он характерен только для людей помогающих специальностей: социальных работников, учителей, врачей и т. д. То есть тех людей, которые постоянно вынуждены находиться в ситуации зависимых отношений, когда рядом более слабый и уязвимый.

Такое общение создает необходимость помогающему находиться постоянно в бодром, оптимистичном состоянии, что, по сути, является длительной стрессовой ситуацией, разрушающей психику.

Однако выяснилось, что для родителей этот синдром тоже характерен. Но у нас не принято это обсуждать, такая ситуация социально не одобряется, поэтому и помогать родителю не принято, несмотря на то, что от эмоционального выгорания страдает вся семья.

Этапы эмоционального выгорания

Главное, что нужно понять, — состояние не появляется внезапно и резко, оно накапливается медленно и постепенно. На первой стадии человек понимает, что он очень устал, но может еще держать себя в руках за счет чувства долга. Если небольшой отдых позволяет почувствовать прилив сил, то такое положение дел считается благополучным. Характерное ощущение для этой стадии – раздражение.

На второй стадии мысли о том, что можно взять себя в руки и выдержать, сменяются на мысли о том, что выдержать уже нет никакой возможности. Любая новая задача вызывает чувство отчаяния, наступает нервное истощение, слезы, состояние апатии, ничего не радует.

На третьей стадии, которая считается самой тяжелой, начинается деформация личности. Для нее характерна мысль о том, что это не я плохой, это все вокруг паразиты, дети начинают ощущаться как помеха.

Группы риска

В группу риска попадают прежде всего мамы с двумя детьми, разница в возрасте которых меньше пяти лет, родители, у которых ребенок часто болеет, мамы, которые совмещают семью и работу, неполные семьи, когда все задачи ложатся на плечи одного родителя, семьи, в которых сложные бытовые условия, семьи, в которых постоянно возникают конфликтные ситуации.

Взрослые люди, которые в прошлом пережили неблагополучное детство. Наличие «свидетелей», то есть когда дети ведут себя плохо при посторонних людях.

Большой стресс складывается из комка маленьких проблем. Поэтому со стороны кажется, что причин нет, просто жизнь. Но когда человек уже устал, то любая мелочь может стать причиной для срыва, реакции неадекватной провинности, которая порождает в ответ чувство вины, и ситуация становится похожей на замкнутый круг.

Что делать?

Избавляться от многозадачности. Выполнять одно дело в один момент времени. Если работаете, то пусть в этот момент кто-то займется ребенком. Если уделяете время ребенку, то не отвлекайтесь на работу.

Избавляться от всех ненужных и необязательных дел. На ужин подойдут и пельмени, а не три блюда и десерт, по дому только самое важное, делегировать задачи, обращаться за помощью, заниматься собой.

Избавиться от перфекционизма. Стремление быть во всем идеальной – самая короткая дорога к эмоциональному выгоранию. Важно принять себя неидеальной, более бережно и ласково обращаться с собой.

Если чувствуете, что уже накопилась усталость, нужно переходить в режим энергосбережения. Важно количество сна по 7-8 часов. Придумать, как сделать так, чтобы хотя бы 2-3 раза в неделю высыпаться. Нормально и регулярно питаться, ходить на прогулки, пить витамины.

Если вы заметили признаки эмоционального выгорания у близкого человека, важно оказать ему поддержку: окружить заботой, накормить, дать возможность выспаться, обнять, погладить, принести завтрак в постель.

Хотите узнать больше?

Всем родителям, настоящим или только планирующим начать реализовывать себя в этой роли, хотелось бы порекомендовать обязательно прочесть книги, которые написала Петрановская Людмила. Вы найдете для себя много полезного, какие-то сложные вещи окажутся гораздо проще и легче.

Кроме этого, стоит подписаться на живой журнал психолога, где она регулярно делится своими мыслями и рассказывает о проектах. В социальной сети «ВКонтакте» есть ее неофициальная группа, где собрано много интересной и полезной информации о воспитании, которую дает Людмила Петрановская. Психология – тема, которая в ее подаче становится более простой и понятной.

Также психолог периодически проводит семинары для родителей, где можно получить важную информацию о том, как вырастить ребенка счастливым, но при этом не потерять себя, где найти маме силы и многое другое, задать вопросы тренеру лично. Проводит она их не только в Москве, но и в других крупных городах России. Например, не так давно семинары проходили в Красноярске и Новосибирске. Также есть возможность попасть на онлайн-лекции, которые читает Петрановская Людмила.

fb.ru

Людмила петрановская биография семья

Главная проблема современности

Профессиональная деятельность Петрановской началась в знаменитом издательстве «Аванта+». Здесь готовились к печати энциклопедии для детей по разным отраслям знания. В начале 90-х годов в стране резко вырос спрос на информацию о детской психологии. В печати стали регулярно появляться критические репортажи о том, как живут воспитанники детских домов. Людмила Владимировна активно участвовала в обсуждении обозначенных проблем. Одновременно начинает писать собственные статьи и заметки для периодических изданий.

В биографии Людмилы Петрановской отмечено, что в 2012 году она выступила как учредитель Института развития семьи. К этому времени она уже написала и выпустила несколько книг, которые оказались востребованы целевой аудиторией. В числе наиболее популярных значатся «Если с ребенком трудно», «Дитя двух семей», «Тайная опора». Творчество психолога оценили на высоком уровне – она получила премию президента страны в области образования. Писательская карьера у Людмилы Владимировны складывается успешно.

ludmilapsyholog

Последняя порция отрывков из книжки «Дитя двух семей» — в ответ на вопросы про «как говорить с ним о кровной семье, если там была полная жесть»

«Сам по себе факт приемности – это лишь небольшая часть той правды, которую хочет и должен узнать ребенок. Сразу вслед за этим фактом встают вопросы еще более сложные. Почему она меня оставила? Как она могла? Она меня не любила? Я ей не понравился? Она про меня сейчас помнит? Какая она была? Где она теперь? У меня есть сестры и братья? А отец – что насчет отца? Я похож на него? Он вообще знает, что я есть? Почему вообще это все случилось со мной?

А иногда ребенок прекрасно помнит свою жизнь в кровной семье, и вопросы, встающие перед ним, не менее болезненны. Они не заботились обо мне – почему? Не любили? Почему обижали? Я был плохим? И как они могли так поступить со мной? Они могут исправиться, чтобы все стало снова хорошо? Я вернусь домой? Они придут ко мне? Почему они не приходят? Они забыли меня? Они живы? Им сейчас плохо? Они могут перестать пить? Я могу помочь? Их посадили в тюрьму – из-за меня? Это я виноват, что пожаловался? Они просят меня? А если они потом меня найдут и накажут? А если они меня найдут и заберут отсюда? Могу ли я их любить? Или мне теперь нельзя? Должен ли я быть таким же, как они? Должен ли я забыть о них, если этого очень хотят мои приемные родители?

Наверное, те, кто вырос «как обычно» у своих собственных родителях, даже не могут себе представить, как трудно и больно жить со всеми этими вопросами в душе. С вопросами, на многие их которых просто нет ответа. А на другие есть, но от них порой еще больнее, чем от вопроса. И никуда не убежать и не спрятаться»

Обычно ребенок не бывает готов ни говорить, ни думать о своей травме в первые год-два жизни в семье. Сейчас у него много новых впечатлений, новых дел, он полностью поглощен задачей адаптации к новой семье, созданием привязанности с этими, новыми, родителями. Поэтому все свои воспоминания о прошлом он как бы запаковывает в большой ящик с надписью «Слишком больно и страшно. Разберусь позже», запечатывает его сургучной печатью и ставит на дальнюю полку на стеллажи своей памяти.

Однако содержимое ящика не лежит спокойно, оно все время стучится наружу, как страшная игра «Джуманджи», и на то, чтобы удерживать его внутри, ребенок тратит немало душевной энергии, забирая ее у других задач, например, развития или создания новой привязанности. То есть положил-то он на дальнюю полку положил, потому что сейчас нет сил и не врем я с этим разбираться, но разобраться рано или поздно хочет, чтобы перестать все время краем глаза следить: не вылезло ли?

Для того, чтобы иметь силы встретиться со своим «демоном», ребенок должен чувствовать спину прикрытой. Он должен быть уверен, что больше не один, что его поймут, выслушают, утешат, не отставят одного с этой выпрыгнувшей болью. …Пока у ребенка нет доверия к приемному родителю, пока между ними не сложилась привязанность, создающая для ребенка «психологическую утробу» чувство защищенности, он будет делать все, чтобы травма его сидела, где сидит.

… Но наступает момент, когда ребенок в семье освоился, приемным родителям поверил, поднабрал сил для битвы с внутренним «драконом». И тогда наступает время открыть ящик, или просто ослабляется бдительность и ящик вдруг вскрывается сам. Иногда в самый неожиданный момент.

«А сами как будто не здесь»

Рассказ приемной мамы.

«Мы сидели за столом, обедали. Я и все три девочки. И вдруг одна из них, Вероника, каким-то нездешним голосом, как в полузабытьи, говорит: «А меня папа в суп горячий лицом совал и не давал подняться. И потом бил по губам, когда я выплевывала». И тут же другая отозвалась, тем же странным голосом: «Меня тоже бил по губам. И по всему бил, и ремнем, и кулаком, ногами тоже. Я плакала, и он тогда по губам, чтобы молчала». Потом третья добавляет: «А меня мама била и за волосы таскала и один раз ухо немножко оторвала. Крови было столько. На нее потом ругался сосед наш, сказал, милицию позовет, и она меня снова тогда побила»

Я сижу, замерев, не знаю, что делать, они за весь год, что у меня, не упоминали ни разу об этом, а тут между ними как будто какое-то кольцо замкнулось, прямо над столом, над тарелками с супом, они сидели неподвижно, и говорили, говорили, по очереди. А сами как будто не здесь. Ничего страшнее в моей жизни не припомню.

Потом вдруг раз – и как очнулись, встрепенулись, стали как ни в чем ни бывало есть и болтать о другом. Я нашлась только сказать, что у нас в семье их никто бить не будет. Они кивнули – и все. Как будто ничего не было.

Я потом в себя не могла прийти долго. Но после этого мы стали словно ближе с ними, и они стали меньше ссориться между собой.

Довольно часто первые вспышки воспоминаний о травме происходят перед сном, когда ребенок расслаблен и чувствует себя защищенно рядом с родителем. Нередко ребенок при этом бывает немного в измененном состоянии сознания, почти в трансе Бывает, это случается в кабинете психолога. Бывает, резонирует фильм, или книга, или какая-то бытовая ситуация. Иногда травма начинает проявлять себя в рисунках, в играх. Например, мальчик, которому не сказали правды о том, что его мама умерла, постоянно играет в то, что закапывает везде где может фигурки животных и леговских человечков. Мальчик, который недавно пришел домой их дома ребенка, все время играет в то, что «ухаживает» за кошкой, при этом делает это очень жестко: пихает ложку ей в горло, отстригает ногти с мясом, пытается вымыть очень горячей водой. Девочка, подвергавшаяся сексуальному использованию, на всех рисунках изображает у людей половые органы. Ребенок, оставленный матерью в роддоме, вдруг в ходе какой-то обычной ссоры, в ответ на упреки вдруг выдает с глубоким отчаянием: «Брось меня. Я плохой. Меня нужно просто бросить».

Так или иначе, пережитое дает о себе знать, и приемные родители рассказывают чувствах, которые их накрывают в такие моменты: холод по спине, ужас, оцепенение. Они вдруг осознают, что все это было не с каким-то абстрактным ребенком, о котором шла речь на Школе приемного родителя, а вот об этом, уже родном и любимом, таком маленьком, таком беззащитном.

…Сейчас на всех тренингах для будущих приемных родителей, в статьях и книгах им повторяют, как мантру: не говорите плохо о кровной семье ребенка, о его матери и отце, даже если они поступали ужасно.

Иногда это несложно выполнить – если ребенка забрали у родителей против их воли, если они его не обижали, если причиной разлуки с ребенком стала их болезнь или преждевременная смерть. Но бывает иначе. Как следует говорить о женщине, оставившей своего ребенка в роддоме (а то и на улице)? О родителях, которые над ребенком издевались? Как вообще о них говорить, если изнутри захлестывает порой чувство бешеной ненависти к этим людям?

Приемный родитель чувствует себя загнанным в угол: говорить плохо – вредить ребенку. Но как можно о ТАКОМ говорить хорошо? Или даже нейтрально?

Давайте разберемся внимательно.

Да, нельзя говорить ребенку, что его родители негодяи. Это плохо для него это плохо для ваших отношений, потому что тем самым ребенок ставится перед необходимостью выбирать: сохранить верность им и разозлиться на вас, или согласиться с вами, и предать своих родных. Это выбор очень мучительный и жестоко ребенка в такую ситуацию ставить.

Но многие родители считают, что им недостаточно избегать негативных оценок – они должны обязательно кровных родителей ребенка оправдать в его глазах. Придумать «приятную» версию, типа «мама тебя очень любила, и поэтому оставила, чтобы ты попал в хорошую семью». или «Папа просто очень уставал, поэтому тебя бил». И сами чувствуют, как фальшиво все это звучит, как неприятно это произносить. Детей такие «успокаивающие» объяснения часто очень раздражают. И справедливо: это из серии «чужую беду руками разведу». За желанием непременно добиться, что бы ребенок «простил их и больше не страдал», часто стоит то самое желание по-детски зажмуриться, чтобы не видеть боли и страха, о котором мы уже говорили. И ребенок слышит в этом то, что он опять один, и помощи ждать неоткуда. Более того, он просто обязан поскорее «утешиться» и «все простить», чтобы не расстраивать мамочку.

Давайте посмотрим на дело честно и со всем возможным присутствием духа.

То, что случилось – ужасно. Это трагедия. Никакого объяснения и оправдания тому, что маленькие дети должны переживать такое, не может быть в принципе. Поэтому не надо никого оправдывать. Оправдывать – это ведь тоже судить, а судить – дело неблагодарное. Мы не знаем и никогда не узнаем подлинных мотивов, по которым кровные родители ребенка вели себя так, как вели. И нам это не нужно, да и ему это на самом деле не нужно, даже если в какие-то моменты будет мучительно хотеться понять. Это их ответственность, их выбор, или их беда. Не наша.

Единственная правда, которую мы знаем точно – это наши чувства и чувства ребенка прямо сейчас. И вот он них можно говорить, не боясь совершить ошибку, потому что чувства – это не суждение о «хорошо» и «плохо», это чувства.

Поэтому в ответ на признание ребенка, что его били, всегда можно сказать «Наверное, тебе было очень больно и страшно». В ответ на вопрос: «Почему она меня бросила, как она могла?» всегда можно сказать «Это очень обидно и грустно, что ты остался без мамы таким маленьким». Если вы не справляетесь с собой, если вас трясет или вы плачете, слушая ребенка, вы тоже можете честно сказать ему о том, что чувствуете «Мне так жаль, что тебе довелось пережить такое» или «Я очень зла на то, что тебе делали больно». Вы говорите о себе, это правда, и это не встанет между вами и ребенком. Только постарайтесь ив сильных чувствах оставаться сильными духом, это очень важно.

Кстати, та же стратегия прекрасно работает, когда ребенок не вспоминает про плохое, а идеализирует кровных родителей в своих фантазиях. Например, рассказывает, как они устраивали праздники, ходили в зоопарк и пекли пироги, а вы точно знаете, что всего этого в его жизни с родителями не было. Ничего страшного. Раз ребенок фантазирует, значит ему это в данный момент нужно, это его способ обезболить свою рану, и он имеет на это право. Начав «разоблачать» фантазию и напоминать, что мама и хлебом-то его не всегда вспоминала покормить, вы разрушите доверие и сделаете ребенку больно. Но не соглашаться же с заведомой ложью? Нет, соглашаться не надо. Потому что всегда есть та правда, которая правда: это чувства. И когда ребенок взахлеб рассказывает вам, какие вкусные его мама пекла пироги, всегда можно сказать: «Да, пироги — это здорово!» и его это абсолютно устроит.

… Для того, чтобы встретиться с травматичным воспоминанием, ребенку нужно чувство защищенности. Это бомба из боли, которая начала взрываться, и важно, чтобы осколки не могли разлететься и порушить новую, спокойную жизнь. Поэтому работа родителя в этот момент – быть для ребенка психологической утробой, или, как говорят психологи, «контейнером», то есть выдерживать и удерживать его сильные чувства, не разрушаясь и не заряжаясь. Это звучит как что-то очень сложное, но на практике большинство людей интуитивно ведут себя именно так, столкнувшись с взрывом чьей-то боли: остаются внешне спокойны, крепко обнимают и удерживают в объятиях, говорят тихим, уверенным голосом самые простые слова, словно создают вокруг человека прочный защитный кокон.

Ребенок должен быть уверен, что любое его чувство , любое воспоминание вас не разрушат, что вы справитесь. Тогда он сможет полностью доверить вам «тылы» и встретиться со своим «демоном» лицом к лицу. Он может плакать, или злиться, или грустить, полностью отдаваясь чувствам, и зная, что вы за ним присмотрите. Если ему покажется, что вы боитесь, рассыпаетесь, уклоняетесь, пытаетесь сменить тему, отвлечь, отшутиться, быстренько утешить, он может закрыться, снова запихать свою боль в коробку и отложить до лучших времен. И , возможно, решит на будущее справляться уже без вашей помощи. Но, как вы понимаете , это значит, что он не будет рассчитывать на вас и во всем остальном. Поэтому, если уж процесс пошел, соберитесь с силами – и выдерживайте. Потом сможете поплакать в ванной, или пойти к психологу, но сейчас на время отложите свои собственные переживания и постарайтесь полностью принадлежать ребенку.

Помните, ему не нужны от вас оправдания, версии и ложь. Если он спрашивает, а вы не знаете – так и скажите: не знаю. Любой ваш ответ на вопрос «А почему они?..» будет домыслом, а значит, неправдой (за редким исключением). А та правда, которая есть в вашем распоряжении всегда – это правда чувств. Попробуйте понять, что за чувство стоит за его вопросом, назовите его и посочувствуйте. Этого достаточно.

Не ставьте себе целью, чтобы ребенку прямо сейчас стало легче, «отпустило», что бы он «примирился». Иногда это не случается за один раз, иногда после острой вспышки идет длительный процесс внутреннего осмысления, а потом опять вспышка, а потом опять тишина. Это нормально. Сколько ему надо, столько и надо. Лучше сейчас вы вместе пройдете пару шагов в нужную сторону, чем толкать или тащить его волоком куда вам кажется правильным а ему, может, вовсе и не надо.

Если в опыте ребенка было насилие, ему важно услышать от вас заверения, что вы так обращаться с ним не будете. Не увязывайте то с поведением тех, кто его обижал, не противопоставляйте и никак не объясняйте, просто твердо скажите: здесь тебя никто бить не будет, у нас в семье детей не бьют. Или: я тебя никогда не оставлю, ты мой сын. Даже если он не спрашивает. Это не помешает.

Иногда дети боятся, что вы их осудите, будете их стыдиться, разлюбите после того, как узнали о них что-то тяжелое. Если ребенок не спрашивает, но вам кажется, что он может этого опасаться, заверения в вашей любви никогда не будут лишними. Так же как утверждение, что дети не могут быть виноваты в том, что делают их родители, и никакое плохое поведение ребенка не может быть причиной, чтобы с ним так обходились. Скажите «Это сделал он, а не ты. Он взрослый, ты ребенок. Ты ни в чем не виноват».

Не пугайтесь, если после вскрытия травмы ребенок на время «расклеивается».. Он может выглядеть изможденным, бледным, может подняться температура, может тошнить и болеть живот, нарушиться сон, аппетит, могут быть долгие слезы, желание что-то крушить, рвать или наоборот забиться в угол. Все это совершенно естественно и обычно длится день-два. Создайте щадящие условия, не дергайте, по возможности будьте рядом.

Главное – не пытайтесь «это все прекратить». Возможно, вам кажется, что если еще вчера ребенок был «в порядке», прыгал и играл, а сегодня вон сходил к психологу (встретился с братом, получил письмо) и на нем лица нет, значит, все это ему навредило. Это не обязательно так. Когда боль выходит из души, это не очень приятный процесс (также, как когда токсины выходят из тела ). Но он необходим и после становится легче. .

Важное замечание: если то, что всплыло, очень серьезно, речь идет не просто о плохом обращении или отвержении, а о жестокости, сексуальном насилии, угрозе жизни, обязательно постарайтесь обратиться к специалисту. Есть вещи, которые лучше вспоминать не дома, а в кабинете чужой тети, откуда можно потом уйти, закрыть за собой дверь, и они там останутся, а ты вернешься в свой новый безопасный дом. Пытаясь заниматься работой с тяжелыми травмами самостоятельно, приемный родитель рискует «открыть форточку между мирами», и ребенок не будет чувствовать себя спокойно в своей комнате, куда ворвались страшные воспоминания. Также о подобных воспоминаниях важно сообщить специалистам опеки: возможно, речь должна идти о судебном преследовании насильников.

Часто, узнавая правду о прошлом ребенка, приемные родители испытывают острый приступ вины. Их преследуют навязчивые мысли и фантазии о том, что они могли бы сделать, и как помочь, если б знали, если б успели, если почувствовали, что их (будущий их) ребенок в беде. Часто приходится слышать «Если б у меня была машина времени!»

Тут надо быть осторожнее. Чувство вины – обратная сторона иллюзии, что от нас что-то зависит. Не чувствуем же мы вину за изменение погоды? Конечно, можно говорить о нашей общей, взрослых людей ответственности за то, как устроен мир, в который приходят дети. Или уже, о том, как устроена социальная работа, как выявляются семьи в кризисе, что творится в детских домах. Но это не имеет отношении як вине за случившееся с конкретным вашим ребенком. Если такое чувство настойчиво возникает, возможно, вы не совсем свободны от иллюзии, что его судьбу можно переписать, возможно, вам не хватает мужества осознать, что прошлое не исправишь и травмы ребенка не отменишь.

А с другой стороны, машина времени у вас на самом деле есть. Это те моменты, когда ребенок, доверившись вам, регрессирует, отправляется в свое прошлое и пытается «переиграть» его на новый лад. Когда, совсем большой, просит вас его покормить с ложки или помочь одеться – потому что у него не было этого в раннем детстве. Когда приходит спать под бок, когда говорит детским голосом, когда виснет и требует внимания. Даже когда доводит до белого каления и провоцирует, чтобы вы его ударили – на самом деле это вопрос: а ты – тоже будешь бить? Когда ужасно себя ведет и с вызовом говорит: «Ну, и отдавайте меня, я и сам уйду, не больно надо» и хочет услышать, что он ваш ребенок и вы никуда его не отдадите. Не упускайте эти бесценные моменты, эти мгновения, когда действительно возможно чудо, и травматичный опыт заменится животворящим опытом заботы и защиты.

«Возьми меня на руки!»

На консультации приемные родители рассказывают про своего сына, семилетнего Ваню. Из их рассказа картина вырисовывается невеселая: у ребенка явно сильно выраженное нарушение привязанности, он не признает взрослых авторитетом, не ищет у них защиты, не обращается за помощью, постоянно выясняет, «кто в доме хозяин», на уроке может просто встать и уйти из класса, «не слышит», когда к нему обращаются. Они очень измучены и даже подумывают, не отменить ли усыновление.

В какой-то момент, как пример капризности и «невозможного» поведения Вани папа рассказывает историю. Они ходили в поход, и они с Ваней, как два мужика, отправились в лес за дровами, уже темнело. Набрав хвороста, они пошли к берегу реки напрямик, через высокие заросли. Ваня шел сзади со своим грузом, а потом вдруг встал как вкопанный и начал проситься на руки. «В семь лет! Видя, что у отца руки заняты! И там пройти-то было всего ничего! Я не мог его взять, да и что за капризы, я ему говорю: ты мужик или нет, иди сам, а он ни в какую, стоит рыдает, как маленький: возьми меня, и все. Ну, я плюнул и ушел сам, он порыдал еще и приплелся, куда денется. Но зачем было все устраивать, всем настроение портить? Что за ребенок, а? «.

Я слушала этот рассказ и у меня внутри все холодело, потому что всего полчаса назад, в начале беседы, я спрашивала их об истории Вани. А история эта такова, что его забрали у пьющих родителей двухлетним, после того, как они вытолкнули малыша за дверь, на площадку, и там оставили. И он орал там один неизвестно сколько, потому что соседи, вернувшиеся с работы, нашли его уже опухшим и посиневшим от крика.

Тем вечером, у озера, у папы БЫЛА машина времени. Прямо рядом, в его полном распоряжении. Все, что требовалось – бросить эти треклятые дрова, взять Ваню на руки и прижать к себе. И донести самому, на руках, к маме, к костру, в безопасное светлое место. Он мог переписать опыт, снять заклятие, и не сделал этого, занят был, воспитывал «мужика». Который теперь почему-то «не слышит» когда к нему обращаются.

Работая с приемными родителями, я часто вспоминаю древний миф об Орфее и Эвридике. Любимая умерла, и певец Орфей отправился за ней в царство теней, в мрачную преисподнюю. Именно эта задача стоит перед приемным родителем ребенка, пережившего страшное. Вы не сможете, оставаясь на освещенной солнцем поляне, радостно махать ему туда, в его ад: давай, иди к нам, у нас тут хорошо и весело, мы тебя ждем. Он не пойдет, у него нет сил, его травма держит его крепко. Хочется или нет, единственный выход – пойти за ним туда. Добровольно уйти со своей прекрасной солнечной поляны и нырнуть за ним в мрак. И вывести его за руку, хотя он, как Эвридика, будет все время оборачиваться и пытаться вернуться. Это очень тяжело. Но другого способа нет.

Зато если у вас получится, это будет поистине чудо: возрожденный к жизни ребенок. С которым вы были вместе в его боли, а значит, сможете быть вместе в радости.

Записи по теме:

sobor-novoros.ru

Биография Людмилы Петрановской

В юности я хотела быть писателем. Но всегда было понимание, что неплохо
складывать слова я, пожалуй, могу, но вот сказать пока особо нечего. Сюжеты и герои
придумывались легко, но так же легко таяли, не имея достаточной жизненной силы,
чтобы воплотиться в текст. А потом я нашла свое дело и узнала сторону жизни, в
которой такие сюжеты и герои, что никакой литературе не приснится. Теперь было о
чем писать и было зачем. И вымысел не понадобился.
Первую книжку (не считая детских), «В класс пришел приемный ребенок» я
буквально выдохнула – за месяц, в очень тяжелый период времени, когда писать
удавалось по два-три часа в день от силы. И получила в ответ столько тепла и
понимания от читателей, что пришлось продолжать.
«Дитя двух семей» — книжка совсем небольшая, но она очень мне дорога. Она
появилась из самой глубины контакта с огромной душевной болью и с любовью, которая
может быть еще больше.

«Минус один. Плюс один» — более практичная, собранная, деловая она была написана
в помощь людям, которые задумались о том, чтобы стать приемными родителями.
Книга, в которой я рассказала свое видение теории привязанности – «Тайная
опора», мне очень радостно слышать от сотен родителей, что она позволила им стать
спокойнее, больше доверять себе и получать больше радости от родительства. Но было
и немало людей, которые рассказывали, что книга заставила их грустить и плакать,
остро переживая то, чего им не хватило в детстве или что они хотели бы, но вполне
смогли дать своим детям.

Случается и такое, что книгу возводят в абсолют, понимая все сказанное слишком
категорично, так что сейчас я думаю о том, что пора писать книгу-поправку,
призывающую сохранять критичность и не доводить идеи теории привязанности до
абсурда. Отчасти такой коррекцией стала и книга ««Selfmama», посвященная
работающим матерям, ведь теория привязанности, говоря о важности для ребенка
отношений с родителями, вовсе не утверждает, что ребенку нужно посвятить себя
полностью и что женщина – лишь средство для выращивания потомства, и не должна
иметь собственных жизненных целей и интересов.

«Если с ребенком трудно» — это своего рода практическая, прикладная часть
теории привязанности, примененной к ежедневным родительским вопросам: что делать,
если ребенок…? Она изначально была написана для приемных родителей, но потом
оказалось, что ситуации с обычными детьми и вопросы родителей в целом очень
похожи.

Сейчас несколько новых книг ждут своей очереди, чтобы я наконец нашла время,
села за стол и дала им выйти на свет. Очень хочется, чтобы это случилось.

petranovskaya.ru

В каких семьях вырастают БЛАГОПОЛУЧНЫЕ дети

Если вы пришли с работы и обнаружили, что ужинать вам негде (стол завален объедками) и не из чего (ни одной чистой тарелки), НЕ НАДО ломать голову над тем, бессовестный у вас ребенок или нет, думает ли он о вас хоть чуть-чуть и как воспримет его манеру ведения хозяйства его будущая жена.

Часто родители говорят, что ребенок «ленивый» или «неуправляемый», «безответственный», «упрямый, «вредный», а то и «бессовестный», «испорченный», «обнаглевший».

Чем тут можно помочь?

Честно скажу, при таком подходе — ничем.

Если мы констатируем, что ребенок «неуправляемый», то он такой и есть. Можно только расстроиться и горестно посетовать на судьбу.

Если мы говорим, что ребенок «избаловался донельзя», то просто констатируем факт. С которым совершенно непонятно, что можно поделать.


Пытаться описать проблему трудного поведения как «качество», присущее ребенку, абсолютно бесперспективно. И ставить задачу по изменению самого ребенка и его качеств — дело безнадежное. Попробуем разобраться, почему.

Лучшие публикации в Telegram-канале Econet.ru. Подписывайтесь! 

Проведите простой мысленный эксперимент. Подумайте о чем-то, что вам в себе не нравится.

Например, лишний вес. Или излишняя обидчивость. А может быть, привычка все откладывать на последний момент.

Опишите на бумаге или вслух эту свою особенность, объясните, почему это плохо и почему следовало бы что-то в себе изменить.

Приведите убедительные доводы: лишний вес вредит здоровью, обиды по пустякам ухудшают отношения с людьми и портят самочувствие, привычка к авралам не раз уже ставила вас в трудную ситуацию, и так далее.

  • Что вы чувствуете, когда говорите об этом?
  • Очень ли вам неприятно думать о своих недостатках?
  • Согласны ли вы, что изменить себя было бы очень неплохо?
  • Есть ли желание приступить к изменениям в жизни или хотя бы их обдумать?

А теперь представьте себе, что тот же самый текст произносит другой человек, обращаясь к вам. Дословно, только «я» заменил на «ты».

И объясняет вам, как вредно быть таким толстым, или как глупо обижаться по пустякам, как необходимо наконец научиться делать все вовремя.

  • Что вы чувствуете теперь?
  • Как изменилось ваше настроение?
  • Что произошло с желанием «начать новую жизнь»?

Большинство людей, проводя этот опыт, замечают, что те же самые слова, которые довольно мало расстраивали их, когда речь идет о самом себе, в устах другого звучат обидно и неприятно.

Что планы по изменению своей внешности, характера или привычек, которые мы строим сами, могут вдохновлять, а те же планы, озвученные извне — вызывать сопротивление и протест.

И это нормально. Мы такие, какие мы есть, и наши недостатки — тоже часть нас. Мы не хотим меняться по первому требованию каждого встречного и поперечного. И не будем.

Только подумайте, что было бы, если бы вас могли менять с помощью уговоров, объяснений и убеждений все, кого что-то в вас не устраивает? Начальник, соседи, свекровь?

Стоит им вас покритиковать — и вот вы уже изменились. Стоит убедительно объяснить, как вы не правы — и вы уже другой человек. Страшно?

К счастью, это невозможно. Люди умеют отстаивать свою целостность, свою идентичность. И взрослые умеют, и дети тоже.

По крайней мере, теперь мы знаем, почему «я ему говорю-говорю, объясняю-объясняю, а он все равно за свое».

Причем, обратите внимание, наш эксперимент был невероятно, неправдоподобно щадящим.

Воображаемый «другой человек» говорил только то, что вы сказали о себе сами.

Он не прибавлял ничего вроде «зла на тебя не хватает», или «уже дурак бы понял», или «как не стыдно быть такой свиньей».

Он не повышал голос.

Он не критиковал вас при друзьях.

Не грозился наказать, если вы не послушаетесь.

Он был сущим ангелом, образцом корректности и деликатности.

И все равно вызвал отторжение.

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

Что же говорить о реальных ситуациях, когда мы читаем нотации, обвиняем, давим, а то и оскорбляем? Естественно, ничего не получая в ответ кроме протеста.

Как только мы начинаем действовать по принципу «Стань таким, как я хочу», ничего хорошего из этого не выходит. Атмосфера накаляется, близость и доверие исчезают, отношения рушатся.

Поэтому давайте договоримся сразу: мы не ставим своей задачей изменить ребенка. Мы не знаем, каким он задуман, в чем смысл его жизни и как ему в будущем помогут или помешают те или иные качества.

Не надо брать на себя функции Создателя.

Все проще: он делает что-то, что отравляет нам жизнь. А мы имеем право жить неотравленной жизнью. И вот эту проблему мы будем решать.

Если ребенок шумит, когда вы или кто-то в доме неважно себя чувствует и прилег отдохнуть, НЕ НАДО думать о том, какой он нечуткий и срочно начинать воспитывать в нем внимание к близким (обычно это делается с помощью ора или злобного шипения в адрес нарушителя покоя).

Ваша задача — добиться тишины.

Не изменений в ребенке — изменений в его поведении.

Если вы пришли с работы и обнаружили, что ужинать вам негде (стол завален объедками) и не из чего (ни одной чистой тарелки), НЕ НАДО ломать голову над тем, бессовестный у вас ребенок или нет, думает ли он о вас хоть чуть-чуть и как воспримет его манеру ведения хозяйства его будущая жена.

Потому что стоит вам начать думать в этом направлении, вечер сложится очень предсказуемым образом.

Сначала будет скандал с потоком упреков и огрызаний в ответ, а потом дитя, хлопнув дверью, уйдет в свою комнату, а вы останетесь плакать или злиться на грязной кухне.

Правда, ее чистота уже не будет иметь значения, ужинать вы все равно не сможете — кусок в горло не полезет.

Будьте скромнее. Ваша задача — добиться, чтобы все было убрано прямо сейчас. Потому что вы хотите есть и имеете на это право.

А про бессовестность и тем более про будущую жену поразмышляете после ужина, если уж очень захочется.

Конечно, мы имеем право надеяться и верить, что правильное поведение сформирует в конечном итоге правильный характер, а тот, согласно поговорке, правильную судьбу.

Но только надеяться, а не пытаться формировать ребенка по своему замыслу.

Практика показывает, что самые хорошие и благополучные дети вырастают у родителей, которые просто живут с ними, любят, уважают, общаются, отстаивают свои собственные права и интересы и не очень много занимаются «воспитанием».»


Слезно прошу, только не надо теперь меня спрашивать «А КАК добиться?»  А иногда и никак, и тоже нормально. А иногда все это вообще не важно, и нужно срочно что-то делать с отношениями в целом, стол и шум — фигня. Очень все по-разному. опубликовано econet.ru. Если у вас возникли вопросы по этой теме, задайте их специалистам и читателям нашего проекта здесь.

Людмила Петрановская 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

econet.ru

Разное

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *