Рассказы о щекотке – Tickling in Russia

Щекотливая ситуация — Реальные истории из жизни

Щекотливая ситуация со мной произошла) Мне 19 лет, я студентка и мне конечно же как и всем студентам не хватает денег. Я не была уверенна в своих силах, но все же решилась попробовать устроиться на работу в одну очень крупную компанию секретаршей.  Я решила надеть блузку, которая у меня была еще с первого курса и по этому была слегка маловата в груди, но больше у меня ни чего более менее приличного не было, на низ я надела брюки и туфли, которые попросила у соседки, на высоком каблуке.

Когда я пришла по адресу  у входа меня встретил молодой человек в униформе, он оценочно окинул меня взглядом, улыбнулся и спросил:»  чем он может мне помочь?» я сказала ему, что пришла устраиваться на должность секретаря. Молодой человек провел меня к кабинету начальника, постучал в двери и завел меня. Мне было жутко страшно и сердце колотилось с бешеной скоростью и казалось, что вот вот вырвется из груди, кажется от страха я забывала дышать и по этому мне становилось дурно. Александр Викторович, так звали начальника, долго не поднимал на меня глаз, но когда он все таки оторвался от своих бумаг, то кажется я на секунду потеряла рассудок! Он не был похож на других начальников. Он выглядел слишком молодо, хотя потом оказалось, что ему 38 лет, волосы у него  светло русые, а глаза темно-карие почти черные.

Александр Викторович прищурился и посмотрел мне прямо в глаза и ни чего не спросив, сказал, что я принята и мой рабочий день начинается прямо сейчас. Он попросил молодого человека показать мне мое рабочее место, только я уселась за свой стол, как тут же раздался звонок и Андрей Викторович попросил меня зайти.

— Ваш наряд слишком откровенный- сказал Андрей Викторович, указывая ручкой на мое декольте- и в нашей компании женщины должны ходить в юбках. Ах,да я совсем забыл спросить как вас зовут.

-Диана. Робко ответила я

Он вручил мне кипу бумаг и сказал, что это моя работа на сегодня. Из-за бумаг я не видела куда иду и упала. Я тут же, не вставая начала ползать на четвереньках и собирать бумаги, А.В не спешил мне помогать он минуты 3 разглядывал, как я ползаю и собираю все что уронила, в конце концов он мне помог.

На следующий день я пришла в юбке, которая была так же мала, как и блузка.

Не успела я зайти в дверь, как из нее выбежал А.В и резко остановился передо мной и разглядывая меня , потер подбородок и схватил меня за руку и куда то потащил. По дороге он мне объяснил, что мы идем на важные переговоры , а я иду вместо заболевшей сотрудницы. Когда мы пришли все остальные уже сидели на местах и все они оторвали свои головы от планшетов посмотрели на нас и обратно уставились в планшеты. С А.В  мы сидели рядом  и через 30 минут переговоров он положил мне руку на колено, от неожиданности я отбросила его руку под столом. Но через секунду он снова положил свою руку мне на колено  и очень строго на меня посмотрел, я не решилась больше откидывать его руку и мое сердце стало колотиться как пулеметная очередь. Щекотливая ситуация была для меня, а для него как будто это нормально! Он стал поглаживать мое колено и от этого у меня по всему телу побежали мурашки. Он стал вести рукой выше  уже начала задираться юбка мне стало не по себе и я положила свою руку на его, но его это не остановило. Он стал подниматься все выше и выше, А.В переложил мою руку на свой член я почувствовала, что он возбужден, он погладил моей рукой свой ствол и снова полез мне под юбку. Щекотливая ситуация накалялась из-за того, что вокруг нас сидят люди и даже ни чего не замечают сильно меня возбудил и мне уже не хотелось, что бы Андрей Викторович останавливался и с большей страстью наглаживала его мощный орган. Он же отодвинул мои трусики и начал ласкать меня я уже не могла сдерживать эмоций и прикусила нижнюю губу. А.В сначала ввел в меня один свой палец, а затем три от этого я получила истинное наслаждение и почувствовала как его член дернулся и его брюки намокли.

Когда переговоры закончились мы подождали, что бы все ушли.

— До завтра, сказал Андрей Викторович  уставшим голосом и вышел

я же осталась сидеть в кабинете.

Автор публикации

не в сети 2 года

lolita

0 Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 04-09-2017

xn--h1aaawkeh.xn--p1ai

«Щекотка — искусство. Не всем дано». 5 историй фетишистов — Сноб

В 2016 году вышел фильм новозеландского журналиста Дэвида Ферриера «Щекотка» (Tickled), посвященный фетишистам, которые получают удовольствия от щекотания друг друга до экстаза. Фильм вызвал бурную волну обсуждений по всему миру — и вот его наконец-то покажут в России на Beat Film Festival. Посмотреть эту странную и смешную документалку смогут немногие — будет всего три показа. На Западе субкультура тиклеров (от англ. tickle — щекотать) существует с 90-х годов, в России она появилась в нулевые. В преддверии премьеры фильма «Сноб» пообщался с тиклерами и узнал, кому не рекомендована щекотка и как фетишисты совмещают свое увлечение с повседневной жизнью

Тиклинг — получение удовольствия от щекотки

Тиклер — тот, кто любит щекотать

Тикля — тот, кого щекочут

Свитч — универсал

Алексей, 40 лет, Москва:

Потребность кого-то пощекотать появилась у меня в детском саду. Помню, держу девочку за ножку, а она смеется и говорит: «Ну, хва-а-атит!» Долгое время я чувствовал себя одиноким: первая девушка, которая наслаждалась процессом, попалась мне только лет в 25.

Я из того поколения, для которого тиклинг казался ненормальным. Не то что специального форума не было, вообще интернета не было. Первый российский ресурс на эту тему появился в 2001 году. Основы тиклинг-движения в России заложили два человека: Леха-тиклер (его еще зовут Боссом) и я. Он был первым. И первое московское тематическое видео было с ним. Потом и мы тоже начали снимать, со своими форумчанками. Процедура проста. Находишь модель, находишь место, выбираешь тиклера — и вперед! Можно продумывать сценарии, но народу это не надо: всем же понятно, что это выдумка, актерская игра очень посредственная. А вот натуральность реакций — это хорошо. Я всегда сначала тестировал девочек: встречался, осматривал лапки и пробовал тиклить. С девочкой, которую не хочется ласково погладить, тиклинг может быть лишь один раз.

В моей жизни тиклинг присутствует волнами: то главенствует, то на задворках сознания. Прожить без него могу, но не хотелось бы. Моя вторая половина не приемлет тиклинга, поэтому приходится вести двойную жизнь. Я делаю все, чтобы эти стороны жизни не пересекались. И так у очень многих. Но кому-то больше повезло: они умудрились ввести форумчан в ближайший круг друзей, семьи.

Я предпочитаю фут-тиклинг, но назвать себя фут-фетишистом не могу. Сочетание тиклинга с сексом возможно, но это уже иной уровень взаимоотношений. В рамках тиклинг-мейнстрима секса нет, но если девушка хочет, при взаимной симпатии могу помочь руками. Очень забавно совмещать два процесса. Печалит, что в последнее время все как-то выхолащивается: начинающие сразу предлагают девушке из темы заняться тиклингом, а потом очень удивляются, когда их посылают. У людей аргументация такая: «Ну, ты же любишь щекотку? И я люблю. Так пойдем». Такой подход характерен для пацанов. Сразу предлагать тиклинг — неприлично и грубо. Это как предложить секс девушке, с которой только что познакомился.

Игорь, 32 года, Уфа:

Щекотка — искусство. Не всем дано. Я называю щекотку лаской на грани чувств: гладишь — не щекотно, нажимаешь чуть по-другому, чуть сильнее — и уже щекотно, а если слишком сильно — то уже боль.

Щекотка мне с детства нравилась. Я стеснительный, боялся к девочкам приставать. Но случай с дальней родственницей запомнился мне на всю жизнь. Нам лет по 10, наверное, было. Дурачились, валялись на диване. Не помню почему именно, но она сказала: «А я вот не боюсь щекотки!» Я аж замер сначала, потом сообразил, что это как раз то, что нужно. Не верю, говорю, а она: «Все боятся, а я нет!» Я предложил ей проверить. Она легла на спину, подняла руки, а я с замиранием сердца начал тихонько щекотать ей бока. Она лежит спокойно, щекочу ей подмышки — и все равно спокойно. Начал сильнее и быстрее пальцами шевелить, увидел улыбку на ее лице и уже смелее стал щекотать ей живот. Она не выдержала, перевернулась и закрылась руками. Моя нерешительность ушла, я сел верхом и запустил руки под нее. Визгу и хохота было много. Не знаю, сколько щекотал, но взрослые нас остановили, сказали, чтоб не шумели.

Уже взрослым я нашел в интернете тематический сайт и понял, что я не один такой. В теме я больше 10 лет. Щекочу только девушек. Знакомлюсь с ними в интернете. Животик у девушек обычно очень нежный и чувствительный. Особенный кайф, если девушка боится щекотки в районе пупка. Я использую пальцы, перья, кисточки, р

snob.ru

Щекотка — Журнальный зал

Об авторе | Вероника Леонидовна Капустина — поэт, переводчик, прозаик. Родилась в Таллине. Окончила испанское отделение факультета иностранных языков ЛГПИ. Первая публикация — стихи в журнале “Нева” (1992). Автор трех поэтических сборников: “Зал ожидания” (1993), “Благодаря Луне” (2000), “Улыбка марафонца” (2005). Первый рассказ опубликован в журнале “Нева” (2000). Рассказы печатались в журналах “Звезда”, “Новый мир”. Переводит стихи и прозу с испанского и английского. Живет в Ломоносове Ленинградской области.

В “Знамени” публикуется впервые.

 

Прочитал — практически ничего не разобрал, только почувствовал сильное волнение. Просто от того, что так здорово написано, абсолютно ни единого лишнего не то что слова, а знака. Такой плотный текст, а точней сказать — такой твердый. Точно камень.

И носишь его в уме, как непонятную тяжесть.

Вот сейчас перечитал и поразился: какой прозрачный. Причем во всех ракурсах. Или в измерениях, не знаю, как сказать. На уровнях, пусть. Прозрачен текст, прозрачна (притом до самого конца оставаясь таинственной!) ситуация, прозрачны персонажи — не изображенные, между прочим, никак. Словно включен прибор какого-то инфразрения, и сквозь тела — да, не изображенные, но почему-то все равно источающие жар и запах, — так вот, сквозь тела, говорю, отчетливо просвечивают воспаляющие их т.н. мысли — т.е. на самом деле желания. Пытающиеся завернуться в речь, но она спадает.

Не только про жуткое предчувствие — хотя описан самый настоящий — убогий тоже по-настоящему — пир во время чумы.

Не только про тело как мучительный инструмент. Не про то, что, например, кожа страдает — от пошлости, например, — совершенно как т.н. душа (смотря у кого, конечно, вы правы). Даже не про то, как унизительна бывает причиняемая человеком человеку боль. И в каком зловещем родстве состоят страх, стыд и смех.

А прежде всего и главным образом про такой вот странный, опасный, невыносимый способ видеть происходящее до глубины его реального смысла — вот про что эта вещь. Это очень короткий рассказ.

Отчасти жаль, что Вероника Капустина пишет по-русски. Есть страны, где проза такого класса ценится исключительно высоко.

Самуил Лурье

 

Еще со средних веков известно, что если эпидемия, теракт, путч, то можно либо лечь лицом к стене и проспать от отчаяния семнадцать часов, либо собраться вместе небольшим контингентом и нести всякую чушь. Притом, чем зловреднее вирус, чем бесчеловечнее наемные убийцы, чем наглее узурпаторы, тем жизнерадостнее будет чушь, тем чаще под нежные “ах” будут падать и разбиваться — к счастью — рюмки. Разговор зашел смешной — о щекотке, почему — никто бы потом и не вспомнил. Почти все сразу включились. Лев, который все знал, просто всегда и все знал, немедленно сообщил, что щекотка — атавизм, рефлекторная реакция на мелких насекомых — досталась нам от животных. Прибегнув к помощи Николая Николаевича, человека без лица и стиля, выяснили, что из животных щекотки боятся разве что обезьяны и крысы, а остальные просто не знают, что это такое. Обезьяны хотя бы смеются, подумала Женя Черешнева, а крысы, значит, молча терпят. Но не сказала. Хорошо, что Николай Николаевич сам почему-то добавил, что у крыс вместо смеха есть на этот случай характерный, не похожий на обычный, писк. Снова вступил Лев и отметил, что щекотка — это еще и вмонтированный в нас генератор хорошего настроения. Он вспомнил прочитанную где-то историю про недоношенную английскую девочку: полукилограммовый ребенок норовил умереть, уснуть, но мама регулярно щекотала ему пяточки площадью с почтовую марку каждая, — и дочка постепенно превратилась в упитанного младенца с очень веселым нравом. История всем страшно понравилась, и Люся рассказала, как в детстве, когда случалось промочить ноги, бабушка растирала ей ступни спиртом — и сколько визга было, как было весело… Жене Черешневой припомнилось, как они с подружками возились у нее дома, и Ленка с Танькой стали щекотать ее, и они все трое скатились с двуспальной родительской кровати на пол, подружки все не унимались, и Женя, чтобы они поняли, говорить она уже не могла, сильно, очень сильно ударилась затылком об пол. Они все равно не сразу отпустили, хотя и удивились, что она бьется головой об пол. Но она опять ничего не сказала, потому что это воспоминание совершенно не подтверждало выкладок Льва. Получилось бы некстати. Потом заговорили о пытках щекоткой, о мелких насекомых, которых сажали пытаемым на самые чувствительные места и накрывали колпачком… Воскресенский был в ударе, а Женя Черешнева знала, — когда-то, лет пятнадцать назад, вместе учились, — что он большой любитель Хулио Кортасара и особенно “Игры в классики”. А там один человек коллекционирует пытки, то есть описания пыток. Так вот Воскресенский знал их все наизусть, а она этот кусок в свое время пропустила, быстро перелистав несколько страниц, и очень испугалась, что сейчас он все ей и расскажет. Но, слава богу, Игорю было плевать на Воскресенского и хотелось о своем — о том, о чем ему всегда хотелось с тех пор, как появилась Люся.

— Слушайте, зашел в Интернет, парень какой-то пишет: “Ну не могу, мужики! Посоветуйте, что делать. Когда она меня руками ласкает, все хорошо, но если губами — туши свет, — кричу, вырываюсь, чуть не до судорог дело доходит. Что делать, посоветуйте, щекотно!”. Все смеялись, и очень по-доброму, как всегда смеются, когда о половой близости говорят как о забавном чудачестве, дескать, надо же, есть же дурачки, которые этим занимаются. И сквозь смех каждый прикидывал, припоминал… И Люся-таки вспомнила. Она сделала вид, что краснеет, она это очень хорошо обозначила, только самой краски не было, потому что тут нельзя по заказу, потому что это рефлекс, и пробормотала: “Да, шея особенно…”. “И ухо! Ухо!” — мысленно воскликнула Женя Черешнева, и уши отзывчиво окрасились в насыщенный красный цвет, заставив ее пожалеть, что постриглась так коротко. Никто ничего не заметил, и только Николай Николаевич ни к селу ни к городу серым голосом сообщил, что боязнь щекотки коррелирует со склонностью краснеть и предрасположенностью к “гусиной коже”. Но на это тоже никто не обратил внимания, потому что Лев гнул свое и сейчас предложил использовать щекотку при обмороках и коллапсах. А почему нет? Нашатырь действует на обоняние и ведь как хорошо работает, а воздействовать на осязание чем хуже? Эта тема стала радостно ветвиться, а бедные Игорь и Люся совершенно выпали из разговора, потому что им вдруг ужас как захотелось поскорее еще раз проверить, как там обстоят дела с шеей. И ядовитый Воскресенский это заметил и тут же оповестил остальных. И над Игорем и Люсей принялись потешаться, все, даже Инна, супруга Льва, от которой не ожидали, но у интеллигентных людей тоже раз в год бывает звездный час. Только Николай Николаевич без внешности и характера молчал. И вообще было непонятно, что он здесь делает. Да он, кажется, просто сосед и вроде бы ветеринар или что-то в этом роде, и не однажды помогал Инне с черной кошкой Чумой (с ударением на первый слог), у которой, как у всех кошек, слабые почки. Игорь и Люся уже как-то невозможно громко смеялись с абсолютно застывшими лицами. Жене-то Черешневой давно хотелось поговорить о двух вещах: о том, как же мы теперь будем жить, неужели так, как раньше, и о том, делают ли прививки от гепатита. И надо ли непременно человека, у которого гепатит, то есть которому и так плохо, загонять в Боткинские бараки, — что за средневековье в двадцать первом веке. Она, когда шла сюда, так и думала, вот приду, сразу скажу: и как же мы теперь будем жить… Иногда кажется, что тебя сразу все поймут и что все идут с той же мыслью, но когда входишь и видишь лица, понимаешь, что нет, а если и да, то ни за что не признаются. Почему-то. Почему? И вообще Женя Черешнева умела только на подхвате: “Да? Ну а вы? Еще бы! А если бы тогда эти победили? А карбофосом? Ну, необязательно… Ну еще бы… Надо думать…”. А солировать не умела совсем. А вот, познакомьтесь, это Женя Черешнева, вот она про это все знает, послушаем. Люди сразу покупались на теплые нежные имя и фамилию, и она действительно знала, но стоило ей сказать три-четыре фразы — и слушатели почему-то начинали смотреть вбок, будто она говорит неприличное, и спешили перевести разговор на домашних любимцев или поездки за границу. Тут Жене нечего было сказать, потому что она дома никого не держала, кот давно ушел от нее, а рассказывать о поездках в ближнее зарубежье, в Харьков, к дядьке, майору Черешневу, тоже ведь не станешь. Лев сейчас как раз объявил, поглядывая на Игоря и Люсю, что щекотку можно понимать еще и как грубую сексуальную игру. Недаром сам себя человек щекотать не станет, а если и станет, то не будет при этом повизгивать и веселиться. Ни за что. Тут обязательно нужен второй. И вот если этот второй хотя бы намекнет жестом, что собирается щекотать… Вот, мол, что я мог бы с тобой сделать, но не сделаю… пока. Игорь и Люся остекленели от смеха. Лев, указав на Люсю, как на живой экспонат, сообщил, что такой смех, ну, без особой причины, называется телесным. Вот и от щекотки такой бывает. В отличие от смеха сентиментального, каким смеются, когда понимают, почему. Николай Николаевич слабо улыбнулся, Жене Черешневой показалось, что сентиментально. Ей даже захотелось спросить: “Вы что?”, но она не стала. Все равно не услышит. Бывало, вся компания затянет хором “Вихри враждебные” или “Тридцать три коровы”, споют, а потом Игорь возьми и спроси Женю Черешневу: “А ты почему не поешь?”, — а она, главное, пела во весь голос! Она пожалела Игоря с Люсей и решила рискнуть. История-то забавная. Вдруг что и получится. Все равно про гепатит не поговоришь сегодня. И она громко сказала: “А у меня есть история про эпидемию щекотки”, — и сразу подумала, что вот, выдала себя с головой с этой “эпидемией”. Все неловко замолчали, Лев досадливо пожал плечом, у Люси на носу выступили капельки пота — ее долго терзали и теперь отпустили, смеяться больше не требовалось, — и она вернулась к мыслям о шее. Игорь ободряюще ей улыбнулся: мол, ничего, это позади, а впереди у нас сама знаешь что.

— Когда я училась в первом классе, у нас началась эпидемия: подкрадывались друг к другу сзади и начинали щекотать. Этим занимались все перемены напролет, но и на уроке можно было проделывать это с впередисидящим, особенно когда учительница подойдет поближе. У некоторых здорово получалось. У толстого мальчика Алеши Щербука, например. Я долго держалась. Три дня. Не мстила, просто старалась передвигаться боком, а лучше всего всю перемену стоять в рекреации, прислонясь спиной к стене. Но на третий день, совершенно озверев, подошла сзади к толстому Щербуку и начала яростно щекотать его. Интересно, что он ничего не почувствовал и обратил на меня внимание минуты через две. Но в тот самый день лопнуло терпение и у Раисы Ивановны. И она сказала: “Так, встаньте те, кого щекотали”. И встало очень много народу. Я испугалась и не встала. Потом она сказала: “А теперь встаньте те, кто щекотал”. И снова, представьте себе, встали люди. Поменьше их было, конечно, но встали, поднялись, и даже многие из тех, кто вставал и в первый раз, что, в общем, естественно: око за око, подмышка за подмышку. Я опять сидела. Потом я пришла домой и, разумеется, сразу же открылась маме, какая я гадина. И мама сказала: “Все еще можно исправить. Надо просто признаться, что ты испугалась. Надо сказать правду, и тебе сразу станет легче”. — “Я завтра подойду к Раисе Ивановне и скажу ей…” — “Нет, — возразила мама, — это нужно сделать не так. Ты соврала при всем классе и сказать правду тоже должна при всех”. Не помню, чтобы я сопротивлялась. Наверно, и сама понимала, что так будет правильно. И на следующий день, когда начался урок и учительница стала объяснять деление, я подняла руку. “Что, Женя Черешнева?” Я стою на дрожащих ногах, вся потная, и говорю: “Раиса Ивановна, я вчера испугалась, когда вы сказали встать, а на самом деле… и я щекотала, и меня щекотали”. Я думала, все надо мной будут смеяться, но никто даже не хихикнул, а Раиса Ивановна как-то смущенно произнесла: “Садись и больше так не делай”.

Цели у Жени Черешневой тогда и сейчас были разные, а результат получился тот же самый. Никто не засмеялся и на этот раз, и это опять удивило Женю. Есть люди, которых ничто не учит. Но пафос фразы “И я щекотала, и меня щекотали” ну просто не мог не вызвать смеха!

Все как-то нехорошо ежились.

— Так это Анна Ивановна тебе посоветовала? — в замешательстве спросил Игорь, с симпатией относившийся к Жениной тихой доброй маме, всегда при встрече подносивший ей сумки и высоко ценивший ее пироги с яблоками.

— А учительница хороша! — Инна, у которой сын учился в шестом классе, была у школьников вечным правозащитником. — Как уродовали детей, так и сейчас уродуют! Вот Сашке химичка на днях говорит: ты бездельник! А какое она имеет право…

— Ладно! — прервал безжалостный Воскресенский. — Сашка ваш — действительно бездельник, так что нечего тут. А ты, — и он прищурился на Женю Черешневу, и она поняла, что сейчас получит, — а ты учти, что рассказывать такие истории — все равно что рассказывать, как тебя в подростковом возрасте изнасиловал в подъезде страшный дядька. Если уж случилось — надо молчать, деточка.

Воскресенский, надо заметить, всегда умел вот так: парадоксально, но правду, грубо, но глубоко. Пригвоздить человека одной фразой, рывком обнажить его суть. Это, может, и есть талант, а может, человека просто колбасит. И его еще в институте ненавидят преподаватели-ретрограды и ценят, то есть побаиваются, преподаватели-личности. Женя Черешнева сразу поняла, что он прав, конечно, прав, она ведь и сама ни разу никому до сих пор не рассказывала этой истории… почему-то. А ей казалось, что просто забыла и все, а сейчас вот к месту вспомнила… Сделалось очень стыдно. Еще на третьем курсе Воскресенский договорился с ней, что они вдвоем пойдут в деканат насчет летней практики, поскольку со всеми вместе они по каким-то причинам не могли. Она его прождала в курилке час, потом он пришел, сказал, что у него часы остановились, но что пусть она не волнуется, он уже сам в деканат зашел и обо всем договорился: он едет туда-то, а она туда-то. И когда она сказала, что так нехорошо, что они же договорились вместе идти, что она же ждала, он слабо поморщился, и ей стало стыдно.

— И вообще, — продолжил Воскресенский, — ради красного словца умный человек никогда…

— Мне кажется, мы несколько отвлеклись, — вдруг возник Николай Николаевич.

— Я не договорил, — сморщился Воскресенский, потому что невозможно терпеть, когда тебя перебивает ничтожество, но Николай Николаевич его как-то не услышал, а продолжал неожиданно прорезавшимся голосом опытного лектора-ретрограда:

— Да, отвлеклись от темы. Говоря о щекотке, нельзя не отметить, что реакция на легкое, но постоянное раздражение определенных зон носит в значительной степени аверсивный характер, от латинского “aversatio” — “отвращение”. Звуки, которые издает человек, подвергающийся щекотке, действительно напоминают смех. Но на самом деле это маскирующийся под смех сигнал, что человек больше не может терпеть, что это мучительно, что он хочет, чтобы прекратили. Если не прекратить, то случится спазм дыхательных мышц, и человек умрет от удушья… Смеясь.

Говоря все это, Николай Николаевич очень пристально смотрел на Женю Черешневу, уж очень пристально, и даже потом слегка пододвинул свой стул и наклонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза снизу.

— Что? Что такое? — спросила она.

— Да нет, нет, ничего, мне просто показалось, — улыбнулся он ей ласково, как выздоравливающей собаке. — Сейчас желтуха ходит, и первый признак — желтые склеры. Но мне показалось. Освещение такое. Все у вас в порядке. Абсолютно. Просто мыть руки. К чему только не прикасаемся, тут уж ничего не поделаешь. Но руки лишний раз вымыть стесняться не надо. Не бойтесь. Ну, мне пора, всего доброго, Инночка, не провожайте.

magazines.gorky.media

Почти правдивая история — …люблю многоточия… — ЖЖ

 

ПОЧТИ ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ

Рассказывает женщина

…Я устала. Поздно. Болит голова. Четырехлетняя дочь мурлычет во сне. Стас выключает душ и направляется в спальню. Спать мой муж явно пока не настроен, но я могу точно предугадать следующие полчаса: он раздетый ляжет в постель, подождет меня и станет шарить руками по моему телу под одеялом. Он «приглашает» заняться любовью. Мне, в общем, приятно. Но я хочу спать. Тогда Стас легонько ласкает мне груди, и дальше возможны два варианта: или я упрошу его сегодня меня не трогать, или он все-таки сделает свое «дело». В первом случае он отвернется к стене, но пытаясь выглядеть все понимающим, не станет меня упрекать. Во втором — я в свою очередь понимая его, сама быстренько перейду к «делу». Главное здесь – что бы все побыстрее закончилось… Так у нас происходит со времени появления Анечки, то есть уже четыре года и почти что девять часов: сегодня мы праздновали день рождения дочери. Я устала. Поздно. Болит голова… Поэтому – только первый вариант: спать.
Стас выходит из душа, но направляется он не к спальне, а прямо ко мне. Говорит «Пойдем» и ведет в конец коридора, к шведской стенке. Я собираюсь спросить что ему там понадобилось, когда он опускает руку в халат и неожиданно защелкивает на моем запястье наручник, поднимает мне руки кверху и пропустив цепочку через перекладину, пристегивает другую руку. Я поражена настолько, что даже ничего не пытаюсь сказать! А Стас какой-то черной эластичной лентой, появившейся из второго кармана, начинает завязывать мне рот. То ли я испугалась, то ли была возмущена, но наконец очнулась от ступора и начала вырываться. Впрочем, муж мне рот все-таки завязал, и с каким-то блеском в глазах, который я бы назвала предвкушением, проговорил: «Не дергайся сильно — наручники болезненны и могут оставить следы. Я их скоро сниму, они хороши лишь для скорости.. мм.. обездвиживания. А это, — он указал на повязку, — чтобы не разбудить Анечку. Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Напротив, — муж вдруг по-мальчишески улыбнулся, — эта ночь вся для тебя. Подожди, я скоро вернусь.» И коснувшись моего подбородка хозяйским жестом, ушел в комнату.
Я была растеряна, множество мыслей крутились в моей голове. А что если мой муж — маньяк, и теперь вот решил заняться мной? А если он ловко маскировавшийся садист? Однако все это никак не вязалось с моим представлением о Стасе. Но если он не садист и не маньяк, то что все это значит?!. В общем, спать мне уже не хотелось, а вот голова болела по-прежнему. В этот момент появился мой муж с двумя одеялами, парой подушек и расстелил все это прямо передо мной. Затем поставил в другом конце коридора наш журнальный столик с часами, зажег свечи. Погасил свет. Подошел ко мне. Щелкнул ключ от наручников, и одна моя рука оказалась свободной. Я хотела размотать себе рот, но Стас защелкнув наручник на перекладине, молниеносно перехватил мою руку. Не отпуская ее, развязал мне халатик, и теплым поясом примотал запястье к перекладине над головой. Потом то же проделал со второй рукой, отбросив наручники к журнальному столику. Горели свечи. Я вдруг почувствовала себя голой. Собственно, я и стояла перед ним голая, в одном лишь распахнутом халатике. Но сейчас это вызывало какое-то волнение, и почему-то остро напряглись соски. А Стас разглядывал меня, уперев свои руки в бока. Я смутилась, попыталась освободить связанные запястья. В отличии от металла наручников, пояс держал мягко, крепко-приятно сжимая запястья, и было в этом ощущении что-то возбуждающее, побуждающее и невозможное одновременно. Захотелось прижаться к мужу всем телом. Но не осуществить желаемое, не попросить я не могла, и снова стала дергать мягкий пояс беспомощными руками. Стас еще немного посмотрел на мои попытки вырваться, и подошел ко мне вплотную. Я готова была, наверное, ударить его за свое состояние: непонятное, неописуемое, на грани желания, и при этом молить сделать же что-нибудь! Коснуться меня, наконец! И Стас коснулся, на одно мгновение, лишь приспустив халатик с моих плеч. Но прикосновение его рук вызвало во мне невозможное: я изогнулась к нему навстречу! Нет, это не я, это мое тело вытворяло такое. Я же и в начале знакомства никогда не проделывала такого от простого касания к моим плечам. Я н и к о г д а этого не проделывала! А Стас тем временем начал поглаживать меня спереди, но не касался сосков. Причем он делал это нарочно, ловко уклоняя свои руки от моих попыток вложить груди ему в ладони. Его колено уперлось в шведскую стенку между моих ног, но так, что и здесь я могла лишь слегка с ним соприкоснуться только повиснув до предела на связанных руках. Сукин сын! Он вполне мог поставить ногу повыше! Ах, если б мои руки были свободны, я бы вовсе обошлась без него… Вдруг прикосновения Стаса изменились. Теперь все десять его пальцев невесомо заскользили по моим ребрам от тазобедренных косточек через подмышки к локтям и запястьям. Потом обратно вниз. И снова наверх. Мне стало немного щекотно, особенно в талии… И подмышками… Стас, похоже, останавливаться не собирался. Я больше не могла терпеть и начала уклоняться от щекочущих прикосновений. Но так же как совсем недавно я не могла соприкоснуться с ним как мне этого хотелось, так теперь мне не удавалось сбросить с себя эти пальцы. Я приседала вниз от щекотки под попкой… Буквально подтягивалась вверх от щекотки подмышек… Поджимала по очереди колени к вибрирующему животу от щекотки пальцем внутри пупка… Я смеялась, но из завязанного рта проникали лишь пищаще-повизгиваюшие звуки… Брыкаясь, я случайно ударила мужа ниже колена. Он отпустил меня, но лишь для того, чтобы обойти лестницу и встать у меня за спиной. Теперь я не видела его! А он, просунув руки меж перекладин слева и справа от меня, продолжил щекотать мне все, куда мог дотянуться, нашептывая мне на ушко как я боюсь щекотки в подмышках, или на шейке, или под грудью…
Он щекотал так меня двадцать минут! И когда я уже думала, что не выдержу этих невесомых прикосновений, вдруг проговорил: «Извини, пальцы устали».
После Стас подошел ко мне спереди, указательным пальцем игриво поддразнил мой сосок, и тот еще долго горел ощущениями. А муж улегся передо мной на ложе из одеял и подушек. Закурил, разглядывая меня. Под этим пристальным взглядом я смущалась как никогда. Пыталась увидеть себя его глазами: привязанную, всю горящую от явного возбуждения, с висящим халатиком и приподнятыми из-за положения рук грудями… Беспомощную. В его полной власти. Ощущения были волнующими, фантазии возбуждающими. Что он еще со мной сделает? Долго будет курить? Кожа от недавней щекотки горела и требовала какого-то продолжения. Наконец, Стас поднялся, подошел к столику и поставил пепельницу возле свечей. Они отбрасывали пляшущие тени, в которых тело мужа казалось сказочным, нереальным, прекрасным. А ведь обычный, вроде, мужчина.
Стас лениво подошел ко мне и начал отвязывать руки. Я была потрясена и… разочарована! И это все?! Раздразнил до непереносимых пределов и «спокойной ночи»?! Ярость захлестнула меня, я стала вырывать руки из ослабшего пояса, чтобы скорее убежать от него, запереться в ванне, и то ли рыдать там, то ли разбить огромное зеркало, то ли… я и сама толком не знала… А Стас повалил меня на одеяла и началась настоящая борьба. Он не давал мне даже приблизить руки к лицу, чтоб развязать повязку и сказать что я о нем думаю. При этом мне то и дело удавалось выдернуть руки, не позволяя ему связать себя. Где-то внутри я догадывалась, что мой муж играет со мной словно кот с мышью. Но я не хотела об этом думать. Я хотела лишь убежать от него. Убежать от его сильных рук, нежных ладоней, от крепкого торса… Я не собиралась проигрывать ему в этой борьбе. Мне хотелось… Хотелось… Чего-то… Чтобы он… И меня обожгла догадка: чтобы он не позволил мне освободиться! Чтобы держал меня крепче, связал по рукам и ногам, не отпускал от себя! Как бы я не кричала, как бы не умоляла меня отпустить – он не должен этого делать. Иначе я просто умру! Но едва я в этом себе призналась, то испугалась другого: а если Стас все поймет? Поймет, что мне нравиться быть рядом с ним беспомощной? Нравиться мощь его мускул? Даже его щекотка мне нравится! Он, конечно решит, что его жена извращенная женщина. Так, испугавшись разоблачения, я начала вырываться сильнее. Мужу это, похоже, надоело и он в один миг связал мне за спиной руки сначала в запястьях, затем слегка в локтях. Только теперь до меня дошло: какой он сильный против меня. И какой осторожный: мне нигде не было больно. И руки Стас «уложил» так, что лежать на них, когда он перевернул меня на спину, было удобно. Однако ни о каком сопротивлении его ласкам не могло быть и речи, когда он развел мои ноги и привязал каждую к нижней перекладине лестницы. Но и на этом Стас не остановился: он нагнулся над моей головой и завязал мне глаза! Теперь я не могла ни сказать, ни видеть, ни уклониться от его прикосновений. Я попыталась приподняться, но муж толкнул меня обратно на одеяла и, судя по всему, развернулся ко мне ногами, зажав мое тело своими икрами ног. Его язык оказался на внутренней поверхности моих бедер.
И началось! Он дразнил мне клитор, щекоча его пальцем… Касался его языком еле-еле, не давая мне прижаться сильней… То потирал кожу вокруг, натягивая через нее моего зверька… Но всегда Стас менял темп и «предмет» воздействия, не позволяя даже приблизиться оргазму! Это было мучительно! Невыносимо! Запястья и щиколотки напрягались в беспомощном желании участвовать в приближении кульминации. Мне казалось, что я-то сумею придерживаться выбранного ритма. А Стас все играл с моим зверьком, дразня его снова и снова. О больной голове я больше не вспоминала. Наконец муж, похоже, решил сжалиться надо мной, и в одинаковом ритме задвигал пальцем по клитору. Медленно, чтоб не устать до того, как я кончу, но, главное, не меняя ритма. Волны блаженства подступали… сосками я как-то сумела тереться о тело мужа надо мной… Связанные руки и ноги только усиливали ощущения… Еще один миг… О-о!… Нет!!!
Стас отодвинулся от меня за какую-то долю секунды до оргазма.
Я не могла в это поверить! Начала непроизвольно ерзать, пыталась вырваться, кажется, издавала какие-то звуки… Выждав какое-то время, Стас атаковал мой клитор снова. И как в первый раз, оставил меня за момент до взрыва. И только на третий раз он позволил случиться оргазму! Зато какой это был оргазм! Такой глубины и силы я не испытывала никогда в своей жизни. Я кричала! Конечно, повязка заглушила все крики, не давая проснуться дочери или перепугать соседей. Но я-то знаю, что я кричала! А ведь раньше, до рождения Анечки, я только постанывала от как мне казалось удовольствия. Теперь я знала, что удовольствие было сейчас, а не тогда. Я была благодарна Стасу. Я хотела доставить ему такие же ощущения, как испытала сама. Сейчас он развяжет меня и…
Стас меня не развязал. Похоже, он развернулся ко мне, и я ощутила его пальцы на моих сосках. Нежные-нежные прикосновения сводили с ума! Я выгнулась к ним навстречу, но и муж отодвинул руки, не позволяя мне прижиматься к его пальцам сильнее, чем он решил. Неужели ему мало того, что я уже испытала оргазм? Но Стас не давал мне отвлечься на воспоминание пережитого: усевшись рядом со мной, он стал снова легонько меня щекотать! Оказалось, что после оргазма мое тело реагировало на невесомые прикосновения много сильнее. А невозможность видеть где его руки, угадать их движение, только усиливали эффект. И я извивалась вся, как могла. Вырывалась. Мысленно умоляла прекратить, угрожала, ругалась… Когда он перестал меня вот так трогать, мое тело горело в огне, а соски, казалось, подрагивают от невозможности продолжения. Муж начал гладить мне груди, не касаясь сосков! И только спустя какое-то время я ощутила на одном из сосков влажный язык. Стас ласкал меня, дразнил, целовал… Снова ласкал… И слегка щекотал… Опять дразнил… Целовал… И возбуждал… Не только соски или клитор, а меня всю… И не позволял кончать… И позволял кончать… А перед очередным (!)оргазмом неожиданно вошел в меня. От такой неожиданности, а может, от связанных рук и ног, или завязанных глаз, или рта – со мною случилось еще два (!!!) оргазма почти что подряд, пока муж был во мне. У меня! Никогда не реагирующей ни на что, кроме ласканий сосков и клитора…


Рассказывает мужчина

…Нашей дочке четыре годика. Это значит что более четырех лет я не могу как следует трахнуть собственную жену. То есть трахаю-то я ее регулярно, но резиновая кукла отвечала бы с большей страстью, чем моя Лялька. Я был терпелив. Я не трогал ее после родов. Я был с нею нежен весь первый год. Был нежен второй. Третий. И вот миновал четвертый. Вчера нагрянули родичи, к внучке. Вечером за стопариком водки я и рассказал все отцу.(Если Лялька узнает – убьет). Родитель мой обозвал меня дурнем (правда, в других выражениях). И полночи делился нажитым опытом. Я человек современный, знаю про секс и не такое, но чтобы вот так с собственной женой… «А она не уйдет от меня после такого?» – «Мать же твоя не ушла, а я проделывал это с ней сотни раз». «С матерью?!» – я обомлел. Отец посмотрел на меня с сожалением, и пробубнив «Тебя мы, конечно, нашли в капусте», отправился спать.
…Наконец, гости разошлись. Дочка уснула. Лялька вышла из душа, а я в душ вошел. Включил воду, но перед тем как зайти в кабину, достал из тайника запрятанный еще с юношеских времен наручники. Из аптечки вытащил эластичный бинт. Остальные «игрушки» решил пока не доставать. Теперь освежиться — и «на дело».
Подвел Ляльку к шведской стене в коридоре и пристегнул ей запястья к перекладине над головой. Занялся ротиком, когда она вдруг начала вырываться. К удивлению, это бессмысленное сопротивление меня возбудило. Я замотал ей рот из боязни, что Лялька станет требовать, чтобы я отпустил ее. А я не должен ее отпускать, но и выглядеть откровенным насильником не хотелось. Потом. Когда буду уверен, что ей это нравиться. Если завтра она не подаст на развод. Впрочем, думать об этом поздно. Посоветовав не дергать руками в наручниках, и успокоив, что не сделаю ей ничего плохого, принес в коридор одеяла, подушки, выкатил столик, зажег свечи. Погасил свет и направился к Ляльке. Беспомощный вид моей вздорной, упрямой, своенравной женушки поднял моего дружка. Я отстегнул ей запястье. Конечно, Лялька начала вырываться. Но через пару минут я привязал ее в той же позе поясом ее же халата. Ненужные наручники полетели в сторону. Я подпер бока и смотрел, как моя благоверная дергает своими маленькими ручками узел, способный удержать разъяренного мужика! Интересно, она всерьез надеется вырваться? При этом из распахнутого халата отчетливо видны грудки с твердеющими прямо на глазах сосочками. Лялька-Лялька, а тебе ведь не холодно! Пожелав полностью открыть ее для обзора, я приспустил ей халат с плеч. И остолбенел от ее реакции: можно подумать, я тронул ей клитор! Она подалась на меня, и только пояс помешал «фригидной» моей женушке наброситься на моего дружочка. Ну и ну! Спасибо, отец дорогой, за науку! Начало превзошло ожидания. Ну-с, продолжим. Я начал поглаживать ей животик, талию, шейку. На что моя Лялька завиляла задом, при этом стараясь сложить свои грудки мне в руки. Ну уж нет, подруга. Потерпишь. Как я терпел столько лет. Игра стала меня увлекать. Я даже просунул колено ей между ног, но с таким расчетом, чтобы ей до него было не дотянуться. Хотя мне хотелось, чтобы она потерлась киской о мою ногу, удовольствие видеть ее попытки достать меня оказалось сильнее. Лялька вытягивалась так, что можно было пересчитать ей ребра! Кстати, хорошая мысль… И я стал трогать ее ребра почти невесомыми прикосновениями пальцев. Лялька заизвивалась, пыталась увернуться. Хм, кажется нам щекотно… А если вот так…
В конце концов у меня устали пальцы. Но когда я перестал ее трогать, она дышала как паровоз, по телу пробегала мелкая дрожь, а сосочки торчали призывно и аппетитно. В общем, девочка была готова. Но я не собирался так быстро ее удовлетворять. Мне хотелось довести ее до безумия. А для этого я сам должен был успокоиться. Я еще успею получить свое. Лег. Закурил. Постарался расслабиться. В отблеске свечей Лялька выглядела очень хорошенькой. Роды сделали ее мягкой на ощупь, и я с удовольствием касался, пока только взглядом, ее возбужденного тела. Связанного. Беспомощного. В полной моей власти. Интересно, о чем она сейчас думает? Ну, о немедленном траханье – это понятно. А если я сделаю вид, что готов отпустить ее? Я поставил пепельницу и стал развязывать Ляльку. При этом готов поклясться, в ее глазах стояло разочарование! И зная свою скандальную женушку, можно ожидать вспышки ярости. Ну вот, так и есть. Э нет, ротик мы трогать не будем… Желаете поиграть, миледи?… Пожалуйте…
Она брыкалась в моих руках… Извивалась для моего удовольствия… Терлась об меня всем своим телом… Я бы взял ее прямо сейчас! Но нет. Если связанная Лялька так возбудилась от невинных поглаживаний, то что будет от не-невинных? Все. Хватит ерзать, а то я сам кончу еще до того, как начнется самое интересное. И я связал ей запястья и локти. Перевернул лицом вверх. Привязал к рейкам разведенные в стороны ножки. Завязал ее глазки. Она собралась было сесть, но я не позволил. Повернулся к ней раком и перекинул через нее свою ногу. Мой взор устремился на сокровенное. Она уже была влажная, но недостаточно. Нащупав клитор, я начал дрочить его. Старался и так, и эдак, но Лялька все не собиралась кончать. Я оглянулся: дыхание ее участилось, и я снова принялся за ее клитор. Оргазм не приближался. Я был озадачен: может, она, кроме шуток, фригидна? Такое бывает после родов. Но тут я заметил, что стоит мне по-другому начать ее трогать, и ее возбуждение явно стихает. Я стал дрочить ее в одном темпе. Сначала, вроде, ничего и не было, но вот моя Лялька ритмично заерзала задом, насколько ей позволяли путы… Вот напряглись ее мышцы… И мне вдруг отчаянно захотелось помучить свою благоверную. В конце концов, я ж оттягиваю свое удовольствие! Да и китайцы советуют для усиления оргазма не кончать как можно дольше. Я и не дал ей кончить. Лялька бешено заерзала подо мной, что-то мычала. Выждав немного, я снова занялся ее клитором. Игра меня заводила: я доводил ее до предела несколько раз, и только тогда позволил ей кончить. Кажется, Лялька кричала. (Хорошо, что я завязал ее ротик).
Теперь можно бы и развязывать, но… Мне не хотелось ее отпускать. Мои руки помнили жалобную ярость ее тела, когда я оставлял ее на пороге оргазма. И должен признаться, беспомощный вид связанной женушки с завязанными ротиком и глазками будил во мне насильнические инстинкты. Я был самцом как никогда. И начал реализовывать свою власть над пойманной самочкой. Для начала я стал нежно-нежно трогать ее сосочки. Лялька лежала тихо. Я не прекращал. Она стала слегка шевелить грудками, стараясь усилить прикосновения пальцев. Потом изогнулась ко мне, но я убрал руки и вновь стал легонько трогать сосочки. Поиграв так немного, мне захотелось, чтобы она поизвивалась, связанная, для меня. И я стал невесомо ее касаться. И смущать мою женушку рассказом о том, как она реагирует на мою щекотку. А реагировала она восхитительно! Когда я нехотя убрал свои руки, она была возбуждена и неровно дышала. Я начал дрочить ей сосочки, мял мягкие грудки, трогал всю и везд

irina-se.livejournal.com

Про щекотку — 4 — порно рассказ

В пятницу позвонила Юля. Аня слушала её несколько минут по телефону, а потом говорит:

— Мне это очень нравится, но надо поговорить с Олегом. Я тебе сейчас перезвоню. Боря, пойди в свою комнату.

Я попытался подслушать, но Аня специально говорила так тихо, что нельзя было разобрать ни слова. Услышал только, что сказал брат:

— По-моему, здорово, давай сделаем так, я не против.

Мне разрешили войти, и сестра позвонила Юле:

— Олегу твоя идея очень понравилась, но мы должны Боре сказать заранее.

Слышу голос Юли:

— Только во вторник утром.

Мне пришлось снова ломать голову, Почему Аня должна была советоваться с братом? Зачем мне надо знать заранее, что произойдёт во вторник? С ума можно сойти с этой двоюродной сестрой!

Сегодня я еле дождался, когда наконец брат и сестра проснутся. Спрашиваю у Ани, что там такое Юля снова изобрела. Аня усмехается и говорит:

— Она придёт не одна.

— ??????????????????????? А с кем?

— С ней придёт Приша. У неё завтра день рождения, 9 лет, и Юля хочет сделать ей хороший подарок.

О боже, я знаю Пришу, она индуска, лучшая подруга Юли, девочка с коричневой кожей, хорошенькая, как кукла. Невероятно подвижная, ни секунды не может ни сидеть ни стоять, буквально всё время двигается, прыгает и скачет. Кроме того, она довольно-таки грубая, не очень-то воспитанная, и если я попаду ей в руки, может случиться, что она защекочет меня до полусмерти. Мне кажется, Приша только и мечтает о том, как бы над мальчишкой поиздеваться, хоть бы и над маленьким, а тут семиклассник подвернулся! Вот уж точно, хороший подарочек выдумала Юля для подружки! И ещё Аня сказала, что ничего особо нового не будет, просто Юля хочет побыть учительницей и станет учить Пришу, как обращаться с парнем.

Я сразу же почувствовал, что Приша окажется талантливой ученицей и будет всё делать ещё лучше, чем учительница. Когда я в окно увидел, как Юля и Приша идут к нам, мне показалось, что у меня поднялась температура. Кстати, Приша не знала точно, что за подарок ей приготовила Юля. И первое, что сказала Юля, это то, что сейчас мы с тобой будем издеваться над Борей. Приша чуть с ума не сошла! Все четверо уселись удобно, Олег включил камеру, а Юля приказала мне снять всё, кроме трусов. У Приши прямо глаза блестели! Сегодня мне нужно было делать «гимнастику» в трусах. Юля приказала мне встать перед Пришей на колени и кланяться. Я, весь красный, послушался. Приша жадно меня разглядывала и беспрерывано глотала, так что Аня принесла ей воды. Я должен был с а м считать поклоны. Первый раз поклонился плохо, и мне не зачли. Потом Юля что-то шепнула Прише, и та с огромным удовольствием стала мне давать ногами пощёчины, шлёпать по подбородку, сначала тихонько, потом сильно. А на последних поклонах Приша крепко сжимала ногами мои щёки, прихватывая даже уши. Потом меня заставили делать этот позорный мостик. Было понятно, что трусы не слишком много скрывают, и я сгорал от стыда. Юля и Приша безостановочно шушукались и хихикали, Потом я должен был, как и неделю назад, высоко поднять ноги и широко их раздвинуть. Приша была в восторге, что она у большого мальчика так много может увидеть!

Теперь фирменное блюдо – щекотка, — объявила Юля.

Она сказала Прише привязать мне руки. Приша г р у б о приказала мне сделать руки назад и привязала их п о – н о в о м у ! Не обе руки прямо к кровати, а связала руки вместе и жёстко прикрутила их к кровати. Для того, кто щекочет, это ведь даже лучше! Всё тело натягивается, и щекотка становится ещё щекотнее.

Потом Юля начала показывать Прише, как надо щекотать мальчика. Когда с первой же секунды я начал хохотать и вопить детским голосом, Приша просто обалдела. Она вскакивала с места, наклонялась ближе, смотрела мне в глаза. Конечно, она не ожидала, что я буду так громко и без перерыва хохотать и вопить, и сразу же сказала, что она тоже хочет меня щекотать. Тут Приша стала меня п у г а т ь . Она делала вид, что набрасывается на меня, но не прикасалась. Для меня это был такой позор, что меня ещё не щекочут, а я уже ору. Наконец Приша приступила. И тут началась настоящая пытка! Она всё делала вовсе н е т а к , как её учила Юля! Своими крепкими пальцами она стала бешено щекотать мне под мышками, рёбра, живот, всё это в диком темпе, ни на секунду не останавливаясь, прямо ж е с т о к о . Я вопил не своим голосом, но понимал, что просить пощады бесполезно, и мог только кричать и визжать к огромному удовольствию палачей и публики. Юля была очень довольна своей ученицей.

— Теперь я покажу тебе, как обращаться с нижней частью.

Приша привязала меня за ноги, и девочки хихикали, глядя, как всё это выглядит. Юля начала продвигаться от колен в направлении к трусам. Приша просто замерла от возбуждения и жадно смотрела, что делает подруга. Она никак не ожидала, что Юля заберётся взрослому пацану под трусы и спокойно будет там всё щупать. И она не думала, конечно, что я при этом буду кричать, хохотать и вопить. Юля сказала:

— Ну, теперь мы снимем Боре трусы, но ты, Приша, должна пока на минутку отвернуться. Мы с Аней сделаем всё, как надо, и скажем тебе.

Аня развязала мне ноги, подняла их высоко-высоко, а Юля стянула с меня трусы и специально бросила их перед Пришей, как бы в знак доказательства, что я уже голый. И ещё она подробно докладывала обо всех действиях, а брат снимал фильм. Потом Аня снова привязала меня, Прише можно было повернуться, и я готов был от стыда провалиться сквозь землю. Вот уж это был настоящий позор! Юля сказала:

— Смотри, вот это круглое называется яички, а эта длинная штука – петушок. Если мальчику очень стыдно, то петушок у него становится длинным, твёрдым и задирается. Она начала показывать Прише, как можно одним пальчиком довести пацана до дикого хохота. Приша стала с огромным удовольствием меня щупать! Потом они принесли две ледяные бутылки и с восторгом проделали очередную пытку. Обе девочки катали бутылки, прижимали их к самым чувствительным местам и наслаждались моим криком.

Потом Юля сказала Ане, что у меня уже между ног выросла щетинка (всё ж таки после стрижки прошло целых три недели) и они могут снова сделать мне красивую причёску. А сестра говорит, что мы лучше вместо стрижки устроим бритьё. Девочки воскликнули:

— Точно, мы сейчас Боре всё там побреем, и он будет, как маленький.

vbabe.video

Все рассказы про: «щекотка» — Эротические рассказы

Результатов: 322

напряженных раздвинутых белоснежных бедер. Сама поза выдавала безумное желание секса и удовольствия. Наконец, рука нашла объект своего вожделения, красиво обняла его всей ладонью, и я увидел как твердый фаллос исчезает закоулках пленительной пещеры. Таня начала медленно двигать бедрами, словно он сидела на лошади, медленно идущей по полю. Я привлек ее к себе, обнял двумя руками за спину и осыпал ее щеку и плечи поцелуями, наслаждаясь лаской срамных губ. Она в ответ громко дышала мне в самое ухо и слегка …

острыми ноготками царапать его спину. — Дааа, еще! Ещеее! — Ящер склонился над принцессой, чуть ли не ложась на неё. Он в порыве страсти прильнул к её губам и целовал, сильно и чувственно. Вводя член во всю длину и почти не вытаскивая его двигал тазом так быстро как только он мог, готовясь в любой момент излиться.«Он так целует меня, я готова просто взорваться от наслаждения! Что я могу сделать, чтобы ему доставить наслаждение? Я не знаю…» Она просто сжала его своими бедрами, не прекращая …

 — Девочка моя. Как я скучал по тебе. — Папа! Я… Ну… — она подняла голову. — Я больше не буду тебя принуждать к замужеству. — Боюсь, это у вас просто не получится — подал голос ящер. — Ани — моя жена, по нашим драконьим обычаям. И я её никому не отдам. — Девушка заулыбалась и повисла на шее Якко с радостным визгом. Король взглянул на леди Мелиссу. Он сразу заметил еще не высохшие потеки спермы на её теле — и помрачнел. —  …

в нее свободной, горячей рекой и думал — «как хорошо… хорошо… и как быстро. Жаль, что быстро… Жаль, что сейчас будет уже все… Ааааааа…» — Ааааааа! — хрипел он. — Жаль, что… Так… Быстро…  — Ничего. Это… это… аааааа! Не могу гов… говорить… Ооооуу!… Уффф!… Ну вот… вот! А? — она виновато улыбнулась Гене. — Я сейчас упаду… Это… это еще не все, Гена. Это только начало. — Думаешь… думаешь, я секс-гигант? & …

… щекотать — Ахахах, ну перестань, ахахах, хватит уже! — Дима ужом извивался от щекотки — Неа, от меня ты так просто не уйдешь! — засмеялась ИннаВдруг Дима резко сбросил Инну с себя и взял инициативу в свои руки. Инна смеялась от щекотки, изредка пытаясь оттолкнуть Диму. Вдруг он сбила его с ног, и Дима навалился на нее своим …

он наносил ей. Он словно хотел полностью погрузиться в нее. Это было совсем не то чувство, которое она испытала от соития в своих снах. Сейчас каждое ощущение было реально.Лаура запрокинула голову назад, и взгляд ее уперся в Джейни, стоящую прямо у изголовья ее кровати. Она была в белой ночной рубашке, пропитанной кровью на уровне бедер, ее руки были в черной слизи. Она смотрела на Лауру и улыбалась.Лаура вскрикнула, дернулась, хотела было вырваться из объятий Роберта, но в этот момент он со всей силой …

в той самой галактике. Торопиться уже не было нужды, поэтому я отстегнула ремни и рассмеялась. Я обожаю невесомость! Какое-то время Кеоке еще удерживал меня, заканчивая вводить координаты, потом тоже рассмеялся и мы поплыли по рубке. Я иногда взмахивала руками и кувыркалась, смеясь. Но в рубке было тесно и я устремилась прочь, в самый большой отсек, который мысленно называю «гостиной». Это словечко из лексикона моей прабабки, я не очень хорошо понимаю его. Разве гость не может войти в любую комнату?Здесь я …

… с другом, потом идём есть. Иногда что-нибудь начинаем отнимать-недавать, со всякими там визгами, щекотками и пищаниями — это весело…Чаще всего просто сидим вместе и гладим друг другу …

… яростно, не сдерживаясь, долбить это замечательное отверстие. Надо сказать, что Лика до ужаса боялась щекотки, что привносило в эту позу свою пикантную изюминку. Стоило мне чуть подвигать руками …

… цекотать пупок языком (кстати, ребята и девчата — попробуйте на своих девушках, рекомендую — щекотка живота+пальчики в киске возбуждают крайне), второй — когда я залил ей рот спермой. В процессе …

sexlib.org

Рассказы: Хеллфайр, Мирдал «Щекотка рыжей чертовки»

Предыдущая часть — https://www.furtails.pw/texts/3193

+++

Сколько же можно… Извращенец! А ещё сосед! За что, главное, всё равно же всё не сьедаешь, висит потом и гниёт! Но нет, ему было мало первого раза… Честно, лучше бы вызвал полицию, а не учинял самосуд не по законодательству! Сосед, будучи гораздо сильнее меня, легко поймал меня за лапы и обвязал их верёвкой, распластав на столе, чтобы освободить собственные коготки для наказания.

В тот день я опять сунулась в его сад без разрешения — сняла кроссовки и полезла на дерево, поскольку дотянуться с земли до огромных гроздей не смогла. И вот он, результат! Вообще-то поначалу я подумала, что он будет меня пороть — но нет, хотя мои лапки были крепко связаны перед грудью, а задние опять привязаны к ножкам стола, лежала я теперь на спине, и это меня испугало. Что он задумал?

А затем испуг ушёл, заменившись на смех — потому что коготки коснулись моих лапок, забегав на подушечке, а то и поднимаясь к пальчикам!

Это было слишком неожиданно для меня — но стало не менее мучительным. Разуму это ощущение совершенно не приносило удовольствия, тело и вовсе задрыгалось в агонии, только под хвостиком потеплело. Лапки начали то сжиматься, подгибая пальчики, то расправляться, подрагивая то крупно, то мелко, расправляя пальцы лишь для того, чтобы коготки добавили лишь больше безумства, зайдя между них.

А наказывающий меня сдвинулся вперёд и перенёс свои лапы под коленочки, заставляя меня дёргаться всё сильнее, а затем щекотливые коготки переместились уже на мои бёдра, чтобы всего через несколько мгновений достигнуть моих шортиков. Я задрожала, поджимая пока ещё свободный хвостик, но её лапки легли на мой животик и стали щекотать между шортиками и маечкой.

— Нет, она на тебе явно лишняя! — воскликнул он и задрал майку до груди, а сам принялся щекотать меня чуть пониже пупка, и это было ещё мучительней, чем раньше! (ред.)

Когти чертили под пупочком по дрожавшему животику, оглаживали его, запускались в пупочек и водили между животом и бедром, иногда лишь совсем немного заходя под трусики и под маечку к рёбрам — но даже это во много раз сильнее меня мучило! Я оглохла от собственного смеха, вырываясь как бешенная, но безуспешно.

Прижимая мои передние лапки правой, левую сосед спустил на мой бок и продолжил свою сумасшедшую пытку, своё наказание, вызывающее у меня всё новые и новые приступы. На глазах выступили слёзы, я постоянно моргала, но не могла избавиться от них.

— Я больше не буду! — кое-как сумела выдавить из себя я, двигая лапочками уже против воли, просто подчиняясь прикосновениям коготков.

Но сосед лишь искривил морду в лёгкой ухмылке и переместил обе лапки мне… На подмышки! Ма-а-а-ама! Шерсть даже дыбом встала! Щекотка пронзала меня как спицы, добираясь прямо до лёгких и мешая вдохнуть только, только выдохи и только смех! Перед глазами уже не плыли цветные пятна — они вовсе ничего не воспринимали вокруг. Верёвки трещали, врезались в шкуру, но держали меня, не давая укрыться. Все мысли поплыли, и только коготки водили по углублению у моих передних… а потом перешли на шейку и за ушки, приведя в полное щекотное безумие!

Я вопила о пощаде, дёргая всеми лапками, хватала его передними и била хвостиком, неумело пытаясь преодолеть защиту его шерсти и пощекотать в отместку — бесполезно!

— Если ты заберёшься ко мне в третий раз, то я даже не буду знать, как тебя ещё наказать! — заявил мой мучитель, сжалившись надо мной и убирая лапы. — Ну, теперь я тебя развяжу — и беги домой!

— О, чёрт! — внезапно вырвалось у меня. В тот же миг я прижала ушки и разрыдалась уже в полную силу — потому что от этой щекотки я… Я… Я не выдержала и описалась!

— А ведь это был мой любимый стол, — сокрушённо покачал головой сосед.

www.furtails.pw

Разное

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Семейный блог Ирины Поляковой Semyablog.ru® 2019. При использовании материалов сайта укажите, пожалуйста, прямую ссылку на источник.Карта сайта