Дети в однополых семьях – Как живут дети в однополых парах

Как живут дети в однополых парах

Как влияет на ребенка тот факт, что его воспитывает гомосексуальная пара?

Ни однополые браки, ни усыновление детей гомосексуальными партнерами в России официально невозможны. И тем не менее такие пары есть. И дети в них тоже. И хотя точная цифра вряд ли кому-то известна, она наверняка уже превышает «статистическую погрешность». А во Франции, например, 250 тысяч детей живут в семьях, где хотя бы один из партнеров – открытый гомосексуалист. Число детей в однополых парах оценивается в 20–40 тысяч*. Мы имеем дело с новой реальностью, и поэтому так важно пытаться по возможности объективно разобраться, что это значит для ребенка – расти с двумя любящими друг друга взрослыми одного пола.

Беспредметный спор

Когда в общественных дискуссиях возникает вопрос о воспитании детей гомосексуальными парами, чаще всего обсуждается один аспект ситуации – влияет ли гомосексуальная ориентация взрослых на формирование сексуальных предпочтений ребенка. Психологи и сексологи склоняются к отрицательному ответу. Об этом говорят, к примеру, исследования психолога Фредерика Бозетта (Frederick W. Bozett)** и его коллег, которые долгое время наблюдали детей, воспитывавшихся в однополых парах. Их вывод: гомосексуалистами чаще становятся дети, воспитанные в гетеросексуальных семьях.

Впрочем, с тем же успехом можно утверждать, что дети из гетеросексуальных семей чаще становятся пилотами самолетов, нобелевскими лауреатами или серийными убийцами. И все это будет чистой правдой – во-первых, потому что гетеросексуальных пар неизмеримо больше. А во-вторых, потому что исследования этой темы начались лишь тогда, когда о феномене однополых семей впервые заговорили открыто, – в 80-х годах прошлого века. И 30 лет – слишком небольшой срок для столь серьезных заключений. По этим же причинам вряд ли стоит принимать всерьез и исследования – а такие тоже существуют, – согласно которым детям в гомосексуальных парах живется даже лучше, чем в обычных и тем более неполных семьях. Доводы тех, кто говорит о «воспитании» гомосексуализма и извращений в однополых парах, ничуть не более убедительны. А часто и менее. Скажем, Тимоти Дэйли (Timothy J. Dailey) в обзоре «Воспитание в гомосексуальных семьях: дети в опасности» последовательно упрекает всех оппонентов в неточности и недостоверности, ссылаясь на еще более неточные и недостоверные данные.

Один партнер выполняет материнскую функцию, а другой своим присутствием показывает ребенку: «Мать любит не только тебя».

читайте также6 причин, которые (не) мешают усыновить ребенка

Для выводов о влиянии сексуальной ориентации родителей на сексуальность детей пока не хватает лонгитюдных (достаточно длительных) исследований, считает детский аналитик Анна Скавитина: «Нам приходится опираться на эмпирический опыт. Но и Фрейд строил свои теории на эмпирическом опыте. И его теории используются до сих пор. По своему опыту работы с детьми из однополых пар могу сказать, что это гетеросексуальные дети. И прямого влияния сексуальной ориентации родителей на сексуальность детей я не наблюдала ни разу».

«Одной общей причины формирования гомосексуальной ориентации просто нет, – соглашается семейный психотерапевт Инна Хамитова. – Это могут быть гены, а могут быть и психологические причины. Но мне сложно представить, что ребенок может стать геем только под влиянием ориентации родителей». Гораздо важнее личные качества тех взрослых, с которыми растет ребенок, и в этом смысле не бывает гомосексуалистов «вообще», уверена Инна Хамитова: «Есть разные пары и разные отношения. Партнеры могут быть добрыми и мягкими, а могут – требовательными и строгими. И вот эти их качества влияют на формирование личности их ребенка намного сильнее, чем сексуальная ориентация».

Другой вопрос, который многих беспокоит: может ли повлиять на психику ребенка увиденная им сексуальная сцена между однополыми взрослыми? «В любой паре, будь она гомо- или гетеросексуальной, родители вообще-то не демонстрируют детям свои сексуальные отношения, если речь не идет о патологических случаях», – продолжает Инна Хамитова. И никаких оснований считать, что таких случаев в гомосексуальных парах больше, у нее нет.

читайте такжеТрадиционный секс — что это?

Семейные роли

Но сексуальность – далеко не главный вопрос, который возникает в связи с воспитанием детей в однополых парах. Гораздо важнее понять, как развивается психика ребенка в такой ситуации и могут ли их «родители» выполнить две разные функции – материнскую и отцовскую. С точки зрения классического психоанализа построение идентичности и нормальное формирование личности ребенка невозможны без преодоления эдипального конфликта – бессознательного сексуального влечения к родителю противоположного пола. Возможно ли это для ребенка в гомосексуальной паре?

Да, это возможно, считают наши эксперты. «Суть эдипова комплекса и соответствующего конфликта состоит в том, что ребенок осознает: между родителями существуют отношения, из которых он исключен, – поясняет психоаналитик Светлана Федорова. – Ребенок начинает испытывать ревность и желание установить подобные отношения с одним из родителей, обычно противоположного пола».

Это проясняет и распределение ролей в гомосексуальной паре. Один из партнеров оказывается родителем с материнской функцией, а другой – тем самым «третьим», который уже своим присутствием говорит ребенку: «мать не может любить только тебя, не может любить тебя слишком сильно, потому что она любит и меня тоже». Благодаря «третьему» ребенок по мере взросления освобождается от всепоглощающей связи с матерью и обращается к окружающему миру. «В гетеросексуальной семье отец спасает ребенка от слияния с матерью, – рассказывает Светлана Федорова. – Но эта ситуация возможна и в гомосексуальных парах, где происходит разделение ролей на женскую и мужскую. В таком случае ребенок имеет шанс получить необходимое количество любви и заботы и одновременно защиту от слияния с одним из родителей». Но есть и некоторый риск, предостерегает Светлана Федорова: «Роль отца – быть отличным от матери не только по функции, но и по полу. И с осознанием разности полов у ребенка в гомосексуальной паре возможны трудности». «Особенно это касается воспитания мальчика в паре из двух женщин, – считает Анна Скавитина.– Выстроить свою мужскую идентичность ему сложнее». Впрочем, в семьях из двух женщин у нас выросло не одно поколение, напоминает Инна Хамитова: «После войны был колоссальный дефицит мужчин. И семья из мамы, бабушки и ребенка была почти нормой». Да и сейчас в таких семьях ничего не-обычного нет: бабушка обычно выполняет материнскую роль, заботится о ребенке, а мать, наоборот, мужскую – работает, кормит семью. Причем отношения между двумя женщинами могут быть довольно напряженными. И в этом смысле однополая пара, живущая в мире и согласии, может быть более приемлемой для воспитания ребенка.

читайте такжеКак избежать детской ревности? 5 советов

К счастью, мир ребенка не состоит лишь из родителей. Дети повсюду встречают мужчин и женщин, читают в книгах и видят в кино переживания героинь и подвиги героев. Словом, если ребенок не растет в полной изоляции, ориентиров для правильной самоидентификации у него хватает. «Психологам известно много случаев, – рассказывает Анна Скавитина, – когда в силу разных причин ребенка с младенчества растит не мать, а отец. И это никак не сказывается на развитии. Кроме того, сегодня нередко папа варит борщи, а мама управляет огромным бизнесом. Я работала с такими семьями и могу сказать, что мальчики в них растут маскулинными, а девочки – фемининными. Не вижу, почему в гомосексуальных парах должно быть иначе».

«Я отвечу, что все в порядке»

Нашим коллегам из французского Psychologies удалось поговорить с молодыми взрослыми, воспитанными в гомосексуальных парах. 20-летняя студентка Карина была зачата по договоренности между лесбиянкой и геем. Она удивляется, отчего психологи и политики столько говорят о детях в однополых семьях: «Если им так интересно, пусть придут и спросят. И я отвечу им, что все в порядке». Свою жизнь она описывает как самую обычную. «Я всегда знала, что родители не влюблены друг в друга, что они сошлись именно для того, чтобы завести ребенка, – объясняет Карина. – Я живу у мамы. У папы есть свои ключи, он заходит, когда хочет. Когда я была маленькая, он приходил каждое утро проводить меня в школу. Это как если бы мои родители были в разводе, только они хорошо ладят!» Вопрос о сексуальных предпочтениях вызывает у 27-летнего научного сотрудника Томаса, воспитанного лесбийской парой, улыбку. «Я проводил каникулы у дедушки, был бойскаутом. Мои мамы объяснили мне, что мальчики писают стоя. Остальное я открыл сам. Я никогда не думал, что уступаю друзьям в мужественности. Зато быстро понял, что я чувствительнее и лучше понимаю девушек. И это очень помогло мне в любовных отношениях». Ю. З.

Откуда берутся дети

Существует как минимум 5 путей, которыми дети оказываются в однополых парах.

1. Самая древняя и очевидная форма однополого родительства: ребенок рождается у гетеросексуальных родителей, затем они разводятся, и один из них (либо оба) начинают жить в гомосексуальной паре.

2. Ребенка усыновляет один из родителей, скрывая свою гомосексуальность, чтобы не получить отказ.

3. Ребенок зачат по договору между лесбиянкой/геем и лицом противоположного пола.

4. Ребенок рождается в результате искусственного оплодотворения спермой донора.

5. Пара геев прибегает к услугам суррогатной матери.

Как я появился на свет?

Этот вопрос задают все дети, но в случае гомосексуальной пары ответить на него сложнее. «Очень важно, как будет изложена история его происхождения. Нельзя «аннулировать» одного из теперь уже трех родителей, сделать кого-то, кто не присутствует в семье, неодушевленным существом, – настаивает Светлана Федорова. – Ведь наша идентичность складывается из фантазий о нашем происхождении и из возможности идентифицировать себя с каждым из родителей. А теперь представьте: вы обнаруживаете, что часть вас – нечто неживое, немыслящее. Как это принять, не омертвив того, кто был донором биоматериала или вашим инкубатором, – а с ним и часть себя самого?» Иными словами, главная опасность – пытаться убедить ребенка, что он каким-то чудом появился на свет от двух женщин или двух мужчин. Такого рода бредовые представления заведомо вредят нормальному психическому развитию ребенка. Все дети должны знать, что для зачатия нужны мужчина и женщина, пусть даже одного из них в паре, которая его растит, нет. Тогда как говорить ребенку о его происхождении? «Мы так хотели тебя, что… Ну, а дальше – есть же разные способы. Попросили одного дядю или одну тетю помочь, пришли за тобой в Дом ребенка, – перечисляет варианты Инна Хамитова. – Главное – говорить ребенку правду достаточно рано и теми словами, которые будут ему понятны».

За пределами дома

Если родители ведут себя разумно, какие проблемы все-таки могут возникнуть у детей в однополой паре? «Их проблемы ничем не отличаются от проблем маленьких детей из гетеросексуальных семей, – констатирует Анна Скавитина. – Страх темноты, трудности с засыпанием… Ничего такого, что можно связать с гомосексуальностью родителей».

А дальше эти дети идут в школу. И если не в первый день, то во второй возвращаются с вопросом: «А кто такие педики?». «За 20 лет практики я так и не смогла найти никакой разницы между проблемами в парах гомо- и гетеросексуалов, – признается Инна Хамитова. – Это касается и проблем с детьми. Нет никакой разницы, кроме одной: гомосексуальные пары ощущают постоянную враждебность той среды, в которой они живут. И это, боюсь, влияет на детей, которые растут в таких парах, намного сильнее всех прочих обстоятельств».

Ребенок должен знать, что для зачатия нужны мужчина и женщина, пусть даже в паре, которая его растит, одного из них нет.

Здесь, конечно, важно, как воспринимают свою гомосексуальность взрослые. Если они прячутся от нее, ребенок опосредованно переживает их стыд и унижение. Если они истово сражаются за права меньшинств, он рискует быть вовлеченным в их активизм (часто граничащий с нарциссизмом), и ему будет труднее отстоять свое право быть не таким, как они. А если родители спокойны, они передают это спокойствие и ребенку. Но это в идеале. У нас же ребенок в гомосексуальной паре очень быстро понимает, что его семья находится в оппозиции к обществу и принятым в нем ценностям, и оказывается перед жестким выбором. «Он может либо принять ценности своей семьи и перейти в оппозицию к обществу, либо выступить против семьи: осудить родителей, порвать с ними, – комментирует Инна Хамитова. – Когда я говорю про принятие ценностей семьи, речь идет об уважении и любви к своим родителям, невзирая на нестандартность их образа жизни».

Наконец, важно помнить, что правами на ребенка в однополой паре обладает лишь один партнер. Если пара распалась, один из двоих может навсегда потерять контакт с сыном или дочерью. А в случае смерти законного родителя ребенок будет передан в детский дом, хотя есть человек, которого он считает родным. Такой риск создает для ребенка дополнительное психическое напряжение и делает его более уязвимым.

Способность любить

Дети в однополых парах – лишь одно из направлений глобальной трансформации понятия «семья», которая происходит буквально у нас на глазах. «Патриархальная модель с фигурами кормильца-отца и подчиненной, занятой лишь домом и детьми матерью перестала быть единственной, а возможно, и главной, – считает Инна Хамитова. – Мы все чаще видим партнерские отношения с новым распределением ролей». «Это колоссальная этическая проблема, с которой человечество еще никогда не сталкивалось, – объясняет Светлана Федорова. – Сейчас в некоторых европейских странах готовят правовую основу для равенства полов и различных семей, появляются понятия «Родитель 1» и «Родитель 2». Мы пытаемся освободиться от необходимости испытывать любовь и разочарование от того, что другой отличен, и от своей зависимости. Гомосексуальная пара стремится иметь свое продолжение, и это естественное человеческое желание. Общество дает им право на это счастье и берет на себя ответственность за счастье ребенка в такой семье. Но мне в этом видится утопическая ловушка. Лишая родителей пола, мы рискуем лишить детей происхождения, а с ним и идентичности». С другой стороны, желание однополых пар непременно завести ребенка – отражение проблемы нарциссического всемогущества человека, который «не приемлет ограничений, для которого существует только собственное «Я» и сиюминутные желания», требующие удовлетворения», – указывает Светлана Федорова.

читайте такжеЦветы и корни нарциссизма

Но есть один аспект, о котором нельзя промолчать. Гомосексуалисты гораздо охотнее гетеросексуальных пар усыновляют детей, в том числе и больных. Там, где у них есть на это право, разумеется. «Способность к привязанности формируется в самые первые годы жизни ребенка, и самые чудесные воспитатели не могут заменить близкого человека, – подводит итог Инна Хамитова. – Если родители – приемные или родные, одного они пола или разного, неважно – способны дать ребенку любовь, то и он, когда вырастет, сможет давать эту любовь другим, в том числе и своим детям».

* По данным французской Ассоциации геев и лесбиянок – родителей и будущих родителей (APGL).

** F. Bozett «Gay and Lesbian Parents» (Praeger Paperback, 1987).

www.psychologies.ru

Дети в однополых браках | Психология на www.elle.ru

После волны законов об однополых браках, прокатившейся по Европе и США, гомосексуальные семьи перешли к следующей стадии отношений — рождению детей. Со страниц западного глянца нам улыбаются Элтон Джон и Дэвид Ферниш, качающие очаровательного сына в коляске. Актриса Синтия Никсон и ее подруга Кристин Маринони объявляют о рождении общего малыша — третьего по счету ребенка в их лесбийской семье. Симпатизирующий однополым парам певец Филипп Киркоров представляет миру малышку Аллу-Викторию, выношенную суррогатной матерью. Однако в России поворачивают вспять не только реки, но и мировые тенденции: в начале весны губернатор Петербурга подписал закон, запрещающий «пропаганду несовершеннолетним идеи, что гомосексуализм и педофилия нормальны», запросто уравняв два ничем не связанных понятия. По данным предвыборной статистики, 80 % отечественного электората поддерживают решение г-на Полтавченко. Но 20 % граждан все же уверены, что право на счастье стать родителем имеет каждый. Тем более если он или она — успешные люди с хорошим здоровьем и профессией.

Однако раскол мнений — это одно, а расколотые жизни — совсем другое. Кто на самом деле вправе решать, почему одни могут быть родителями, а другие — нет? Пока россияне примеряют на себя роль судей, в США дети первых открытых гомосексуальных семей заканчивают школы и даже университеты. Вопреки опасениям пессимистов, процент геев и лесбиянок среди них ничуть не выше, чем в любом обществе. От сверстников их отличает лишь более терпимое отношение к поведению окружающих. С другой стороны, воспитание детей гомосексуалистами не лишено сложностей. Хотя бы потому, что к таким семьям приковано всеобщее внимание.

ПАРТНЕРСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Когда я взялась за изучение темы однополых семей, то, сама того не желая, повела себя бестактно. И вовсе не по причине гомофобии — давно усвоила, что сексуальная ориентация не делит людей на «хороших» и «плохих». Просто эта табуированная сфера обросла самыми странными мифами.

Встретившись с одной из героинь (назову ее Ирой), я задала ей, как мне казалось, вполне корректный вопрос: «Каким способом женские однополые семьи предпочитают заводить ребенка?» Почему-то я пребывала в убеждении, что обычно лесбийские пары находят близкого мужчину, готового стать отцом общих детей. Однако Ира вежливо улыбнулась и предложила объяснить на примере: «Представьте, что вы с партнером — любящая гетеросексуальная пара, давно живущая вместе. У вас нет детей, но вы их очень хотите. Допустим, что проблема в мужчине. И вы, поразмыслив, решаете пригласить друга семьи, который захочет помочь вам. Ну и как вам такая идея?» Воображение тут же нарисовало, как печальный супруг покидает квартиру, оставляя меня наедине со своим приятелем ради продолжения рода. «Вот-вот, — закивала Ира. — Вообразить, что твоя половина будет заниматься сексом с кем-то «близким», невозможно ни в гомо-, ни в гетеросексуальных отношениях. Потому что два человека любят друг друга и именно поэтому хотят общих детей».

По словам Иры, у женщины в однополом союзе нет другого выхода, кроме как воспользоваться услугами анонимного донора. Более того, лесбийским парам наука позволяет быть биологическими матерями одного ребенка. В США существует процедура Partner Assisted Reproduction («Воспроизводство в партнерстве»), в процессе которой яйцеклетку одной женщины оплодотворяют вне ее тела и подсаживают партнерше, которая и вынашивает ребенка. Получается, что жизнь малышу дают обе женщины. Правда, медицинские риски такой процедуры довольно высоки, поэтому многие просто заводят двух малышей — каждая своего. «Мы изначально решили, что рожать будем обе, — продолжает рассказ Ира. — Очередность в нашем случае просто зависит от удобства ухода в декрет и отчасти готовности».

Но вот вопрос, заменят ли две матери отца или два отца — мать, остается для многих пар открытым. По словам семейного и супружеского психотерапевта Инги Адмиральской, некоторые женские однополые пары считают, что ребенок должен знать своего папу, а кто-то, наоборот, опасается делить родительские права. «Да, участие мужчины в воспитании дочери, а тем более сына, очень важно, но что если отец решит добиться опеки или попросту отобрать ребенка?» — переживала одна из моих собеседниц.

Не менее сильно проблема поиска матери для детей волнует мужские пары. Ведь мать для малыша — это весь мир, и заменить ее в жизни ребенка невозможно. Именно поэтому они не спешат прибегать к, казалось бы, очевидному выходу — услугам суррогатной матери. Но случаются и довольно странные исключения.

Полтора года назад один из столичных загсов выдал уникальное свидетельство о рождении — в графе «мать» стоял прочерк. Малыш появился на свет посредством суррогатного материнства, его отец решился завести ребенка «для себя». Сотрудницы загса скрыли от общественности имя счастливого папаши, но его поступок вдохновил семью моего приятеля, родители которого потребовали зачать внука тем же способом. С тем, что их сын Виталик — гей, они так и не смирились, а их крупному бизнесу во что бы то ни стало требовался наследник. С целью производства здорового потомства Виталику выписали женщину из Украины, готовую выносить плод. Но отцом молодой человек так и не стал. Вместо этого он попал в клинику с нервным срывом.

Более разумным многие мужские пары считают иной путь — стать донорами для женской пары и принимать участие в воспитании малыша, живущего с мамами. Ну а дальше начинаются страхи и сомнения, свойственные всем родителям без исключения: «Будет ли здоровеньким? На кого будет похож?» Хотя после рождения наследника у однополых пар появятся новые проблемы: как объяснить ребенку нестандартную семью, а потом научить с этим жить?

НАЗАД В БУДУЩЕЕ

Обсуждая вопрос о детях со своими гомосексуальными знакомыми, я часто слышу одно и то же сравнение: «Лучше родиться в однополой семье и учиться в Оксфорде, чем родиться в обычной семье алкоголиков». Собеседники все время ссылались на исследование лесбийских семей США, показавшее, что дети, выросшие в однополых семьях, более успешны в жизни. Однако проводить подобные аналогии, на мой взгляд, странно. Ведь далеко не все гомосексуальные родители гарантируют чаду Оксфорд и не все гетеросексуальные страдают алкоголизмом. Гораздо более реалистична ситуация, когда ребенок однополой пары попадает в районный детский сад или школу, где может столкнуться с неадекватной реакцией окружающих. Приводя малыша в мир, такие родители изначально берут на себя ответственность за то, что ему придется нелегко.

«Для ребенка дошкольного возраста естественно и нормально слышать, что его родители (две мамы или два папы) очень любят его, — объясняет Инга Адмиральская. — Но сам малыш не различает, о чем можно говорить открыто, а о чем нельзя». Довольно часто дети, сами того не желая, выставляют все семейные нюансы на суд воспитательниц. «Одна мама у меня строгая, а другая — добрая, поэтому я зову ее, когда хочу шоколадку», — рассказала как-то пятилетняя Сашенька в детском саду. Нянечка весьма удивилась. «Когда я кричу «мама», какая из двух мне нужна, мамы узнают по голосу», — продолжила малышка. Чтобы избежать лишних вопросов, некоторые помещают ребенка в частные сады или нанимают няню, но, по мнению Инги Адмиральской, всю жизнь бегать и прятаться от общества все равно не получится.

София, мама трехлетней Наташи, не скрывает факта, что у Наташи есть вторая мама: «За три года с рождения дочери я ни разу не столкнулась с негативным отношением, — объясняет она. — Участковые врачи, да и мамы на площадках — не ханжи и не монстры». А вот другой семье повезло меньше: в одном из спальных районов, где изгоем объявляют и за меньшее (например, за иную манеру одеваться), мамы устроили пикет, чтобы удалить из садика «странного» ребенка.

Многие однополые родители переживают, что их семья может подвергнуться гонениям. Сознание этого заставляет матерей испытывать самый сильный страх на свете — страх потерять ребенка. И рано или поздно женщине приходится принять решение: скрываться, бороться или уехать. Как утверждают психологи, хуже всего скрываться, ведь неправда разрушает семью скорее, чем любые органы опеки.

ЗДРАВСТВУЙ, ПАПА

Однажды приятель моей подруги Кати решил, что их отношения зашли достаточно далеко, и пригласил ее к себе в гости. В комнате Катю ждало шампанское, салат из креветок и пирожные, но выйти в ванную, чтобы вымыть руки перед едой, поклонник ей не позволил: «Тс-с-с, папа дома», — объяснил он. Позже она узнала, что папа Кирилла — известный профессор. Десять лет назад он развелся с женой и с тех пор живет с сыном. Когда Кириллу исполнилось двадцать, молодой человек стал догадываться о причинах развода родителей: папа не любил женщин. Впрочем, мужчинами уважаемый ученый тоже открыто не увлекался. Когда Катя спросила Кирилла, почему тот избегает отца (вероятно, из-за папиной ориентации), тот усмехнулся и ответил: «Больше всего меня тяготят темные коридоры и его угрюмый вид».

По мнению психолога Светланы Тихомировой, конфликт, происходящий внутри человека, более опасен, чем конфликт с окружающими: «За годы работы с проблемами гомосексуальных пациентов я поняла, что все они совершенно разные люди. Да, кто-то из них носит серьги, а кто-то каждый день вкалывает в литейном цехе. И всем бывает одинаково сложно полюбить и принять себя». Восприятие себя как фрика, боязнь осуждения давит куда сильнее, чем запрет гей-парадов. А если в конфликте вовремя не разобраться, то он будет давить и на детей. Кстати, при первой же возможности Кирилл снял квартиру и переехал. Но с папой по-прежнему созванивается: «Отец все-таки».

«Считаю, что дети любят родителей всегда, как и родители —­­ детей, а жить вместе многим некомфортно и в традиционных семьях», — прокомментировала ситуацию моя коллега Валерия. Однако решиться и откровенно рассказать ребенку, какие именно отношения связывают его однополых родителей, очень непросто. Одна пара тянула до тех пор, пока четырнадцатилетний сын не заявил им: «Вы ночуете в одной постели и при этом утверждаете, что всего лишь друзья? А можно я так же буду дружить с одноклассниками?»

«Объяснить все стоит не раньше, чем ребенок достигнет подросткового возраста, — считает Инга Адмиральская. — Но избегать разговора и убеждать, что мамы — всего лишь подружки-соседки, просто опасно. Ребенок будет разрываться между тем, что ощущает, и тем, что ему говорят, а следовательно, все меньше доверять родителям».

Осудит ли он их, узнав правду? Все возможно. Например, одна американка засудила маму с папой за то, что они произвели ее на свет не такой красивой, как голливудская актриса. Другая девушка обвинила родителей в том, что ее зачали без ее согласия. Но разве подобные примеры мешают большинству родителей и детей жить в согласии? И что еще важнее, любить друг друга.

Фото: Gianluca Pergreffi

www.elle.ru

Как живут дети в однополых семьях ≪ Scisne?

Как бы мы ни относились к гомосексуалистам, дети, живущие с родителями одного пола, сегодня стали повседневной реальностью. Новые формы партнерства, пары с детьми от разных браков, развитие технологий искусственного оплодотворения – все эти перемены приводят к тому, что таких детей становится больше. Как им живется в необычных семьях, что они думают о своем происхождении и своих родителях, что их расстраивает, радует, волнует? И вообще, отличаются ли они от других детей?

Ни однополые браки, ни усыновление детей гомосексуальными партнерами в России официально невозможны. И тем не менее такие пары есть. И дети в них тоже. И хотя точная цифра вряд ли кому-то известна, она наверняка уже превышает «статистическую погрешность». А во Франции, например, 250 тысяч детей живут в семьях, где хотя бы один из партнеров – открытый гомосексуалист. Число детей в однополых парах оценивается в 20–40 тысяч*. Мы имеем дело с новой реальностью, и поэтому так важно пытаться по возможности объективно разобраться, что это значит для ребенка – расти с двумя любящими друг друга взрослыми одного пола.

Беспредметный спор

Когда в общественных дискуссиях возникает вопрос о воспитании детей гомосексуальными парами, чаще всего обсуждается один аспект ситуации – влияет ли гомосексуальная ориентация взрослых на формирование сексуальных предпочтений ребенка. Психологи и сексологи склоняются к отрицательному ответу. Об этом говорят, к примеру, исследования психолога Фредерика Бозетта (Frederick W. Bozett)** и его коллег, которые долгое время наблюдали детей, воспитывавшихся в однополых парах. Их вывод: гомосексуалистами чаще становятся дети, воспитанные в гетеросексуальных семьях.

Впрочем, с тем же успехом можно утверждать, что дети из гетеросексуальных семей чаще становятся пилотами самолетов, нобелевскими лауреатами или серийными убийцами. И все это будет чистой правдой – во-первых, потому что гетеросексуальных пар неизмеримо больше. А во-вторых, потому что исследования этой темы начались лишь тогда, когда о феномене однополых семей впервые заговорили открыто, – в 80-х годах прошлого века. И 30 лет – слишком небольшой срок для столь серьезных заключений. По этим же причинам вряд ли стоит принимать всерьез и исследования – а такие тоже существуют, – согласно которым детям в гомосексуальных парах живется даже лучше, чем в обычных и тем более неполных семьях. Доводы тех, кто говорит о «воспитании» гомосексуализма и извращений в однополых парах, ничуть не более убедительны. А часто и менее. Скажем, Тимоти Дэйли (Timothy J. Dailey) в обзоре «Воспитание в гомосексуальных семьях: дети в опасности» последовательно упрекает всех оппонентов в неточности и недостоверности, ссылаясь на еще более неточные и недостоверные данные.

Для выводов о влиянии сексуальной ориентации родителей на сексуальность детей пока не хватает лонгитюдных (достаточно длительных) исследований, считает детский аналитик Анна Скавитина: «Нам приходится опираться на эмпирический опыт. Но и Фрейд строил свои теории на эмпирическом опыте. И его теории используются до сих пор. По своему опыту работы с детьми из однополых пар могу сказать, что это гетеросексуальные дети. И прямого влияния сексуальной ориентации родителей на сексуальность детей я не наблюдала ни разу».

«Одной общей причины формирования гомосексуальной ориентации просто нет, – соглашается семейный психотерапевт Инна Хамитова. – Это могут быть гены, а могут быть и психологические причины. Но мне сложно представить, что ребенок может стать геем только под влиянием ориентации родителей». Гораздо важнее личные качества тех взрослых, с которыми растет ребенок, и в этом смысле не бывает гомосексуалистов «вообще», уверена Инна Хамитова: «Есть разные пары и разные отношения. Партнеры могут быть добрыми и мягкими, а могут – требовательными и строгими. И вот эти их качества влияют на формирование личности их ребенка намного сильнее, чем сексуальная ориентация».

Другой вопрос, который многих беспокоит: может ли повлиять на психику ребенка увиденная им сексуальная сцена между однополыми взрослыми? «В любой паре, будь она гомо- или гетеросексуальной, родители вообще-то не демонстрируют детям свои сексуальные отношения, если речь не идет о патологических случаях», – продолжает Инна Хамитова. И никаких оснований считать, что таких случаев в гомосексуальных парах больше, у нее нет.

Семейные роли

«Я отвечу, что все в порядке»

Нашим коллегам из французского Psychologies удалось поговорить с молодыми взрослыми, воспитанными в гомосексуальных парах. 20-летняя студентка Карина была зачата по договоренности между лесбиянкой и геем. Она удивляется, отчего психологи и политики столько говорят о детях в однополых семьях: «Если им так интересно, пусть придут и спросят. И я отвечу им, что все в порядке». Свою жизнь она описывает как самую обычную. «Я всегда знала, что родители не влюблены друг в друга, что они сошлись именно для того, чтобы завести ребенка, – объясняет Карина. – Я живу у мамы. У папы есть свои ключи, он заходит, когда хочет. Когда я была маленькая, он приходил каждое утро проводить меня в школу. Это как если бы мои родители были в разводе, только они хорошо ладят!» Вопрос о сексуальных предпочтениях вызывает у 27-летнего научного сотрудника Томаса, воспитанного лесбийской парой, улыбку. «Я проводил каникулы у дедушки, был бойскаутом. Мои мамы объяснили мне, что мальчики писают стоя. Остальное я открыл сам. Я никогда не думал, что уступаю друзьям в мужественности. Зато быстро понял, что я чувствительнее и лучше понимаю девушек. И это очень помогло мне в любовных отношениях». Ю. З.

Но сексуальность – далеко не главный вопрос, который возникает в связи с воспитанием детей в однополых парах. Гораздо важнее понять, как развивается психика ребенка в такой ситуации и могут ли их «родители» выполнить две разные функции – материнскую и отцовскую. С точки зрения классического психоанализа построение идентичности и нормальное формирование личности ребенка невозможны без преодоления эдипального конфликта – бессознательного сексуального влечения к родителю противоположного пола. Возможно ли это для ребенка в гомосексуальной паре?

Да, это возможно, считают наши эксперты. «Суть эдипова комплекса и соответствующего конфликта состоит в том, что ребенок осознает: между родителями существуют отношения, из которых он исключен, – поясняет психоаналитик Светлана Федорова. – Ребенок начинает испытывать ревность и желание установить подобные отношения с одним из родителей, обычно противоположного пола».

Это проясняет и распределение ролей в гомосексуальной паре. Один из партнеров оказывается родителем с материнской функцией, а другой – тем самым «третьим», который уже своим присутствием говорит ребенку: «мать не может любить только тебя, не может любить тебя слишком сильно, потому что она любит и меня тоже». Благодаря «третьему» ребенок по мере взросления освобождается от всепоглощающей связи с матерью и обращается к окружающему миру. «В гетеросексуальной семье отец спасает ребенка от слияния с матерью, – рассказывает Светлана Федорова. – Но эта ситуация возможна и в гомосексуальных парах, где происходит разделение ролей на женскую и мужскую. В таком случае ребенок имеет шанс получить необходимое количество любви и заботы и одновременно защиту от слияния с одним из родителей». Но есть и некоторый риск, предостерегает Светлана Федорова: «Роль отца – быть отличным от матери не только по функции, но и по полу. И с осознанием разности полов у ребенка в гомосексуальной паре возможны трудности». «Особенно это касается воспитания мальчика в паре из двух женщин, – считает Анна Скавитина.– Выстроить свою мужскую идентичность ему сложнее». Впрочем, в семьях из двух женщин у нас выросло не одно поколение, напоминает Инна Хамитова: «После войны был колоссальный дефицит мужчин. И семья из мамы, бабушки и ребенка была почти нормой». Да и сейчас в таких семьях ничего не-обычного нет: бабушка обычно выполняет материнскую роль, заботится о ребенке, а мать, наоборот, мужскую – работает, кормит семью. Причем отношения между двумя женщинами могут быть довольно напряженными. И в этом смысле однополая пара, живущая в мире и согласии, может быть более приемлемой для воспитания ребенка.

К счастью, мир ребенка не состоит лишь из родителей. Дети повсюду встречают мужчин и женщин, читают в книгах и видят в кино переживания героинь и подвиги героев. Словом, если ребенок не растет в полной изоляции, ориентиров для правильной самоидентификации у него хватает. «Психологам известно много случаев, – рассказывает Анна Скавитина, – когда в силу разных причин ребенка с младенчества растит не мать, а отец. И это никак не сказывается на развитии. Кроме того, сегодня нередко папа варит борщи, а мама управляет огромным бизнесом. Я работала с такими семьями и могу сказать, что мальчики в них растут маскулинными, а девочки – фемининными. Не вижу, почему в гомосексуальных парах должно быть иначе».

Как я появился на свет?

Откуда берутся дети

Существует как минимум 5 путей, которыми дети оказываются в однополых парах.

  1. Самая древняя и очевидная форма однополого родительства: ребенок рождается у гетеросексуальных родителей, затем они разводятся, и один из них (либо оба) начинают жить в гомосексуальной паре.
  2. Ребенка усыновляет один из родителей, скрывая свою гомосексуальность, чтобы не получить отказ.
  3. Ребенок зачат по договору между лесбиянкой/геем и лицом противоположного пола.
  4. Ребенок рождается в результате искусственного оплодотворения спермой донора.
  5. Пара геев прибегает к услугам суррогатной матери.

Этот вопрос задают все дети, но в случае гомосексуальной пары ответить на него сложнее. «Очень важно, как будет изложена история его происхождения. Нельзя «аннулировать» одного из теперь уже трех родителей, сделать кого-то, кто не присутствует в семье, неодушевленным существом, – настаивает Светлана Федорова. – Ведь наша идентичность складывается из фантазий о нашем происхождении и из возможности идентифицировать себя с каждым из родителей. А теперь представьте: вы обнаруживаете, что часть вас – нечто неживое, немыслящее. Как это принять, не омертвив того, кто был донором биоматериала или вашим инкубатором, – а с ним и часть себя самого?» Иными словами, главная опасность – пытаться убедить ребенка, что он каким-то чудом появился на свет от двух женщин или двух мужчин. Такого рода бредовые представления заведомо вредят нормальному психическому развитию ребенка. Все дети должны знать, что для зачатия нужны мужчина и женщина, пусть даже одного из них в паре, которая его растит, нет. Тогда как говорить ребенку о его происхождении? «Мы так хотели тебя, что… Ну, а дальше – есть же разные способы. Попросили одного дядю или одну тетю помочь, пришли за тобой в Дом ребенка, – перечисляет варианты Инна Хамитова. – Главное – говорить ребенку правду достаточно рано и теми словами, которые будут ему понятны».

За пределами дома

Если родители ведут себя разумно, какие проблемы все-таки могут возникнуть у детей в однополой паре? «Их проблемы ничем не отличаются от проблем маленьких детей из гетеросексуальных семей, – констатирует Анна Скавитина. – Страх темноты, трудности с засыпанием… Ничего такого, что можно связать с гомосексуальностью родителей».

А дальше эти дети идут в школу. И если не в первый день, то во второй возвращаются с вопросом: «А кто такие педики?». «За 20 лет практики я так и не смогла найти никакой разницы между проблемами в парах гомо- и гетеросексуалов, – признается Инна Хамитова. – Это касается и проблем с детьми. Нет никакой разницы, кроме одной: гомосексуальные пары ощущают постоянную враждебность той среды, в которой они живут. И это, боюсь, влияет на детей, которые растут в таких парах, намного сильнее всех прочих обстоятельств».

Здесь, конечно, важно, как воспринимают свою гомосексуальность взрослые. Если они прячутся от нее, ребенок опосредованно переживает их стыд и унижение. Если они истово сражаются за права меньшинств, он рискует быть вовлеченным в их активизм (часто граничащий с нарциссизмом), и ему будет труднее отстоять свое право быть не таким, как они. А если родители спокойны, они передают это спокойствие и ребенку. Но это в идеале. У нас же ребенок в гомосексуальной паре очень быстро понимает, что его семья находится в оппозиции к обществу и принятым в нем ценностям, и оказывается перед жестким выбором. «Он может либо принять ценности своей семьи и перейти в оппозицию к обществу, либо выступить против семьи: осудить родителей, порвать с ними, – комментирует Инна Хамитова. – Когда я говорю про принятие ценностей семьи, речь идет об уважении и любви к своим родителям, невзирая на нестандартность их образа жизни».

Наконец, важно помнить, что правами на ребенка в однополой паре обладает лишь один партнер. Если пара распалась, один из двоих может навсегда потерять контакт с сыном или дочерью. А в случае смерти законного родителя ребенок будет передан в детский дом, хотя есть человек, которого он считает родным. Такой риск создает для ребенка дополнительное психическое напряжение и делает его более уязвимым.

Способность любить

Дети в однополых парах – лишь одно из направлений глобальной трансформации понятия «семья», которая происходит буквально у нас на глазах. «Патриархальная модель с фигурами кормильца-отца и подчиненной, занятой лишь домом и детьми матерью перестала быть единственной, а возможно, и главной, – считает Инна Хамитова. – Мы все чаще видим партнерские отношения с новым распределением ролей». «Это колоссальная этическая проблема, с которой человечество еще никогда не сталкивалось, – объясняет Светлана Федорова. – Сейчас в некоторых европейских странах готовят правовую основу для равенства полов и различных семей, появляются понятия «Родитель 1» и «Родитель 2». Мы пытаемся освободиться от необходимости испытывать любовь и разочарование от того, что другой отличен, и от своей зависимости. Гомосексуальная пара стремится иметь свое продолжение, и это естественное человеческое желание. Общество дает им право на это счастье и берет на себя ответственность за счастье ребенка в такой семье. Но мне в этом видится утопическая ловушка. Лишая родителей пола, мы рискуем лишить детей происхождения, а с ним и идентичности». С другой стороны, желание однополых пар непременно завести ребенка – отражение проблемы нарциссического всемогущества человека, который «не приемлет ограничений, для которого существует только собственное «Я» и сиюминутные желания», требующие удовлетворения», – указывает Светлана Федорова.

Но есть один аспект, о котором нельзя промолчать. Гомосексуалисты гораздо охотнее гетеросексуальных пар усыновляют детей, в том числе и больных. Там, где у них есть на это право, разумеется. «Способность к привязанности формируется в самые первые годы жизни ребенка, и самые чудесные воспитатели не могут заменить близкого человека, – подводит итог Инна Хамитова. – Если родители – приемные или родные, одного они пола или разного, неважно – способны дать ребенку любовь, то и он, когда вырастет, сможет давать эту любовь другим, в том числе и своим детям».


* По данным французской Ассоциации геев и лесбиянок – родителей и будущих родителей (APGL).

** F. Bozett «Gay and Lesbian Parents» (Praeger Paperback, 1987).

psychologies.ru

scisne.net

«Отцы никак не повлияли на мою ориентацию, я гетеросексуален». Беларуские дети, воспитанные в однополых семьях

Как бы мы публично нейтрально ни относились к гомосексуальным отношениям, к тому, что детей воспитывают однополые родители, наш социум привыкнет, видимо, только через пару тысячелетий. Пока «традиционные» семьи вырезают из западных мультфильмов сцены с гомосексуальными парами, даже в Беларуси смелые ЛГБТ-пары растят дочек и сыновей. KYKY нашел персонажей, которые рассказали о своих двух мамах или двух папах. отличаются ли они от других детей?

Максим, 21 год. «Жить с двумя женщинами – шик, но какой ад, когда они истерят друг на друга…»

Моя семья, грубо говоря, разделена на две. После развода с отцом мама нашла девушку и уже более десяти лет мы живем все вместе. У отца тоже своя семья, и, к сожалению, с ним я вижусь очень редко. Мама моя работает косметологом, а ее девушка – медсестра в хирургии. Разница в возрасте между ними – девять лет. Забавно то, что разница в возрасте с папой была точно такой же.

На эту тему:Самое грустное, что может сделать с тобой бог — родить лесбиянкой в Беларуси

Мама вечно занята, она постоянно работает. Поэтому в основном со мной занималась ее девушка и моя бабушка. Мы как обычная семья, обычно никто из нас не говорит о том, что мама, как и я, – представители ЛГБТ. Все-таки мир жесток к таким, как мы. В школе об этом мало кто знал. Максимум – самые близкие друзья и те, кто был у меня в гостях. Хотя я бы не сказал, что скрывал это, просто не распространялся. Учителя, может, и догадывались о чем-то, но никогда не спрашивали напрямую. Мне иногда кажется, что они просто боялись принять эту реальность. Им проще было думать, что это всего лишь сплетни. На собрания родительские мои мамы не ходили, потому что что считали это потерянным временем – учился я всегда хорошо. Когда мама с папой развелись, мама сразу же прямо мне сказала о том, что скоро с нами будет жить женщина, которую она любит. Мама рассказала, как с ней познакомилась, объяснила, что это нормально, когда однополые люди любят друг друга. Когда ее девушка к нам переехала навсегда, было необычное состояние. Я все равно думал, что это мамина подруга, что она приехала в гости, ибо в нашем доме гости всегда были обычным делом. Соседи первое время косо поглядывали, пытались что-то выяснить через меня, задавали вопросы типа «А что это за женщина? А кто она вам?» Говорил, что это моя вторая мама. Они, видимо, до сих пор думают, что это крестная.

Жить с двумя женщинами – шик, но какой ад, когда они истерят друг на друга… Проблема в том, что для моей мамы есть лишь одно верное мнение – её. А ее девушка хоть обычно и спокойна, но если её что-то сильно раздражает, она может превратиться в фурию. Были ситуации, когда мамина девушка могла посреди ночи просто уйти спать в машину, а я ходил их мирить и возвращать домой. Ругани было на весь дом с разбиванием посуды и швырянием вещей. Благо, они не так часто ругаются.

Бабушка сначала искренне не могла даже подумать, что они пара. Спустя много времени до нее дошло – ей это не очень-то нравится. Ей легче воспринимать это так, будто хорошие подруги живут вместе. Все-таки человек старой закалки, верит всему, что говорят по телевизору. Но она ни разу не сказала, что живет в плохой семье или что-то вроде «таким, как вы, нельзя воспитывать детей». Наоборот, часто повторяет, что пусть и не понимает нашу семью, но воспитали они меня должным образом и направили в нужное русло. Она, бывает, гомофобно высказывается, особенно если в этот момент смотрит НТВ, а там крутят очередной сюжет о том, какие же ужасные эти люди ЛГБТ.

Я бабушке в своей ориентации пока не признаюсь. Так вышло, что я осознал свою ориентацию раньше, чем с нами стала жить мамина девушка.

На эту тему:Пять культовых гей-фильмов, которые надо посмотреть каждому гетеросексуалу

Поэтому разговоры о том, что в гомосексуальной семье может вырасти гомосексуальный ребенок, потому что пример под носом таких вот «неправильных родителей» – это чушь. Невозможно навязать ориентацию, гендер и подобное. Сам лицом к лицу с гомофобией я не сталкивался. Но когда читаю новости, встают дыбом волосы на голове. Мы с мамами шутили по этому поводу: «Если все будут геями, ты тоже станешь геем?» – это как «Если все будут прыгать с крыши, ты тоже прыгнешь?»

Я ни разу не пожалел, что воспитываюсь двумя любящими друг друга женщинами. Немного жалею, что не вижу папу, ибо с ним мы очень близки. После развода отец уехал в другую страну. Он знает о моей гомосексуальности, бывает, шутит, мол я в маму пошел. Но принимает меня и мою семью. Он видит, что у меня все хорошо, и радуется за меня. Однополая пара может спокойно воспитать ребенка, как и гетеро-пара. Самое главное – это отношение к ребенку в целом. Я знаю, что каждый вечер меня дома ждут любящие меня женщины, готовые выслушать меня и поддержать в любой ситуации.

Даниил, 20 лет. «Обоих я называю папами»

Меня воспитали двое замечательных мужчин. Обоих я называю папами, но каждый из них интуитивно понимает, кого именно зову. Я осознал, что у меня необычная семья, когда мне было пять лет. Когда я понял, что других детей из сада забирали не только папы, но и мамы, у меня возникло множество вопросов. Тогда родители максимально просто объяснили, почему наша семья отличается от других. Сказали, что иногда люди одного пола испытывают чувства друг к другу и хотят быть вместе. Я совершенно спокойно воспринял объяснение родителей, у меня никогда не возникало на этой почве депрессий или истерик. Когда мне исполнилось 13 лет, папы рассказали историю их знакомства и решения быть вместе. Они встретились в 1993-м, когда им было по 23 года, в квартире у общего друга – и влюбились.

Отношения пап перешли на совершенно новый уровень, когда сестра одного из них родила ребенка, то есть меня. Она решила отдать меня, когда мне еще не было года.

Так и появилась семья из двух пап. К маме я обращаюсь только по имени, а своими родителями считаю отцов. Никогда не чувствовал нехватку мамы, отцы подарили мне свою заботу, любовь и ласку. С мамой мы общаемся, но видимся нечасто. Я не держу на маму зла. Прекрасно понимаю, что она испугалась ответственности, которая легла бы на ее плечи. Отцы научили меня тому, что человеку свойственны ошибки и стоит прощать людей. В любом случае, благодаря маме у моих пап получилось создать прекрасную семью.

В школе я поначалу боялся упоминать, что у меня два папы, хотя с раннего детства родители научили меня проявлять твердость в гомофобных ситуациях или в ситуациях, когда могут сказать о моей семье что-то обидное или неприятное. В школе меня долго расспрашивали о семье, но я уходил от ответа. А когда решился рассказать, одноклассники отнеслись совершенно по-разному. Разговаривать со мной не перестали, правда, были те, кто минимизировал общение. Позже я узнал, что их родители настроили против меня. Они утверждали, что моя семья плохая, а нас стоит обходить стороной. Проблем с учителями не было – думаю, они так и не осознали, что я воспитывался двумя мужчинами, хоть отцы по очереди и ходили на родительские собрания. Вообще, я стараюсь обходить разговоры о своей семье. Ни в коем случае не стыжусь её, но сугубо из безопасности не хочу доверять это малознакомым людям. Мои друзья знакомы с моими отцами, часто бывают у нас в гостях и не раз мне говорили, что у меня клевая семья. Кстати, отцы никак не повлияли на мою ориентацию, я гетеросексуален и проблем с девушками никогда не испытывал.

На эту тему:Когда твой парень – бисексуал

Мои отцы работают в сфере компьютерных технологий. Они взаимодействуют с людьми, которые обладают критическим мышлением и толерантно относятся к таким семьям, как наша. Коллеги моих родителей не считают, что человека нетрадиционной сексуальной ориентации нужно сторониться или унижать. Неоднократно слышал, как некоторые рассказывают о своей ненависти к геям, утверждая, что те до всех домогаются или говорят о необходимости запрета однополых браков, потому что иначе начнется хаос. Мне как ребенку, которого воспитали однополые родители в любви и ласке, больно и неприятно все это слышать. Стараюсь таких людей сторониться и вообще не общаться с ними. С агрессивной гомофобией родители не сталкивались, но рассказывали, что даже в 2000-х не было такой агрессии к ЛГБТ, какая есть сейчас. Отцы считают, что это от невежества людей. А вообще, мне кажется, что дело еще и в том, как государство преподносит это. Даже если человек будет нейтрально относиться к ЛГБТ, государство может преподнести так, что его точка зрения сместится в негатив.

Могу смело сказать, что однополая семья нисколько не уступает традиционной. В «традиционных» семьях некоторых моих одноклассников часто встречался алкоголизм, насилие, безразличие к детям. А в моей семье всегда жила гармония, любовь и уважение.

Маргарита, 25 лет. «Родители своим детям запрещали общаться со мной»

В период с 8 до 17 лет, пока не уехала учиться на врача, я жила в семье из двух мам. Они были влюблены друг в друга еще в студенческое время. Но моя мама, испугавшись осуждения общества и своих родителей, прекратила отношения. Встретила моего отца и вышла замуж на последнем курсе университета. Ее девушка на тот момент уехала по учебной программе в США. Если честно, родной отец никак не участвовал в моем воспитании, и когда мне исполнился год, ушел из дома. От него у меня осталась только фамилия. В детстве мама рассказывала, что у нее была подруга, в которую она была влюблена. У нас с мамой всегда были доверительные отношения. К первому классу я знала, что есть люди гетеросексуальные, а есть гомосексуальные. Что есть семьи с разнополыми родителями, а есть с однополыми, что это совершенно нормально, и не стоит за это гнобить людей или смеяться над ними. Когда мне было шесть лет, к нам в гости пришла красивая девушка, она принесла мне Барби и корзину киндеров. Мама познакомила нас и сказала, что эта та самая возлюбленная из ее юности. В тот вечер они долго сидели на кухне, смеялись. Мама выглядела очень счастливой и довольной. С этого времени подруга мамы часто оставалась у нас ночевать. Один раз я увидела, как они целуются. Они заметили это, и у нас произошел серьезный разговор. Мне сказали, что они хотят жить вместе и быть семьей. Честно говоря, благодаря разговорам с мамой о сексуальных ориентациях людей к восьми годам я воспринимала все это спокойно. Я была рада, что в семье появился любящий нас человек.

На эту тему:Freelove как альтернатива институту брака. Истории супругов в свободных отношениях

С отцом никогда не общалась, он уехал в Норильск, от него приходили только копеечные алименты. А когда мне исполнилось 18, он и вовсе заблокировал меня в «Одноклассниках». Честно говоря, я никогда не нуждалась в отце. Мамы направляли меня в нужное русло, у нас были дружеские отношения. Бабушка с дедом приняли маму и ее девушку. Они образованные и современные люди. С одноклассниками и друзьями мне повезло, они толерантно и с интересом относились ко мне и моей семье. Но были проблемы с учителями.

Бывало, классный руководитель позволял себе гомофобные высказывания прямо на уроке. Из-за него многие родители своим детям запрещали общаться со мной.

Но обычно дети их не слушались. А классу к пятому вообще все утихло, и все смирились. Мамы пару раз сталкивались с явной гомофобией. Первый раз одной из мам какие-то гопники пытались угрожать расправой. Мама что-то ему ответила, он и отстал. А обе мои мамы – врачи. Примерно через месяц этот самый человек попал в больницу и был удивлен своим лечащим врачом. Второй раз наткнулись на оскорбления в «Одноклассниках», хотя фотографий совместных ни у одной, ни у другой нет. В сообщениях от некой дамы содержались угрозы о расправе и предложения помолиться Богородице или подлечиться в психушке. Они молча заблокировали эту ненормальную. Моя семья могла подобрать такие выражения, которые могли ранить человека сильнее, чем физическая расправа. Они и меня научили этому. Знаете, если бы мне сказали выбрать семью, я бы без раздумий выбрала свою.

На эту тему:Доула как профессия: «Лесбиянки, чайлдфри и религиозные — все оказываются равны перед родами»

Я пошла по стопам своих мам и стала доктором. Сейчас собираюсь замуж за любимого мужчину. Его семья сначала негативно приняла мою семью, но потом, познакомившись с ними ближе, они поняли, что были не правы. Мне смешно, когда говорят о понятиях традиционности и ценностях семьи люди, которых в раннем возрасте побросали отцы. Многие мои знакомые еще в детстве жаловались, что отец обзывает маму, что мама любит выпить, а потом они с отцом полночи дерутся. Это все страшно и непонятно мне. Кажется, что у однополых семей больше ответственности в вопросах воспитания детей, потому что, прежде чем идти на этот шаг, они взвешивают все «за» и «против».

Надеюсь, что лет через десять отношение к ЛГБТ поменяется в положительную сторону и мои дети и внуки не будут скрывать свою ориентацию. Пока что все очень и очень печально.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

kyky.org

Трагичные последствия воспитания детей в семьях, где родители практиковали гомосексуальные отношения

Какими вырастут дети, которых воспитывали гомосексуалисты? Ответ на этот вопрос уже много лет интересует всех.
Сторонников однополых партнерств рьяно утверждают, что детям все равно, есть ли у них папа и мама, или же их выращивают два мужчины (или две женщины). Просемейные и религиозные организации, а также множество психологов вовсю кричат, что выросшие в атмосфере гомосексуальных отношений дети будут по умолчанию психологически травмированы и неполноценны в жизни.

Но в силу того, что легализация однополых партнерств и тем более «браков» начала происходить в некоторых странах не так давно, до недавнего времени еще не было оснований делать объективные научные заключения. По простой причине – еще не выросло поколение таких детей.

Однако осенью 2010 года Марк Регнерус, доктор социологии, адъюнкт-профессор в Техасском университете в Остине (США), начал свое знаменитое научное исследование на тему «Как отличаются взрослые дети, родители которых имеют однополые отношения». Свою работу ученый завершил спустя полтора года – в 2012-ом. Впрочем, анализ данных продолжается доныне – они доступны всем заинтересованным ученым, благодаря Межуниверситетскому консорциуму политических и социальных исследований Мичиганского университета.

Шокирующие последствия

В исследовании принимали участие 3000 взрослых респондентов, чьи родители состояли в однополых сексуальных отношениях. В итоге, полученные данные стали по-настоящему шокирующими. Впрочем, этого стоило ожидать. Но впервые это было доказано авторитетным ученым из авторитетного университета, а результаты были опубликованы в не менее авторитетном издании «Social Science Research».

Высокий уровень  венерического инфицирования. В опубликованных данных сообщается, что 25% воспитанников гомосексуальных родителей имели или имеют венерические заболевания – из-за своего специфического образа жизни. Для сравнения, количество зараженных сверстников из благополучных гетеросексуальных семей зафиксировано на уровне 8%.

Неспособность хранить семейную верность. А вот и причина такого уровня инфицирования. Те, кого воспитывали гомосексуальные родители, намного чаще лояльно относятся с супружеской неверности – 40%. Аналогичный показатель лояльности к изменам среди выросших в гетеросексуальных семьях – 13%.

Психологические проблемы. Следующий шокирующий факт – до 24% взрослых детей из однополых «семей» недавно планировали самоубийство. Для сравнения – уровень таких настроений среди выросших в нормальных гетеросексуальных семьях составляет 5%. Воспитанные гомосексуальным родителем люди значительно чаще, чем выходцы из гетеросексуальных семей, обращаются к психотерапевтам – 19% против 8%.

Это и не удивительно. Ведь 31% выросших с мамой-лесбиянкой и 25% выросших с отцом гомосексуалистом когда либо были принуждаемы к сексу вопреки их воли (в том числе – со стороны родителей). В случае с гетеросексуальными семьями о таком сообщают лишь 8% респондентов.

Социально-экономическая беспомощность. 28% выходцев из семей, где мама была лесбиянкой, являются безработными. Среди выходцев из нормальных семей этот уровень составляет лишь 8%.

69% тех, у кого мама была лесбиянкой, и 57% тех, у кого папа был гомосексуалистом, сообщили, что их семья в прошлом получала государственные пособия. Среди обычных семей это актуально в 17% случаев. А 38% тех, кто выросли с мамой-лесбиянкой, до сих пор живут на государственные пособия, и лишь 26% имеют работу на полное время.  Среди тех, у кого отец был гомосексуалистом, только 34% в данный момент имеют работу на полную загрузку. Для сравнения, среди выросших в гетеросексуальных семьях лишь 10% живут на госпособия, и половина – трудоустроены на полное время.

Расстройство сексуальной самоидентификации. Ну и напоследок – цифры, которые окончательно разрушает миф о том, что воспитание в однополой «семье» не влияет на сексуальную ориентацию повзрослевшего ребенка. Итак, если папа или мама имели гомосексуальные связи, то всего лишь 60-70% их детей называют себя полностью гетеросексуальными. В свою очередь более 90% людей, которые росли в традиционной семье, идентифицируют себя как полностью гетеросексуальных.

Попытка закрыть рот Регнерусу

Что показательно, когда Марк Регнерус готовил к публикации полученные данные, против него начали вести агрессивную информационную кампанию. ЛГБТ-активисты требовали не допустить публичного оглашения результатов исследования. Самые горячие головы стали клеветать, называя Регнеруса мошенником и шарлатаном, требовали уволить профессора из Техасского Университета. Даже многие ученые ополчились против своего коллеги.

Тогда Университет тщательно изучил все обвинения и скрупулезно проанализировал все данные, полученные Регнерусом. Отдельно проверялась методика исследования. В итоге Университет подтвердил, что научная работа имеет высочайшее качество и соответствует академическим требованиям.

Журналисты интернет-газеты «Все Новости» связались с профессором Марком Регнерусом, чтобы прояснить эту ситуацию.

Кто и с какой целью подверг сомнению Ваше исследование? Кто проводил расследование, и к какому заключению пришла комиссия?

Насколько я понимаю, Вас интересует прецедент с расследованием, проведенным здесь, в Техасском Университете, касательно соблюдения мной научной этики. Решение о проведении расследования было принято после того, как Нью-Йоркский общественный активист и блогер подал жалобу, утверждая, что с моей стороны имело место нарушение научной этики. Научно-исследовательский отдел университета провел расследование и сделал заключение, что доказательства предъявленного мне нарушения отсутствовали. Таким образом, вопрос был снят.

Как бы Вы объяснили настойчивое желание ЛГБТ-сообщества добиться Вашего отстранения от работы в Университете и запрета публикации?

Дело в том, что в США права сексуальных меньшинств и борьба за признание однополых «браков» – вопрос крайне чувствительный. Именно поэтому все стадии исследования – от моей работы как автора до рецензионного процесса и, наконец, привлечения внимания СМИ – все это проходило, что называется, под микроскопом. Я ответил на критику моего исследования в ноябрьском выпуске того же журнала «Social Science Research» (2012) и опубликовал полученные результаты. Все заинтересованные ученые данной отрасли имеют возможность эти результаты анализировать и делать собственные выводы. Но непосредственно данные, которые мы опубликовали, являются точными.

Также показательно, что этому исследованию была посвящена большая статья в The New York Times. Это авторитетное издание также посчитало необходимым публично оповестить читателей о полученных Марком Регнерусом результатах. Таким образом, мировое сообщество едва ли не впервые получило авторитетное исследование, которое проливает свет на трагичные последствия воспитания детей в семьях, где родители практиковали гомосексуальные отношения.
Источник

trubchyk.livejournal.com

взрослые дети однополых семей вспоминают мам и пап. «Бумага»

Могут ли дети в однополых семьях быть счастливыми? Как к ним относятся окружающие? Может ли однополая семья воспитать полноценного ребенка? Влияет ли сексуальная ориентация родителей на предпочтения детей?
«Бумага» задала эти вопросы взрослым, выросшим в «нетрадиционных» семьях: с двумя мамами, с двумя отцами и сыну «шведской» семьи.

«Мне говорили: „У меня ни одного папы, а у тебя целых два!“.
В общем, мне повезло»

— Ваша сексуальная ориентация?

— Традиционная. Я лояльно отношусь к сексуальным меньшинствам, но для себя не рассматриваю других вариантов, кроме гетеросексуальных отношений.

— Расскажите, пожалуйста, о своих родителях.

— Они познакомились случайно. Уже почти 20 лет вместе.

— Получается, вы ребенок от предыдущих отношений?

— Да. С тем родителем не общаюсь. Не тот человек, неадекватный человек.

— У вас никогда не было ощущения, что не хватает мамы?

— Вы скучаете по человеку, который живет через два квартала или которого вы никогда в жизни не видели? Вот и я не скучаю. Это незнакомый человек, и я не знаю о ней ничего.

— Как вы называли своего второго папу?

— Так и называю — папа. Папа и папа. В детстве было забавно, я всем говорила: «А у меня два папы». У меня было много знакомых, которые жили в разведенных семьях с одной мамой, и они говорили: «Ну, вот… У меня ни одного папы, а у тебя целых два!». В общем, мне повезло. На самом деле, это очень классно: я сейчас в компании с ребятами очень хорошо общий язык нахожу, может быть, лучше, чем большинство девочек. У меня нет никакого дискомфорта в общении с противоположным полом.

— Вы часто встречались с негативным отношением к вашей семье?

— Люди просто не всегда понимают, в чем дело. Обычно я говорю: «папа и отчим», и это всех устраивает. Не то чтобы люди негативно относятся к однополым семьям, просто они настолько незнакомы с этим, настолько далеки от этого, что порой трудно объяснить. Но объяснить можно. И тогда люди понимают, если адекватные. А с неадекватными стараюсь не общаться.

— Был ли у вас момент в детстве, когда вы вдруг поняли, что ваша семья чем-то отличается от других?

— Я всегда это воспринимала как данность. Конечно, в какой-то момент я подумала, что что-то, наверное, по-другому… Но все в таких разных семьях живут: кто-то только с мамой, кто-то только с па

paperpaper.ru

дети в гомосексуальных семьях. Первые исследования.: elkek — LiveJournal

Источник.Впервые опубликованы шокирующие научные факты о семьях гомосексуалистов

Какими вырастут дети, которых воспитывали гомосексуалисты? Ответ на этот вопрос уже много лет интересует всех.
Сторонников однополых партнерств рьяно утверждают, что детям все равно, есть ли у них папа и мама, или же их выращивают два мужчины (или две женщины). Просемейные и религиозные организации, а также множество психологов вовсю кричат, что выросшие в атмосфере гомосексуальных отношений дети будут по умолчанию психологически травмированы и неполноценны в жизни.
Но в силу того, что легализация однополых партнерств и тем более «браков» начала происходить в некоторых странах не так давно, до недавнего времени еще не было оснований делать объективные научные заключения. По простой причине – еще не выросло поколение таких детей.
Однако осенью 2010 года Марк Регнерус, доктор социологии, адъюнкт-профессор в Техасском университете в Остине (США), начал свое знаменитое научное исследование на тему «Как отличаются взрослые дети, родители которых имеют однополые отношения». Свою работу ученый завершил спустя полтора года – в 2012-ом. Впрочем, анализ данных продолжается доныне – они доступны всем заинтересованным ученым, благодаря Межуниверситетскому консорциуму политических и социальных исследований Мичиганского университета.
Шокирующие последствия
В исследовании принимали участие 3000 взрослых респондентов, чьи родители состояли в однополых сексуальных отношениях. В итоге, полученные данные стали по-настоящему шокирующими. Впрочем, этого стоило ожидать. Но впервые это было доказано авторитетным ученым из авторитетного университета, а результаты были опубликованы в не менее авторитетном издании «Social Science Research».regnerus_title
Высокий уровень венерического инфицирования. В опубликованных данных сообщается, что 25% воспитанников гомосексуальных родителей имели или имеют венерические заболевания – из-за своего специфического образа жизни. Для сравнения, количество зараженных сверстников из благополучных гетеросексуальных семей зафиксировано на уровне 8%.
Неспособность хранить семейную верность. А вот и причина такого уровня инфицирования. Те, кого воспитывали гомосексуальные родители, намного чаще лояльно относятся с супружеской неверности – 40%. Аналогичный показатель лояльности к изменам среди выросших в гетеросексуальных семьях – 13%.
Психологические проблемы. Следующий шокирующий факт – до 24% взрослых детей из однополых «семей» недавно планировали самоубийство. Для сравнения – уровень таких настроений среди выросших в нормальных гетеросексуальных семьях составляет 5%. Воспитанные гомосексуальным родителем люди значительно чаще, чем выходцы из гетеросексуальных семей, обращаются к психотерапевтам – 19% против 8%.
Это и не удивительно. Ведь 31% выросших с мамой-лесбиянкой и 25% выросших с отцом гомосексуалистом когда либо были принуждаемы к сексу вопреки их воли (в том числе – со стороны родителей). В случае с гетеросексуальными семьями о таком сообщают лишь 8% респондентов.
Социально-экономическая беспомощность. 28% выходцев из семей, где мама была лесбиянкой, являются безработными. Среди выходцев из нормальных семей этот уровень составляет лишь 8%.
69% тех, у кого мама была лесбиянкой, и 57% тех, у кого папа был гомосексуалистом, сообщили, что их семья в прошлом получала государственные пособия. Среди обычных семей это актуально в 17% случаев. А 38% тех, кто выросли с мамой-лесбиянкой, до сих пор живут на государственные пособия, и лишь 26% имеют работу на полное время. Среди тех, у кого отец был гомосексуалистом, только 34% в данный момент имеют работу на полную загрузку. Для сравнения, среди выросших в гетеросексуальных семьях лишь 10% живут на госпособия, и половина – трудоустроены на полное время.
Расстройство сексуальной самоидентификации. Ну и напоследок – цифры, которые окончательно разрушает миф о том, что воспитание в однополой «семье» не влияет на сексуальную ориентацию повзрослевшего ребенка. Итак, если папа или мама имели гомосексуальные связи, то всего лишь 60-70% их детей называют себя полностью гетеросексуальными. В свою очередь более 90% людей, которые росли в традиционной семье, идентифицируют себя как полностью гетеросексуальных.
regnerus_results
Попытка закрыть рот Регнерусу
Что показательно, когда Марк Регнерус готовил к публикации полученные данные, против него начали вести агрессивную информационную кампанию. ЛГБТ-активисты требовали не допустить публичного оглашения результатов исследования. Самые горячие головы стали клеветать, называя Регнеруса мошенником и шарлатаном, требовали уволить профессора из Техасского Университета. Даже многие ученые ополчились против своего коллеги.
Тогда Университет тщательно изучил все обвинения и скрупулезно проанализировал все данные, полученные Регнерусом. Отдельно проверялась методика исследования. В итоге Университет подтвердил, что научная работа имеет высочайшее качество и соответствует академическим требованиям.
Журналисты интернет-газеты «Все Новости» связались с профессором Марком Регнерусом, чтобы прояснить эту ситуацию.
Кто и с какой целью подверг сомнению Ваше исследование? Кто проводил расследование, и к какому заключению пришла комиссия?
Насколько я понимаю, Вас интересует прецедент с расследованием, проведенным здесь, в Техасском Университете, касательно соблюдения мной научной этики. Решение о проведении расследования было принято после того, как Нью-Йоркский общественный активист и блогер подал жалобу, утверждая, что с моей стороны имело место нарушение научной этики. Научно-исследовательский отдел университета провел расследование и сделал заключение, что доказательства предъявленного мне нарушения отсутствовали. Таким образом, вопрос был снят.
Как бы Вы объяснили настойчивое желание ЛГБТ-сообщества добиться Вашего отстранения от работы в Университете и запрета публикации?
Дело в том, что в США права сексуальных меньшинств и борьба за признание однополых «браков» – вопрос крайне чувствительный. Именно поэтому все стадии исследования – от моей работы как автора до рецензионного процесса и, наконец, привлечения внимания СМИ – все это проходило, что называется, под микроскопом. Я ответил на критику моего исследования в ноябрьском выпуске того же журнала «Social Science Research» (2012) и опубликовал полученные результаты. Все заинтересованные ученые данной отрасли имеют возможность эти результаты анализировать и делать собственные выводы. Но непосредственно данные, которые мы опубликовали, являются точными.
Также показательно, что этому исследованию была посвящена большая статья в The New York Times. Это авторитетное издание также посчитало необходимым публично оповестить читателей о полученных Марком Регнерусом результатах. Таким образом, мировое сообщество едва ли не впервые получило авторитетное исследование, которое проливает свет на трагичные последствия воспитания детей в семьях, где родители практиковали гомосексуальные отношения.
Андрей Гурензай, «Все Новости».

elkek.livejournal.com

Разное

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о