Дети средневековья – Дети средневековья

Дети средневековья

В наше время дети – важная часть социума, их проблемы и радости становятся предметом пристального внимания вне зависимости от возраста и местонахождения. Жизнь детей становится все более интересной, этому способствует технический прогресс и стремление родителей к созданию для своего чада идеальных условий для взросления. Сегодня мы знаем о детях если не все, то значительную часть. А как жили дети гораздо раньше, в средние века? Уверенно можно утверждать, их жизнь была далека от сегодняшнего идеала. У них были свои проблемы, игры и обязанности. Многим средневековая жизнь покажется несколько жестокой, но мы уже ничего не можем изменить. Таким было наше прошлое, и прошлое наших предков и их детей.

Шел 1450 год. Англия в те года была растерзана внутренними противоречиями – грозила гражданская война. Тем миром правили династические семьи, богатство и основанная на нём власть. Маргарет Бофорт должна была стать частью самой богатой и могущественной династии в истории Англии. Казалось, свадьба должна была сулить ей радость и счастье, однако это было не совсем обычное бракосочетание. Всё дело в возрасте новоиспеченной ячейки общества – мужу недавно исполнилось восемь, жене не было и семи! Этих детей обременили взрослой ответственностью, и в те времена это не было чем-то из ряда вон выходящим. Принято считать, что жизнь детей в средние века была гораздо тяжелее современной. С этим утверждением спорить довольно трудно, тогда было очень сложно выжить. Около половины населения не смогла дожить до 30 лет. Хотя дети быстро взрослели, навыки, данные им в детстве, во взрослой жизни были крайне необходимы. Ученые разделяли средневековых людей на 3 сословия – людей молившихся, воинов и трудящихся. Люди довольно много знают об истории средневековья по жизни взрослых, состоявшихся людей. А если взглянуть на то время глазами детей, возможно, мы получим совершенно иное представление о тех годах.

Период в истории, называемый средневековьем, охватывает более 1000 лет в промежутке между 5 и 15 веком. За это время Великобритания превратилась из враждующих между собой соседей в одно большое государство с единым королем и языком. Начиная с 7 века в средневековый мир пришло христианство, которое изменило отношение людей к жизни в общем и к детям в частности. Согласно одним трактатам того времени дети при рождении считались порочными, согласно другим, наоборот, детей наделяли «светлой» силой. Вопрос с греховностью детей при рождении был основным на заре становления христианства. Люди того времени изучали новую для себя религию в монастырях, пытаясь сформулировать правила духовного поведения. В монастырях Англии служили не только взрослые монахи, духовными наставниками становились и 7-летние дети. Монастыри средневековья ничем не были похожи на школы, как принято сейчас. Никто из церковных «учеников» (их называли дети-облаты), не возвращался домой после службы. Все оставались служить в монастыре до конца своих дней. Такое раннее духовное просветление было обусловлено стремлением взрослых поскорее искупить детей от всевозможных грехов. И чем раньше ребенка отдавали в монастырь, тем лучше. Большинство из них больше никогда не видели своих родителей. Тех, кто приходил в монастырь, облачали в монашеские одежды и сразу заставляли учить правила. Можно представить, как тяжело было детям младше 10, которым приходилось вставать в полночь и спустя 3 часа идти в часовню на службу. И таких служб в день было несколько, они продолжались круглый год, без перерыва. Исполнение распорядка дня строго контролировалось старшими монахами, любая провинность сразу же наказывалась. Наказать можно было соблюдением строгого поста или ударами плетью по голому телу. Монахов, совершивших схожие ошибки, так никто не наказывал.

В таком распорядке жил мальчик Беда, в 680 году поступивший в 7летнем возрасте на службу в один из монастырей в Ньюкасле. Мальчик обладал хорошими умственными способностями. Именно благодаря нему Англия получила первую книгу о своей истории. Она оказалась на столько популярной, что её по-прежнему перепечатывают и читают.

Дети попадали в монастырь вне зависимости от состояния родителей. Скорее наоборот, зажиточные жители специально отдавали своих детей в монастырь, тем самым оказывая почтение Всевышнему. Они искренне верили – отдав ребенка в монастырь, он своими молитвами спасет их души от попадания в ад. Такова была средневековая духовная культура.

Борьба за спасение души в средневековье шла рука об руку с борьбой за выживание. А чтобы выжить, нужно было работать. Более 90 процентов той Англии жили в деревнях. Жители постоянно зависели от погодных условий, любой катаклизм стоил им урожая, и соответственно, приводил к множеству смертей. Вдобавок ко всем бедам местные вынуждены были платить огромный налог на аренду земли, что явно не улучшало их текущее положение.

Много информации о средневековой жизни историки получали из книги страшного суда. В ней есть одна особенность – на страницах книги практически нет упоминания о детях. Этому есть логическое объяснение – в те времена в обществе преобладало мужское население. Однако немногочисленные дети играли немаловажную роль. Археологи, изучающие древние английские деревни, раскопали в одной из таких деревень огромное кладбище детей. Изучив кости, ученые пришли к выводу, что средневековые дети в той деревне были гораздо меньше по размерам, нежели современники, и половина из них не доживала до подросткового возраста. Это объясняется плохими условиями жизни и недостатком питательных веществ, что замедляло развитие детей. Однако при наличии высокой смертности, средний возраст живших в деревне не превышал 18-19 лет. Взрослого мужского населения не хватало для сельскохозяйственных работ и поддержания здоровой жизни. Детям приходилось брать на себя роли взрослых, они помогали практически во всем – от присмотра за животными до переработки зерна. Работа в поле начиналась рано и была довольно кропотливой и скучной, а что самое главное – безумно тяжелой для мальчика 8-9 лет. Значит ли это, что жизнь средневековых детей была настолько плохой и безнадежной?

Ответ кроется в Английской национальной библиотеке, где находится справочник с записями, которым более 1300 лет. В них рассказываются ужасные истории гибели маленьких детей от несчастных случаев или по невнимательности родителей. Источник рассказывает, как сильно родители переживали смерть своих малышей. Это означает, что средневековое общество не было столь бездушным, как может показаться. В наше время детство рассматривается как важный этап человеческой жизни. Мы стараемся передать весь жизненный опыт без последствий и по возможности оградить их от переживаний и стрессов. Исходя из рассказов о средневековье, можно ли сказать, что в те давние времена у детей совсем не было детства? Некоторые историки склонны согласиться с этим.

В первой книге по истории детства, написанной в 1960 году, приводятся доводы о том, что понятие детства во времена средневековья действительно не существовало. Детей считали маленькими взрослыми с таким же набором прав. Однако данная теория вскоре была решительно опровергнута. Историки доказали, что детство как этап развития человека на самом деле существовал. В средневековых манускриптах часто мелькают изображения играющих детей. Ярким подтверждением этого факта является картина Брейгеля «Играющие дети», написанная более 500 лет назад. На ней изображено множество детей, играющих так, как современный человек себе и представляет – кто-то играет в кости, девочки кружат в разноцветных юбках, некоторые, похоже, разыгрывают сценку свадьбы. Элементы игры, такие как лошадка или груда камней в кругу, могут стать предметом поиска археологов в качестве доказательства существования детских игр. Особое внимание стоит обратить на места вблизи построек как реально возможные места для игр. Многие вещи, такие как горшок на картине, могут рассматриваться археологами не как предмет игры, а как элемент кухонного убранства. Сегодня археологи находят доказательства существования детских игр, например, маленькие кувшины – копии обычных, «взрослых». Они не могут использоваться для других целей, только для игры. Средневековые дети, подобно нам, могли строить собственные кухни и жилища, играть в игры и веселиться. Можно с уверенностью утверждать, что средневековые дети получали время для игр и развлечений, не забывая о повседневных обязанностях. Учитывая уровень развития в те времена, жизнь маленьких детей была довольно сносной.

Примерно в 10 веке переход из детства во взрослую жизнь был четко обозначен законом. В начале средневекового периода Англия представляла собой мозаику из маленьких королевств, часто враждовавших между собой. Соперничество между королевствами было жестоким, понятие мести было знакомо каждой семье, оно прививалось практически с детства. Кровная вражда не имела конца – за каждого члена семьи нужно было отомстить. Никто процесс мести не контролировал, и вражда принимала масштабный оборот. Но с объединением Англии в начале 10 века всё изменилось. Законы стали переписывать, вражда постепенно затихла. В сборнике законов того времени было четко определен возраст перехода из детства во взрослую жизнь – 12 лет. После наступления этого возраста каждый вступал в «Группу десяти» — законное братство из 10 жителей деревни. Каждая из этих групп являлась своего рода правосудием – за преступление одного могли ответить все остальные. Кровная месть ушла в прошлое, «Группа десяти» стала своеобразным предшественником современной полиции и охраны общественного порядка. Каждый мужчина с 12 лет нес ответственность за остальных 9, уклониться было невозможно. Любой, кто не вступал в «Группу десяти», считался вне закона. 12-летний парень должен был не просто вступить в законные ряды, но и принести присягу королю. Можно только представить, каким ответственным был этот шаг из детства во взрослую жизнь для каждого маленького мужчины. Вступая в ряды взрослых, человек получал статус в обществе, права и защиту. Закон о «Группе десяти» стал основой для возникновения английского права и спас страну от беззакония.

В период с 900 по 1300 год Англия переживала небывалый подъем экономики. Этому поспособствовала торговля овечьей шерстью, позволявшая получать прибыль и развиваться. В те годы многие регионы Англии существенно обогатились, продавая изделия европейским купцам. Богатые деревни стали расширяться, и образовывался новый класс – джентри. Не совсем высшая знать, но обладающая собственной силой группа людей. Они строили роскошные особняки с большим количеством комнат. Для уборки и поддержания порядка требовались дворецкие. Для этой роли отлично подходили мальчики из лучших крестьянских семей, которым предоставляли кров и хорошее питание в обмен на помощь по дому вдалеке от родителей. Они были дешевой рабочей силой, но в то же время мальчики получали возможность добиться успеха на данной работе и получить повышение.

Каждый из поместий джентри был способен прокормить себя – все производство (пивоварня, маслобойня, пекарня) находилось внутри замка, и на каждом из производств работало по 3 человека, в том числе 1 мальчик-слуга на обучении. Для слуг выделялась большая комната в замке, где они проводили свободное время и спали. Однако слугами были не только крестьяне – зачастую сами джентри отправляли своих детей обучаться вежливости и мастерству слуг. Таким образом, дети дворян жили плечом к плечу с детьми низших сословий. Для небогатых детей переезд в роскошный замок был огромным событием в жизни. Так у них появилась возможность двигаться вверх по социальной лестнице. У мальчиков из низшего общества был исключительный шанс снять с себя оковы «деревенства» и избавиться от собственной невежественности и грубости.

Вопреки расхожим мифам о некультурности господ средневековья, в начале 14 века стал активно развиваться культ этики и правильных манер. Поэтому дети с младых ногтей должны были изучать правила этикета, чтобы добиться успеха в жизни, благо, что им было по чему учиться – выпускалось множество книг с правилами поведения в обществе, и они были очень популярны. Средневековые правила этикета схожи с сегодняшними — не ковырять в носу, следить за чистотой ногтей и тела, не разговаривать за столом, не «шмыгать» носом. Однако за соблюдением правил и норм скрывалось ужасная жизнь мальчиков – слуг в любом английском поместье. По строкам средневековых источников, мальчики регулярно подвергались избиениям со стороны хозяев для беспрекословного повиновения и исполнения их приказов. Некоторые мальчики должны были ночью спать с собаками, чтобы те не скулили, а днем слуга охотника должен был выгуливать псов и кормить их. За любую ошибку охотник сильно избивал мальчика, чтобы тот в следующий раз выполнял приказы безошибочно.

Такая жестокость как проявление силы была неотъемлемой частью развития Англии – только так можно было держать в своём составе множество королевств. Все господа и королевские подданные были готовы к войне всегда – постоянные распри между англичанами и шотландцами, представителями Уэльса и ирландцами держали все английское королевство в напряжении. Однако военные действия давали мальчикам средневековья новую возможность проявить себя. Каждый владелец земли становился поставщиком солдат в единую английскую армию. Поэтому задачей каждого крестьянина и дворянина была подготовка следующего поколения солдат. Обучение боевым навыкам начиналось в юном возрасте, мальчики получали уникальную возможность стать известнейшим и уважаемым в Англии человеком – рыцарем.

Уильям Маршал – самый известный рыцарь и блестящий воин в Европе, живший в 12 веке, прежде чем стать рыцарем, пережил много событий в детстве. В возрасте 6 лет он чудом избежал смерти – его захватил в заложники и должен был казнить враг отца Уильяма король Стефан, осаждавший замок. Однако мальчик поразил короля своей детской непосредственностью — Стефан хотел перекинуть малыша с помощью катапульты в замок отца, однако мальчик проявил интерес к катапульте, назвав её качелей и попросив прокатиться на ней. Вместо того, чтобы казнить Уильяма, король Стефан поиграл с ним в рыцари и отпустил. Избежав смерти, Уильям Маршал построил прекрасную карьеру рыцаря – он был обаятельным человеком и непревзойденным в искусстве войны рыцарем, слава о котором шумела на всю Европу. Он сражался с самим Ричардом Львиное Сердце, побывал в крестовом походе и пережил несколько осад. Уильям был легендой еще при жизни.

Но для того, чтобы стать рыцарем, требовались немалые финансовые траты, поэтому больше шансов стать рыцарем было у детей дворян. В средние века подросток из богатой семьи мог получить щедрое вознаграждение, а став рыцарем, получить выгоду в виде участка земли или высокого статуса в обществе, что в средние века было едва ли не важнее всего. Среди многочисленных замков в Англии всегда выделялись роскошные, хорошо укрепленные замки рыцарей и богатых сословий как показатель собственного величия и статуса. Такие строения отлично подходили для обучения будущих рыцарей. Один из таких замков, Бодиам, построенный сэром Эдвардом Деленгриджем, стал первой в истории военной академией. Обучаться рыцарскому искусству можно было с 6 -7 лет. При наличии благородного происхождения мальчика отправляли на проживание в другой замок к лорду, который являлся полностью обученным рыцарем. Любой мальчик начинал свой долгий путь к славе со службы обычным пажом. Паж — нечто вроде слуги, который помимо повседневных обязанностей вечером постигал азы рыцарства. Будущий рыцарь должен был подметать пол и убирать конюшню каждый день. Юных рыцарей учили быть почтительными, среди рыцарей существовали особые правила поведения.

В одном из таких замков Уильям Маршал искал среди пажей талантливого и, в первую очередь, сильного духом мальчика, способного в будущем стать ему заменой. Чтобы выявить лучшего, Уильям придумал испытание – необходимо было забраться по обратной стороне лестницы без помощи рук. Самые умелые попадали в отряд Маршала, и получали уникальный шанс перейти ко взрослой жизни и всеобщему уважению. Талантливый мальчик получал статус Сквайр, что означало «молодой воин» и возможное получение рыцарского статуса в возрасте 20 лет. Каждый из рыцарей должен был овладеть искусством верховой езды в полном металлическом снаряжении, чтобы в дальнейшем участвовать в рыцарских турнирах.

Искусство быть рыцарем, в первую очередь, умение убивать. Всё обучение основывалось на умении победить противника в любой ситуации. Жизнь рыцаря была очень тяжелой и могла оборваться в любой момент. Для многих детей рыцарство означало возможность защитить свою семью и землю от посягательств и разграбления. Благодаря своим доблестным рыцарям Англия смогла выиграть множество войн в Европе. Однако в начале 14 века она столкнулась с бедой, которая в разы страшнее войны. Имя ей – черная смерть, или чума. Черная смерть опустошила большую часть Европы, а к Англии подобралась в 1348 году. Вылечиться было решительно невозможно. Людей хоронили в братских могилах, по 200 человек в неделю. Детям пришлось еще хуже, ведь их иммунитет был гораздо слабее, чем у взрослого человека. Вторая волна чумы прокатилась по Англии спустя почти 20 лет. Тот страшный период получил название «Детская чума». Многие просто не успели обзавестись иммунитетом к этой ужасной болезни. По данным историков, население Англии сократилось практически наполовину – с 5 миллионов до 2,5. Таким образом, Англия в одночасье превратилась в страну пожилых, где почти не осталось здорового поколения детей. Однако те, кто сумел выжить, были невероятно востребованы. Так начинался золотой век для крестьянства.

Теперь у детей появилась возможность обучиться любому интересному ему ремеслу, которое могло обеспечить их деньгами до конца жизни, особенно если они были готовы путешествовать. Обучение любой профессии стало прерогативой городов. С начала 7 века города стали важной частью экономики Англии, и к 14 веку стали развиваться стремительными темпами вкупе с развитием промышленности. Крупные города, как Лондон, Бристоль, Йорк предлагали подросткам практически неограниченные возможности для обретения свободы и карьерного роста. Йорк – один из самых богатых и развитых городов того времени. Получить там работу означало обеспечить себе и своей семье безбедную жизнь. Он известен своими тканевыми мастерскими, где работали и обучались дети. Молодые ученики надеялись войти в очень могущественный и прибыльный мир, они стремились стать богатыми и влиятельными мастерами и купцами. Они были вольными жителями города в отличие от крестьян, которые жили в деревнях и были собственностью землевладельцев. Богатейшие купцы Йорка организовали Гильдию – первую в своем роде торговую организацию.

Мастера часто брали на обучение ребят в возрасте от 12 лет и отношения между ними были регламентированы по специальному договору. Такой контракт изготавливался в 2 экземплярах, один из них был копией. Только сложением 2 контрактов можно было доказать подлинность подобного соглашения. Сроки договоров – от 7 до 12 лет в зависимости от возраста мальчика. Контракт описывал строгие правила проживания мальчика у работодателя – запрещалось играть в азартные игры и общаться с противоположным полом. В случае нарушения правил наказание было довольно интересным – удвоение срока службы. Молодые ученики были очень ценным источником дешевой рабочей силы в городской среде. Многие из них копили сбережения для того, чтобы открыть собственный бизнес. Однако в силу возраста большинство из них тратило деньги на развлечения и в итоге оставались ни с чем. Но самых стойких, не искусившихся на соблазны, впереди ждало большое будущее. Вступление в Гильдию купцов открывало для молодых предпринимателей новые возможности для роста. Таким образом, особый класс молодых ремесленников, имеющих собственное дело, внёс огромный вклад в развитие экономики Англии.

Детям средневековья приходилось брать на себя обязанности и работу взрослых, однако их вклад в религиозное и экономическое развитие Англии невозможно переоценить. Объединив в себе молитву, борьбу и работу, они получили больше, чем просто жизнь. Они приобрели статус, а некоторые – независимость. Но не все наслаждались такой свободой. Дети аристократов, к удивлению, были самыми несвободными из всех.

На протяжении всего средневекового периода источником богатства и статуса была земля. Короли и лорды всегда ожесточенно сражались за землю. Часто жертвами этой борьбы становились дети. Если они оставались сиротами с наследством, зачастую они становились уязвимой картой на поле битвы за владение землей. В 1444 году Маргарет Бофорт стала одной из самых богатых наследниц в стране. Когда её отец умер, опекун Маргарет быстро выдал ее замуж за своего сына, хотя обоим не было и 8. Из-за своего несметного богатства маленькая девочка оказалась центром политических игрищ – Король Англии аннулировал ее первый брак и выдал Маргарет замуж за своего брата, которому было 26, при том, что девочке было всего 12. Чтобы заполучить ее богатства, новоиспеченный муж зачал девочке первого ребенка спустя 2 месяца брака. Через несколько месяцев её муж погиб в гражданской войне, а спустя 3 месяца у 12 летней побывавшей в 2 браках и овдовевшей девочки родился сын. Сын, которому суждено было перевернуть всю историю Англии. Он станет могущественным королем, объединившим Англию после войны Алой и Белой розы. Его звали Генрих 7, впоследствии основавшим всю династию Тюдоров.

Династия Тюдоров оказала большое влияние на ход истории Англии, а создавшая их Маргарет позволила своей стране развиваться и процветать по сей день. История Маргарет одна из немногих счастливых в средневековье, многие ее сверстницы не смогли прожить хорошую и долгую жизнь. Однако важно помнить о детях всё то, что с ними происходило в любую эпоху. Иначе мы сможем потерять нить развития истории и забыть очень важные моменты. Дети были всегда и будут до окончания жизни на Земле. Правильное их воспитание и забота – важнейшая роль современного общества. Средние века помогли многим последователям по-новому взглянуть на детство, понять его и принять как важнейший этап развития человека.

Добавить комментарий

dobrina-shop.ru

Детство в средневековой Европе

Отношение к детству менялось от эпохи к эпохе. Считалось, что в суровые времена Средневековья малышам не доставало баловства и нежностей. С раннего детства ребёнка вводили в мир взрослых с тяжелыми трудовыми буднями и житейскими заботами. Несмотря на популярные исторические штампы, нежный возраст в общественном сознании средневековой Европы имел особое значение.

Было ли детство в эпоху Средневековья?

Современному обывателю видится закономерным создание культа ребёнка: до второй половины XX века катаклизмы и экономические коллапсы не щадили детей. Выживал практичный и приносящий пользу. Исходя из подобной логики, Средневековье и вовсе не признавало детство и презирало его. По мнению ряда французских исследователей, сам термин «детство» человечество открыло и осознало только в эпоху Нового Времени. В изучении вопроса произошли ощутимые сдвиги: доступные нам источники рисуют иную картину.

Ребенок не являлся «маленьким императором»: время вносило свои коррективы в его жизнь, где необходимо было быстро обучаться и вооружаться, чтобы уцелеть. При этом дети не были обделены заботой и лаской, а воспитанию уделялось не меньше внимания, чем в современном мире.

Появление ребёнка считалось высшим проявлением как женской, так и мужской сущности. Он не потребитель, а производитель: этот «дар Божий» являлся важным элементом в мире труда и власти. Настоящее семейное достояние. Большинство младенцев появлялось на свет законнорожденными, но было и немало тех, кто нарушал предписанный церковью и правом регламент. Тем не менее признавали все и всех: не только матери, но и отцы.

Дети в средневековой Европе. (merryfarmer.wordpress.com)

Стоит сказать несколько слов о темах, на которые накладываются табу и сегодня. Контрацепция и радикальные меры в виде аборта были явлениями частыми не только в среде низших слоев, но и в знатных семьях. Грех возлагался на плечи обоих: на мужчину как подстрекателя, а на женщину как виновницу преступления. Выкидыш оставался обычным делом как на селе, так и в городе, но говорить о нем не следовало. Церковь зорко следила за подобными эксцессами.

Про процесс протекания беременности известно немного. Это, вероятно, связано с тем, что все средневековые хронисты — представители сильного пола. Да и демографическая ситуация ставила свои условия: женщина в среднем рожала раз в 18 месяцев, если она находилась в браке. Осложнения в процессе беременности или же потеря плода ставились в укор бедной даме. Мужское семя тут не при чём — виноваты ветхие мехи, а не вино, которое туда влили.

Рождение — дело не из простых в Средние века. Оно осложнялось неумелыми действиями повитух и всевозможными инфекциями, которые отправили бы роженицу в лучший из миров.

Дитя появилось на свет. Преодолев риск заражения инфекциями и болезнями, коих было воз и маленькая тележка, ребёнок познавал мир. Родители же находились в постоянном напряжении, забрасывая себя вопросами: «Чей он? Не подменили ли его? А если появлялись близнецы — как отличить обычного младенца от сына дьявола?» Подобные предрассудки и домыслы побуждали родителей совершать чудовищный поступок — детоубийство.

В первые годы жизни ребёнок должен пройти 2 главных обряда Средневековья — омовение и крещение. Он становился частью христианского мира.

Ребёнка приобщают к религии. (quora.com)

Пол новорождённого иногда предсказывали опытные повитухи, но зачастую этот вопрос не сильно волновал родителей. Мы можем посмотреть на реалии средневековой Европы и с уверенностью сказать, что мальчики были в приоритете: обществу нужны были пахари, воины и продолжатели рода. Настоящим достоянием для семьи в действительности являлись дочери. В будущем они могли удачно выйти замуж и обеспечить семью потомством.

«Детство горькое»: реалии Средневековья

Дети росли быстро и очень скоро начинали знакомится с неприятными особенностями жизни человека. До 4 или 5 лет ребёнок сталкивался с целым букетом заболеваний: это были коклюш, скарлатина, корь и оспа. К семилетнему возрасту доживали далеко не все. Последствия плохой гигиены? Отнюдь! Частая смена белья и порой ежедневное трехразовое купание — важные детали, которые подчёркивают средневековые трактаты и семейные хроники. Естественно, все обязанности по уходу за нежным существом ложились на хрупкие плечи средневековых дам. Отец же помогал своему чаду после года встать на ноги и мог успокоить вопящего соской.

Малыш имел собственный мир с игрушками, посудой, одеждой. Изображения того времени свидетельствуют о впечатляющей массе детских увеселений: восковые фигурки, бутафорская посуда, солдатики, шарики, лошадки и игрушечное оружие.

В Средневековой Европе детский возраст разделялся на два периода: infantia (младенчество, до 7 лет) и pueritia (юность, до 16−17 лет). Таким образом, общество идентифицировало юное создание и решало, можно ли продолжать ребёнку беззаботно проводить время или пора забросить игрушки и начать заниматься серьёзными делами.

Безусловно, в сельской местности и в шумных городах семьи нуждались в помощниках и помощницах. Неокрепшее дитя в такой ситуации взрослело и познавало мир быстрее. В возрасте 12−14 лет юная девочка уже была готова к выдаче замуж, а молодой человек в 15−16 лет проходил обряд инициации и становился мужчиной.

Для средневекового обывателя ребёнок являлся сакральной фигурой, которая находилась на стадии формирования. Он — важное звено в контакте потустороннего с реальным миром. Считалось, что дитя рождается с клеймом светлой или тёмной стороны. Его причудливые жесты и звуки первых месяцев жизни сравнивали с пением ангелов. Малыш транслировал желания ушедших в мир иной. Церковь рекомендовала с осторожностью относится к детям и не донимать их расспросами и лишним вниманием. Также именно священнослужители установили отдельные стандарты воспитания и призывали следить за детским поведением.

Любая провинность, неугомонное поведение и даже слёзы — всё это происки бесов. А нечистую силу следует изгонять: в данном случае — довольно жестоко, с помощью хворостин или затрещин. Строгость к детям была твёрдым наказом христианской церкви родителям. Но находилось место и для родительских ласк. Они разделяли между собой обязанности в воспитании: за начальное образование до времени бурного развития школ, здоровье и гигиену отвечала мать, а отец занимался просвещением и объяснял юному созданию какова роль авторитета бога в его жизни. Подлинные пособия по воспитанию ребёнка были доступны начиная с IX-X вв. для обеспеченных слоев населения: элиты, клира, а позднее в XV веке и для бюргеров.

«Я узнал, что у меня есть огромная семья…»

Ребёнок Средневековья — это существо, которое всегда окружено многочисленными родственниками. Братья и сёстры, тёти и дяди, реже — бабушки и дедушки. Все они в равной степени, в зависимости от жизненных обстоятельств, влияли на самого маленького члена семьи.

Дети в средневековой семье. (merryfarmer.com)

Ещё одним важным фигурантом в делах семейных являлся брат матери. Он мог заменить отца и довольно серьёзно повлиять на его рост его статуса в обществе. Дитя находилось под влиянием сразу двух родов: каждый из них мог оставить завидное наследство или помочь с продвижением по карьерной лестнице, а также поделиться полезными контактами.

Переболев целым букетом болезней, узнав, что такое домашняя работа, изучив азы грамматики и арифметики, ребёнок переходил на новый уровень. Он становился подростком: теперь его ждала взрослая жизнь со своими законами и правилами.

распечатать Обсудить статью

Источники

  1. Арьес Филипп. Ребёнок и семейная жизнь при Старом порядке. Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 1999.
  2. Гуревич А.Я. Индивид и социум на средневековом Западе. М., 2005
  3. Зарецкий Ю. П. Детство в западноевропейских автобиографиях: от Средних веков к Новому времени/ // Неприкосновенный запас: дебаты о политике и культуре. — 2008. — N 2 (март-апрель).
  4. Фоссье Робер Люди средневековья / Пер. с франц. А.Ю. Карачинского, М.Ю. Некрасова, И.А. Эгипти. — СПб.: ЕВРАЗИЯ, 2010

diletant.media

История: Наука и техника: Lenta.ru

Археологи все чаще задаются вопросами, далекими от доисторических эпох. Как жили, чем болели и от чего умирали дети в Европе в Средние века? И насколько лучше они жили после завершения «варварского» Средневековья и прихода просвещенного Нового времени? Как получить информацию о жизни и смерти детей по отдельным хрупким косточкам, разбросанным по огромным территориям? На эти вопросы пытается дать ответ известный британский биоархеолог, специалист по останкам и погребениям Ребекка Гаулэнд (Rebecca Gowland).

Хотя дети составляли от 45 до 65 процентов большинства древних обществ (до XIX-XX века), для историков и, в частности, археологов их мир все еще остается слепым пятном. Младшие члены общества были обычно лишены своих пространств, социальных сетей и развитой материальной культуры. Задача исследователей усложняется еще и тем, что в Средние века детство не считалось периодом особой заботы о ребенке, его здоровье и развитии.

Кроме того, биологический возраст в древности соотносился с социальным не так, как сейчас. Например, под действие законов церкви и государства ребенок попадал с 10-11 лет, работал подмастерьем с семи-восьми лет, а в 14 считался полностью взрослым.

Но это внешние рамки. Что касается внутреннего содержания детства, то первый его этап был связан с кормлением грудью, второй — с самостоятельной игрой в доме и во дворе, а также с базовым воспитанием (повиновение родителям, христианские заповеди, местные обычаи и нормы этикета). Примерно с шести лет средневековые дети начинали контактировать с миром взрослых: мальчики одевались и вели себя иначе, чем девочки, на них возлагалось больше ответственных домашних обязанностей.

«Игры детей» Питера Брейгеля Старшего (фрагмент картины)

Даже игры становились более взрослыми и суровыми: драки стенка на стенку, борьба, кости и шахматы. Примерно тогда же мальчиков впервые допускали к участию в охоте и поощряли играть в войну, стрелять из лука. Грамоте, не говоря уж о других науках, мало кто учился: для большинства детей, и особенно девочек, образование ограничивалось овладением ремеслом родителей и других родичей.

Однако в брак в Средние века вступали достаточно поздно — в 16-20 лет (ранние браки, с 12 лет, допускались, но церковью не одобрялись). Именно поздний возраст вступления в брак, особенно у мужчин, создавал избыток буйной молодежи, которая изрядно добавляла насилия средневековому обществу.

Многочисленные опасности сопровождали детей с самого рождения. Если они не умерли при родах и в первые месяцы жизни (такова была судьба от четверти до трети всех детей), то их подстерегала смерть от удушья или случайных травм. А тесное пеленание младенцев тормозило рост (дефицит солнечного света способствовал рахиту).

В крестьянских домах было несколько комнат и тут же — помещение для скота. Как только дети вставали на ноги, резко возрастал риск получить травму. Многих лягали, кусали и затаптывали домашние животные. Как свидетельствуют отчеты коронеров и жития святых, чаще всего дети погибали от удушья, ожогов от кипятка, падения с высоты и утопления (другие причины, а также места смерти указаны на схеме).

Но средневековые письменные источники фрагментарны и ненадежны. В поисках более серьезных данных ученые обращаются к палеопатологии — изучению травм и болезней древних людей по их останкам. А кости детей — по сути останки невыживших, не способных достичь зрелости — могут немало рассказать о здоровье матерей, практике акушерства и грудного вскармливания и детских болезнях.

Палеопатологи сталкиваются со многими проблемами, подчас неразрешимыми. Одни и те же поражения костной ткани вызываются различными болезнями — например, хрупкой и губчатой ткань становится из-за рахита, анемии, а также дефицита витамина С. Быстрый рост и заживление костей в детстве почти не оставляет следов от травм. До наступления совершеннолетия невозможно однозначно отличить скелеты мальчиков и девочек. Наконец, преобладание органических веществ в детских костях ускоряет их разложение в почве. Ученым, работающим с сохранившимися до сегодняшнего дня останками, приходится быть крайне осторожными с выводами о болезнях и смертности.

Чтобы установить значимые закономерности, Гоулэнд и ее коллеги попытались собрать максимум данных о детских останках на территории Англии, Шотландии и Уэльса за 1000-1700 годы. В статьях и докладах археологов, а также в базах данных была собрана информация о 4647 захоронениях — с сельских и городских кладбищ, монастырей, приходских церквей.

Скелеты поделили на три возрастных группы, адекватно отражающие средневековые границы детства, отрочества и юности: от рождения до пяти лет, от шести до 11, и от 11 до 16 лет. Несмотря на доминирование монастырских (характерных для высших слоев общества) и городских погребений (из-за того, что большая часть раскопок сейчас проводится в городах), археологи уверены, что им удалось получить относительно полную картину. Особое внимание они уделяли патологиям, лучше всего отражающим условия жизни человека: цинге, рахиту, остеомиелиту, остеохондрозу, туберкулезу, сифилису, переломам и травмам черепа, пародонтозу и некоторым другим. Археологи оценили распространенность той или иной патологии, а также среднее количество больных (из-за травм, инфекционных и других болезней) в разные века.

Иисус учится ходить («Часослов Екатерины Клевской»)

Изображение: public domain

Вопреки стереотипам, дети не умирали в муках (или, наоборот, не хвастались завидным здоровьем) все Средние века — смертность и заболеваемость постоянно менялись, в зависимости от исторических процессов. С XII по XIV века следов хворей и трудной жизни на костях становилось все больше — население страны (да и всей Европы) росло, еды не хватало, а в перенаселенных городах и городках вспыхивали эпидемии. Хуже всего было в первой половине XIV века, когда к этим бедам добавилась серия неурожаев («Великий голод»).

Однако черная смерть (выкосившая больше трети европейцев эпидемия чумы) парадоксальным образом исправила положение: реальные доходы выросли вдвое, безработица исчезла на много десятилетий, да и дефицит продовольствия остался в прошлом. Состояние костей (то есть здоровье их обладателей) в 1350-1500 годах поразительно стабильно, несмотря на все несчастья Столетней войны и гражданского конфликта («Войны Алой и Белой Розы»). Значит, климат и экономическая стабильность больше влияют на жизнь населения, чем общественно-политические пертурбации!

Умиротворение страны и мудрая налоговая политика Генриха VII вознесли королевство к процветанию: высокие доходы, богатые урожаи, щедрые пожертвования в пользу бедных, низкая арендная плата за землю. Заболеваемость стремится к минимуму — и среди взрослых, и среди детей.

Однако после 1540 года число больных и рано умерших детей резко вырастает. Ученые видят тому только одну причину: Реформация. При всей прогрессивности церковной политики Генриха VIII и Елизаветы I — создание национальной церкви и богослужения на английском языке, повышение грамотности и религиозной активности населения — реформа нанесла сильный удар по благосостоянию общества.

В Средние века именно католическая церковь фактически отвечала за социальную защиту населения — никаких законов на эту тему английский король не издавал. Материальная помощь бедным и больным провозглашалась обязательным условием спасения от ада после смерти. В 1500 году пять процентов населения, живущие за чертой бедности, выживали только за счет церковного подаяния. Лечились бедные в больницах при монастырях, и при них же воспитывались сироты.

Смерть уносит ребенка (гравюра Ганса Гольбейна-старшего, 1583 год)

Изображение: Les Simulachres et Historiees Face de la Mort.

И вся эта инфраструктура — здравоохранение, образование, социальная помощь, благотворительность — была уничтожена фактически росчерком пера, когда государство конфисковало церковную собственность и закрыло монастыри. Никаких государственных институтов, способных взять на себя заботу о бедных, создано не было. Кроме того, во второй половине XVI века начали резко расти цены (общеевропейский феномен, связанный с притоком драгоценных металлов из Нового Света), снова пошли неурожаи и эпидемии чумы.

Все эти неблагоприятные процессы не замедлили сказаться на здоровье детей. Среди младенцев учащаются случаи рахита — видимо, из-за того, что вынужденные усиленно трудиться матери дольше пеленали их (чтобы носить на себе в поле). У детей 6-11 лет наблюдается усиленный рост околохрящевых костей — признак участившихся травм, связанных с необходимостью работать с раннего возраста. У подростков же в XVI веке характер травм стал таким же, как у взрослых: еще один индикатор необходимости трудиться без скидок на возраст. Наконец, больше признаков кариеса (в рационе детей стало меньше мяса и молочных продуктов, увеличилась доля хлеба).

Ученые еще раз показали: конец Средневековья, Реформация и Великие географические открытия не были для Европы «лучом света в темном царстве». Напротив, дети, самые уязвимые члены общества, лишились милостыни, детских домов, да и возможности получить бесплатное монастырское образование. Реформация привела к более серьезным колебаниям в состоянии здоровья, чем все неурожаи, климатические сдвиги и экономические неурядицы прошлых веков. Только к XVII веку, когда общество и государство немного адаптировалось к «шоковым» условиям, ситуация начала выправляться — но Британию ждало еще почти целое столетие жестоких конфликтов.

lenta.ru

почему младенцы того времени выглядят как уродливые старики — T&P

Мэттью Аверетт, профессор Университета Крейтона и редактор антологии «Ребенок в искусстве и истории раннего Нового времени», отвечает на волнующий многих вопрос: почему на средневековых полотнах дети выглядят так плохо? Т&P перевели тезисы статьи автора Vox Фила Эдвардса, который пообщался с ученым на эту тему.

Уродливые — это еще мягко сказано. На средневековых изображениях дети похожи на жутких карликов с высоким уровнем холестерина, всерьез озабоченных жилищными вопросами. Младенец на картине «Мадонна из Вевержи» мастера Вышебродского алтаря выглядит так, словно его сейчас уволят за сексуальные домогательства.

На полотне «Мадонна с младенцем» Паоло Венециано 1333 года ребенок слишком страшный даже для фильма Дэвида Линча.

Изображения этих детей, больше напоминающих взрослых мужчин, заставляют задуматься, почему начиная с эпохи Ренессанса вместо них стали рисовать милых херувимов. Сравнение средневековых и ренессансных изображений показывает, как сильно изменился концепт детского лица. Чтобы понять, почему на средневековых изображениях столько уродливых детей, необходимо обратиться к истории искусства, средневековой культуры и современным представлениям о детях.

Средневековые художники просто плохо рисовали?

Этот младенец был нарисован Якопо Беллини в XV веке, то есть в эпоху Возрождения, однако картина все еще представляет собой пример средневекового стиля. Ребенок выглядит так, будто его только что обвинили в нарушении правил торговли.

«Уродливость» младенца вполне могла быть преднамеренной. Граница между картинами с некрасивыми и симпатичными детьми совпадает с границей между Средневековьем и Ренессансом. В разные времена главными ценностями люди считали разное: если художник Ренессанса думал о детях не так, как художник Средневековья, изображение отразит эту перемену. «Если мы имеем принципиально другие представления о детях, картины продемонстрируют наше к ним отношение, — считает Аверетт. — Средневековью присущ определенный стиль рисования. Конечно, можно сказать, что герои живописи того времени изображены нереалистично, но это же замечание можно отнести и к персонажам Пикассо». Эпоха Ренессанса принесла с собой художественные инновации, однако не они послужили причиной того, что детей стали рисовать «лучше».

Можно выделить две причины того, почему в средневековом искусстве дети выглядят «мужиковатыми»:

1) В основном детские изображения в Средневековье — это изображения Иисуса. Концепция гомункулярного Христа влияла на общую традицию изображения детей.

Средневековый портрет ребенка обычно создавался по заказу церкви. Это ограничивало спектр изображаемых персон до младенца Иисуса и еще нескольких детей из библейских сюжетов. На средневековое понимание Христа повлиял образ гомункула, что дословно переводится как «человечек». Идея гомункулярного Иисуса состояла в том, что сын Божий уже при рождении имеет идеальное тело, а его черты не меняются с ходом времени. Аверетт утверждает, что, если сопоставить эту концепцию с традицией византийской живописи, можно объяснить, почему на многих изображениях младенец Христос изображен лысеющим. Позже традиция изображения выглядящего взрослым Иисуса стала конвенциональной для иконографии. Через какое-то время люди стали считать, что только так и можно рисовать ребенка.

Ребенок кисти Барнаба да Модена (работал в 1361–1383 годах) на грани кризиса среднего возраста.

2) Средневековые художники не были заинтересованы в реалистической манере живописи

Нереалистичное изображение Иисуса говорит о том, что средневековое искусство требует более широкого подхода. Очевидно, что художники того времени не рисовали в стиле реализма и одновременно с этим не идеализировали формы тела, подобно художникам Возрождения. Странности, которые нам видятся в искусстве Средневековья, возникали из-за того, что художники не подходили к изображаемому предмету с позиции натурализма, а больше склонялись к экспрессионистским способам передачи объекта. Однако эта особенность средневекового мышления делала большинство изображаемых людей очень похожими. Идея творческой свободы (художник может рисовать людей так, как ему вздумается) относительно нова. В Средневековье все еще сильны художественные конвенции. В таком стиле рисования сохранялся традиционный образ младенца, похожего на обрюзгшего слабохарактерного отца — по крайней мере, до Ренессанса.

Как Ренессанс сделал детей красивыми

Красивое и милое дитя, написанное Рафаэлем в 1506 году

Так почему детей стали изображать красивыми?

1) В Новую эпоху процветало светское искусство: люди захотели смотреть на симпатичных детей, а не на маленьких и безобразных стариков

В Средневековье практически не было искусства «среднего класса» или простонародной живописи. После роста доходов граждан Флоренции в культуре Ренессанса стал формироваться запрос на портреты детей. Простые люди с их желанием увековечить потомков на картинах расширили границы портретной живописи. Заказчик не хотел видеть своего отпрыска в образе жуткого гомункула. Это сместило границы допустимого в изображении детей, и в итоге традиция распространилась и на самого младенца Иисуса.

2) Идеализм Ренессанса изменил искусство

В эпоху Возрождения у художника возникает новый интерес — наблюдать за природой и изображать вещи такими, какими он их видит. Экспрессионистская манера, свойственная искусству Средних веков, уходит. Это приводит, в том числе, к появлению реалистичных изображений младенцев — прекрасных херувимов, заимствующих самые лучшие черты реальных людей.

3) Дети стали невинными созданиями

Аверетт предлагает не проводить грубого разграничения между средневековой и ренессансной ментальностью, присущей родителям этих эпох. По распространенному мнению, изменение мышления в эпоху Ренессанса повлияло на традицию изображения детей, однако родители в Средневековье любили своих детей примерно так же, как и родители в эпоху Возрождения. Впрочем, уже во время Ренессанса происходит трансформация самой концепции ребенка: из маленьких взрослых дети превращаются в исключительно невинных созданий. Это произошло, когда в обществе распространилась мысль о том, что каждый ребенок рождается безгрешным и еще ничего не знает о мире. Как только отношение взрослых к детям поменялось, изменились и портреты детей, создаваемые взрослыми и для взрослых. Уродливые младенцы в живописи Средневековья или же красивые в эпоху Ренессанса — лишь отражение общественных представлений о том, как люди думали о детях, своих родительских задачах и искусстве.

Почему мы все еще хотим, чтобы наши дети выглядели красиво?

Под влиянием всех перечисленных факторов дети сегодня — исключительно пупсы, которых хочется ущипнуть за щеку. Понятно, что в современном обществе до сих пор живы некоторые постренессансные представления, связанные с идеализацией детей. Конечно, для современного человека перемена традиции изображения детей — это плюс, ведь, согласитесь, такое личико может понравиться только родной маме:

Ребенок на иконе из Битонто (1304 год) выглядит так, будто не хочет играть в прятки.

theoryandpractice.ru

ДЕТИ О детях в Средние века и об отношении к ним существует…


ДЕТИ

О детях в Средние века и об отношении к ним существует множество мифов. Основные точки зрения можно свести к трем:

1. В Средневековье к детям были склонны относиться как к низшим, животным существам или как к несовершенным «маленьким взрослым», которых надлежало поскорее ввести в рамки и «окультурить» (отсюда жестокие наказания и суровая дисциплина, ранние браки, детская одежда, представляющая собой уменьшенную копию взрослой, короткий период детства и т.д.)

2. В Средневековье к детям относились особенно бережно и с любовью, памятуя об их хрупкости и слабости (несомненную роль сыграли высокая детская смертность и культ Младенца Христа).

3. В Средневековье к детям относились равнодушно, памятуя об их хрупкости и слабости J Чрезвычайно высокая детская смертность, буквально, не позволяла родителям слишком привязываться к своим отпрыскам; смерть младенца считалась вполне закономерным событием и не вызывала бурных эмоций.

Как мы видим, мнения историков порой прямо противоположны



Так или иначе, в глазах закона дети совершенно точно не считались низшими существами – за преступления в отношении детей закон карал так же, как и за преступления, совершенные в отношении взрослых (за преднамеренное убийство ребенка – как за преднамеренное убийство взрослого, и т.д.). И ответственными перед законом дети становились задолго до достижения совершеннолетия и обретения полной юридической дееспособности (мальчики в 14 лет, девочки в 12; совершеннолетними оба пола становились в 21 год

«Дети живут без мысли и без забот. Их легко рассердить и легко порадовать, и они легко прощают…

Дети часто имеют дурные привычки и думают только о настоящем, пренебрегая будущим. Они любят игры и пустые занятия, не обращая внимания на то, что выгодно и полезно. Они считают важными дела, которые не имеют значения, и неважными важные дела. Они больше плачут и рыдают от потери яблока, нежели от потери наследства. Они забывают о милостях, оказанных им.

Они любят разговаривать с другими детьми и избегают общества стариков. Они не держат секретов, но повторяют все, что видят и слышат. Они то плачут, то хохочут, постоянно вопят, болтают и смеются.  Вымытые, они снова пачкаются. Когда их матери моют их и расчесывают им волосы, они брыкаются, колотят руками и ногами и сопротивляются изо всей силы. Они думают только о своих животах, всегда желая есть и пить. Едва встав с постели, они уже жаждут пищи».

Такими словами выразил средневековое восприятие детей францисканский монах 13 в., известный как Бартоломей Английский, в своей энциклопедии «О свойствах вещей».

Теория о средневековом восприятии детей как маленьких взрослых частично основывалась на том факте, что в средневековом искусстве дети одеты так же, как взрослые. Но это не совсем верно. На рукописных миниатюрах детская одежда, как правило, проще и короче взрослой. Миниатюры изображают детей за игрой в мяч, в куклы, в солдатики — то есть, за развлечениями, которым дети предавались во все времена

(а здесь явно и отец не прочь повалять дурака 🙂

Хронист Ламберт Ардрский рассказывает о том, что молодая графиня Гвинесс, вышедшая замуж в 14 лет, в первый год брака еще играла в куклы (а потом, видимо, появился ребенок 🙂 ) ). Хронист Гиральд Камбрийский вспоминает, что его братья строили замки из песка (в то время как Гиральд, будущий монах, строил монастыри и церкви).


Что средневековые взрослые смотрели на детей как на взрослых – распространенный миф. Нет ни одной миниатюры, на которой, предположим, дети пашут поле – зато есть множество рисунков, на которых дети заняты играми. Иными словами, старшие сознавали, что дети отличаются от взрослых и что у них иные потребности. Существовал отдельный суд, в котором разбирались дела осиротевших детей и охранялись их права на наследство до достижения ими совершеннолетия. Если дети ничем не отличались от взрослых, почему было не предоставить им самим защищать себя в суде?…

Средневековые педагоги почти сплошь соглашались, что младенческий возраст продолжается до семи лет. В этом возрасте ребенок не способен позаботиться о себе, он нуждается в постоянном родительском примотре. Впрочем, начиная с семи лет большинство детей уже способны выполнять определенные обязанности. Детство продолжалось от семи лет до, как минимум, полового созревания – 12-13 лет (разные авторы расходились во мнениях, когда заканчивается детство и начинается взрослая жизнь). Предполагалась даже некая «третья фаза», когда подросток становится физически зрелым и даже юридически ответственным, но еще не достигает состояния полной умственной зрелости (эта фаза длилась до совершеннолетия и даже дольше).

Обращаться с ребенком как со взрослым значит, в том числе, требовать от ребенка зарабатывать на жизнь и поддерживать семью финансово. В отличие от англичан викторианской эпохи, которые активно использовали детский труд (причем дети 6-7 лет наравне со взрослыми трудились на фабриках и в шахтах), детей в Средние века, как правило, до двенадцати лет не посылали на работу, за которую полагалась бы настоящая плата. У них, несомненно, были свои обязанности – помощь по хозяйству, в лавке, в мастерской, в «приемной» семье – но они не зарабатывали денег и не вносили свою лепту в семейный бюджет; их работа, по сути, считалась не работой, а обучением. Взрослых ролей не возлагали на детей чересчур рано. Обычно лишь после 7-8 лет им поручали различную работу, чаще всего домашнюю: мальчики следили за овцами или гусями, пасли или поили быков и лошадей, подбирали колоски после жатвы; девочки собирали дикие фрукты, приносили воду, помогали готовить.

По крайней мере, современники сознавали, как опасно давать слишком маленьким детям не соответствующие их возрасту обязанности (присматривать за огнем, носить воду, заботиться о младших). Родители старались не оставлять детей без присмотра, даже в деревнях, где старшие были заняты работой почти целый день. Местные судьи обычно с порицанием перечисляют трагические случаи: «Маленький ребенок, оставшись без присмотра, вышел из родительского дома и упал в пруд; двухлетняя девочка, будучи оставлена без надзора, погибла. Мод, дочь Уильяма Бигга, оставили под присмотром слепой старухи, в то время как мать пошла в гости к соседям. Вернувшись, она обнаружила, что ребенок свалился в канаву и утонул. Семимесячного младенца оставили на попечении трехлетнего мальчика. Новорожденную девочку в колыбельке оставили под присмотром трехлетней Агнесс; та заигралась во дворе, а вернувшись, обнаружила, что младенец задохнулся». «Маленькие девочки нередко гибнут, падая в реку, в колодец или в котел, стоящий на огне, — предостерегающе пишет современник. – А из пятилетнего мальчика плохой опекун для грудного ребенка».

Средневековые медицинские энциклопедии говорят о детях отдельно от взрослых, поскольку дети нуждаются в особом уходе. Специальные трактаты – например, сочинение знаменитой Тротулы, преподававшей в 12 в. в медицинской школе Салерно – предписывали особо тщательный уход за новорожденными: в них содержались инструкции, как перевязывать пуповину, купать младенца, устранять слизь из легких и горла. А горе матери, потерявшей ребенка, порой бывало настолько велико, что требовалось вмешательство окружающих: «Одна дама в Лондоне, у которой умерла новорожденная дочь, прожившая всего два дня, так рыдала и вопила, как будто у нее разрывалось сердце. Она уверяла, что хочет сойти вслед за дочерью в могилу, и отказывалась от еды, так что ее пришлось кормить насильно».

Средневековое право также выделяет детей в особую категорию, наделенную личными и имущественными правами, которые в период малолетства требуют опеки. Само понятие малолетства подразумевало уязвимость и потребность в специальной защите.
(обратите внимание, заботливая мать отводит детей прочь от грешников, пляшущих вокруг идола)

Разумеется, шлепнуть малыша, который протянул руку к кипящему котелку, порой кажется гораздо более действенным и эффективным средством, нежели разъяснения или брань. В принципе, говоря о жестоких наказаниях детей, следует помнить, что не менее суровым наказаниям подвергались и взрослые. Впрочем, далеко не все воспитатели и наставники считали телесные наказания единственным возможным способом; так, педагог и ученый VIII в., монах Алкуин, в принципе возражал против них, утверждая, что телесные наказания не приносят никакой пользы и лишь отупляют ребенка, и предлагая взамен воздействовать на ученика убеждением и внушением. Порой воспитательные меры, действительно, могли зайти настолько далеко, что требовалось юридическое вмешательство: так, подмастерья не раз жаловались на жестоких хозяев, которые избивали их по пустякам и даже по-настоящему истязали (одному проткнули руку «каким-то железным предметом», другому сломали палец и т.д.). А некая жительница Лондона, к которой в мастерскую зашел поиграть маленький сын соседки и взял из корзины кусок шерсти, так ударила его кулаком по голове, что мальчик умер спустя два дня (заметим, что суд оправдал женщину, признав убийство непреднамеренным и случившимся в результате вполне законного желания «дисциплинировать» расшалившегося ребенка). Впрочем, за тем, чтобы «педагогическое воздействие» не сделалось чрезмерным, наблюдали не только власти, но и самые обычные люди. Так, соседи вмешались, увидев, что на лондонской улице какой-то лавочник бьет мальчишку-водоноса. Последовала потасовка, и мучителя вынудили оставить ребенка в покое. Соседи не знали мальчика, но, тем не менее, вступились за него. Более того, они отвели лавочника в суд и настояли, чтобы тот был оштрафован за причиненный ущерб.


Средневековые родители любили своих детей, в общем, так же, как среднестатистические современные родители. Общество требовало иного воспитания, нежели в наши дни, но это не значит, что родительской любви не существовало. На каждого жестокого родителя, несомненно, можно найти пример родителя нежного и любящего. Миф о том, что средневековые родители не любили своих детей, в том числе, подкрепляется ссылками на то, что мальчиков (реже девочек) из знатных семей весьма в нежном возрасте отдавали на воспитание в чужие семьи (как правило, все же это была не вполне чужая семья, а родственники по крови или по браку). Отправка юных дворян в чужие семьи на обучение и воспитание служила многим целям: так, мальчики приобретали социальные навыки, учились подобающим манерам, ведению дел, усваивали «рыцарские добродетели». Во-вторых, «приемная» семья могла иметь более высокий статус, нежели родная, — в таком случае, мальчик имел шанс изрядно продвинуться в жизни. «Приемная» семья становилась фактически второй родной; создавались необходимые связи, расширялся круг полезных знакомств. В-третьих, образованные люди и представители церкви поощряли родителей отдавать детей на воспитание, памятуя о том, что в кругу чужих дети ведут себя иначе, нежели среди родных; родители, из любви к детям, зачастую не в состоянии воспитать своих отпрысков в должной строгости. Если ребенок в раннем возрасте не научится смирению и послушанию, он, скорее всего, не станет порядочным взрослым и в конце концов попадет в ад за свои грехи. Для девочек воспитание в «приемной» семье было полезно в том смысле, что воспитатели зачастую помогали подыскивать ей мужа и даже снабжали приданым. «Приемная» семья нередко осуществляла опеку, если подопечный терял отца или обоих родителей, не успев достигнуть совершеннолетия.

Дети оставались близки к своим родителям, братьям и сестрам, даже если проводили много времени порознь. Сохранилось немало задушевных писем, адресованных родным и близким. Когда юный Вильям Маршалл, будущий граф Пембрук, отбывал в Нормандию, чтобы стать оруженосцем, он, как сообщает его биограф, горько плакал, расставаясь с матерью, братьями и сестрами.

Взрослым случалось и отдавать жизнь ради детей. Одной августовской ночью в 1298 г. в Оксфорде от свечи загорелась солома на полу. Муж и жена выскочили из дома, но, вспомнив о своем младенце-сыне, жена бросилась обратно, чтобы найти его. Вбежав, «она глотнула горячего воздуха и задохнулась». В другом случае был убит отец, защищавший дочь от разбойников. «Однажды Джон Гарв, грузчик, шел по улице, когда какой-то юноша проскакал мимо на коне полным галопом и сбил с ног ребенка. Джон ухватил коня за уздечку и сказал беспечному всаднику, что надлежит быть осторожнее. Тот в ответ выхватил меч и убил благонамеренного лондонца на месте».

Жены крестьян и ремесленников сами выкармливали своих детей, если этому не мешали какие-то обстоятельства (например, болезнь). Состоятельные же женщины в 13 в. прибегали к услугам кормилиц настолько широко, что приходские священники в своих проповедях пытались противодействовать этой практике, утверждая, что она противоречит как Писаниям, так и науке. Скульптуры в церквах и миниатюры в рукописях изображают Деву Марию, которая кормит Иисуса, но проповеди и притчи слабо действовали на знать, которая продолжала приводить в дом кормилиц, которые не только вскармливали младенцев, но и ухаживали за подрастающими детьми. В семьях с достатком каждый ребенок мог иметь собственную няньку. Выбирая кормилицу, ответственные родители искали чистую, здоровую молодую женщину с хорошим характером и следили, чтобы она придерживалась правильного режима и диеты – побольше отдыхала, хорошо спала, воздерживалась от «соленой, острой, кислой и вяжущей» пищи, особенно чеснока, и избегала волнений.



Средневековые дети не переживали продолжительного периода формализованного взросления, который разработали современные системы образования. К детям относились как к «фактическим взрослым» с момента наступления половой зрелости, о чем свидетельствует ранний возраст, в котором мальчики и девочки считались способными вступать в брак.


Впрочем, браки детей заключались исключительно в аристократической среде, крестьяне и ремесленники этого не делали. Относительно ранний (на наш взгляд) возраст вступления в брак отнюдь не казался таковым в XIII веке – по вполне разумным причинам. Средняя продолжительность жизнь крестьян составляла 45-50 лет, у людей состоятельных – лет на десять больше. Женщины обычно переставали рожать в возрасте ок. 35 лет; весьма незначительное количество женщин рожали в сорок и старше. Иными словами, женщина была просто вынуждена взрослеть быстрее и раньше обзаводиться потомством… Девочка знала все, что ей надлежало знать об обязанностях жены и матери, уже в раннем подростковом возрасте. Для юных жен из знатных семей, помимо прислуги, как правило, в доме держали какую-нибудь почтенную матрону, с которой можно было посоветоваться – по поводу беременности, ведения хозяйства, выкармливания детей и т.д. Современники прекрасно понимали, что обязанности жены и матери – тяжкий труд; готовя девочек с ранних лет к роли будущей хозяйки дома, по вступлении в брачный возраст их, разумеется, не бросали на произвол судьбы, как кутят в омут, а, напротив, окружали помощью, советами и наставлениями.

tal-gilas.livejournal.com

Как и почему умирали дети в Средние века

Археологи все чаще задаются вопросами, далекими от доисторических эпох. Как жили, чем болели и от чего умирали дети в Европе в Средние века? И насколько лучше они жили после завершения «варварского» Средневековья и прихода просвещенного Нового времени?  Как получить информацию о жизни и смерти детей по отдельным хрупким косточкам, разбросанным по огромным территориям?

На эти вопросы пытается дать ответ известный британский биоархеолог, специалист по останкам и погребениям Ребекка Гаулэнд (Rebecca Gowland).

Когда кончается детство

Хотя дети составляли от 45 до 65 процентов большинства древних обществ (до XIX-XX века), для историков и, в частности, археологов их мир все еще остается слепым пятном. Младшие члены общества были обычно лишены своих пространств, социальных сетей и развитой материальной культуры.

Задача исследователей усложняется еще и тем, что в Средние века детство не считалось периодом особой заботы о ребенке, его здоровье и развитии.

Кроме того, биологический возраст в древности соотносился с социальным не так, как сейчас. Например, под действие законов церкви и государства ребенок попадал с 10-11 лет, работал подмастерьем с семи-восьми лет, а в 14 считался полностью взрослым.

Но это внешние рамки. Что касается внутреннего содержания детства, то первый его этап был связан с кормлением грудью, второй — с самостоятельной игрой в доме и во дворе, а также с базовым воспитанием (повиновение родителям, христианские заповеди, местные обычаи и нормы этикета).

Примерно с шести лет средневековые дети начинали контактировать с миром взрослых: мальчики одевались и вели себя иначе, чем девочки, на них возлагалось больше ответственных домашних обязанностей.

«Игры детей» Питера Брейгеля Старшего (фрагмент картины)

Даже игры становились более взрослыми и суровыми: драки стенка на стенку, борьба, кости и шахматы. Примерно тогда же мальчиков впервые допускали к участию в охоте и поощряли играть в войну, стрелять из лука. Грамоте, не говоря уж о других науках, мало кто учился: для большинства детей, и особенно девочек, образование ограничивалось овладением ремеслом родителей и других родичей.

Однако в брак в Средние века вступали достаточно поздно — в 16-20 лет (ранние браки, с 12 лет, допускались, но церковью не одобрялись). Именно поздний возраст вступления в брак, особенно у мужчин, создавал избыток буйной молодежи, которая изрядно добавляла насилия средневековому обществу.

Где подстерегает смерть

Многочисленные опасности сопровождали детей с самого рождения. Если они не умерли при родах и в первые месяцы жизни (такова была судьба от четверти до трети всех детей), то их подстерегала смерть от удушья или случайных травм. А тесное пеленание младенцев тормозило рост (дефицит солнечного света способствовал рахиту).

В крестьянских домах было несколько комнат и тут же — помещение для скота. Как только дети вставали на ноги, резко возрастал риск получить травму. Многих лягали, кусали и затаптывали домашние животные.

Как свидетельствуют отчеты коронеров и жития святых, чаще всего дети погибали от удушья, ожогов от кипятка, падения с высоты и утопления.

Но средневековые письменные источники фрагментарны и ненадежны. В поисках более серьезных данных ученые обращаются к палеопатологии — изучению травм и болезней древних людей по их останкам. А кости детей — по сути останки невыживших, не способных достичь зрелости — могут немало рассказать о здоровье матерей, практике акушерства и грудного вскармливания и детских болезнях.

Палеопатологи сталкиваются со многими проблемами, подчас неразрешимыми. Одни и те же поражения костной ткани вызываются различными болезнями — например, хрупкой и губчатой ткань становится из-за рахита, анемии, а также дефицита витамина С.

Быстрый рост и заживление костей в детстве почти не оставляет следов от травм. До наступления совершеннолетия невозможно однозначно отличить скелеты мальчиков и девочек. Наконец, преобладание органических веществ в детских костях ускоряет их разложение в почве. Ученым, работающим с сохранившимися до сегодняшнего дня останками, приходится быть крайне осторожными с выводами о болезнях и смертности.

Черная смерть помогла

Чтобы установить значимые закономерности, Гоулэнд и ее коллеги попытались собрать максимум данных о детских останках на территории Англии, Шотландии и Уэльса за 1000-1700 годы. В статьях и докладах археологов, а также в базах данных была собрана информация о 4647 захоронениях — с сельских и городских кладбищ, монастырей, приходских церквей.

Скелеты поделили на три возрастных группы, адекватно отражающие средневековые границы детства, отрочества и юности: от рождения до пяти лет, от шести до 11, и от 11 до 16 лет.

Несмотря на доминирование монастырских (характерных для высших слоев общества) и городских погребений (из-за того, что большая часть раскопок сейчас проводится в городах), археологи уверены, что им удалось получить относительно полную картину.

Особое внимание они уделяли патологиям, лучше всего отражающим условия жизни человека: цинге, рахиту, остеомиелиту, остеохондрозу, туберкулезу, сифилису, переломам и травмам черепа, пародонтозу и некоторым другим.

Археологи оценили распространенность той или иной патологии, а также среднее количество больных (из-за травм, инфекционных и других болезней) в разные века.

Иисус учится ходить («Часослов Екатерины Клевской»)

Вопреки стереотипам, дети не умирали в муках (или, наоборот, не хвастались завидным здоровьем) все Средние века — смертность и заболеваемость постоянно менялись, в зависимости от исторических процессов. С XII по XIV века следов хворей и трудной жизни на костях становилось все больше — население страны (да и всей Европы) росло, еды не хватало, а в перенаселенных городах и городках вспыхивали эпидемии.

Хуже всего было в первой половине XIV века, когда к этим бедам добавилась серия неурожаев («Великий голод»).

Однако черная смерть (выкосившая больше трети европейцев эпидемия чумы) парадоксальным образом исправила положение: реальные доходы выросли вдвое, безработица исчезла на много десятилетий, да и дефицит продовольствия остался в прошлом.

Состояние костей (то есть здоровье их обладателей) в 1350-1500 годах поразительно стабильно, несмотря на все несчастья Столетней войны и гражданского конфликта («Войны Алой и Белой Розы»). Значит, климат и экономическая стабильность больше влияют на жизнь населения, чем общественно-политические пертурбации!

Умиротворение страны и мудрая налоговая политика Генриха VII вознесли королевство к процветанию: высокие доходы, богатые урожаи, щедрые пожертвования в пользу бедных, низкая арендная плата за землю. Заболеваемость стремится к минимуму — и среди взрослых, и среди детей.

Смертоносная Реформация

Однако после 1540 года число больных и рано умерших детей резко вырастает. Ученые видят тому только одну причину: Реформация. При всей прогрессивности церковной политики Генриха VIII и Елизаветы I — создание национальной церкви и богослужения на английском языке, повышение грамотности и религиозной активности населения — реформа нанесла сильный удар по благосостоянию общества.

В Средние века именно католическая церковь фактически отвечала за социальную защиту населения — никаких законов на эту тему английский король не издавал. Материальная помощь бедным и больным провозглашалась обязательным условием спасения от ада после смерти. В 1500 году пять процентов населения, живущие за чертой бедности, выживали только за счет церковного подаяния. Лечились бедные в больницах при монастырях, и при них же воспитывались сироты.

Смерть уносит ребенка (гравюра Ганса Гольбейна-старшего, 1583 год). Изображение: Les Simulachres et Historiees Face de la Mort.

И вся эта инфраструктура — здравоохранение, образование, социальная помощь, благотворительность — была уничтожена фактически росчерком пера, когда государство конфисковало церковную собственность и закрыло монастыри.

Никаких государственных институтов, способных взять на себя заботу о бедных, создано не было. Кроме того, во второй половине XVI века начали резко расти цены (общеевропейский феномен, связанный с притоком драгоценных металлов из Нового Света), снова пошли неурожаи и эпидемии чумы.

Все эти неблагоприятные процессы не замедлили сказаться на здоровье детей. Среди младенцев учащаются случаи рахита — видимо, из-за того, что вынужденные усиленно трудиться матери дольше пеленали их (чтобы носить на себе в поле).

У детей 6-11 лет наблюдается усиленный рост околохрящевых костей — признак участившихся травм, связанных с необходимостью работать с раннего возраста. У подростков же в XVI веке характер травм стал таким же, как у взрослых: еще один индикатор необходимости трудиться без скидок на возраст.

Наконец, больше признаков кариеса (в рационе детей стало меньше мяса и молочных продуктов, увеличилась доля хлеба).

Ученые еще раз показали: конец Средневековья, Реформация и Великие географические открытия не были для Европы «лучом света в темном царстве».

Напротив, дети, самые уязвимые члены общества, лишились милостыни, детских домов, да и возможности получить бесплатное монастырское образование. Реформация привела к более серьезным колебаниям в состоянии здоровья, чем все неурожаи, климатические сдвиги и экономические неурядицы прошлых веков.

Только к XVII веку, когда общество и государство немного адаптировалось к «шоковым» условиям, ситуация начала выправляться — но Британию ждало еще почти целое столетие жестоких конфликтов.

Автор: Артем Космарский

oursociety.ru

Детство в Средние века?. Индивид и социум на средневековом Западе

Детство в Средние века?

«Индивидом рождаются, личностью становятся, индивидуальность отстаивают», — эти слова психолога, уже приводившиеся выше, указывают на то, что личность представляет собой величину динамическую, меняющуюся на протяжении жизни человека. Поэтому было бы важно попытаться проследить, насколько возможно, как подобные изменения происходили в Средневековье и, соответственно, как они осмыслялись людьми той эпохи. В центре нашего внимания будут категории младенчества, детства и отрочества.

О возрастах человеческой жизни размышляли многие средневековые авторы, следуя, как правило, античным образцам, однако интепретируя их в духе христианской символики. В ходу были самые разные схемы, взаимно дополнявшие друг друга либо находившиеся в известном противоречии между собой. Все эти построения были чрезвычайно абстрактны и весьма отдаленно связаны с реальными наблюдениями. Эти теории неизменно основывались на символике чисел.

Трехчленная схема выделяла естественные этапы в жизни человека — рост и созревание, зрелость и упадок (augmentum, status, decrementum). Эти стадии образовывали своего рода арку или дугу. Следуя восходящей к Аристотелю схеме, Данте в «Пире» указывает, что наиболее совершенный возраст, когда раскрываются все внутренние способности человека, лежит между тридцатью и сорока годами. Намного раньше папа Григорий Великий установил связь между возрастами человека и определенными моментами христианской литургии. Согласно распространенной интерпретации три евангельских волхва (мага), пришедшие поклониться новорожденному младенцу Иисусу, в свою очередь символизировали фазы человеческой жизни.

Наряду с трехчленной, была распространена четырехчленная схема. Уже Пифагору приписывалась мысль о соответствии жизненных фаз временам года. Эта же мысль была многие столетия спустя положена в основу произведения автора XIII века Филиппа Новарского «Четыре возраста человека». У Гиппократа и его последователей была заимствована теория, согласно которой каждой фазе жизни соответствует тот или иной темперамент (гумор), определяемый соотношением важнейших четырех состояний организма человека (влажности, сухости, тепла и холода). Согласно этой теории, возрастные характеристики были связаны с определенными физиологическими состояниями. Вместе с тем человек-микрокосм был плотно включен в мировую схему макрокосма, поскольку четыре возраста его жизни, характеризующиеся преобладанием того или иного гумора, соответствуют основополагающим элементам мира (вода, огонь, воздух, земля).

Однако можно заметить, что каждый из возрастов представляет собой статичное состояние. Упор в этих классификациях делался не на процесс перехода от одного возраста к другому, а на характеристику каждого из них, рассматриваемого изолированно.

Библейско-христианские мотивы особенно ощутимы в схеме человеческих возрастов, опирающейся на цифру 6. Мир сотворен в течение 6 дней, историю рода человеческого делят на 6 этапов (от Адама до Ноя, от Ноя до Авраама, от Авраама до Давида, от Давида до Вавилонского пленения, от Вавилонского пленения до Рождества Христова и от Рождества Христова до конца времен). Петр Абеляр усматривал прямое соответствие шести дней творения шести возрастам человека. Эта восходящая к св. Августину схема наложила неизгладимый отпечаток на средневековую мысль. Мы встречаем ее у Исидора Севильского (VI–VII века), в XII веке-у Гонория Августодунского и Ламберта Сент-Омерского, а в XIII веке — у Варфоломея Английского и Винцента из Бовэ. Роберт Гроссетест (Большеголовый) шел дальше и стремился установить связь между возрастами человека и умственным его состоянием: свет сознания проникает в душу новорожденного, сочетание воли и разума характерно для состояния зрелости, тогда как в старости человек достигает божественной мудрости.

Естественно, сакральное число 7 не могло не использоваться в схемах человеческих возрастов. Подчеркивали символическое соответствие числа 7 числу планет, семи звездам, определяющим смену времен года, семи добродетелям и семи грехам, семи тонам григорианского хорала, наконец, семи возрастам человека: младенец (puerulus) до 7 лет, ребенок (рuеr) — до 14 лет, подросток (adolescens) — до 21 года, молодой человек (iuvenus) — до 35 лет, муж (vir) — до 49 лет, пожилой (senior) — до 63 лет и старик (senex) — до 98 лет. Вслед за Птолемеем западные авторы, начиная с XII века, придерживались взглядов, согласно которым отдельные планеты оказывают влияние на жизнь человека на разных ее этапах.

Из новых символических интерпретаций, привнесенных Поздним Средневековьем, можно отметить внимание к параллелизму между двенадцатью месяцами года и соответствующими периодами жизни. Согласно поэме «Изображения двенадцати месяцев» («Les Douze mois figurez», XIV век), каждому месяцу года соответствует шестилетний период жизни, и полный цикл насчитывает 72 года.

Вновь подчеркнем: все эти схемы человеческих возрастов не столько отражали наблюдения над реальным течением человеческой жизни, сколько исходили из отвлеченных схоластических выкладок. Они не учитывали психических особенностей индивида на разных этапах его жизни и, в частности, не обращали особого внимания на специфику детского возраста1. Эти натуралистические теории, унаследованные от Античности, были перетолкованы в Средние века в духе истории Спасения.

Духовный мир человека в изображении средневековых авторов неподвижен и дискретен. В центре их внимания находится не эволюция характера, приводящая к качественным сдвигам, а последовательность возрастных состояний, кажущихся не связанными между собой. Поэтому, кстати, в биографиях и рудиментарных автобиографиях, написанных в ту эпоху, детство, за редкими исключениями, каковым была «De vita sua» Гвибера Ножанского (о ней подробнее пойдет речь ниже), игнорируется.

Впрочем, отдельным авторам не были чужды обобщения, продиктованные, хотя бы отчасти, жизненными наблюдениями. В проповеди Юлиана из Везеле читаем: «За детством следует отрочество, чувствительный и недисциплинированный возраст, подверженный удовольствиям, когда кажется, что добродетель трудна и недоступна. Жажда разных утех терзает еще наивную душу, и если этому чувству удается душой овладеть, то она становится скопищем постыднейших пороков. /Отрочество/ неустойчиво, оно не слушает ни разума, ни советов, но подвержено дуновению малейших искушений, оно подвижно и ветрено. Сегодня оно хочет одного, завтра другого, сегодня любит, завтра ненавидит»2.

Такова была теория, но что мы знаем о практике? Высокую рождаемость сопровождала высокая детская смертность. Из автобиографических записок немецкого рыцаря Михеля фон Эйенхайма (нач. XVI века) явствует, что из девяти его детей пятеро умерли в младенчестве, соответственно спустя 10 часов, 13 дней, 13 недель и год (двое) после рождения. На семейных портретах этого периода нередко изображен глава семьи в окружении детей, по правую руку — живых, по левую — умерших, и последние подчас численно преобладают3.

Причины высокой смертности заключались в отсутствии должных гигиенических условий, пренебрежении к жизни младенца, нередко вызываемом суровыми материальными условиями и частым голодом. Средняя продолжительность жизни оставалась в ту эпоху низкой, и смерть была близко знакома средневековому человеку. В бедных многодетных семьях новорожденный мог стать обузой, и детоубийство, особенно в Раннее Средневековье, не было редкостью. На скандинавском Севере языческий обычай «выносить» детей, т. е. оставлять их вдали от дома на гибель, сохранялся некоторое время даже после принятия христианства. Обрекали на смерть больных и слабых младенцев, в особенности девочек. Ребенок получал право на существование лишь после того, как отец клал его к себе на колени и смачивал водой его лоб.

Детство было относительно коротким, и ребенок рано приобщался к миру взрослых. При этом сплошь и рядом его отрывали от родителей. У германцев был распространен обычай отдавать ребенка на воспитание в чужую семью. Этот обычай был обусловлен стремлением устанавливать и поддерживать дружеские и союзнические связи между родовыми группами и семьями. Подобные отношения складывались прежде всего в среде знати.

Такого рода обычаи оставались характерными и для последующего периода. Сын рыцаря с малых лет переходил в другую рыцарскую семью с тем, чтобы в ней приобрести навыки, необходимые для воина благородного происхождения. Отношения между воспитанником и воспитателем нередко были более тесными, нежели отношения между сыном и отцом. Многих детей обоего пола отдавали в монастырь, тем самым обрывая их родственные связи с собственной семьей; это касалось прежде всего тех сыновей, которые не могли рассчитывать на получение отцовского наследства (феод не дробился и передавался старшему сыну), и дочерей-бесприданниц.

Детей отдавали на воспитание также и в городской среде. Сын ремесленника делался учеником (фактически слугой) в семье другого мастера. Очень часто он подвергался тяжкой эксплуатации и дурному обращению. Некоторыми цеховыми статутами мастеру специально вменяется в обязанность «мягко» обходиться с учениками и уж если бить их, то не по голове4.

Ребенок не был центром семейной жизни. Его положение в семье во многих случаях было отмечено бесправием, его жизнью и смертью полновластно распоряжался отец. Ф. Арьес характеризует средневековую цивилизацию как «цивилизацию взрослых»5. Действительно, ребенок не воспринимался в качестве существа, обладающего специфической психикой и, соответственно, нуждающегося в особом к себе отношении, — в нем скорее видели маленького взрослого. Если верить исландским сагам, мальчики, даже малолетние, нередко оказывались способными отомстить за своих убитых отцов (девочки авторами саг почти вовсе игнорируются). Совершенный подростком акт кровной мести воспринимался сородичами и окружающими как своего рода инициация, которая повышала статус человека, достойно отомстившего за Убитого, и обеспечивала ему общественное уважение.

Ребенок не отличался от взрослого своей одеждой, она была лишь скроена по его росту. Как явствует из произведений искусства, художники не умели адекватно изображать детские лица, и это неумение опять-таки свидетельствует об отсутствии интереса к детству. По мнению Арьеса, для Средневековья не характерна педагогика, учитывающая особенности детской психологии. Констатация этих фактов побудила некоторых историков сделать вывод, будто в Средние века отсутствовала родительская любовь. Арьес указывает на то, что поскольку ребенком пренебрегали и не занимались специально его воспитанием, то, естественно, к нему не применялись те строгие педагогические меры, которые утвердятся позже, когда наступит пора всеобщего образования. По мысли Арьеса, ребенок в средневековом обществе рос как дичок и не подвергался ни обузданию, ни воспитанию.

Возникает вопрос: насколько обоснованны и убедительны подобные утверждения? С одной стороны, заключения Арьеса имеют под собой определенные основания, с другой — едва ли их можно абсолютизировать. Вопросы воспитания и обучения многократно обсуждались средневековыми церковными, а позднее и светскими авторами, что вполне естественно, если принять во внимание неизменную дидактическую направленность теологии и литературы6. Однако при этом нужно учесть, что христианская дидактика касалась не столько специально детей, сколько всех верующих: в ее основе лежала забота о спасении души и преодолении греховных наклонностей человека. В этом общем контексте рассматривалось и поведение детей.

Отношение к ним христианской церкви было двойственным. С одной стороны, на ребенке лежит печать первородного греха: так, в постановлениях Аахенcкого собора 816 года детство называется «возрастом распущенным и склонным ко греху», и этот постулат находится в полном соответствии со взглядом на детство св. Августина и Григория Великого7. С другой стороны, отцы церкви подчеркивали невинность и чистоту души ребенка, ссылаясь на известные слова Христа: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное» (Мф. 18:3). В «Этимологиях» Исидора Севильского термин «puer» толкуется как производное от pueritas (чистота). В раннесредневековых литературных и изобразительных памятниках часто возникает тема невинно убиенных младенцев — жертв царя Ирода; 28 декабря отмечается день невинно убиенных младенцев, а начиная с XI–XII веков нередко «находили» их мощи8.

Археологами обнаружены детские захоронения, относящиеся к каролингскому времени. В могилах младенцев найдены предметы домашнего обихода и игрушки. Нередко детские могилы были расположены в непосредственной близости от жилищ. То, что такого рода захоронения становятся частыми в VIII–X веках, Д.Александр-Бидон связывает с более глубокой христианизацией населения Галлии9. Церковные моралисты уже в Раннее Средневековье стремились внести в суровую действительность семейных отношений варваров новые элементы, связанные с необходимостью религиозного воспитания.

Вопреки утверждениям Арьеса, существует немало свидетельств того, что средневековые люди вовсе не были лишены чувства любви и привязанности к своим детям, что о них заботились и занимались их воспитанием. От IX века сохранились письма франкской знатной женщины Дуоды, в которых она выражает материнскую заботу о своем сыне, живущем на чужбине10. Был распространен литературный жанр «зерцал» (specula): отец всячески наставляет сына, давая ему разнообразные полезные советы, следуя которым, тот сможет избежать многих ошибок и невзгод. Обычно — это королевские «зерцала»; однако, как правило, отцовские наставления не адресованы конкретному лицу и имеют обобщенный характер. Таково, в частности, и сочинение Абеляра, содержащее поучения его сыну Астролябию.

Естественно, в имеющихся источниках сохранилось меньше сведений об отношениях между родителями и детьми в среде простонародья. Тем не менее такие указания иногда тоже встречаются. Известны случаи, когда матери усердно заботились о выживании своих хилых младенцев, даже прибегая к магическим средствам. Французский инквизитор Этьен де Бурбон (сер. XIII века) оставил свидетельство о возмутившем его крестьянском культе св. Гинефора, оказавшегося борзой собакой. На могилу этого «святого» крестьянки из местности близ Лиона приносили своих больных новорожденных для исцеления11.

В протоколах инквизиции, представители которой, расследуя дела о ереси альбигойцев, опросили население пиренейской деревни Монтайю в начале XIV века, сохранилось немало высказываний матерей об их детях: они тяжело переживали их болезни и смерть. Особенно трагично звучат рассказы матерей, которые должны были смириться с властью мужей-катаров: эти манихеи, воспринимавшие земной мир как дьявольское порождение, по-своему желали добра своим детям, ибо, лишая их пищи и тем самым обрекая на голодную смерть, они заботились о скорейшем освобождении души ребенка от грешной плоти. Для матерей же, подчас настроенных не столь фанатично, созерцание умирающего ребенка было невыносимо, и они с душевной болью рассказывали инквизиторам о своих переживаниях12.

В этот период для отдельных авторов проблема воспитания ребенка стала приобретать большее значение, нежели прежде. Традиции интерпретации детства, до того сохранявшие некоторую обособленность одна от другой — античная, раннехристианская, варварская и та, что опиралась на рыцарский этос, — отныне сближаются и переплетаются. В этом отношении показательно сочинение Филиппа Новарского. Хотя он и заявляет, что строит свои поучения относительно воспитания детей исходя из личного опыта («тому, кто это написал, исполнилось 60 лет», и, многое претерпев, он чувствует себя обязанным научить других)13, Филипп в основном остается в русле общей морально-религиозной сентенциозности. Он разделяет точку зрения, восходящую еще к Августину, согласно которой маленький ребенок — существо, изначально несущее на себе проклятие первородного греха, а потому склонное к неповиновению и дурным поступкам. Последние требуют от родителей суровости и строгости, и Филипп Новарский всячески подчеркивает целительную роль наказания. Попустительство воспитателей может привести к тому, что, достигнув определенного возраста, человек закоснеет в своих преступных склонностях. Автор ссылается на распространенный exemplum, повествующий о молодом человеке, пристрастившемся к воровству. Перед казнью, к которой он был приговорен за содеянные им кражи, юноша пожелал попрощаться со своим отцом, обменявшись с ним последним поцелуем. Вместо этого, однако, он откусил ему нос. Он объяснил судье, что таким способом «отблагодарил» отца за потакание его дурным наклонностям: тот никогда не наказывал его и не придавал серьезного значения непотребному его поведению14.

Взгляды Филиппа Новарского пронизаны сословным духом: по его мнению, сына рыцаря надо растить иначе, чем сына простолюдина. Он рекомендует как можно раньше начинать приобщение ребенка к профессии, соответствующей его сословному статусу. Одновременно подчеркивается различие в обучении мальчиков и девочек15. Филипп, естественно, отдает пальму первенства детям мужского пола, тогда как девушек, с его точки зрения, следует готовить к браку и к тому, чтобы они находились в подчинении у мужа. «Детство есть фундамент жизни, — пишет Филипп Новарский, — и только на хорошей основе можно воздвигнуть большое и добротное строение»16. Для достижения этого нужно настойчиво трудиться.

В одной из проповедей немецкий францисканец Бертольд Регенсбургский (XIII век), в свою очередь, рассуждает о родительских заботах17 и, в частности, задается вопросом, почему в семьях богатых людей дети чаще болеют и раньше умирают, нежели в семьях бедняков. Уподобляя желудок котелку с пищей, стоящему на очаге, он говорит, что из переполненного котелка похлебка вытекает и гасит огонь. В богатых и знатных семьях часто бывает так, что разные родственницы бестолково и слишком часто пичкают младенца, в результате чего он болеет и даже может умереть; бедные же люди кормят детей умеренно. Впрочем, соображения о большем благополучии детей бедняков остаются на совести проповедника, ибо голод и недоедание были повседневным явлением.

Люди Средневековья по-своему заботились о своих детях, но эти заботы далеко не всегда получали одобрение церкви. Как явствует из высказываний или не менее красноречивых умолчаний в жизнеописаниях Отлоха, Абеляра, Бернара и других духовных лиц, первейшая нравственная цель христианина — любовь к Богу, и привязанность детей к родителям или родителей к детям не должна вступать в противоречие с этой заповедью. Принятие обета монашества ведет к разрыву родственных связей. Человек, который всячески стремится приумножить свои богатства, не гнушаясь ростовщичеством и иными не одобряемыми церковью способами, может погубить души своих детей и более отдаленных потомков, получивших его греховное наследство. Надлежало печься не столько о физическом здоровье ребенка, сколько о его душе. В записках флорентийского купца Джованни Морелли (начало XV века) встречаются в высшей степени впечатляющие страницы, посвященные его первенцу, рано умершему сыну Альберто, к которому он был нежно привязан и который умер в детстве. Морелли подробно описывает агонию ребенка. Как христианина, его особенно мучает воспоминание о том, что он, надеясь на чудо, на то, что ребенок выживет и не покинет этот мир, до последнего момента откладывал причастие, без которого Альберто и скончался. Считалось, что, не приняв отпущения грехов, душа ребенка не могла получить доступа в рай. По признанию Морелли, он в течение года после смерти сына жестоко терзался мыслью о том, что душа невинного мальчика оказалась в аду. Лишь через год, день в день после смерти ребенка, Морелли было ниспослано видение, из которого явствовало, что Господь смилостивился, и Альберто получил отпущение грехов. Эти страницы пронизаны глубокой отцовской любовью, привязанностью Джованни и его жены к маленькому мальчику, которого они так трагически и безвременно потеряли18.

Даже безгрешный младенец не мог, согласно тогдашним убеждениям, получить доступ в Царствие Небесное, если он не был крещен. Соответственно, страх, вызываемый опасением, что новорожденный может умереть без крещения, был широко распространен. Нередко старались возвратить в этот мир уже бездыханного младенца, для того чтобы немедленно опрыскать его святой водой. Фактически крещение производилось уже над трупом ребенка.

В средневековой литературе можно найти указания на конфликты между родителями и детьми. В центре упоминавшейся выше немецкой поэмы Вернера Садовника «Майер Хельмбрехт» (XIII век) — трагический разрыв между добропорядочным крестьянином и его сыном, вознамерившимся возвыситься и стать рыцарем, приводит к гибели этого выскочки. Дидактические «примеры» (exempla) того же времени неоднократно высмеивают и осуждают сыновей, которые дурно обращаются со своими старыми отцами, отказывая им в одежде и пище и даже подвергая их побоям19. Расторжение взаимной привязанности детей и родителей рассматривается Боккаччо как неслыханное и роковое разрушение основ жизни: в разгар чумы в середине XIV века дети, по его свидетельству, бросали своих больных родителей, а родители не оказывали помощи пораженным «черной смертью» детям.

Повторим: детство в Средние века не было долгим. Ребенок с малых лет приобщался к жизни взрослых, начинал трудиться или обучаться рыцарским занятиям. То, что подчас его рано отрывали от семьи, не могло не наложить отпечатка на его психику. Нравственные и бытовые условия были таковы, что дети могли быть свидетелями сексуальной жизни родителей (семья нередко спала в одной постели). Детей не избавляли и от зрелищ жестоких публичных казней. Уже в относительно раннем возрасте ребенок нес полную уголовную ответственность за правонарушения, вплоть до смертной казни. Нередко по воле родителей заключались браки между детьми, половое созревание которых еще полностью не завершилось (канонический возраст вступления в брак для девочек — 12 лет, для мальчиков — 14 лет). Это было особенно характерно для коронованных особ и высшей знати, представители которой в первую очередь были заинтересованы в укреплении союзов в своей среде и не принимали в расчет личных привязанностей и чувств детей, вступавших в брак. Посвящение в рыцари происходило по достижении 15 лет, хотя к этому возрасту подросток еще не обладал физической силой, достаточной для свободного владения оружием и ношения тяжелых доспехов20.

Лишь незначительная часть населения заботилась об образовании своих детей. Ни рыцари, преданные воинским занятиям, ни крестьяне и мелкие ремесленники, поглощенные повседневным трудом, не были ориентированы на книгу. Свои знания ребенок получал преимущественно не от школьного учителя, а непосредственно из жизни, из фольклора и молвы. Несколько иначе дело обстояло в среде купцов, которые вследствие особенностей своей профессии заботились о том, чтобы их наследники умели читать и писать и были знакомы с арифметикой. Школа лишь постепенно получила известное распространение, хотя и к концу средневековой эпохи большинство населения, в особенности сельского, оставалось неграмотным21.

Французский аббат Гвибер Ножанский, в противоположность другим авторам «автобиографических» сочинений, ничего не сообщавших о своем детстве, подробно на нем останавливается и рассказывает, в частности, о нанятом его матерью учителе: тот любил его и «из любви» жестоко наказывал, хотя Гвибер, с младенчества предназначенный к духовному званию, был весьма усерден в учении.

Из этих разрозненных примеров мы могли убедиться в том, что детство трактовалось в Средние века чрезвычайно противоречиво. Одни авторы его по существу игнорируют, тогда как другие вовсе не склонны обходить его молчанием и даже способны сделать конкретные наблюдения, не лишенные жизненности. Соответственно, установки в отношении к ребенку были двойственны. С одной стороны, в нем видели существо, которое еще нужно «цивилизовать», подавляя в нем злое начало. С другой стороны, душу ребенка расценивали как менее отягощенную грехами, и поэтому, например, на детей во время печально известного детского крестового похода (1212 г.) возлагали те надежды на освобождение Гроба Господня, которые не в состоянии были оправдать взрослые22.

Во второй период Средних веков начинается известная переоценка детства. В частности, ее можно усмотреть в утверждении культа Христа-Младенца. В житийной литературе складывается представление о sancta infantia — святой с самого младенчества или еще в утробе матери проявляет свои исключительные качества Божьего избранника (в частности, будущий святой постится, отказываясь по определенным дням от приема материнского молока). Puer senex — ребенок, который от рождения обладает мудростью старца, — таков один из распространенных топосов агиографии23.

Таким образом, вопреки разрозненности и относительной бедности содержащихся в средневековых источниках сведений о детстве, нет никаких оснований для утверждения, будто бы этот начальный этап человеческой жизни игнорировался либо получал сплошь негативную оценку. Арьесу, несомненно, принадлежит заслуга постановки вопроса о детстве в контексте картины мира людей Средневековья и начала Нового времени. Не случайно его книга «Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке», впервые опубликованная в 1960 году, породила живую дискуссию среди историков и сосредоточила их внимание на этой проблеме, существенность которой не может внушать сомнения. Иное дело — общие построения и выводы этого историка. Как и в другом своем не менее знаменитом исследовании «Человек перед лицом смерти», в котором он рассматривает противоположный полюс человеческой жизни, Арьес высказывает немало ценных замечаний, но вместе с тем, к сожалению, не стремится подтвердить их скрупулезным анализом источников. Реальность же, как и восприятие и оценка детства, были более многоплановыми и даже противоречивыми. Здесь мне хотелось бы подчеркнуть: детство и отрочество с их особенностями вовсе не ускользали полностью от взора людей средневековой эпохи. Духовные лица и миряне, моралисты и теологи, законодатели и проповедники в ходе своих рассуждений нередко затрагивали тему детства. Но, как правило, они не были склонны видеть в нем связного и своеобразного жизненного процесса, что вновь возвращает нас к размышлениям о том, как осознавались в Средние века личность и индивидуальность.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Разное

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о