Рупасова – Автор: Рупасова Маша | новинки 2019

Я люблю тебя, крапива. Стихи Маши Рупасовой

Маша Рупасова родилась в Москве. Работала учителем русского языка и литературы, редактором. Усыновила малыша, и неожиданно для себя начала писать сыну стихи.

Детям нравятся в ее стихах веселье и выдумка, а взрослые находят в них человеческую поддержку и разговор о наболевшем: о понимании и принятии негативных чувств, неизбежном старении близких, о трудностях, с которыми сталкивается каждый родитель.

Эта подборка стихов была опубликована в десятом номере журнала «Октябрь» за 2016 год.

 

Дедушка

Дедушка!
Ты гдедушка?
Потерялся, что ли, ты?!
Я ищу тебя,
Грущу!
Вижу — грядки
Политы.

Куча мяты на столе,
Куры просят
Хлебушка.
Как-то скучно на Земле
Без тебя,
Нигдедушка!

Вдруг
меня
со всех сторон
Обнимают, грустную!
Это дед!
Вручает он
Мне малину вкусную.

Нас опять на свете двое!
Я домой его тащу:
Больше деда одного я
Никуда
Не отпущу.

 

Деревенская крапива

Я люблю тебя,
Крапива,
Потому что ты красива.

Потому что ты меня

Ждешь у тихого плетня,
Провожаешь до реки,
И шаги твои легки.

Мы сидим с тобой, крапива,
Под огромной старой ивой,
Наблюдаем за рекой,
А внутри у нас —
Покой.

Я люблю тебя за это.
Я люблю тебя за лето.

 

Где растут бабули

Где растут бабули?
В солнечном
Июле
Ищите в огороде их
Под кустом смородины.
Выходите
В огород
Да глядите пристально:
Кто там
Песенку поет
Под травой и листьями?
Кто у нас
Седовлас,
На платке — горошины?
Это бабушка нашлась! —
Спелая,
Хорошая.

 

Вечер с папой

Два
Веселых близнеца,
Одинаковых с лица,
Бодро ползали по дому
В тщетных
Поисках
Отца.

Где же папа?
Вот напасть!
Заглянули кошке в пасть.
Заглянули в унитаз.
Папы нету.
Вот так раз!

Ни под стулом,

Ни в горшке,
Ни в стиральном порошке,
Ни в собаке,
Ни в борще
Нету папы вообще.

Что такое?
Фу-фу-фу! —
Папа дремлет на шкафу!

В этом папа был не прав.
Близнецы
роняют
шкаф.

 

Двойное счастье

Под влияньем
Игорька
Алексей сбежал с горшка,
На пол высыпал муку,
А потом
Играл в куку.

Повинуясь Алексею,
Игорек
Муку просеял,
Сделал горку из муки
И сложил туда
Носки.

И колготы.
И штаны.
И обои со стены.

Мама входит —
И смеется!
Головой о стену бьется,
Пылесосит,
Чистит,
Моет
И слегка от счастья воет.

А зачем,
В конце концов,
Ты рожала близнецов?

 

Луговые травы

Луговые травы!
Травы,
Вы не правы.
Зачем вы увядаете
И землю
Покидаете?
Вообще-то,

Этот луг
Был мой
Самый
Лучший друг:
Он звенел,
Он вздыхал,
Он цветами полыхал.
Я любил лежать
В траве
С облаками в голове,
Я любил бежать навстречу
Самолетной синеве.
А сегодня выпал снег
Там,
Где звонко
Пел кузнечик.
Я печальный человечек,
Я печальный человек.

 

Увы

Сидели мы —
В печали мы, —
Хотели даже драться.
А ведь могли бы —
Правда же? —
На лодочке кататься.

На лодочке-селедочке,
На узенькой
Гребли бы!
Приплыли бы
На лодочке
На самый край земли бы.

К причалу бы причалили,
Плясали б
На причале!..
Плясали без печали бы!
Но мы
Сидим
В печали.
Увы.

 

Не дыша

Эй! Я гляжу на тебя, дорогая!
Весь от любви
Не дыша,
Не моргая!

Но, к сожалению, ты
Занята…
Гладишь, и гладишь, и гладишь кота,
Не замечая, что я умираю!
Нет, дорогая,
Я так
Не играю.

 

Муся заболела

У меня
Болит собака.
Мама вызвала врача.
Скоро он
Придет из мрака,
По ступеням топоча.

Ничего не помогает!
Муся жалобно скулит,
И моргает, и моргает —
И болит,
Болит,
Болит!

Ах, болит моя собака
Прямо в горле
И в груди!
Добрый доктор,
Поскорее
К нашей Мусе приходи.

 

Предупреждали

Раз два
Три четыре
Я с мячом играл в квартире
Говорили мне
Нельзя
Строго пальцами грозя
Но
Не
Помогло
На полу теперь стекло
Так как
Лампа
Лампа
Лампа
Стала вдруг
напополампа

 

Сестра и брат

Если б я тебя любила,

Если б ты меня любил,
То и драться б можно было
В половину наших сил!

Если б я тебя не била,
Если б ты меня не бил,
Я тебя бы полюбила!
Да и ты бы полюбил —
Меня.

 

Двое в коробке

— А как
мы его назовем —
Того или ту, —
Человека,
Которому мы проживем
Два
наших
Коротеньких века?

— Не знаю.

— А как выбирать
Его из ужасно похожих,
Склоняющихся
Поиграть —
И всё — уходящих прохожих?

— Не знаю.

— А вдруг человек
Грозит нам какой-нибудь мукой?

— Не знаю.

— А вдруг человек…

— Идут! Улыбайся! Мяукай!

 

Жалоба

Радость роняется.
Падает,
Бьется —
Вдребезги, вдребезги!

Радость —
Дерется.

Радость потеками
Сладкими тает

Или
Игрушки
Без спросу
Хватает!

Радость дают
После скучного супа,
Что и обидно,
И глупо,
И глупо!

Радости
Вдруг
Не хватает деталек —
Радость без них
Вообще не летает.

Радость теряешь,
Ее отнимают,
И обнимают тебя —
Обнимают! —

И говорят:
— Потерпи, потерпи!
Тихо в кроватке без радости
Спи.

 

Песочница

Куличики —
Нет,
Не вечны.

Поплачь,
дорогой,
конечно.

Поплачь, дорогой,
Над ними,
А мама
Тебя
Обнимет.

Поплакал.
Суров.
Спокоен.

Подтягивает
Носочек.

Иди, одинокий воин.
Иди, покоряй
Песочек.

 

Мышкина песенка

Я выхожу босиком из норы —
Вечер
Уж очень хороший!
А надо мной —
Золотые шары!
А на пороге —
Галоши.

Значит,
Старушка на свете жива,
Вяжет чего-то,
Плетет кружева.

Цокают, значит,
В избушке
Из бересклета коклюшки.

Эти шары золотые — к добру:
Видно,
И я никогда не умру.
Буду с хвостом и усами,
Вечная
Под небесами.

 

Вальс ночных фонарей

Вы не заметили?
Там за мостами
Все фонари поменялись местами.
Ночью
так долго
они танцевали,
Желтые плыли плащи, и вуали
Тихо вальсировали
До утра.
Ах, погодите, еще не пора!
А на заре
Началась
Суета:
Встали они на чужие места.

 

Листочек

Кружит листик над водой.
Золотой, немолодой.
Он волнуется
Слегка,
Не обидит ли река,
Не прогонит ли река
Золотого
Старика.

Усмехается вода:
— Так и я не молода.
Но рука моя
Крепка —
Подхвачу я
Старика,
Да тихонько поплывем
Мимо осени
Вдвоем.

 

Колыбельная

В спаленке —
Да в спаленке —
Спит немного
Маленький
(Но немножечко большой),
Обладающий душой.
А по речке, по реке
Ходит месяц в колпаке,
Ходит месяц в колпаке,
Носит воду
В кулаке.
А под темной
Под водой
Ходит о

www.labirint.ru

С неба падали старушки — книга маши рупасовой с неба падали старушки — запись пользователя Misago (misago) в сообществе Детские книги в категории стихи

Вроде всё-всё уже есть в нашей библиотеке из тысяч и тысяч книг, но, как завзятый кладоискатель, я не прекращаю поиск книжных сокровищ.

Иногда находишь сокровище в стааааром скрипучем сундуке с медным позеленевшим замком. Это значит, переиздали желанную забытую книгу.

А иногда, что бывает реже, находишь клад совсем новенький, и монетки золотые блестят и играют солнечными зайчиками, и звенят весело. Это значит, что ура - современный хороший автор, которого хочется и себе купить, и всем знакомым и незнакомым детям посоветовать.

В общем, делюсь новым найденным сокровищем.
Тираж 3 000 экземпляров - всем хватит!

Автор: Рупасова Маша
Художник: Сомина Юлия
Издательство: АСТ, 2015 г.
Серия: Манюня и другие
ISBN: 978-5-17-089222-8
Страниц: 64 (Мелованная)

Стихи Маши Рупасовой я, как и многие, читала ещё на страничке автора в Фейсбуке, радовалась им, смеялась, зачитывала детям и мужу, и там же увидела хорошую новость о готовящейся книге. Покупать или не покупать - тут сомнений не было совсем, а были некоторые сомнения о том, как книгу издадут.

Оказалось, вполне хорошо.
Стандартный формат, обложка такая приятная-приятная на ощупь, гладко-шероховатая.
Тиснение фольгой в названии.
Каптала нет, но книга кажется крепкой.
Бумага мелованная, плотная.

Много иллюстраций Юлии Соминой, они яркие и воздушные, как облака-оладушки, которые печет бабушка в одном из стихотворений.

Форзац.

Я сначала хотела сфотографировать два-три своих любимых стихотворения, но оказалось, что любимых стихов у меня в книге - тринадцать. И остальные тоже хорошие.

Всю книжку все же фотографировать не стала, должно же остаться место сюрпризу?
А мои тринадцать любимчиков все тут, старалась, чтобы было читаемо.

Наслаждайтесь!)

Говорят.



Говорят,
Говорят
Много лет тому назад
С неба падали
Старушки!
Это был старушкопад.

Приземлялись
Налегке,
Только звездочка
В руке.
Только звездочка и пряник,
Только розы на платке.

И брели
Наугад -
В огород,
В детский сад,
Подметали старый
Двор,
Залезали на забор.

На заборе повисали
И спуститься не могли,
Люди бабушек
Спасали
И домой к себе несли.

И теперь
Там и тут
С нами бабушки живут,
Деток маленьких
Качают,
Песни лунные поют.

Куличики.

Чаячий -
Чаячий -
Необычаячий -

Берег пустынный -
Длинный-предлинный.

Там
Человечики
Лепят
Куличики.
Узкие плечики,
Умные личики.

- Как мы оставим
Куличики,
Мам?

- Ночью на берег
Придет
Океан
И унесет куличи в глубину,
Чтобы
Порадовать
Рыбу одну.

Рыба огромная, тихая рыба
Скажет:

- Спасибо!
Спасибо!
Спасибо!

Последнее яблоко.

Яблоко счастливое
В небе
Кач да кач
Над сухой крапивою
Опустевших дач.

Розовая рожица,
Ветка в узелках.
Облако
Тревожится
В небе - ах да ах:

- Улетели зяблики,
Прячется зверьё.
Как бы
Не озябло ты,
Яблоко моё!

Яблоко качается,
Веткой машет:
-Не!
Мне ужасно нравится
В синей вышине.

Суровая правда жизни.)

Я - новость.

Мама дома?
Мамы нет.
Мама вышла
В Интернет.

Мама ищет
В Интернете
Как дела
На белом свете.

Кофе пьет,
Глазами водит:
Что там
В мире происходит?

Мама,
Я тебе скажу!
В мире я
Происхожу!

Оладушки.

Старенькие бабушки
Жарили оладушки:
Сахар, масло и мука-
Получались облака.

Выпекали чудеса,
Запускали в небеса.

Для любимой внучки-
Розовые тучки.
Для любимого внучка -
С черносливом облака.

Знает каждый самолет:
Если облачность растет,
Это бабушка скучает
И оладушки печет.

А еще у Маши Рупасовой есть стихи для самых маленьких, они в книгу не вошли. Очень хочется ещё один сборник для малышей! Ну и вообще хочется ещё)

Ой, беда-беда-беда:
В мире
Кончилась
Еда!
Не дают молока
Ни глоточка.
Ни глотка.
Человечек
Плачет:
- Что все это значит?

Человечек-крошка,
Подожди немножко!
Не реви:
Молока
В мире целая река.
Я иду к тебе, иду!
И веду
Еду!

***********************

У меня сегодня пир:

Я облизываю

Мир!

Я в него вползаю

И его лизаю.

кофе с молоком песня

www.babyblog.ru

Я люблю тебя, крапива — Журнальный зал


Маша Рупасова родилась в Москве. Работала учителем русского языка и литературы, редактором. Усыновила малыша, и неожиданно для себя начала писать сыну стихи, которые вошли в первую книгу «С неба падали старушки» (2015). Публикуется в журналах «Мурзилка», «Дошкольное образование», «Фонтан», «Электронные пампасы». В 2016-м вышла вторая книга стихов «Все в сад».

Дедушка

Дедушка!
Ты гдедушка?
Потерялся, что ли, ты?!
Я ищу тебя, 
Грущу!
Вижу – грядки 
Политы.

Куча мяты на столе,
Куры просят
Хлебушка.
Как-то скучно на Земле
Без тебя,
Нигдедушка!

Вдруг 
меня 
со всех сторон
Обнимают, грустную!
Это дед!
Вручает он
Мне малину вкусную.

Нас опять на свете двое!
Я домой его тащу:
Больше деда одного я
Никуда 
Не отпущу.


Деревенская крапива 

Я люблю тебя, 
Крапива,
Потому что ты красива.

Потому что ты меня
Ждешь у тихого плетня,
Провожаешь до реки,
И шаги твои легки.

Мы сидим с тобой, крапива,
Под огромной старой ивой,
Наблюдаем за рекой,
А внутри у нас –
Покой.

Я люблю тебя за это.
Я люблю тебя за лето.


Где растут бабули

Где растут бабули?
В солнечном 
Июле
Ищите в огороде их
Под кустом смородины.
Выходите 
В огород
Да глядите пристально:
Кто там 
Песенку поет
Под травой и листьями?
Кто у нас
Седовлас,
На платке – горошины?
Это бабушка нашлась! –
Спелая, 
Хорошая.


Вечер с папой

Два 
Веселых близнеца,
Одинаковых с лица,
Бодро ползали по дому
В тщетных 
Поисках 
Отца.

Где же папа?
Вот напасть!
Заглянули кошке в пасть.
Заглянули в унитаз.
Папы нету.
Вот так раз!

Ни под стулом,
Ни в горшке,
Ни в стиральном порошке,
Ни в собаке,
Ни в борще
Нету папы вообще.

Что такое? 
Фу-фу-фу! –
Папа дремлет на шкафу!

В этом папа был не прав.
Близнецы 
роняют 
шкаф.


Двойное счастье

Под влияньем 
Игорька
Алексей сбежал с горшка,
На пол высыпал муку,
А потом
Играл в куку.

Повинуясь Алексею,
Игорек 
Муку просеял,
Сделал горку из муки
И сложил туда 
Носки.

И колготы.
И штаны.
И обои со стены.

Мама входит –
И смеется!
Головой о стену бьется,
Пылесосит,
Чистит,
Моет
И слегка от счастья воет.

А зачем,
В конце концов,
Ты рожала близнецов?


Луговые травы

Луговые травы!
Травы,
Вы не правы.
Зачем вы увядаете
И землю
Покидаете?
Вообще-то,
Этот луг
Был мой 
Самый
Лучший друг:
Он звенел,
Он вздыхал,
Он цветами полыхал.
Я любил лежать
В траве
С облаками в голове,
Я любил бежать навстречу
Самолетной синеве.
А сегодня выпал снег
Там, 
Где звонко 
Пел кузнечик.
Я печальный человечек,
Я печальный человек.


Увы

Сидели мы –
В печали мы, –
Хотели даже драться.
А ведь могли бы –
Правда же? –
На лодочке кататься.

На лодочке-селедочке,
На узенькой 
Гребли бы!
Приплыли бы 
На лодочке
На самый край земли бы.

К причалу бы причалили,
Плясали б 
На причале!..
Плясали без печали бы!
Но мы 
Сидим 
В печали.
Увы.


Не дыша

Эй! Я гляжу на тебя, дорогая!
Весь от любви 
Не дыша,
Не моргая!
Но, к сожалению, ты 
Занята…
Гладишь, и гладишь, и гладишь кота, 
Не замечая, что я умираю!
Нет, дорогая,
Я так
Не играю.


Муся заболела

У меня 
Болит собака.
Мама вызвала врача.
Скоро он 
Придет из мрака,
По ступеням топоча.

Ничего не помогает!
Муся жалобно скулит,
И моргает, и моргает –
И болит,
Болит,
Болит!

Ах, болит моя собака
Прямо в горле
И в груди!
Добрый доктор,
Поскорее
К нашей Мусе приходи.


Предупреждали

Раз два
Три четыре
Я с мячом играл в квартире
Говорили мне
Нельзя 
Строго пальцами грозя
Но
Не
Помогло
На полу теперь стекло
Так как 
Лампа
Лампа
Лампа
Стала вдруг 
напополампа


Сестра и брат

Если б я тебя любила,
Если б ты меня любил,
То и драться б можно было
В половину наших сил!

Если б я тебя не била,
Если б ты меня не бил,
Я тебя бы полюбила!
Да и ты бы полюбил –
Меня.


Двое в коробке

– А как 
мы его назовем –
Того или ту, –
Человека, 
Которому мы проживем
Два 
наших
Коротеньких века?

– Не знаю.

– А как выбирать
Его из ужасно похожих,
Склоняющихся 
Поиграть –
И всё – уходящих прохожих? 

– Не знаю. 

– А вдруг человек
Грозит нам какой-нибудь мукой?

– Не знаю. 

– А вдруг человек…

– Идут! Улыбайся! Мяукай!


Жалоба

Радость роняется.
Падает,
Бьется –
Вдребезги, вдребезги!

Радость –
Дерется.

Радость потеками
Сладкими тает

Или 
Игрушки 
Без спросу 
Хватает!

Радость дают
После скучного супа,
Что и обидно,
И глупо,
И глупо!

Радости
Вдруг
Не хватает деталек –
Радость без них
Вообще не летает.

Радость теряешь,
Ее отнимают,
И обнимают тебя –
Обнимают! –

И говорят: 
– Потерпи, потерпи!
Тихо в кроватке без радости 
Спи.


Песочница

Куличики –
Нет,
Не вечны.

Поплачь, 
дорогой,
конечно.

Поплачь, дорогой,
Над ними,
А мама
Тебя
Обнимет.

Поплакал.
Суров.
Спокоен.

Подтягивает
Носочек.

Иди, одинокий воин.
Иди, покоряй
Песочек.


Мышкина песенка

Я выхожу босиком из норы –
Вечер 
Уж очень хороший!
А надо мной –
Золотые шары!
А на пороге –
Галоши.

Значит,
Старушка на свете жива,
Вяжет чего-то,
Плетет кружева.
Цокают, значит,
В избушке
Из бересклета коклюшки.

Эти шары золотые – к добру:
Видно,
И я никогда не умру.
Буду с хвостом и усами,
Вечная 
Под небесами.


Вальс ночных фонарей

Вы не заметили?
Там за мостами
Все фонари поменялись местами.
Ночью 
так долго 
они танцевали,
Желтые плыли плащи, и вуали
Тихо вальсировали
До утра.
Ах, погодите, еще не пора!
А на заре
Началась 
Суета:
Встали они на чужие места.


Листочек

Кружит листик над водой.
Золотой, немолодой.
Он волнуется 
Слегка,
Не обидит ли река,
Не прогонит ли река
Золотого 
Старика.

Усмехается вода:
– Так и я не молода.
Но рука моя
Крепка –
Подхвачу я 
Старика,
Да тихонько поплывем
Мимо осени 
Вдвоем.


Колыбельная

В спаленке –
Да в спаленке –
Спит немного
Маленький
(Но немножечко большой),
Обладающий душой.
А по речке, по реке
Ходит месяц в колпаке,
Ходит месяц в колпаке,
Носит воду
В кулаке.
А под темной
Под водой
Ходит окунь с бородой,
Хочет месяц проглотить
Да не может
Ухватить.
Уж я окуню велю
Наготовить киселю,
Малых деток угощать,
Бородою
Не стращать.
Ой да люли-разлюли,
Будет кушать кисели
Мой немного небольшой,
Обладающий
Душой.

 

magazines.gorky.media

«Видимо, я изобрела роды наоборот, когда берешь готового ребенка и пытаешься стать с ним одним целым»

— Наблюдения подсказывают, что веселые детские стихи обычно пишут люди, поглощенные рефлексией, довольно угрюмые в жизни. Вы тоже такая?

— Я не столько угрюмая, сколько погруженная в себя. При погружении в себя находятся поводы не только для отчаяния и тоски, но для радости — стихи, например. Так что я не всегда мрачна, нет.

— Что вас в последнее время по-настоящему развеселило и почему?

— В основном, меня веселит мой муж Костя. Он чудовищно умный и язвительный, и чувство юмора у него беспощадное как скальпель. Мое, впрочем, такое же, и лет шесть назад я сделала сознательный выбор: перестала писать смешно, оставила иронию только для внутрисемейного употребления. Так в моем творческом пространстве освободилось место для стихов. Теперь думаю написать книжку иронической прозы, накопилось материала, боюсь лопнуть.

— А плакали вы последний раз почему?

— Недавно плакала во сне, бабушку увидела, просила побыть со мной подольше. Десять лет ее нет, скучаю.

— Какой самый ранний, первый момент своей жизни вы помните? Сколько вам лет, кто вокруг, что за ситуация?

— Я помню себя с двух с половиной лет. Родственники предложили мне грибной суп, а я отказалась. И они не стали настаивать. И я помню свое удивление и удовлетворение от того, что мой отказ принят. Не заставляли, не уговаривали, нет — так нет. Оказалось, что мое нежелание что-то значит.

— Помните, каким вы были ребенком?

— Я была выдумщицей, любила приключения, собак, лошадей, тайны и дружбу.

— А когда, в какой момент, вы почувствовали себя взрослой? Вот раз — и пришло это ощущение.

— У меня ребенок однажды очень страшно поперхнулся, и меня ошеломило пониманием, что за помощью бежать не к кому. Есть только я. Я его спасла — но ощущение пронзительной жути с тех пор навсегда со мной. Я боюсь принять неверное решение, боюсь недоглядеть, боюсь, что не смогу его защитить и уберечь.

Для меня взрослость — это страх за того, кто от тебя зависит, и осознание конечности своих ресурсов. Я ведь знаю, что и решений не тех напринимаю, и уберечь ото всего не получится, и поторговаться, главное, не с кем: можно, у сына все будет хорошо, а я вам то-то и то-то?

— Чему самому ценному вас научили мама с папой?

— Родители честно научили меня всему, что знали сами. Все передали — и плюсы свои, и минусы, и моя роль, как взрослого человека, плюсы усилить, а минусы осознать и сделать из них лимонад.

Я не думаю, что ребенка можно целенаправленно чему-то «учить», поскольку дитя берет все, что у тебя есть, пакетом. Не получится отфильтровать себя так, чтобы ребенок получил в наследство только твои отборные душевные качества и верные убеждения. Он, как пылесос, всасывает всего тебя без разбору. И особенно то, что ты прячешь, неназванное.

Поэтому я сторонник того, что воспитывать надо себя. Потому что ребенок скопирует не то, что ты имитируешь в назидательных целях. Он скопирует то, кем ты являешься на самом деле. Вот где ужас-то. Поэтому надо являться кем-то дельным.

littleone.com

Маша Рупасова: «У нас детей не было, а любовь была»

Время было медленным

Мое детство прошло в Москве в 80-е годы. Типичное советское детство: садик, школа, работающие родители, клятва юного пионера, уроки политинформации. Вечером «Спокойной ночи, малыши!». Программа «Время», гонка вооружений. Я панически боялась ядерной войны. Холодела, услышав гул самолета. Этот страх отравил мое детство. А летом мы уезжали в деревню, на волю, и это было настоящее счастье.

Я много пишу о деревне, о берегах, поросших чабрецом. О бабушке пишу, о купании в тазу, о полевых цветах. Время было медленным, полным, светлым, как наша детская река, Красивая Меча.

И страх перед атомной бомбой растворялся в летней безмятежности.

А потом оказалось, что детское счастье — это неисчерпаемый источник силы. Мне сейчас сорок два года, и я до сих пор от этого источника питаюсь. Благодаря маме мы с братом полюбили чтение. Во‑первых, мама читала нам вечерами, а во-вторых, она умела так интересно рассказать о книге, что мы рвались читать сами. У моего восьмилетнего сына Макса такой страсти к книгам нет. Сейчас у детской книги есть много сильных конкурентов: прекрасные приключенческие и познавательные мультфильмы, образовательные передачи, видеоигры, Youtube, комиксы, аудиокниги. Но мы с ним, конечно же, читаем. Сын говорит и читает на русском и на английском, так что выбор книг у нас большой.

Детей не было, а любовь была

Я бы сказала, что сын появился у нас от избытка любви. Я к тому моменту уже лет пять занималась благотворительностью и знала о проблемах сиротства не понаслышке. Кстати, у многих моих коллег из благотворительного сектора есть приемные дети — у директора фонда «Созидание» Лены Смирновой четверо самодельных, а пятая дочка — приемная. У Оли Свешниковой, директора фонда помощи детям с миодистрофией Дюшенна, четверо приемных детей. А у нас детей не было, а любовь была, вот мы и усыновили Максима. Ему тогда было девять месяцев.

Сложным в усыновлении было примерно все, притом что в России одна из самых быстрых и простых процедур усыновления.

Технически справки собрать несложно, сложно на каждом этапе знать, что твоя судьба зависит от настроения тетеньки, эту справку выписывающей. Тетеньки попадались разные, но хороших было больше. Сотрудница одной из опек, Татьяна Степановна, спросила, есть ли у нас предпочтения насчет ребенка. Мы пожали плечами: нам хотелось малыша до года, вот и все предпочтения. И Татьяна Степановна сказала, что в их доме ребенка есть прекрасный мальчик, но он не славянин и поэтому ему никак не удается найти родителей. Ну, мы его и забрали. Сейчас я не ощущаю себя «приемным» родителем. Я просто родитель, мама.

Арт-проект для Макса

К смене образа жизни я привыкала с громким скрипом, но это было связано не с приемностью, а с физическими тяготами материнства — с отсутствием сна, тишины, времени. Приноровились мы где-то за полгода. И ребенок в нас поверил. Первые месяцы он не воспринимал нас как своих собственных взрослых и не привязывался.

Дети в доме ребенка привыкают к тому, что взрослые постоянно сменяются, за день малыш видит 8−10 взрослых, которые его кормят, осматривают, укладывают, переодевают.

У детей нет возможности привязаться к кому-то одному, и малыши просто закрывают свое сердце для привязанности. А потом, попав в семью, долго-долго отогреваются.

С усталостью я справлялась, опираясь на семью и друзей. До появления Максима я была активно включена в социальную жизнь, и мне было важно, чтобы моя связь с друзьями и коллегами не прерывалась. Народная тропа в наш дом не зарастала. Ну и мой способ выживать — это творчество, поэтому я развлекалась, придумывая Максу занятия, книжки и прочие арт-проекты.

Когда ему было полтора года, мы с ним замутили проект «Максим иллюстрирует классику».

Я вырезала из картона всякие фигурки, а Макс клеил их на большой лист ватмана. Потом он рисовал на ватмане каляки-маляки, а я смотрела, на что это похоже, и давала картине название. Например: «Анна Каренина решила в последний раз прокатиться на поезде». Или «Дон Кастанеды жарит на костре бородинский хлебушек».

Макс пошел в год и к полутора стал неплохим ходоком, так что мы с ним много гуляли, катались на трамваях, ходили по кафе и магазинам, болтали всякие глупости. У нас это называлось «поиски приключений». Детские площадки я не люблю, туда Макс ходил с папой. Под Новый год мы с фондом «Старость в радость» собирали подарки для домов престарелых, с двух лет я брала Максима с собой, потому что атмосфера деятельного добра целительна, пусть он даже ничего тогда не понимал.

Глупенькие стишки

Еще до появления Макса я стала готовить свою голову к материнству и усыновлению. Мы собирали документы, бегали по инстанциям, а я писала про себя колыбельную будущему ребенку. Хорошая получилась, но я ею не делюсь, мы с Максом решили, что эта колыбельная будет только наша. Она как-то здорово успокаивает и его, и меня. А потом я стала придумывать для него коротенькие стишки, прибаутки — это у меня от маминой мамы, она обожала рифмовать, любила словесную игру.

Разумеется, я не считала себя поэтом, а просто развлекала себя и ребенка. А муж, который, кстати, был настоящим взрослым поэтом, настоял, чтобы я эти прибаутки записывала.

И я, поотпиравшись, начала записывать и выкладывать их иногда в Живом Журнале. И вдруг мои глупенькие стишки стали популярными.

Одним из первых было стихотворение про апельсин. Я придумала его на ходу, чтобы развлечь ребенка, сидящего на горшке. Правда, при публикации я первые строчки выбросила, там было: «Кто сидит на горшке, С грустной думою в башке». Из всего, что я написала за первые два года материнства, получилась книжка «С неба падали старушки». Ее нарисовала художница Юлия Сомина. «Старушек» наших раз пять допечатывали, а недавно переиздали в новом формате.

Все произошло так быстро, что у меня даже нет какого-то творческого пути, о котором не стыдно рассказать. Просто валяла с ребенком дурака.

У меня, естественно, есть «синдром самозванца», но за пять лет писательства я как-то к нему притерпелась. Сажусь писать, его на соседний стульчик сажаю и работаю. Так мы с синдромом написали тринадцать книг и семь из них уже издали.

Мама вышла в Интернет

Мою жизнь соцсети улучшают. Я экстравертный интроверт: мне нужно общение и взаимодействие с людьми, но люди меня утомляют. Я люблю своих друзей и всегда рада их видеть, но вот такая у меня нервная система, от живого общения быстро перегружается, легко истощается. Поэтому соцсети для меня — идеальный вариант коммуникации. Что не отменяет, конечно, встреч, гостей, совместных планов и путешествий. Плюс ко всему соцсети — это мой рабочий инструмент, я постоянно получаю от читателей обратную связь, не дожидаясь выхода книги. Иногда стихи разлетаются по Сети, теряя авторство, — это значит, что удалось написать что-то очень актуальное.

Я — НОВОСТЬ

Мама дома? Мамы нет. Мама вышла. В интернет.

Мама ищет В интернете: Как дела На белом свете.

Кофе пьет, Глазами Водит — Что там в мире Происходит?

Мама, я тебе Скажу! В мире Я происхожу!

До недавнего времени Макс к моей работе был равнодушен. Ну, писатель и писатель. Он, скорее, удивлялся, что не все книги на свете написала я. Перелом в его отношении наступил этим летом. Я взяла его на встречу с детьми, которая проходила в библиотеке им. Некрасова.

Людей пришло много, меня очень тепло принимали, дети смеялись, хлопали. И тут-то Макс осознал, что на мое внимание претендуют какие-то посторонние дети.

Поэтому, как только я начала подписывать книги, он протолкался ко мне сквозь очередь и намертво ко мне приклеился, чтобы всем было ясно, чья это мама. Родители иногда спрашивали, можно ли меня сфотографировать с их ребенком, и конце вечера Макс удовлетворенно сказал, что не успел влезть только в один кадр. До критики моих стихов дело пока не доходило, но были случаи плагиата. Макс садился писать стихи и записывал мои. Уверяя, что он просто написал точно такой же.

Травли Net

Антибуллинговый проект «Травли Net» возник из темы инклюзии. Моя подруга Ольга Журавская пять лет была президентом фонда «Галчонок», который помогал детям с особыми потребностями учиться в общеобразовательных школах. Это требует много труда. В школе должен быть ресурсный класс, где ребенок с особыми потребностями сможет перезагрузиться. Ребенку нужен специально обученный сопровождающий — тьютор. Тьютор полностью включен в процесс обучения и коммуникации ребенка с другими детьми.

Занявшись инклюзией, мы начали вникать в то, как живет современная школа. В последние годы в России было несколько громких случаев со школьным насилием, с подростковыми суицидами, с избиениями инвалидов, были эпизоды чудовищной жестокости со стороны детей.

Оказалось, что школьная травля была и остается огромной нерешенной проблемой, психологическому и физическому насилию в школах ежедневно подвергается около 10% учеников. Это примерно миллион наших детей.

И ни учителя, ни родители, ни школьная администрация не знают, что можно сделать.

Мы решили потихонечку эту ситуацию менять, разрабатывая антибуллинговые методики, юридические инструменты, оказывая информационную и психологическую поддержку семьям и школам.

Работы, если честно, непочатый край, и у меня иногда руки опускаются, когда я вижу, как много усилий нам придется приложить для того, чтобы насилие в школах и в головах стало недопустимым.

Проекту нашему нет пока и года, но мы собрали команду сильных экспертов в области образования и психологии. Это Екатерина Мень, директор Центра проблем аутизма, Людмила Петрановская, известный психолог, Елена Альшанская, президент фонда «Волонтеры — детям-сиротам», Ольга Журавская и Ирина Пудовинникова, специалисты в области инклюзии. Мы выпустили мультфильм, объясняющий детям (да и родителям, наверное), что такое травля, чем травля отличается от игры. Мы разработали, напечатали и выложили у нас на сайте две методички о буллинге — для детей и для взрослых. Родители обращаются к нам за юридическими консультациями, и в этом нам помогает адвокат, доцент МГЮА Сергей Макаров.

Мы проводили и семинары, и лекции для родителей и учителей. А теперь будем работать над масштабом.

Планов на будущее много, и я горячо надеюсь увидеть результаты ещё при жизни. Максим меня спросил: «Это я вдохновил тебя на этот проект?» Я говорю: «Конечно, ты».

Фото: Анна Данилова (портрет) и из личного архива Маши Рупасовой

www.goodhouse.ru

Маша Рупасова. Шёл по городу Луна: избранные стихи

В 2015 году дебютный сборник стихов Маши Рупасовой «С неба падали старушки» многие не без оснований назвали открытием. Начинающей поэтессе это придало веры в собственные силы и послужило дополнительным стимулом к творчеству. «Я не могу выразить, до чего я рада стать детским поэтом, — признаётся Маша. — Всё, за что меня в детстве наказывали, всё, над чем беззлобно или ехидно подсмеивались, теперь оказалось нужным и востребованным. Получается, что я всегда была детским поэтом, только раньше меня за это ругали — не отвлекайся, не выдумывай, не болтай ерунду, хватит сочинять бог знает что — а теперь меня за то же самое хвалят и приглашают дать интервью».

rupasova1

Стихи, которые мы публикуем, в большинстве войдут в новый, уже третий по счёту, поэтический сборник Маши Рупасовой, который готовится к печати в издательстве «АСТ».

 

РЫБЫ НЕЖНЫЕ

Я любила
Осетра
И была
Его сестра.
А сама-то я была
Молодая
Камбала.

Вы увидеть 
                 нас 
                      могли бы
В магазине 
свежей рыбы:

Там сейчас живут сомы,
А недавно 
Жили 
Мы.

Мы дружили,
Не тужили,
За стеклом своим кружили,
Но 
Одна старушка
И ее подружка
Нас надумали купить,
Чтобы
Супа наварить.

Мы сказали:
— Ну уж нет,
Мы 
      не ужин,
                  не обед!
Замахали 
плавниками,
Притворились
Облаками

И на небо —
Буль-буль-буль —
Мы 
уплыли 
От бабуль.


ЛЬВЫ

Как на улицах Москвы,
На хороших улицах
Дремлют каменные львы,
На машины щурятся.

А когда народ усталый
Запирает с лязгом двери,
Спрыгивают с пьедесталов
Беломраморные звери.

И прыжками — ого-го! —
Мчатся к Яузе счастливой,
И красивее всего
Их сияющие гривы.

Львы купаются,
Бегут,
Поднимают к небу лица,
Застывают на бегу, 
И река им дальше
Снится.


ЛУННЫЙ ТРАМВАЙ

Красно-жёлто-полосатый
Ехал по небу 
Трамвай.
В нём покоился носатый,
Распузатый 
Каравай.

Он светился
Добродушно:
Каждый лунный выходной
Он в пространстве безвоздушном
Подрабатывал Луной.

А Луна,
Надев накидку,
Тихо 
Трогала 
Калитку
И входила в чей-то сад,
Полный пения цикад.

В чей-то сонный,
Утомлённый,
В чей-то садик шла Луна,
Где качаются пионы,
Тяжелея 
Ото сна.


ВЛЮБЛЁННОСТЬ

Паучиха
Паукам
Говорила:
— Всем покам!
Никому из вас 
Ни сердца
И ни лапки не отдам.

Много вас,
А я одна,
Как на ниточке луна —
Я
На тополе 
Качаюсь
И в него же влюблена.

Ничего для вас не жаль,
Тополь мой!
Взгляните:
Я для вас 
Связала шаль
Из осенней
Нити,
Из тонюсенькой
Любви:
Хочешь —
                    мошек налови,
Хочешь —
                    кутайся в печали
Да на чай меня 
Зови.

rupasova3


ВЕЧЕРНИЙ СЛОН

У слона-слона-слона
Замерзает сторона
Северная самая,
Самая 
Упрямая,
Так как эта сторона
Очень сильно
Влюблена
В одинокую
Луну.
И приходится слону —
Вместо сна в ночной попоне —
Тусоваться 
На балконе
Той 
       слоновьей 
                         частью,
Что стремится 
К счастью.

В тапочки 
Обуется
И Луной любуется.

А Луна-Луна-Луна,
Как жемчужина бледна,
Игнорируя округу,
Смотрит 
               только 
                          на слона.

Так и мёрзнут 
Тет-а-тет
В белоснежной 
Темноте,
Так и смотрят —
Очень нежно,
Так и дышат в пустоте.


МЫ С ТОБОЙ

Мы отбрасываем тени,
Мы живём в такой 
Большой —
Очень Солнечной —
Системе
И питаемся 
Лапшой.

Наши пони,
Трим-пам-пони,
Знают умные слова,
А в горшочке
На балконе
Зеленеет 
Трын-трава.

Мы гуляем 
По музеям
И едим свою еду,
И доверчиво глазеем
На Полярную звезду.

Наши пони,
Трим-пам-пони,
Носят важные хвосты.
Наши песни на балконе
И протяжны,
И просты.

 

* * *

Из книги, над которой Маша работает сейчас: «…Это для совсем малышей — книжка про кисельные берега и населяющий их народ». 


КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ПАСТИЛЫ

Пела мама-пастила:

— За окном — зима бела.
Сахар падает с небес:
Станет белым 
Старый лес,
Станет белым 
Старый лис…
Кошка серая —
Кис-кис —
К утру побелеет.

Спи, 
Малышка-пастила.
Ты по-зимнему бела.
Слышишь, 
Сонно блеет
Белая овечка?
Скоро сны придут гурьбой,
И согреет нас с тобой
Каменная печка,
Спи!


УРОЖАЙ

Золотые крендельки
Подтянули пояски
Да разбили
Огородик
У молочной у реки.

Посадили 
В землю 
Крошки
От пирожного-картошки!
И с утра —
Раз-два —
Поднялась ботва!

Да большая — погляди —
Кому хочешь до груди!

А под вечер
Крендельки,
Не малы, не велики,
Три ведра картошки сладкой 
Выкопали у реки.

И на весь крещёный мир
Закатили пир,
Пир!
Гости пили, гости ели
Целых тридцать три недели.

rupasova4

ВСТРЕЧА С ХАЛВОЙ

Раз в баранке-челноке
Плыли 
Сушки по реке.

Мимо острова Буяна,
Мимо сладкого бурьяна,
Мимо спящих пирогов, 
Меж кисельных берегов.

Вдруг негаданно-
Нежданно
Из бурьяна, из бурьяна
Показалась
Голова!
И исчезла —
Живо-два.

Маковые сушки
Навострили ушки:

— Эта чья-то голова
Совершенно 
Не права!
Почему она исчезла,
Показавшись нам едва?

Сладкий сахарный бурьян,
Странным чувством 
Обуян,
Таковы сказал слова:
— Это дикая халва!

Днём 
В кустах она сидит,
Как разбойник и бандит.
И дружить ни с кем не хочет,
Только в дудочку 
Дудит.


СУШКА С СЕКРЕТОМ

— Сушка, душка, 
Кто твоя подружка?

— Не скажу я,
Не скажу,
С кем играю и дружу.

— Может —
Это —
Мятная конфета?

— Нет, нет!
Не скажу!
Не скажу я,
С кем дружу.

— Может, это пастила,
Что в гостях у вас была?

— Нет, нет!
Не скажу,
Ничего я не скажу,
Расступитесь-разойдитесь,
Я отсюда ухожу!

Сушка отказалась
Быть стихотворением!
Сушка 
Оказалась
В озере с вареньем!
Вон она —
Ныряет,
Ждёт свою подружку:
Белую,
Хрустящую,
Свежую горбушку.


НУ И ЛАДНО

Это знает 
стар и млад:
Жил на горке
Мармелад —
В мармеладном теремке
От реки невдалеке.

Как-то утром 
Спозаранку
Он 
Катил 
Домой 
Баранку,
Ведь была
Ему нужна
Круглобокая жена.

Он катил её, катил…
И случайно отпустил!
И баранка мимо —
Ух!
И с обрыва в реку —
Плюх!

— Ну и ладно-мармеладно! —
Подтянул жених 
Штаны.
— Ну и ладно-мармеладно,
Обойдёмся 
Без жены.

Стихи публикуются
с любезного разрешения автора 

Сохранить

bibliogid.ru

Маша Рупасова: «Я не боюсь негативных чувств ни в себе, ни в своем ребенке, ни в стихах»

– Маша, вы помните книги, которые любили в детстве?

‒ Мой читательский стаж начался в 80-е и любимыми были, наверное, традиционные для советского ребенка «Дорога уходит вдаль» Александры Бруштейн, «Динка» Осеевой, «Васек Трубачев и его товарищи». Любила Сетон-Томпсона, Фенимора Купера, Майн Рида. Нравились Даррелл, Джеймс Хэрриот. Была и остаюсь большой поклонницей Астрид Линдгрен, особенно «Пеппи Длинныйчулок» и «Карлсона». Книжку о Карлсоне я взяла с собой при переезде в Канаду, хотя у нас были колоссальные ограничения по весу. Кроме «Карлсона» со мной улетела и книга Бруштейн.

– А стихи?

‒ Стихи я почему-то читала в основном взрослые. Очень любила Пушкина, лет в одиннадцать для собственного удовольствия выучила всего «Онегина», «Полтаву». Не припомню, чтобы детские стихи производили на меня впечатление.

– А с сыном вы стихи читаете?

‒ Да, с Максом мы читаем довольно много стихов. Начали с Хармса.

– С Хармса?

‒ Когда Макс был маленьким, детские стихи меня сильно раздражали. Казалось, звучит не так и совсем не о том, что я хочу ему сказать. Наверное, поэтому я сама начала писать. А максимально близок к желаемой интонации был Хармс. Мы скупили всего Хармса, в том числе прекрасное издание с иллюстрациями Игоря Олейникова. Потихоньку мы начали собирать хорошую поэтическую библиотеку. И наконец я нашла поэтов, которые мне нравятся: Михаил Яснов, Марина Бородицкая, Настя Орлова, Юлия Симбирская, Даша Герасимова. Классику мы тоже читали, начиная с Пушкина и заканчивая Михалковым и Маршаком, но Хармс – это основное.

– О чем вы хотели поговорить с сыном с помощью стихов?

‒ Сейчас я понимаю, что хотела поговорить о себе. Но обо мне почему-то было написано немного. Душа не принимала даже колыбельных. Поэтому я начала с колыбельных, прибауток. А потом случайно стала писать стихи. Мне хотелось сказать ему все то же самое, что мамы говорят детям, но своими словами.

– Ваши слова подошли многим другим семьям.

‒ Я думаю, потому, что это универсальные вещи: я тебя люблю, я тебя принимаю со всеми твоими соплями и скандалами (смеется). Первую колыбельную – про грачей – я написала, когда мы еще не забрали Максима из дома ребенка, но я уже точно знала, что это будет именно он. К этой колыбельной он до сих пор обращается в минуты душевной невзгоды. Видимо, это колыбельная большого перелома в его жизни, песня успокоения.

– Очень красивая история.

‒ Да, звучит как красивая история, но тогда это выглядело так естественно! Ну берешь ребенка – многие усыновляют. Что-то бормочешь ‒ все мамы какие-то песенки придумывают. А в итоге это вылилось в новое занятие, дело жизни, от которого я теперь ни за какие коврижки не откажусь. Это колоссальное удовольствие!

– Эта первая колыбельная ведь еще не издана?

‒ Нет, не издана. Я никак не могу на это решиться, она очень интимная и какая-то слишком теплая. Это между мамой и ребенком. Даже мой муж ее не слышал целиком.

– Некоторые ваши стихи, по моим ощущениям, написаны, чтобы поддержать маму. Как помогли вам самой?

‒ Материнство дается мне не очень просто. Я нуждаюсь в большом количестве свободного времени и одиночества, что при ребенке невозможно. Если ты спихиваешь его на няню, вместо одиночества получаешь чувство вины, и свободное время становится очень непродуктивным. Это бесконечное сражение с собой. Отдохнуть от этого сражения получается, если посмотреть на ситуацию со стороны: вот ты, взмыленная мама, думаешь, что твоему ребенку всегда будет три года, он всегда будет орать, плеваться и от всего отказываться, с ним не о чем будет разговаривать. Но если удается увидеть комичность, а главное мимолетность происходящего, становится легче. Когда ты из своей жизни делаешь историю или анекдот, легче пережить кризис трех лет, четырех, пяти. Не знаю, помогут ли стихи в подростковом возрасте, но пока помогают.

Возможно, помогают еще и потому, что мамы понимают: они не одиноки в этом кошмаре (смеется). Не только по ним бесконечно катают машинки, не только у них ребенок ревет, жужжит и пищит, изображая какой-нибудь комбайн. На самом деле это общая история, мы все в одной лодке.

– Кому же адресованы ваши стихи – детям или все-таки взрослым? И важно ли это различать, когда речь о маленьких детях?

‒ Я Максу читаю любые стихи, в том числе современную поэзию из «толстых» журналов. Поэтому не уверена, что нужно различать, для кого написаны стихи. Конечно, читать иллюстрированные книжки с узнаваемыми сюжетами и простыми образами неплохо. Но мне нравится это «камлание» вечером у детской кроватки, когда я читаю ребенку Цветкова, Квадратова, Гандлевского. Он, конечно, не понимает, о чем эти стихи, но что-то тонкое, думаю, улавливает.

– Вы обсуждаете с ним непонятные моменты?

‒ Пока с ним трудно обсуждать. Он ребенок несозерцательный. Он может задать вопрос, но быстро отвлекается. Думаю, сейчас у нас период накопления поэтического капитала. Он многое помнит. Однажды я сказала ему: «Максон, я так скучаю по своей бабушке. Что мне делать?» А он говорит: «Пеки пирожки». Потом я поняла, что он цитирует мой стишок: «Это бабушка скучает и оладушки печет». И он предложил мне, как в этом стишке, запускать пирожки в небеса.

Иллюстрация из книги «С неба падали старушки»

– Для чего нужен поэтический капитал?

‒ Для того, чтобы стать человеком. Это эмоциональное питание, то, к чему ребенок будет присоединяться из взрослого состояния и этим жить. У него будет дополнительная грань. Даже если он вообще не будет читать. У него внутри будет что-то волшебное. Как тайничок.

– А прозе это по силам?

‒ Не думаю, что проза в раннем возрасте может оказать на ребенка такое влияние, как поэзия.

– Почему?

‒ Наверное, это поэтическая спесь во мне говорит (смеется). Мне кажется, детская поэзия гораздо ближе к нашим истокам. Это как древнее завывание у костра, еще доречевое бормотание, гудение, ритмы, под которые наши предки раскачивались в пещере. Ребенок вокруг этого ритма душевно «накручивается». В этом возрасте поэзия имеет очень большое значение.

– Я знаю, что вы очень внимательно относитесь к художественному оформлению ваших книг. Что для вас важно в иллюстрации?

‒ Моя поэтическая карьера только началась, и пока для меня, как новичка, важно, чтобы иллюстрация не конкурировала с текстом. И не была слишком абстрактной. Не уверена, что мои стихи достаточно просты, чтобы дополнять их абстракциями. Пока я считаю, что мы с художником должны быть командой, которая работает на меня и мой текст (смеется). С Юлей Соминой, которая иллюстрировала мою первую книгу («С неба падали старушки» – прим. ред.), и Агатой Арутюнян (автор иллюстраций к сборнику «Все в сад!» – прим. ред.) мы нашли если не общий язык, то такой, который меня устраивал. Хотя в третьей книжке, которую мы сейчас готовим («Шел по городу Луна» – прим. ред.), иллюстрации уже более абстрактные. Когда я увидела пробный рисунок, не очень предметный и не явно отражающий стихотворение, я согласилась. Мне понравился стиль.

– Маша, вы не боитесь грустить в стихах для маленьких. Знаю, что у вас даже есть планы собрать ваши «грустные и сердитые», как вы их называете, стихи в одну книжку. Почему для вас это важно? Ведь считается, что стихи для малышей должны быть веселыми?

‒ Наверное, «легализация» грусти и злости произошла потому, что я увидела, как это работает на примере живого ребенка. Конечно, переживать грусть ребенка неприятно, а особенно неприятно, когда он противный, злой и говорит, что никого не любит и вообще от нас уйдет. Но если дать этим чувствам излиться, потратить какое-то время на их принятие, они уйдут быстро и без следа. То же и в стихах. Например, мой стих про кошку, которая умирает («Кошке пора» – прим. ред.) – повод обсудить эту грусть. Я не боюсь негативных чувств ни в себе, ни в своем ребенке, ни в стихах. Мне кажется, это очень терапевтично.

Но я пока сомневаюсь, можно ли писать, например, о ссорах родителей, хотя мне хочется затронуть эту тему. Я написала пару стихов об этом, но пока отложила.

Иллюстрация из книги «Все в сад»

– Значит, для вас существуют темы, которых лучше избегать?

‒ Я была бы не против, чтобы Максим прочитал такие стихи. Но я не уверена, согласятся ли другие родители поднимать эту тему. Представьте, мама читает семилетнему ребенку: «Мама с папой ссорятся, ссора в сердце колется». Ребенок воспримет это нормально, это отражение его чувств – ему страшно и он надеется, что мама с папой помирятся. Но я боюсь сделать больно маме. Не хочу, чтобы у кого-то возникло чувство вины из-за ссоры.
– Получается, стихи для малышей должны учитывать восприятие обоих – и взрослого и ребенка? ‒ Маму безусловно надо учитывать. Наверное, надо придумать позитивную концовку, но я пока не могу. Мы с мужем практически не ссоримся, поэтому мне трудно развить эту тему.

– То есть стихами вы отвечаете на непростые жизненные ситуации?

‒ Да, в основе стихов либо ситуация, либо эмоция, связанная с ситуацией. Стихотворение «Я любила осетра и была его сестра» я придумала, когда мы с Максом стояли в продуктовом магазине и таращились на живых рыб в аквариуме. Мне стало ужасно жалко осетров, я почувствовала себя их родственником. Наверное, всем так пишется. Просто берешь материал отовсюду.

– Вы уже три года живете в Канаде. Как вы ощущаете себя на стыке культур? Отразилось ли это на ваших стихах?

‒ Пока никак не отразилось. Про что-то канадское, про берег океана, я написала одно стихотворение – «Куличики». Все остальное – исключительно российский опыт. У меня такое ощущение, что после переезда в Канаду моя связь с Россией стала крепнуть. «Пуповина» стала больше и все сильнее пульсирует. Так что пока я всячески саботирую врастание в канадскую культуру (смеется).

– В сборнике «С неба падали старушки» вы «исследуете» тему старости. Мне ваши стихи помогают принять старение близких. А вам?

‒ Для меня это тоже попытка принять старение близких, смириться с тем, что уже произошло. Обе мои бабушки умерли. Одна из них, которую я очень любила и с которой было связано мое детство, уходила тяжело в течение нескольких лет. У нее была деменция, это страшно травмировало нашу семью. Наверное, стихи и книга прозы про старушек, которую я пишу сейчас в соавторстве со своим другом, – попытка избыть этот опыт. Но я не уверена, что попытка будет успешной. Наверное, со смертью смириться проще, чем с таким постепенным уходом и такой страшной переменой, которую несет эта болезнь.

Но я не только грущу об этом. В бабушках меня интересует превращение обычного человека в «волшебного». В какой-то момент женщина вдруг становится волшебником для своего внука. Даже если она не была волшебником для своего ребенка, с внуком у нее есть большие шансы. Я вижу, как моя мама ладит с Максимом, и понимаю, что она становится для него волшебной бабушкой. Но как это происходит и почему, я не знаю. Не уверена, что эта трансформация нашла отражение в моих детских стихах. Пока утешаю себя тем, что старушки падают с неба, но может быть, я узнаю ответ на этот вопрос, когда мы с соавтором допишем взрослую книгу про наших бабушек. Так что «исследование» не останавливается ни на секунду.

Беседу вела Дарья Доцук
Фото Дарьи Доцук

www.papmambook.ru

Разное

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о